старбой

                         Тихий ветер шелестел пожухшей от солнца листвой. Деревья наклонялись друг к другу, шептались тихо и заглядывали ненароком в окна вожатской.       Две кровати, сдвинутые вместе несколько часов назад, тихонько скрипели от каждого неосторожного вдоха. Кай держал Субина за руку. Обхватив пальцами чужое запястье, он хмурился сквозь сон.       Субин открыл глаза первым. Он проснулся не от лучей солнца, не от любопытного взгляда Бомгю в упор, и даже не от шума и звона кастрюль, что обычно раздавались по утрам где-то в столовой. Субина разбудила нежность, которая все сильнее разрасталась в груди витиеватой лозой с прошлой ночи. Кай лежал рядом. Им, по сути, даже не обязательно было сдвигать кровати, ведь Камал прекрасно устроился в чужих объятиях и прилип намертво. На койке Хюнина осталась только маленькая плюшевая лиса, которую Субин подарил вместе с букетом.       Чхве осторожно провел ладонью по светлым волосам Кая. От них пахло уютом и мятой. До подъёма оставалось полчаса, которые Субин решил от и до потратить на любование. Он и раньше часто позволял себе подолгу смотреть на Хюнина, словно наизусть пытался выучить каждую его черту, но все то было украдкой. Чхве провел большим пальцем по загорелой щеке. Губы Кая в ту же секунду растянулись в улыбке, выдав его с головой. — Не спишь? — прошептал Субин. — Сплю, — сквозь улыбку ответил Кай.       Хюнин не торопился открывать глаза. Он чувствовал размеренное дыхание Чхве на своем лице, поэтому уже успел предположить степень их близости друг к другу. Поднятие век грозило сердечным приступом, не меньше. Только Субин хотел другого. — Посмотри на меня.       Кай нервно сглотнул и поспешил сменить тему. — Который час?       Чхве хихикнул тихо, придвинулся ближе и ещё крепче обнял Кая. Их носы соприкасались. Хюнин был в шаге от писка. — Половина седьмого.       Тут же остатки смущения покинули разум Кая. Парень подскочил на кровати, уперевшись ладонями позади. Волосы упали на глаза. Рука Субина лениво убрала несколько прядей со чужого лба и заправила за ухо. Чхве принял сидячее положение и потянулся, разминая затекшие мышцы. — Пора вставать.       Хюнин поспешил покинуть кровать, но вместо этого лишь неловко закряхтел, потому что запутался длинными ногами в пледе Субина. Чхве засмеялся. Он помог парню выпутаться из этой жестокой ловушки. Внезапно их лица снова оказались слишком близко. Кай бегал взволнованным взглядом от глаз к растянувшимся в улыбке губам. — Да, — сказал Субин. Хюнин мог почувствовать его дыхание на щеке. — Пора.       Чхве отстранился и стал шустро собирать вещи для утренних процедур. Кай ещё с минуту смотрел на своего парня, нахмурившись грозно. Субину определено нравилось его дразнить.

♡

      Последний день смены. Приготовления к отъезду. Радость детей от предстоящей встречи с родителями (по которым они, конечно же, совсем не скучали!) слегка затуманивала головы. Лишь немногие с грустью осматривали даже самые невзрачные уголки базы; старались запомнить каждый кустик и каждую кирпичную дорожку. Большинство все же были рады окончанию смены. Их ждали ещё полтора месяца лета, поздний подъем и целый огромный город для прогулок вместо тесной базы.       Однако существует один лагерный закон: никто и никогда не радуется окончанию смены больше, чем педсостав (его начальство).       Еще с прошлой вечерки Эрин порхала от одного здания к другому с улыбкой до ушей. Работы было навалом, но вся она означала одно: возвращение домой (и зарплата) совсем близко. Нужно было пересчитать всю разбитую за смену посуду; заставить вожатых забрать все белье, что сдавали дети, из прачки, и многое другое… Херин тоже была завалена работой, по большей части бумажной. Нужно было заполнить отчёты о всех уехавших или заболевших во время смены, сделать пересчеты для родителей, перевести зарплату вожатым…       Однако все эти обязанности не помешали им по традиции собраться в штабе в последний день и открыть нечто, что все члены педсостава, шифруясь перед детьми, называли «лимонадиком». Лимонадик подействовал быстро. Уже через каких-то двадцать минут смех начальниц стал таким громким, что Ёнджуну пришлось заглянуть внутрь. — Вы чего тут… — Чхве замер в дверях и цокнул беззлобно, — …уже? — Смена тяжёлая выдалась, — вздохнула Херин, тыкнув в диджея пальцем. — Присоединяйся. — Он на работе! — зашипела Эрин, закусывая очередной глоток кусочком яблока прямо с ножа. — Да и ты не в отпуске, — хмыкнула Херин по-родительски заботливо. — Джуни, присоединяйся.       Чхве с улыбкой отмахнулся. — Не надо. Вечером успею. — Всегда ты таким был! — женщина вдруг всплеснула руками. — Нанхи постоянно говорила… — Херин запнулась.       Ёнджун поджал губы и кивнул осторожно. Воспоминания о его первой вожатой пронеслись перед глазами как старый плёночный фильм. Чхве предпочитал хранить их где-то на задворках сознания. Херин подняла на парня жалостливый взгляд, в котором читалась одна привычная просьба. Ёнджун вздохнул, но покорно налил немного алкоголя в свободный стакан и поднял над столом.       Эрин сочувственно протянула Херин ещё один кусочек яблока. Та с благодарностью кивнула и внезапно оживилась, словно последний тост в память о погибшей сестре придал ей сил. Ёнджун снова узнал в начальнице весёлую и саркастичную женщину, которой хотелось знать все до одной лагерные сплетни. Чхве мог бы с первого раза догадаться, что интересовало Херин больше всего. — Ну что там наши липучки?       Ёнджун вздохнул и медленно сел на табуретку. Он попал в ловушку начальницы под кодовым названием «расскажи мне все сплетни», а это означало, что его нахождение в штабе в момент продлилось на добрых три часа.

♡

      Под бодрое чириканье птиц Тэхен тащил два огромных пакета к детскому корпусу, пытаясь не наступить на собственные развязавшиеся шнурки. За ним следовал Кай, который в припрыжку нес ценный груз в виде бутылки газировки. — Растрясешь ведь… — протянул было Кан, но Хюнин был слишком увлечён посторонними мыслями.       Розовые щеки и блестящие глаза выдавали бедного парня с головой. — Ты при детях-то будь поспокойнее, — Тэхен поставил пакеты на ступеньки корпуса и оттряхнул руки, прежде чем похлопать Кая по плечу, — а то решат, что ты жуть как радуешься окончанию смены.       Хюнин вдруг озадаченно уставился на бутылку в своих руках. Ярко-оранжевая этикетка внезапно перестала придавать ему бодрости. — Тэхен… — М? — Кан отвлёкся от завязывания шнурков на кедах. — Мы ведь завтра уезжаем? В город? — Нет, в деревню, — хмыкнул Тэхен. — Конечно в город. Хюка, что за вопросы? — Завтра?.. — Нет, через месяц!       Казалось, Кан вот-вот прыснул бы от смеха. Он не понимал, почему Кай вдруг начал задавать такие странные вопросы с очевидными ответами.       Но Хюнину просто хотелось услышать совсем другое.       Двадцать один день был позади. И почему-то теперь казалось, словно все это время пролетело слишком быстро. В последний раз Кай ощущал это, когда ездил в лагерь ещё ребёнком. Тогда ему было что терять: приятные воспоминания, каждодневная рутина в виде подготовок к вечеркам, прекрасные вожатые и веселые соотрядники — все это оставалось на базе, по ту сторону разноцветной вывески «HOTWOOD».       Хюнин плелся к штабу, словно такими медленными шагами смог бы замедлить ход времени. Слабый ветер шелестел кронами деревьев, птицы притихли. Кай оглянулся вокруг. База опустела. Дети в своих комнатах собирали чемоданы, звонили родителям и в спешке доедали остатки запрещенки.       У штаба было оживленнее. Под шумным командованием Херин вожатые грузили вещи педсостава в большой фургон. Кай пару минут смотрел, как коробки с костюмами, канцелярией, вентиляторами, принтером и миллионами проводов исчезали в темноте кузова. Хюнин вспомнил, как несколько лет назад, во время переезда в новый дом, по прихоти отца сотню его мягких игрушек в сыром и холодном кузове отвезли на свалку. Сердце забилось чаще от неприятных воспоминаний, детская обида подкатила комом к горлу. Кай одернул себя словами матери: «Ты уже не ребёнок».       Раздался скрип двери фургона. Машина медленно отъехала от входа в штаб. На пороге Субин вытирал руки от пыли и о чем-то беседовал с Бомгю. Чхве заметил Кая, и нежная улыбка сама собой расцвела на его лице. Только внезапно от этого Хюнину стало ещё труднее сдерживать накатившие эмоции.       Субин считал его особенным. Только вот… Что если особенным Кай был только здесь, под звёздным небом или в свете прожекторов на летней эстраде? Что если Хюнин казался Чхве красивым только когда вел его в медицинский корпус или дрожащими пальцами перебирал клавиши пианино? Что если Кай был особенным только за неимением лучшего?       Тревога добралась до кончиков пальцев. Чтобы скрыть мелкую дрожь в руках и влажный блеск глаз, Хюнин поспешил скрыться за поворотом, где Субин однажды поинтересовался его отношением к «безрассудному».       Однако побыть там в одиночестве не вышло. Енджун устроился на лавочке, раскинув руки в стороны. Он методично подносил кулак ко рту и выдыхал ядреный фруктовый пар. — Хюка? — Чхве внезапно оживился и похлопал рядом. — Садись.       Кай послушно уселся на шершавую деревянную поверхность и уставился в землю. Он многое хотел спросить, но не понимал, как именно. — Всё нормально? — Ёнджун деловито скрестил руки на груди. — Дети балуются? — Нет-нет, — Хюнин нервно ковырял носком кроссовка землю, — с отрядом все в порядке… — Тогда… самочувствие? Что-то съел не то? — Нет, — Кай не сдержался и тихо прыснул от смеха. — …ну ты обращайся, у меня таблетки есть от всего, — Чхве пожал плечами и вдруг открыл рот, словно его осенило. — У тебя запо… — Нет! — Хюнин всплеснул руками неловко. — У меня все нормально. Ну, в плане самочувствия…       Однако Ёнджун не планировал сдаваться. Кай и подумать не мог, что диджей так любил играть в шарады. Только вот варианты ответа постепенно становились такими, что Хюнину проще было сдаться первым и побыстрее задать волновавшие его вопросы.       Кай вздохнул, собираясь с мыслями. — Слушай, как вы с Бомгю… — вожатый запнулся.       Лицо Ёнджуна вмиг стало серьёзным. Он придвинулся ближе, чтобы Кай мог спросить обо всем тихо. — Ну… что ты почувствовал, когда вы вернулись в город?       Чхве нахмурился, перебирая картотеку воспоминаний. Вернулись в город… Ёнджун пожал плечами. — Ничего?       Кай ошарашенно открыл рот, но не успел толком испугаться, потому что парень продолжил: — В смысле, ничего не изменилось, — Ёнджун успокаивающе помахал руками перед собой. — Мы просто поменяли локацию. — Тебе не было трудно из-за того, что он не находился рядом постоянно, как в лагере?       Чхве вздохнул с доброй усмешкой. Кай не был хорошо знаком с их историей, поэтому слышать такие вопросы было забавно и мило одновременно. — Я ждал Бомгю пять лет, — Ёнджун скрестил руки и закрыл глаза, подставляя лицо тёплым солнечным лучам. — Был готов ждать ещё столько же. — Но Субин не ждал меня… — пробормотал Кай еле-слышно. — Ты боишься возвращаться? — вдруг дошло до Ёнджуна.       Хюнин слабо кивнул, сжимая ладони в крепкий замок. Мысли о том, что Субин пожалеет о своем выборе по приезде в город, разъедали грудную клетку кислотой. — В начале смены Херин сказала, что лагерные романы не бывают долгими… — Кай, — Чхве наклонился к вожатому и потрепал по волосам. Он снизил громкость голоса, чтобы никто ненароком не услышал следующие слова, — Херин много что говорит. Она хорошая, но… тебе стоит прислушиваться только к пяти процентам ее высказываний, поверь.       Кай слабо улыбнулся. Ёнджун открывался все больше и больше, и с каждым разом Хюнин чувствовал в его поведении и словах что-то до ужаса знакомое. — Знаю, со стороны вряд ли можно так сказать, но мы с тобой очень похожи, — продолжил Чхве. — Взрослым ведь так утомительно все объяснять, правда?       Кай вздрогнул и удивлённо повернулся к парню. Глаза диджея блестели фразой: «Ты ведь понял, о чём я?» Хюнин широко улыбнулся в ответ. Ёнджун, первый по старшинству среди вожатых, внезапно показался Каю маленьким мальчиком, который смог сквозь года и огромное расстояние пронести в себе столько любви, что непонятно было, как она вся в нем умещалась. — Хочешь расскажу секрет? — прошептал Ёнджун.       Кай закивал часто, заинтригованный такой внезапной открытостью диджея. Чхве приподнял рукав широкой футболки, чтобы оголить бледное плечо. Между нескольких мелких родинок, больше напоминавших созвездие, теплилось каллиграфичное «promise». Хюнин перевел удивлённый взгляд с татуировки на лицо Ёнджуна. — У Бомгю такая же.       Сердце Кая забилось чаще. — Если Субин даст тебе обещание, — Чхве опустил рукав, — он никогда его не нарушит.

♡

      Шелест сухой травы сопровождал третий отряд. Два десятка детей следовали за Каем, как утята за мамой-уткой. Всё были слишком уставшими, чтобы громко переговариваться между собой, но достаточно заинтригованными, чтобы рассматривать каждый кустик, встречавшийся на пути. Третий отряд направлялся за территорию базы для проведения последней свечки. Эту возможность они выиграли во время экватора, но уже сотню раз успели о ней позабыть, как и их вожатый. Однако у Кая было много уважительных причин (большую часть часть которых составлял вожатый четвёртого отряда).       Дети говорили медленнее, чем обычно. Усталось, грусть от окончания смены, молчаливое восхищение звёздным небом и атмосферой ночи за территорией лагеря — всё это в сумме подарило Каю кучу грустных детей, которых в итоге пришлось успокаивать и подбадривать. — Знаю, возможно, вам кажется, — начал Хюнин, как только очередь дошла до него, — что возвращение в город означает оставить все здесь. Эмоции, новых друзей… Кажется, что там, дома, все здешние события покажутся блеклым воспоминанием. Но это не так!       Кай улыбнулся детям в надежде найти в их лицах отклик. Двадцать пар глаз озадаченно смотрели в ответ. — Сейчас в вашем распоряжении расстояние от будки сторожа до медицинского корпуса, две лавочки и три площадки. Но там, дома, ждёт целый огромный и интересный мир; и его вы проложить исследовать с друзьями, которых обрели здесь…       Некоторые с пониманием закивали. Хюнин был ужасно рад, что смог достучаться до детей их же языком. — Ничего не заканчивается. Лагерь — это только начало. Понимаете?       Отряд зашуршал, потирая ладонями друг о друга, в качестве согласия. Настало время последней совместной песенки и общих объятий. Хюнин, полушепотом пропевая куплеты, не мог сдержать улыбки. Ему определённо повезло с детьми в этот раз. Кай очень хотел надеяться, что отряд думал о нем так же.       Свечка потухла. В прохладном воздухе слабо пахнуло дымом. Послышалось несколько грустных вздохов. Внезапно один из мальчиков указал туда, где вдалеке слабо горели окна детского корпуса. — Смотрите!       Шаркая по сухой траве, к третьему отряду направлялись два силуэта. Один из них нес фонарик. В грузной женской фигуре Кай узнал Херин. — Добрый вечер, третий отряд! Как ваша свечка?       Женщина не успела толком задать свой вопрос, как дети принялись наперебой делиться впечатлениями. Для них мир за забором казался таким диким и неизведанным, особенно ночью, что вылазка на свечку приравнивалась к преступлению уровня друзей Оушена. Кай прыснул в кулак. Херин махнула вожатому рукой и повела отряд на базу.       Тепло чужой руки на спине прожгло ткань футболки насквозь. Кай почувствовал лёгкую тяжесть на правом плече. Субин положил на него голову и внимательно наблюдал за удалявшимися детьми. — Какая вдохновляющая речь, — вдохнул Чхве, обнимая парня за талию. — Как долго вы там стояли? — недовольно пробормотал Кай. — Достаточно.       Хюнин развернулся в руках Чхве и упёрся ладонями в широкие плечи. Субин пах чем-то сладким. — И что скажешь? — По поводу твоих пылких высказываний? — Чхве улыбнулся, дразня. — Местами затянуто, но в целом неплохо. Мораль присутствует.       Хюнин наигранно-обиженно надул губы и посмотрел на небо. Тепло от ладоней Чхве на талии давало ощущение, что Кай мог бы коснуться всех этих звёзд, едва протянув руку. — Я тоже так думаю, — вдруг вновь подал голос Субин. — М? — Кай перевёл взгляд на лицо парня. — Лагерь — это только начало.       В ту же секунду Хюнину понадобилось сделать глубокий вдох, чтобы не свалиться от переизбытка эмоций прямо в чужих объятиях. Кай не сдержал широкой улыбки, за которой последовал тихий смешок. Субин не развеселил его, просто радость переполнила сердце настолько, что молчать дальше ну никак не выходило. Кай наклонил голову вперёд, лбом уткнувшись в чужое плечо. Чхве замер, словно не мог решиться сказать что-то важное. — Кай. — М?       Хюнин улыбнулся, не отрываясь от тёплого плеча. Ему было щекотно от дыхания Чхве. — Поцелуй меня.       Кай застыл, широко распахнув глаза. С одной стороны, это была вполне ожидаемая просьба со стороны его парня, с другой…       Хюнин не стал обдумывать другую сторону. Взяв лицо Субина в ладони, Кай осторожно коснулся его приоткрытых губ своими. Чхве нервно выдохнул через рот. Хюнин с улыбкой заглянул в глаза парня и аккуратно провел большим пальцем по его щеке. — Когда мы вернёмся в город… — сбивчиво сказал Субин. — Я обеща…       Кай поцеловал его снова. Прильнув ближе, он гладил Субина по лицу, волосам и плечам, словно пытался вернуть всю нежность, которую получал на протяжении целой смены, в десятикратном размере. Чхве мелко дрожал, цеплялся похолодевшими от волнения пальцами за одежду Хюнина. — Это мой первый поцелуй, — пробормотал Субин, когда Кай отстранился.       Хюнин удивлённо распахнул глаза. До того, как он успел что-либо спросить, Чхве продолжил: — Я никогда прежде не целовался со звёздами.

♡

      Королевская ночь. Единственная ночь, которую педсостав проводит в детском корпусе. А все из-за десятков подопечных, которые только и мечтают измазать кого-нибудь пастой или приклеить чужую одежду к стене скотчем. Херин ругалась: «Это по технике безопасности запрещено! Не дай Боже у кого аллергия — виноваты мы будем!» Все понимали, что ночное наблюдение — необходимость, но это не прибавляло желания бодрствовать в последнюю ночь смены.       Спасением для педсостава стали несколько коробок заказанной из города еды и ящик лимонадика.       В одной из пустовавших детских комнат, где разместились старшие, стоял тихий гул. Тосты за окончание смены уже всех утомили, и Субин с Бомгю играли в дженгу на выпивку. Руки второго оказались куда ловчее, поэтому и пьяное недовольство исходило не от него. Субин всплеснул руками, когда башня в очередной раз рассыпалась по столу. Пара блоков упали на колени Кая, Чхве внимательно проследил их путь и уставился на Хюнина вопрошающе. — Можно взять?       Кай с трудом сдержал смех. — Нет. Пусть будут у меня.       Чхве недовольно выпятил нижюю губу, словно воспринял слова парня всерьёз. С тихим хихиканьем Тэхен потерпал Субина по волосам и поднял свой стакан с лимонадиком над столом. — Предлагаю выпить за коллектив!       Коллектив поддержал идею одобрительными возгласами. Кай обвел всех благодарным взглядом и остановился на Субине. — Спасибо за ваши старания, — вздохнула Херин, — за слезы, пролитые из-за сотни оболтусов, за недосып… Вы отлично поработали, пупсики…       Женщина смахнула навернувшиеся слезы. Ёнджун, пьяно пробубнив что-то бессвязное, поспешил обнять начальницу. — В этой смене столько произошло, — вздохнула Эрин. — Мы нашли новых хороших друзей… — покосившись на Тэхена.       Субин, развалившись на диване, пробулькал что-то невнятное. Единственным, кто разобрал эти слова, был Бомгю. Он загадочно улыбнулся и попросил повторить. — …и любовь, — отчеканил Субин во второй раз.       Повисла недолгая тишина. Кай подавился пиццей. — Ага, — кивнула Эрин, — и любовь.       Время тянулось невероятно долго. Основная часть застолья закончилась, и вожатые начали по одному выходить на дежурство в корпус. Время от времени им удавалось поймать и отправить спать тех, кто отчаянно пытался выжать максимум из королевской ночи. Единственной проблемой было самим не стать мишенью.       Именно об этом забеспокоился Кай, когда Субин объявил о своём намерении идти на дежурство. Глаза Чхве слипались, язык заплетался, а мозг тормозил и умолял своего хозяина отдохнуть. — Подожди, — прошептал Хюнин, чтобы не беспокоить уже заснувших членов педсостава, — не надо.       Субин вопросительно посмотрел на Кая и склонил голову вбок. Хюнин умиленно улыбнулся, погладив парня по волосам. — Я сам схожу. Ложись спать, хорошо?       Субин согласился, но все равно недовольно проворчал что-то, когда Кай закрыл за собой дверь.       Хюнин был доволен так сильно, что совсем позабыл о сонливости. Весь педсостав помогал ему и защищал на протяжении целой смены. Взять на себя остаток ночного дежурства и дать всем отоспаться — меньшее, что Кай мог сделать в качестве благодарности.       Ведь с коллективом ему повезло просто невероятно.

♡

      Солнце навязчиво светило в окна, Бомгю включал на колонке любимые песни, Ёнджун спал на его плече, словно совсем не замечал шума вокруг. Кай с тревогой кусал губы, Субин пальцем рисовал на его ладони сердечки. Тэхен и Эрин устроили соревнование в какой-то дурацкой мобильной игре, а дети тем временем разделились на две группы поддержки.       Красно-жёлтый автобус приближался к городу. Далеко позади остались мелкие леса, диджейская каморка, ручей, вожатский холм, старое пианино и две сдвинутые кровати.       Херин сообщила, что автобус приближался к остановке. Двигатель затих. Дверь медленно открылась, выпуская детей в толпу соскучившихся родителей. Кай всё это время был погружен глубоко в собственные мысли. Казалось, что Хюнин уже скучал по Субину, хотя тот все время был рядом и не отпускал его руку.       Кай медленно вышел на улицу. Его жёлтый чемодан уже стоял недалеко от багажного отделения. Хюнина никто не встречал. Парень потерянно обернулся к толпе. Субин и Ёнджун обнимались с какой-то невысокой женщиной. Кай присмотрелся: она была очень красивой. Субин перевёл взгляд на Хюнина и поманил его пальцем. — Кай, — Чхве внезапно улыбнулся гордо, — познакомься — это наша мама. — Здравствуй! — обрадованно воскликнула та, протянув руку. — Можешь звать меня тётей Хи! — Мам! — Ёнджун прыснул в кулак и направился к автобусу, чтобы помочь Бомгю достать чемодан.       Кай смущённо пожал руку тети Хи и тихо представился в ответ. — Отвезём Кая домой? — спросил Субин так, словно для его матери это было обычным делом. — Конечно! — оживилась та. — Идите к машине, жду вас!       Хюнин нервно выдохнул и осмотрел площадь. Большинство детей уже разъехались по домам. Те, кто остались, обнимались и делали фотографии на память. Всё казалось не слишком реальным. — Мне кажется, что я сплю, — прошептал Кай. — Что вот-вот проснусь на базе и пойду будить детей…       Субин слабо улыбнулся и притянул Хюнина ближе, чтобы обнять. — Мы в городе, Кай. Но это ничего не меняет, — Чхве погладил парня по спине. — Сейчас мы с мамой отвезём тебя домой, ты отдохнёшь… — А потом? — Потом…       Субин улыбнулся загадочно, чуть отстранился, чтобы посмотреть парню в глаза, и сказал: — Потом мы будем счастливы?       Кай шмыгнул носом. Чхве наклонился ближе. — Я расскажу тебе все, что ты захочешь узнать. Мы будем ходить на свидания. Я познакомлю тебя со своими друзьями. Купим парные украшения. Я выберу красивый момент, чтобы впервые сказать, что люблю тебя. Мы съедемся, заведём двух собак…       Хюнин смущённо улыбнулся. — …или я слишком далеко забегаю?       Кай засмеялся, прижимаясь к Субину крепче. — Нет… в самый раз.       Площадь опустела. Гул моторов машин с проезжей части был таким непривычным после тихой лагерной базы… Кай оглянулся и украдкой поцеловал Чхве в растянувшиеся в улыбке губы. Он наконец почувствовал себя спокойнее.       Чхве Енхи, застыв в нескольких метрах от сына, быстро вытерла слезы с щёк. Она вспоминала, как несколько дней назад Субин позвонил ей и сквозь улыбку пробормотал: «Я нашёл свою звезду, мам».       Нежно-розовая любовь, о которой пока не хотелось говорить, чтобы дать ей спокойно разрастись и лозой оплести сердце, разливалась внутри парней, бежала по венам.       Субин с трепетом подумал: «Мой милый звёздный мальчик, если эта история — всего лишь летняя, значит лето для нас будет бесконечным», но сказал лишь краткое и уверенное: — Обещаю. ⠀⠀ ⠀ ⠀⠀ ⠀