Sun Moon And Stars

Для Карла начало сезона также означало новое начало. Все изменилось, изменится со временем, но так, чтобы вы точно знали, что происходит. Даже если вы уже примерно знали, чего ожидать, каждый раз был захватывающим и отличался от предыдущего. Запах, который менялся со сменой времени года, был знакомым, как встреча со старым другом, и все еще волнующим, как будто вам нужно узнать его снова, потому что прошло так много времени. Начало весны придало ему сил и помогло встать на обычно тяжелые ноги. Все восприняли изменения по-разному. Одни приветствовали солнце и тепло лучезарной улыбкой, а другие просто осторожно шли навстречу переменам. В случае с Карлом это был хороший день. Соответствуя запаху цветущей растительности и теплому солнцу, палящему на улицы, сегодня он встретил день, когда его голова не чувствовала себя очень тяжелой. Возможно, это было также связано с сегодняшними обстоятельствами, потому что, когда Карл теперь боролся среди людей со станции метро, ​​он еще раз осознал, с каким новым миром он столкнулся сегодня. С музыкой, которая лилась из его наушников в его уши, огромное здание музея возвышалось перед ним, прямо через улицу. В этот момент он смог заблокировать все вокруг себя. Он не обращал внимания на людей, проталкивавшихся мимо него на тротуаре и задевших плечами его рюкзак. И он не обращал внимания на гудки и громкие звуки моторов, издаваемые на улицах автомобилями и мотоциклами. Когда весенний ветер мягко пронесся над землей и цветущими вишневыми деревьями и подстриженными кустарниками вокруг нее, музей сиял. Своими красочными лугами и своеобразным устаревшим архитектурным стилем музей разительно выделялся на фоне современного города. Это было похоже на сияющий вход в новый мир. Там он встречал запахи и предметы из прошлых времен. Вещи, которые тронули сердца зрителя даже спустя десятилетия или века. С улыбкой он направился к входу, на пути к которому ему сначала пришлось преодолеть широкую каменную лестницу. Он впервые попал в этот музей в качестве сотрудника. Карл уже несколько раз посещал музей, часами бегая по коридорам и теряясь при взгляде на огромные картины. Однако у него никогда не было достаточно времени, чтобы осмотреть весь музей. Возможно, из-за того, что это казалось таким невозможным из-за его размера, это никогда не было бы так. Произведения искусства обычно были настолько замусорены деталями и самоотверженностью, что рядом с ними было бы недостаточно информационного щита, чтобы в достаточной мере информировать зрителя. Только художник, вероятно, был бы человеком, который знал бы об этом лучше всего. Тот, кто понял бы каждую деталь, каждый мыслительный процесс, стоящий за этим, и смог бы достаточно объяснить это зрителю. Но, может быть, на самом деле это было не так, потому что только произведение искусства хранило в себе знание своих деталей, те чувства, которые волновали художника в этот момент, и память о каждом мазке кисти на холсте или о каждом ударе резцом. Если бы только произведения искусства могли говорить, подумал Карл, раскрыли бы они зрителю все тайны, которые скрываются за их красочными фасадами или прекрасными материалами? Карл около года изучал искусство, и его университет вынудил его переехать в этот город. Было трудно покинуть свой старый дом, но опыт, который он приобрел с тех пор, был бесценным. Работа на неполный рабочий день отнимала много времени и утомляла, но этого было достаточно, чтобы оплатить его жизнь в большом городе. Однако теперь, с началом нового семестра, гонорары и жизнь в целом стали дороже. Долгое время он думал, что дальше финансировать все будет невозможно, но тут его заинтересовало небольшое объявление в Интернете. Из-за прошлых попыток краж со взломом местный музей искал кого-то, кто охранял бы его ночью. Через некоторое время Карл узнал, что в этот музей ночью проникают взломщики. Никто понятия не имел, как экспонаты могут внезапно исчезнуть, ведь на камерах никогда не было зафиксировано ни одного человека. Движимый любовью к музеям и страстью к искусству, Карл подал заявку и был принят на работу без собеседования. Ему это показалось немного странным, но он не задавался этим вопросом. Сегодня был его первый день, поэтому он вошел в музей за несколько часов до закрытия. По общему признанию, это было не только потому, что он хотел быть там рано. Ему просто хотелось еще раз пройтись по музею, а точнее увидеть самые важные места, когда они были забиты посетителями. Потому что, как только погасят свет и уйдут посетители, здесь все изменится. Не картины, не внешний вид, а вся атмосфера, которую излучал этот музей. Карл будет один, окруженный искусством, в котором он находит единственное спасение от этого мира. Находить красоту в мире становилось все труднее. Стало гораздо трагичнее и безобразнее, но здесь, в этом месте, даже самые трагичные и страшные произведения были неосязаемой красоты. В 9 вечера исчезли последние посетители и впервые наступила полная тишина. Кроме уборщиков, которые уйдут самое позднее через час, здесь больше никого не было. Он будет владеть музеем по 7 часов три раза в неделю. Вооружившись лишь фонариком, он часами бродил по коридорам. Он ждал оставшийся час, пока не ушел последний человек. К непониманию других людей, которых он встречал в своей жизни, сейчас он не мог придумать ничего лучшего в жизни. Он молчал в своем кабинете, окруженный мерцающими экранами, которые показывали каждый уголок музея, а их камеры были черно-белыми перед его глазами. Тем не менее, он не мог увидеть в музее ничего необычного, даже если темнота и тишина создавали мрачную атмосферу. Со вздохом он скользнул по стулу, глядя в скучные экраны. С выключенным фонариком в руках он повозился с ним. Он представил себе, как будут развиваться события в ближайшие месяцы. Как бы он справился с этой работой. На несколько часов он будет отрезан от общества. Он мог оставить телефон в своем кабинете, пользоваться им только тогда, когда хотел послушать музыку, и тогда мог всю ночь оставаться наедине с собой. Изолированные стены отрезали его от шума большого города, полностью подтверждая тишину одиночества. Он мог представить, что бродит по огромному архиву, будучи последним человеком на земле. Он мог изучать окружающие его произведения искусства, поскольку они отражали красоту человеческих существ, и представлять себя погруженным в гущу произведений искусства. Никого не должно было беспокоить его поведение. Он мог стоять близко к картинам, стоять прямо перед статуями и смотреть им в лицо. Он скакал по дорожкам музея, отслеживая мазки художников руками и запоминая информационные панели, а также цитируя их вслух, когда бродил по своим дорожкам. Его единственной задачей было просто предотвратить взлом, и именно в этот момент, полный покоя и тишины, Карлу это казалось пустяком. ~~~ Через некоторое время Карл уже не мог подавить тошноту в животе. Конечно, он был рад провести время в одиночестве в темном музее, но его беспокоило другое. В первый раз, когда он услышал шум, который быстро затих, студент почти вскочил на ноги. Однако взгляд на камеры наблюдения заставил его задуматься. Потому что на них ничего не было видно. Каждая картина была на своем месте, статуи не сдвинулись, и в поле зрения этих камер не было видно ни одного человека. Так что, возможно, это было из-за его усталости, предположил он. Хотя это могло быть и невозможно, потому что Карл привык не ложиться спать допоздна. Он любил ночь, потому что она обещала прикосновение одиночества. Кроме того, для такого времени, как 11 вечера, это было не очень поздно. Только после короткого мгновения установившейся тишины он снова услышал вдалеке слабый рокот. В конце концов, подозревая, что Карл мог не ошибиться, он крепче сжал свой фонарик и, выскользнув за дверь, оставил свой мобильный телефон рядом с камерами наблюдения. В районе входа все было пустынно. Ничто не указывало на то, что кто-то проходил здесь раньше. Так может быть, кто-то проник через окна или пути эвакуации? С глотательным звуком, который звучал громче обычного в тишине большого вестибюля, он приблизился к выставочным залам. Они тоже все были заперты. Но прежде чем Карл повернул ключ, чтобы открыть одну из больших двустворчатых дверей первого выставочного зала, он был уверен, что слышит оттуда голоса. Так быстро, как только мог, он распахнул двери и выглянул в коридор, но смеющиеся голоса исчезли за следующим углом. Их ноги барабанили по каменному полу музея. Но когда Карл отвел взгляд от коридора, чтобы посмотреть на произведения искусства, его душа чуть не выпрыгнула из тела. Первым выставочным залом обычно был зал, заполненный старинными картинами. Здесь исчезли запахи гостей и кофе, и только воздух наполнялся застарелым запахом дерева и засохшей краски. Запах тяготил воздух и нежно давил на плечи, словно крепкое объятие. Однако то, что происходило перед его глазами, далеко превосходило обычно царившую здесь красоту. Перед ним был обширный зеленый пейзаж, занимавший весь зал. Зрелище снова растворялось в разнообразии пейзажей и цветовых вариаций, иногда даже в тени дневного света. На мгновение Карл задумался, не подмешали ли что-то в его напиток. Но даже его мозг не мог додуматься до этого. То, что происходило перед ним, определенно было правдой. Краски, пейзажи картин на стене растекались из рам, окрашивая стену в цвет, как густая полоса тумана, растянувшаяся по ней. Заумно нарисованные ночные небеса смешивались с реализмом на потолке, сливаясь рука об руку. Над его головой сверкали воображаемые звезды, созданные акриловыми и масляными красками. Очарование было глубоко в его костях, все в его теле кричало ему остаться и не покидать красоту, которая сразу же окружила его. Однако, несмотря на красоту, он слышал больше звуков вдалеке. На этот раз это было несколько голосов, тяжелые пары ног барабанили по полу, и смех перебрасывался от стены к стене, как теннисные мячи. Неохотно Карл оторвался от увиденного, развернулся посреди демонстрационного зала, чтобы в последний раз взглянуть на себя. Затем он побежал дальше. Следующие комнаты были не менее ошеломляющими. Он водил фигурами и их пейзажами по стенам, восхищаясь тем, как эмоции художников отражались в их работах на стене, как фигуры застывали в красках, а мазки шевелились и шептались. В его глазах блестели слезы, когда он несколько раз терялся в прекрасном мире искусства, не обращая внимания на то, что все еще гонялся за кем-то или чем-то. Каждый раз, когда он попадал в новую комнату, он мог разглядеть их силуэты, исчезающие в соседней комнате. Он слышал грохот на массивных деревянных лестницах, которые вели в другие комнаты, полные картин, и как они смеялись и дразнили его сверху. Карл чувствовал себя разбитым, но если он не поймает людей, преследующих его по музею, как можно скорее, у него не будет времени в будущем открывать для себя этот удивительный мир. Пока он бежал, он обычно рисковал взглядами. Между картинами иногда резвились бюсты или вазы. Они разговаривали, бормотали или пели. Образы на вазах или фарфоре танцевали и пили. Он не мог насытиться их прослушиванием или просмотром. Наблюдая, как их краска скользит по стенам, смешиваясь друг с другом и создавая свои собственные вещи. С трудом он прошел по лестнице и остановился перед поворотом в меньшие залы внутри. Кроме шепота или музыки картин ничего не было слышно. Какое-то мгновение Карл оставался тихим, как мышь, не смея дышать, его сердцебиение было уже слишком громким, грозя выскочить из груди от его силы. Удар справа заставил его подпрыгнуть. Словно охотничья собака, Карл бросился в открытые двойные двери и успел разглядеть количество людей, прежде чем они исчезли за следующим поворотом. С громким разочарованным криком он позволил звуку пройти через залы, вибрируя между стенами, заглушая смех преследующих. С прерывистым дыханием, которое не соответствовало его усилиям, он заставил себя продолжать поднимать ноги. В свой первый день работы охранником он и представить себе не мог, что устроит погоню по музею. В то же время ему все еще казалось, что все картины вокруг него оживают. — "Подожди, - он сам остановил свой поток мыслей. Это были не только картины, но и бюсты, и керамика. Это означало .. что ? С грохотом перед ним захлопнулась дверь в соседнюю комнату. Мгновенно мир вокруг него замолчал, и было слышно только тяжелое дыхание из горла Карла, когда он стоял перед большой деревянной дверью. Только его фонарик освещал дверь перед ним, вздымая и опуская плечи. Терпеливо ожидая возвращения голосов, он на цыпочках подошел к закрытой двери. Оно оставалось безмолвным. Ибо перед ним была одна из немногих выставочных комнат со статуями. Красивые люди или тела, вылепленные из камня, с кожей такой же мягкой и морщинистой, как у настоящего человека. Людей лепили из камня с такой любовью, с такой болью и утратой в выражениях лиц, что они были похожи на фото. Как будто камень был брошен на человека в его нынешнем виде. Он не знал, что делать, когда действительно через несколько мгновений перед ним предстанут живые статуи. Кто, как он, жил, бегал, смеялся и двигался. Кто дышал, как он, и их сердца бились. Чтобы подготовиться нажать на ручку двери, Карл не сделал этого, так как дверь перед ним распахнулась. С расширенными от шока глазами он посмотрел на лица двух мужчин, стоявших на другом конце двери в коридоре. Тот, что поменьше, наполовину спрятался за большим, и Карл был вынужден в своем трансе смотреть в глаза черноволосому, большему. Он не казался таким удивленным, как Карл. Все в его теле казалось реальным. Его глаза были слегка влажными, загар в них без сомнения сиял в свете фонарика, и, как будто седина исчезла с их тел, их лица были полны красок, покраснели от крови, глаза блестели, а волосы шелковисто переливались в темноте. легкий. Единственным признаком того, что перед Карлом не было настоящих людей, была их одежда и тела. Их безупречные тела, у которых было лишь несколько переломов во времени, были прекрасны и одеты в кремовые одежды с золотыми украшениями. Как будто она не могла образоваться случайно, а только руками того, кто знает истинную красоту. Их тела были созданы руками, которые давно превратились в пыль. Остался результат этих рук, свидетельствующий о мастерстве, о совершенстве давно ушедшего человека. Каждый удар долотом и разрез были настроены на симметрию и тактику. Идеальное отражение человека, увидевшего в них непревзойденную красоту. Он должен был оказаться прав, потому что вид двух фигур, наполненных жизнью и цветом, лишил воздух легких Карла и заставил его голову затуманить все его чувства. — Мы сломали его, мой дорогой? - прекрасный голос перед ним вдруг вывел его из ступора. Статуя, стоявшая немного позади человека, стоящего перед ним, осмелилась заговорить и, таким образом, осмелилась немного выйти из укрытия. Теперь, когда он увидел этих двоих, в свете его фонарика, отраженном от стен, перед его глазами, правильно, их лица и выражения были распознаны, он, наконец, осознал, кто именно стоит перед ним. Произведение искусства, состоящее из двух статуй и не выражающее ничего, кроме бесконечной любви и тоски по отношению друг к другу, было названо Солнцем и Луной. Это была красивая статуя, у которой Карл несколько раз стоял между посетителями, колеблющимися перед каменными людьми, подавлявшимися, чтобы протянуть руку. Теперь они стояли перед ним. Две статуи солнца и луны, составлявшие вместе одно произведение искусства, только вместе имевшие смысл, стояли перед ним и рассматривали его с озабоченными и любопытными лицами. Они ожили. Их тела наполнились цветом и движением, а лица, под кожей которых подергивались и корчились мускулы. В то время как более высокий улыбался Карлу в ответ, другой стоял рядом с прищуренными глазами и в оборонительной позе. Несмотря на то, что один из них улыбался, оба казались встревоженными. Однако они отнюдь не были враждебными. Увидев это и осознав, Карл не мог не застенчиво улыбнуться на губах. Его любовь к искусству казалась в этот момент такой же неистребимой, как и всегда.