Быдло!

— Арс, я… — Шастун с тревожным выражением на лице ощупывал его взглядом, как будто Попов минимум попал под машину и вытек по асфальту жидкостью. Как из Ходячего замка, с глазками-шариками. — Арсений Сергеевич, ёптвою налево. — Арсений щербато улыбнулся, сияя отсутствующим зубом в верхней челюсти. Антон осоловело захлопал глазами в попытках осмыслить, как за семь лет его отсутствия в стране сын маминой подруги стал быдлом. — Чё стоишь как неродной? Извольте, сильвупле, приземлиться. Он подвинулся, уступая место на обшарпанной скамейке врёмен 90-х, которую в Антоновом детстве ЖКХ-шники-искусствоведы покрасили в глубокий фиолетовый. То ли от тоски, то ли от чувства безысходности в стране. Антон их понимал. Живёшь в деревне, посреди холма, вокруг лес. На единственной обустроенной детской площадке — как оазис — запертой между перпендикулярными пятиэтажками, красишь фиолетовую скамейку. Как в Форксе у Беллы уменьшалось количество жителей на билборде при въезде в город, съедаемое вампирами, так и у них. Уменьшается, но только от русской тоски. — Ты… — Шаст запнулся, прочищая горло, и уместился рядом. — Как ты? Они касались друг друга краем бедра. — Да ни чё, здорОво. Широмырю тут по району с пацанами, бизнес мучу. Нормально кружево плетётся, — он звучно отхаркнул и сплюнул через щель в зубе. Антон сглотнул. — А ты чё? Бывает, что ты встречаешь человека, вы так давно не виделись, ты хочешь ему столько всего рассказать. Но диалог начинается, происходит щёлк! — и ты забываешь всё, что с тобой произошло. В эфире только белый шум. И ты сидишь, будто камень, недвижимый: как будто никуда не уезжал, как будто время и ветер прошли сквозь тебя; и ты сидел здесь, невидимый, и ждал этого момента, чтобы щёлк! — снова ожить. Шастун замешкался, собирая разбежавшиеся муравьями мысли в слова. — А я… На самом деле, с ним случилось так много, что он не мог передать это речью. Мир музыки, такой прекрасный и жестокий, захватил его и затянул в самую пучину. И Антон, взбудораженный успехами владения стихией, поддерживаемый матерью и его преподавателем по фо-но, просто двигался вперёд. Они сказали, что гению нужен простор, что ему нужно мастерство и признание. Что ему нужно учиться у лучших преподавателей столетия (Антон согласился только на живых), нужно гастролировать по Европе. И калейдоскоп закрутился: сначала в Германию на несколько месяцев, потом в Австралию, потом в Японию (байка об азиатах, которые делают всё лучше тебя, оказалась почти правдивой), потом в Китай и Корею. Чтобы владеть стихией лучше всех, тебе нужно упражняться каждый день. Нужно заниматься наравне с выпускниками консерваторий, наравне с теми, кто старше тебя в пять раз, наравне с тем, кто существует лишь в твоей голове. Иди по дороге лучших, выложенной из суставов и переутомления, и главное — играй! Раз-два-три… — А я… То тут, то там. — Он хрустнул суставами пальцев. — В общем, много где был. Сейчас здесь. Граф лающе засмеялся, хлопая его по спине, тем самым заставляя пригнуться так низко, чтобы коснуться грудью угловатых коленей: — Батон-путешественник. Не покрошился в дороге? — Не… — А голуби бы оценили… Антон криво улыбнулся. Они замолчали. За домом хрипло заорала собака, надрываясь, видимо, на местную кошку; мимо них покатилась девятка с настолько заниженной жопой, что расчёсывала землю своими колодками, как небо — косы Ариадны. Из её окон орал «Малиновый закат», сабвуфер надрывно издавал звуки Пу. Арс пошарил рукой за скамейкой, наткнувшись на половинку Винстона, что он вчера оставил. Щелкнул зажигалкой. Дым заклубился, танцуя, вокруг его лица. Шастун скосил на него взгляд. — А у тебя ещё есть? — Чё? — Ну, сигарета. — Ну, эта только на одну тяжку. — Давай. Арс протянул ему. Антон перехватил большим и указательным пальцем почти истлевший бычок и затянулся, крадя последнюю табачную искру. Выдохнул через нос. Граф хмыкнул: — Батон, хули не гули, да ты сам как папиросный автоматик! — …Антон!!! Шастун быстро выкинул окурок в траву, Арс проводил его печальным взглядом. Рассекая ленивый зной улицы, к ним, готовым вот-вот разразится смерчем, устремилась светловолосая женщина, таща за собой рыжего бульдога, чьи вздыбленные бугры кожи от натянутого повода говорили о стремлении обратном. — Ант… Да чёртова собака, иди! Бульдог в ответ на заявление плюхнулся жопой посреди асфальтированной дороги, уложенной вдоль подъездов, и желания идти дальше явно не наблюдал. И наверняка прикидывал, в какую пару хозяйских туфель нассать сегодня. Женщина, несмотря на сдвинутые брови, выглядела не по-здешнему элегантно. Миловидное лицо между 28-ю и 38-ю годами, почти лишённое мимических морщин, большие зелёные глаза с черными ресницами (гляделками своими Батон явно в мать), аккуратная укладка на средние волосы цвета колоса под солнцем… Антон присвистнул и поманил пса к себе рукой, брякнув кольцами. Бульдозер заозирался и, найдя источник звука, радостно сорвался с места, узнав хозяина. Рванувшийся за рыжей шеей поводок потащился по земле за выскочившей рулеткой. Печально лопнувший ноготь полетел следом. — О, твой фраер? — Удивился Арс. — Ни чё такой тип. — Да, это Галилея. — Шастун прихватил рулетку, трепля примчавшуюся собаку по холке. — Они с матерью не очень ладят. — Галя, значит… — Граф протянул ладонь в желании прихватить за морду, но счастливый пёс без остановки таранил Антоновы ноги своей тушей, и к Арсению притиснулся жопой. — Бля, я кажется, в говно вляпялся. Он нахмурился, принюхиваясь. — Антон, у тебя тайминг. — Ольга, подходя к ребятам, постучала указательным пальцем со сломанной ногтевой пластиной по наручным часам. — Андрей Георгиевич ждёт, инструмент уже подняли. Шастун прикрыл глаза и с силой сжал челюсть. Иногда он представлял, как под давлением зубы крошатся и рассыпаются осколками по языку. — А вы… Арсений уставился на красный педикюр, возникший перед его шлёпками как сверкнувший бочок новенького красного кадиллака посреди деревенского ралли. Не совсем подходящая тема для отечественного зрителя, но… Он завис, в голове пальцы-кадиллаки поехали под «Красный трактор, тр-тр-тр». Окинув внимательным взглядом сына и не найдя ничего противоестественного, Ольга обратила внимание на криминальный элемент справа. Её женская интуиция поднимала огромный красный флаг и била в знаменные колокола. Подобных типов с такой откровенно проблемной наружностью она встречала разве что в обезьяннике на работе у отца. Двухнедельная щетина, острый козырек, растянутая белая майка-алкоголичка, явно пережившая не одно мужское поколение, поношенные жизнью синие треники… Ольгу пробрала дрожь. Она с детства была круглой отличницей. Отец всегда учил её, как нужно жить правильно. Чтобы быть хорошим человеком, нужно следовать законам общества. Так учили её, так она воспитывает своего сына. Как можно жить подобной жизнью она откровенно не понимала и понимать отбросов не хотела. Арсений поднял голову, силясь оцепить мадам взглядом. Копчиком почувствовал, что в воздухе закружились какие-то негативные сентенции. Прикид у фифы явно не рыночного пошива, судя по жабо, кокетливо выглядывающего из-под лацканов малахитового брючного костюма. Знакомое лицо задребезжало на задворках сознания, расплываясь смутными зеркальными отражениями на глади памяти… Арсений мог поспорить, что в последний раз когда они виделись у неё была стрижка-горшок. — А у меня вот, — он протянул руку, показывая. — Говно говеное. Они втроём уставились на ладонь с нежно-коричневыми чиркашами. Антон закряхтел от смеха. — Ну, пиздец. Арсений с унылым лицом перегнулся через скамейку и, найдя лопух, самозабвенно начал стирание пахучей массы. — Антон, домой надо сейчас. — Мам, я попозже приду. — Сын. — Мама. Шастун вскочил на ноги, явно собираясь продолжить, но, поднявшись, лишь досадливо сызюмил лицо, окидывая мать взглядом сверху вниз. Галилея зашебуршала травой, вынюхивая запах других собак. — Арс, я… — Он повернул голову в пол-оборота, потом отвёл взгляд и сжал оранжевый пластик рулетки. — Я рад, что… Блин, мы же… друзья? — Чё? — Граф разогнулся, на финалочку вытирая ладонь об изгвазданное растение и придерживая чистой рукой треники, тоже поднялся на ноги. — Батон, ты совсем в своей Европе спёкся? Он поправил козырек и применил свой «глаз-из-под-брови-лучше-чем-перо-в-печень» взгляд: — Ты шестёрка, а я туз, сечёшь? Растянутая ткань на его трениках осела синими горбами в области коленей. — Я попрошу!.. — Ольга сверкнула глазами. Антон мягко дотронулся до её предплечья, негласно останавливая. Она всегда считала его своей гордостью. Тоша с детства был примерным мальчиком: всегда учился на хорошие оценки, не задерживался допоздна, помимо музыки читал книги и увлекался спортом. Всегда был на её стороне. И они бы не вернулись в этот город, если бы Антон, он… — Ты рыбачка, я рыбак. — Ты на суше, я на море, мы не встретимся никак, ага. Арсений вытащил из кармана прохудившуюся пачку Винстона, вложил сигарету за ухо. — Ну, бывайте, мадам. Галя. Бульдог всхрапнул. — Эу, Лосяш! Вздрогнувшая спина русоволосого парня, чьи кудри колосились через два подъезда от них, говорила о том, что рёв был услышан. — Меня подожди! Арс замахал руками и устремился поодаль, подтягивая стремительно съезжающие с жопы треники. Так сказать, главное, что не крышу. Глядя на удаляющуюся спину в белой алкоголичке, Антон наконец прервал белый шум. Лента воспоминаний, как сменяющиеся слайды, замелькала в диапроекторе с лампочкой Ильича. Вот они идут в школу и ржут с видоса с орущим мужиком на велике, вот он падает в весеннюю грязь и тянет друга за собой, вот они дуэтом играют «Вальс цветов» и Антон сам как фея Драже, вот он ни фига не понимает в дремучих пчёлках и крокодилах, а Арсений закатывает глаза и пододвигает тетрадь. — А ты… — кашлянул, проглатывая сиплость, и, повышая голос, вопросил то, что его мучило с начала их встречи. — А ты играешь? Граф — быдло загадочное, на вопросы не отвечает, поэтому, притворившись слепым и глухим, тот радостно наскакивает на Лосяша, прихватывая его за плечи, и уводит в огородные дали от оживших детских воспоминаний. Игнорируя Антона напрочь. Или он просто глухой осёл. Антон улыбнулся и покачал головой. Что-то остаётся вечным. Сообщения От: Арсюша-писюша Батон, я играю на твоих нервах 00:40 Сообщения От: Антон-гандон У тебя остался мой номер? Как неожиданно и приятно 00:45 Сообщения От: Арсюша-писюша Нет 00:48 Сообщения От: Антон-гандон Пиздун 00:53 Сообщения От: Арсюша-писюша Слыш, ты поставлен на счётчик. И должен мне квас 00:55 Сообщения От: Антон-гандон За что? 00:56 Сообщения От: Арсюша-писюша За то, шо ты хлеб. Плати налог 00:57 Сообщения От: Арсюша-писюша Я зайду 01:02 Сообщения От: Арсюша-писюша Готовь очко 01:13