love at first sight: arranged marriage edition

Дазай и Чуя через три дня после свадьбы стали ужасающей парой мужей.

***

Чуя оглядывает комнату критичным взглядом, одна из его рук находится на бедре, где расположена специальная кобура для патронов. Другая его рука скользит по мебели, которая выглядит только что привезенной с выставки дорогой мебели: сплошная эстетика и нулевая индивидуальность. — Ты, Босс Портовой Мафии, и это лучшее, что ты мог сделать? — Спрашивает Чуя после десятиминутного осмотра пентхауса, в который он должен был переехать. С сердитым выражением лица, он высказывает: — Здесь даже нет места для винного погреба. Стоя рядом с Чуей, Дазай достаёт телефон и бронирует целый этаж Интерконтиненталь, так что молодожёнам есть, где побыть, пока Дазай собирает действительно хорошую группу архитекторов, чтобы построить особняк, который одобрит его муж. Чуя щёлкает языком, продолжая осматривать пентахус, проверяя шкаф и издавая неодобрительные звуки, видя там огромное количество бинтов и кучу одинаковых тёмных костюмов. — Пойдём, Чуя, я снял нам временный номер, пока я строю дом твоей мечты. — В доме моей мечты тебя нет, — послышался едкий ответ, хотя Чуя продолжал идти рядом с Дазаем, выходя из его же квартиры. — На следующей неделе состоится винный аукцион, — Дазай беззаботно произносит эту фразу, как своебразную приманку, — Там будет Романе-Конти, выпущенное в 1945. И подразумевающееся: «Я могу купить его тебе, если ты попросишь». Чуя всегда был большим поклонником вина, и намёка на настоящий, экзотический винтаж было достаточно, чтобы он забыл о многих опасениях. –… Прекрасно, ты можешь построить мне особняк. Этой фразы достаточно, для того, чтобы Дазай обхватил его рукой за талию и притянул его достаточно близко, чтобы их тела слились. Не из светлых чувств, как желание, чтобы любимый человек был рядом. Нет, это больше похоже на заявлении об обладании, это похоже на то, как маленький ребёнок прижимает ближе к себе свою игрушку, чтобы отговорить других играть и прикасаться к ней. Обычно, Чуя бы сломал руку любому человеку, который посмел бы обращаться с ним как с предметом обладания. Несмотря на то, что в общей сложности они знают друг друга около трех дней, Чуя уверен, что Дазай был бы рад, если бы он сломал его руку пополам. И это не из-за того, что он мазохист, а потому что это дало бы ему повод выпросить у Чуи ответную услугу за сломанную конечность. На самом деле, это доставляет больше хлопот, чем должно было быть. Чуя бросает взгляд на Дазая, взгляд Босса Портовой Мафии излучает холод, когда несколько человек из вестибюля его многоквартирного дома смотрят в их сторону. … Хотя, в некотором роде это весьма интересно, наблюдать как кто-то, накопивший столько власти и известный своей безжалостностью, ведёт себя подобным образом. Взгляд Чуи скользит вправо, где чьи-то глаза задерживаются на Дазае, глаза, наполненные, чем-то, похожим на желание. Чуя останавливает Дазая, положив руку на талию и тянет его вниз за галстук для поцелуя, слишком грязного для такого публичного места. Он останавливается только тогда, когда чувствует, что все остальные отвели от них взгляд. Глаза всех остальных, кроме Дазая, демонстративно отводят от него взгляд. У Дазая внутри нет Арахабаки, так что, тьма внутри него — это он сам, эта тьма, чисто человеческая жадность, в желании Чуи. Дазай полностью чёрный, полное олицетворение Мафии, но, возможно, это одна из причин, почему Чуя так настроен на него.

***

Отель Интерконтиненталь доказывает, что он достоин своих высоких рейтингов. Чуя опускает пальцы ног в тёплую, пенистую воду, усыпанную лепестками роз. Масло для ванн придаёт воде красноватый оттенок, который напоминает Чуе место преступления. Дверь, ведущая в главную ванную комнату, открыта, Дазай прислонился к дверному проему в обманчиво-ленивой позе. Однако, его глаза активно блуждают по всему телу Чуи, и он даже не пытается скрыть это. Лишь одна одежда Чуи стоит как весь годовой доход Овец. Предоставленная ему всего лишь одним взмахом чёрной карточки Дазая. (То есть, после того, как Дазай изрезал его предыдущую одежду и трахнул его, окружённого этими клочьями). Он снял обувь, но он не потрудился раздеться дальше. — Предположительно, в ванной может разместиться около шести взрослых, — говорит Дазай пересохшим голосом, наблюдая за тем, как Чуя пинает несколько плавающих лепестков роз, — Или, может десять таких чиби-людей, как ты? Чуя закатывает глаза, когда его нога касается настоящего стебля розы, остающимся колючим: — Тогда, где я могу найти ещё пятерых, чтобы они присоединились ко мне? — Ты не пригласишь меня к себе? — Ты ведь сказал «взрослые», не так ли? — мокрые капли ползут по подолу его штанов. Чую так и тянет просто окунуться в ванную, не снимая ни одну вещь. В конце концов, они ещё не пробовали трахаться полностью одетыми, — Тот, кто постоянно зацикливается на детских шутках о росте, не может быть таким уже взрослым, не так ли? Что-то тёмное мелькает в глазах Дазая. Его голос нарочито лёгок, когда он говорит: — Ты не похож на брезгливого человека, мм? Накахара насмешливо качает головой: — Если ты посмеешь предать меня, я буду лишь рад свернуть тебе шею и использовать твой череп в качестве кубка. — Ооу, ты все ещё раздражен, из-за того, что твоя семья фактически продала тебя, гмм? Чуя бросает кинжал, который он заранее взял из кармана Дазая. Он царапет щеку Дазая, потому что тот — полный идиот, который даже не пытался избежать этого. Дазай не извиняется за то, что задевает больные места Чуи, а Чуя не извиняется за свое возмездие. С молчаливым пониманием, они возвращаются к своему предыдущему танцу. Дазай даже пододвигается ближе, беря их руки в насмешливой пародии вальса; Чуя проводит мокрой ногой по мышцам нижней части ноги своего мужа, а затем надёжно закрепляет свою ногу на задней части колена Дазая. Лениво, он надеется, что это не оставит там красных пятен. — Если хочешь, я могу достать пять трупов, которые будут сопровождать тебя в течении твоего отпуска, — слышится случайное предложение, — Есть ли у тебя какие-либо предпочтения насчёт того как далеко зайдёт их трупное окоченение? Невольно смех вырывается из горла Чуи. Он прижимается к груди Дазая, слушая его сердцебиение, которое остаётся спокойным, несмотря на предложении об сопровождении пяти трупов. — Так что, единственные, кому можно присоединиться ко мне в ванну, это мертвецы? — И я. — Хмм. — Ты хотел бы попытаться убить меня, Чуя? Накахара закатывает глаза: — Как ты думаешь, что я делал последние три дня? Дазай смеётся. Акустика в этой ванной комнате безупречна. Дазай не закрыл дверь, значит его телохранители и помощники застыли от ужаса. Звук смеха Босса Портовой Мафии на данный момент считается предвестником гибели. Некоторые говорят, что последний раз Дазай смеялся, после того, как уничтожил эту иностранную группировку «Мимик», и когда он стал Боссом. Не обращая никакого внимания на психическое состояние сотрудников, стоящих за той дверью, Дазай размазывает свой восторг по губам Чуи, целуя его, до тех пор пока у них обоих не перехватывает дыхание. С довольной улыбкой на лице, Дазай совершает небольшой шаг назад и толкает Чую за плечи так, что он становится коленями на мокрой ванне. Часть воды, окрашенной в красный цвет сразу же вылилась из ванны. Чуя издаёт слегка раздраженный звук, но утыкается носом в одетый пах Дазая, не прокусывая его через него. Небольшое количество времени, Дазай гладит рыжие волосы, прежде чем окончательно отстранится: — Начинай наслаждаться своей ванной, — он немного наклоняется, чтобы подобрать колючий стебель, трогая его кончиками пальцев, прежде чем прикоснуться им к губам Чуи, — Я пойду и приготовлю для нас еду. Это настолько искреннее предложение, что оно пугает людей снаружи в тысячу раз больше предыдущего смеха. — Ты снова собираешься подсыпать туда яд? — От яда у него спазмы в животе. Но что более важно из-за яда вкус пищи сильно портится. — Хочешь позже попробовать шоколад с цианидом? Чуя думает об этом. Вероятно, это прогресс, что его муж спрашивает разрешение отравить его, но он также знает, что если Дазай будет в настроении это сделать, он все равно сделает это, несмотря на ответ. – Нет, я бы предпочёл другой десерт и попозже. – Старомодную клубнику со сливками? - Дазай тоже выглядит задумчивым, – В принципе, я могу съесть их с тебя. – Разве у тебя нет встречи с какой-нибудь важной шишков в семь часов? - Чуя звучит довольно равнодушно по этому поводу, учитывая, что он задаёт этот вопрос устраиваясь поудобнее, ложась в ванне, его глаза полузакрыты, и он все ещё полностью одет, – У нас недостаточно времени. Один раунд всегда растягивается на четыре-пять. Несмотря на опасения Чуи, по поводу дерьмового характера его мужа, нельзя отрицать, что Дазай действительно знает, как сделать вещи приятными и интересными для него. У Чуи нет никаких претензий на этот счёт. – У нас назначена встреча. – Это как? Его мужу удалось не поддаться желанию расспросить о его потусторонней силе и способности. Это довольно мило выглядит, как он пытается, вот так, вынюхивать детали. Скорее всего, чуть позже Дазай бы приготовил что-нибудь весьма острое и специфические, а потом наблюдал как он бы справлялся с этим. Его способность манипулированием гравитацией не является секретом, поскольку это одна из причин, по которой Овцам удалось остаться сильными, несмотря на то, что они всего лишь группа подростков. Однако, Арахабаки - это тщательно охраняемый секрет. Возможно, если позже Дазай сделает их жизнь по-настоящему счастливой, Накахара расскажет ему все об этом. Часть его не решается рассказать так много о себе, но он чувствует, что Дазай не разочарует его в этом отношении. По крайней мере, он кажется очень собственническим по отношению к нему, так что он не воспроизводит впечатления человека, который будет ходить вокруг да около и делиться такими вещами с другими. К примеру, Дазай не может удержаться, чтобы не вернуться к нему, и он скланяется перед ним на колени и целует его, пока он парит среди лепестков. Губы Дазая очень красные и распухшие, когда тот отстраняется от Чуи: – Мм, тогда я пойду и принесу нам немного еды. – Если ты купишь мне первоклассный стейк, я подумаю насчёт того, чтобы освободить место для тебя в этой ванной. Дазай чуть ли не вылетает из ванной комнаты в спешке.

***

–... Ты действительно похож на розу, не так ли? - Дазай говорит это несколько часов спустя, набирая одной рукой текст по инструкции зачистки, и его другая рука убирает волосы с лица Чуи, который лежит на его бедре, – Очень красивая и очень колючая. Чуя закатывает глаза и также двигает плечами, намекая Дазаю помассировать их. – Говорят, что ты гений, но это лучшая метафора, которую ты можешь придумать? – Я собирался сказать тебе о том, какая ты хорошая собака, раз так преданна своему хозяину. Несмотря на вездесущую усталость, которая сопровождает освобождение Порчи, Чуя умудряется игнорировать боль во всем теле, поэтому, он может толкнуть Дазая назад, чтобы сесть на его грудь, и положить свои руки на его шею. – Осторожнее там, Босс, - насмешливо произносит Чуя, – Такие собаки могут откусить тебе шею, понимаешь? А затем, Чуя отодвигается назад, держа одну руку на горле Дазая, а другой поглаживая мужа поверх штанов почти с дикой нежностью: – Это тоже можно откусить. Проходит минута, но молодожёны продолжают безмолвно обмениваться колкостями, глядя другу другу глаза в глаза. Затем Дазай кладёт обе руки на задницу мужа и тянет того вперёд так, что его лицо оказывается прижатым к паху. Они окружены все ещё дымящимися остатками здания, где они присутствовали на собрании, прошедшем на юге. И это является непоколебимым напоминанием о том, насколько груба и разрушительна сила Чуи. – Хэй, дерьмовый муженек, - Чуя проводит большими пальцами по скуле Дазая, лаская их с лёгкой задумчивостью, – Это одноразовое предложение, хорошо? – Гмм? - приподнятая бровь другого, как будто спрашивает его, почему он прерывает другого с его важной задачей - расстегнуть молнию зубами. – Внутри меня запечатан бог катастрофы. Скорее всего, я плод каких-то изнурительных экспериментов на людях, и я вообще не помню ничего до 8 лет. Вот. Это почти все, что ему удалось выяснить, учитывая то, что большинство записей об Арахабаки, вероятнее всего, уничтожены в пух и прах. Как бы он ни находил Дазая интересным и надоедающим в равной мере, он не хочет привязывать другого к себе чем-то наподобие страха или ужаса. Любой бы дважды подумал, прежде чем вступать в отношения с холодным оружием массового убийства. – Так что, если ты хочешь, - развод со мной, как ни странно, это застряло в его горле, и, возможно, Чуя привязался к нему больше, чем ожидал. Он прочищает горло и пытается снова: – Итак, если ты хочешь– –... я смогу поговорить с богом внутри тебя? А? – Ха? Они не так давно знают друг друга, но он не думает, что Дазай из тех, кого волнует мировое господство или что-то наподобие этого грандиозного дерьма. Тогда какого черта он об этом спрашивает? Дазай моргает, глядя на него, и на его лице появляется бесящая ухмылка: – Я, конечно, хочу узнать, одобряет ли Бог моё сексуально мастерство. Чуя моргает, глядя на него сверху вниз, ища в его лице злобу. Там её предостаточно, но ничего направленного на него в отношении владения силы Бога. Объединив свои силы, они, безусловно, стали бы неудержимой командой, со способностью вызывать массовые разрушения в сочетании со способностью останавливать их по своему желанию. Но прямо сейчас, все, что он может прочитать в Дазае, это— —интерес и привязанность к кому-то, кто является исключением, таким же как и он. Он вздыхает, довольный сверх всякой меры. – У Арахабаки нет ни личности, ни сознания, так что нет, у него нет никакого мнения о твоём гребаном мастерстве. – Может быть, тогда, нам придётся постараться ещё больше? – Ты действительно такой странный ублюдок, - хотя, Чуя и вправду доволен. Может быть, он просто согласится на один винный погреб вместо двух в их гребаном будущем особняке. Взмах ресниц: – Спасибо за комплимент, милый муж. – Ооу, заткнись нахрен. Над ними луна, освещающая кровавую бойню, которую они учинили, самая первая из многих грядущих.

***