После лета

      Сколько они уже вместе? Оди давно прекратила считать. Просто из года в год она растворялась в его любви, вдыхала полной грудью его запах и ощупывала каждый миллиметр такого родного тела.       Июнь подходил к концу. Аномальная жара нарастала с каждым днем, высушивая жизнь из недавно родившихся растений, лишая кислорода всех живых обитателей Хоукинса. Стоял 1987 год. Самый спокойный в жизни Оди год. Год, буквально давший ответ на вопрос — «что такое любовь?». Оди и Майк уже не были детьми, чтобы слушать причитания взрослых о том, что их отношения — лишь детская шалость, но и были достаточно молоды, чтобы бытовые хлопоты не утянули их в омут взрослой жизни. Они просто наслаждались друг другом. И этого было достаточно.       Было бы, если б завтра, впервые с тех самых пор, как Оди вернулась в Хоукинс, им не пришлось расстаться. Семья Уиллеров, в том числе и Майк, на целых два месяца уезжали во Флориду к двоюродной сестре его тети… или дяди… да это, в целом, и не важно. Важно лишь то, что ни Майк, ни Оди очень не хотели, чтобы это случилось. Но делать было нечего. И вот, они проводили свой последний, конечно, до следующей встречи, вечер вместе.       Уже темнело. Солнце скрывалось за высокими соснами, окрашивая их в странно-морской цвет, а те будто виновато отбрасывали узкие, длинные тени на сухую землю. Ребята сидели на холме.       Майк крепко сжимал девичью ладонь между бедер. С удивлением он отмечал, какой холодной она была. Словно на жаркую пустыню снизошел заплутавший ветерок, позволивший наполнить легкие свежим воздухом: она была его воздухом. Он уткнулся в ее плечо, зарылся носом в отросшие, мягкие, как зефир, волосы, и пробормотал что-то совсем неразборчивое. — Что ты сказал? — нежно отозвалась Оди, не желая упустить ни единого его слова. — Что я, — он привстал, разворачивая девушку к себе, — буду очень по тебе скучать.       Оди расплылась в улыбке, но игриво толкнула его в грудь. — Дурак, — не прекращая улыбаться, произнесла она. — Почему дурак?       Девушка промолчала, посчитав вопрос совершенно ненужным. Ведь и так все ясно. Вместо этого она приблизилась к его лицу, соприкасаясь лбами. Эти полные жизни глаза сводили Майка с ума, но вновь и вновь, сталкиваясь с ними, он терялся, не зная, к чему приковать взгляд. Вот и теперь, взмокая от жаркого дыхания Оди, он бегло оглядывал ее веки, брови, ресницы. Кажется он лично познакомился с каждым волоском на ее лице — так часто он его изучал. Любовь заныла внизу живота.       Он снял с ее губ поцелуй, нежно обхватывая талию, спуская ладонь ниже и ниже. — Нет. Не сейчас, — остановила его Оди. — Не здесь.       Майк отстранился от девушки и, как бы шутя, закатил глаза. — Ну зачем ты это делаешь? — искренне моля, спросил он. — Хочу, чтоб ты правда скучал по мне, — лукаво ответила Оди, возвращая Майка в свои объятья. — Но я буду по тебе скучать!       Девушка встала и протянула Майку холодную ладонь. Тот охотно схватился за нее. — Уже поздно, — грустно произнесла Оди.       До дома, где теперь жило семейство Байерсов-Хопперов, примерно час ходьбы, но, к несчастью ребят, дорога пролетела за секунду. Велосипед Майка небрежно валялся у крыльца. Небрежно настолько, что, кажется, сам Хоппер с удовольствием его отпинал. При всей любви к Оди и благодарности к Уиллеру, Хоппер никак не мог до конца принять их отношения. Может, он боялся, что Майк любит ее сильнее, чем сам Джим, думалось парню. — Вот вернусь, — как бы невзначай бросил Майк, потянувшись к велосипеду, — и пересяду на кое-что побыстрей… и комфортнее, — он задумчиво поднял глаза в небо, как бы представляя себе машину, которая вот-вот будет его. — Это будет нам благодарность за терпение.       Девушка скрестила руки на груди и оперлась на хлипкие деревянные перила своего дома. — Да ладно тебе. Ты же не на каторгу едешь.       Майк замотал головой и бросил на нее полный сомнения взгляд, означавший «не на каторгу, но близко». — Не издевайся, — он зафиксировал велосипед подножкой и притянул Оди к себе.       Девичьи руки обвились вокруг его шеи, и Майк медленно, как бы спрашивая разрешения, потянулся к ее губами и, коснувшись их, утянул в поцелуй. — Там, — в Майка проговорила Оди, бросив кроткий взгляд на окно, — папа.       Уиллер тут же отстранился, чем вызвал улыбку на лице девушки. И все же даже страх перед Хоппером не мог заставить Майка оставить ее. Наверно…       Громкий бас окликнул Оди по имени. Девушка нарочно-демонстративно закатила глаза, но все же окончательно распрощалась с парнем и зашла в дом.       Теплый свет встретил ее при входе. Этот не самый шикарный, но до ужаса уютный домик полюбился Оди с первого же дня. Она как сейчас помнит, как вместе с Джойс удивлялась посудомоечной машине на кухне; и как наперегонки с Уиллом неслась по лестнице, чтобы занять лучшую комнату. Ничего плохого еще не случилось в этом доме, и оттого пребывание здесь грело ей сердце.       Хоппер, как ни в чем не бывало, сидел за кухонным столом, почитывая газету. — Может тебе хватит подглядывать? — с издевкой обратилась Оди к нему. — Может твоему дружку хватит рассекать по всему Хоукинсу на этом позоре? — Хоппер даже на слове «дружок» поморщил лоб. — Вперед, мой металлический конь! — мужчина залился смехом, как бы подбадривая себя за свою же удачную шутку.       Оди знала, что Хоппер души в Уиллере не чает, просто не готов признаться. Но как объяснить это шестнадцатилетнему зашуганному парню? Оди усмехнулась и поднялась наверх.

***

      Утром друзья собрались у дома Уиллеров, напоследок желая попрощаться с Майком. Солнце лениво висело в середине неба и облаками-руками заслоняло оранжевое лицо, как бы само не желая видеть эту болезненную картину. Оди глазами провожала бордовый «Меркури», с ревом двинувшийся вверх по улице, и внутри нее тугим узлом осела тоска.