Его друг.

В спальне мне удалось разглядеть, не включая свет, двух полуголых особ, лежащих под светом фонарного столба из окна, на кровати. Честно, мне хотелось думать, что я зашла не в тот дом, что Юра позвал к нам гостей, которые благополучно спят здесь. Но как бы я того не хотела, произошло то, что произошло. Мой муж изменил мне. Бессовестно и безжалостно. Прямо на той кровати, где мы сегодня могли бы смирно спать. Мои глаза уже наполнились слезами, поэтому этих двоих я уже не видела, но та картина… она засядет в моей памяти ещё очень на долго. Барабаш растоптал меня. Мой любимый. Мой муж. Была бы на этаже повыше, сиганула бы в окно, клянусь. Я была уверена, что никогда не испытаю чувства, что испытываю сейчас. Я была уверена, что мной не буду пользоваться. Все мои мечты были детскими, а жизнь — суровой. Может быть не дано мне всё это? Может, жизнь не для меня? Жизнь для чайников, говорят они, а я в этом мире определенно какая-нибудь сковородка. Слёзы медленно стекали по моим щекам, оставляя на них блестящие солёные дорожки, что слегка жгли кожу. Свет фонаря с улицы освещал лишь половину моего лица и ослеплял лишь один-правый глаз. Руки, крепко сжатые в кулак, оставляя следы от ногтей, разжались, когда я почувствовала теплоту мужских рук. — Чёрт с этими лаками, знаешь… — прошептал парень, чьи руки грели меня одним касанием. Тепло с плеч передавалось по всему телу. И тепло не только физическое… Следом одна его рука медленно спустилась к моему запястью, и аккуратно схватилась за мою. «Кажись нам пора, Чижик», — сказал Володя и медленно повел к выходу из дома. По пути я схватила свою сумку и свитер, что положила на кресло только-только когда вошла дом. По пути за лаками. Несчастными лаками. Мы молча шли по неосвещенным фонарями улицам. Нас спасал лишь тусклый свет луны. Конечно, мы уже привыкли к темноте, поэтому могли разглядеть то, что требуется. Каждый, наверное, в своих мыслях после произошедшего. Погружаюсь так, что не слышу гул в траве. Не замечаю тот факт, что Володя продолжает держать меня за руку. — Как дела? — весьма глупый вопрос задал мне друг. Какие дела могут быть после измены? Я уверена, что он просто пытается разрядить обстановку. — Отлично, Володь. Супер, — я хмыкнула. Друг резко остановился, а за ним и я, ведь наши руки были сцеплены в замок. — Что планируешь делать то? — его взгляд стал серьезнее и суровее. — В город поеду. Что ж ещё? — отмахнулась я. — Прям вот завтра? — Сегодня бы поехала, но никак, увы, — я пожала плечи. — Увы… — Сидоров опустил взгляд в землю. — Как думаешь, Дашка спит сейчас? Он задумчиво посмотрел куда-то в сторону. — Должна, — кивнул парень. — А что такое? — Пожалуйста, не говори ей сразу о моём уезде. Ей не следует сейчас знать того, что я покинула деревню. Или что собираюсь… она ж за мной побежит, Володя! — Есть такое, — он хихикнул. — А если не спит всё-таки? Всю ночь гулять будем?

***

— Я искренне надеюсь, что данная встреча — не последняя. — Не переживай, Володь. Судьба ещё сведёт нас! — я не смогла сдержать улыбку. — Буду скучать по деревне, по природе этой, — я слегка осмотрелась «природе»… — по тебе. Не смогла также умолчать о том, что решила сказать в последнюю очередь и очень тихо. Что правда, то правда. Я действительно буду скучать по Владимиру Сидорову. Пусть мы и знакомы с ним меньше суток. Соулмэйт?.. После моего последнего слова Володя совсем потерялся, собственно, как и я. Дальше всё происходило слишком молниеносно. Так, что я опомнилась лишь тогда, когда села на своё место автобуса. Володя поцеловал меня. После случившегося бабочки в моём животе запели. Приятная боль, которую я не испытывала давольно давно. Приятная. Пока я ошарашено смотрела на друга, он лишь произнес «Пока, Чижик…»

***

Отдых отдыхом, но сейчас пора бы решать дела, которые резко навалились на меня. Безусловно это связано с изменой Юры, тут, думаю, и так всё ясно. Но какие же дела? Я уже умолчу о Игорюше, он будет жить в неполной семье… Сейчас же мне нужно отправляться в нашу с Барабашем квартиру, забирать все свои вещи. Точнее — не все. Почти половина моих вещей осталась в деревне, и я обязана вернуться туда. Затем оформлять развод и все эти взрослые дела. Так ещё же перед родителями объясняться! Мама мне мозг вынесет со своим «А я говорила!». Выйдя из тесного и душного автобуса я сразу вдохнула свежего воздуха. Прохладный ветерок прошёлся по мне, вызывая мурашки. От вокзала до дома Барабаша всего около получаса ходьбы, поэтому я направилась прямиком к его дому. Я не ходила по улицам родного города всего неделю, хоть должна была и две, но уже так соскучилась. Самые длительные мои уходы их Оренбурга были около пяти лет назад. Ласковый май. Мои славные времена… Я уже отвыкла от таких отъездов, поэтому безумно заскучала по всему. Тут, кажется, и листья зеленее стали, и солнце ярче светит. Это всего лишь мои фантазии, знаю, но для меня теперь Оренбург залит яркими красками, каких прежде я попросту не замечала. Я торопливо забежала в свою квартиру. Родную квартиру. Попутно вздохнув знакомый запах, я побежала в спальню, собирать оставшиеся вещи. Благо, их было не так много, это поможет мне управиться втрое быстрее. Я открыла старинный деревянный полупустой шкаф и начала в спешке сталкивать оттуда все свои вещи в заранее подготовленную сумку. Я боялась, что Барабаш созрел проснувшись и уже едет в город.

***

Я прерывисто вздохнула и позвонила в дверь своих родителей. Через секунду раздалось давно выученное мною копошение, и вот, дверь открылась. Внутри стоял папа с удивленным лицом, а сзади мама, держащая Игоря на руках. Увидев родителей, я мгновенно невольно улыбнулась. — Дочь?.. — отец рассматривал меня с ног до головы. — Ты как тут? И чего с вещами? — Оленька, проходи давай! Потом расскажешь, Игорюша по тебе очень скучал, — Наталья поставила внука на пол, а тот с улыбкой до ушей побежал в мою сторону. Я крепко обняла сына, и с ним на руках прошла в гостиную. Сев на папин любимый диван, я отстранилась от Игоря и оглядела всю квартиру. Ничего не изменилось. — Игорь, покажи пока маме новые игрушки, я пойду чайник поставлю, — сказала мама и пошла на кухню. Папа же сел рядом со мной, а сын побежал в комнату, откуда вылетел через секунду с кучей игрушек.

***

Пока Игорь играет в спальне со своими игрушками, мы с родителями спокойно пошли пить чай. И они жаждут объяснений. — Ты что, все оставшиеся вещи Игорюши решила привести? — шутливо спросила мама. — Ага, — посмеялся папа. — Чтоб к нам окончательно переехал. — Да если б… — натянуто улыбаясь, проговорила я. — Конечно, он будет здесь жить, — родители с выпученными глазами удивлённо уставились от меня. — Я тоже. — Что?! — недоумевала мама. — Я тоже буду жить тут, — я виновато опустила взгляд в пол. — Ты ещё Барабаша своего притащи, — буркнул папа. — Не выйдет, — ком подбирался к моему горлу. — Он изменил мне… — дрожащим голосом промолвила я. Такого родители точно не ожидали. Папа был удивлен, а вот мама точно зла… Такой хмурой я её уж очень давно не видела. — А я тебе говорила, что он та… — начала мама, но её перебил отец. — Наташа, подожди ты со своими этими! — вскрикнул папа. — Как это произошло-то, дочь? — Я пошла к подруге. Сказала, что с ночевкой, — первая слеза скатилась из левого глаза. — А к ней вечером приехал брат из армии. Я домой пойти решила, чтоб не мешать им, — слёзы уже лились из обоих глаз. — А придя, я застала их… Юру и девушку какую-то. Я расплакалась. Папа приобнял меня за плечо и недовольно мотал головой. Мама уже не казалась такой злой. Теперь она грустит, как и я… Я даже и не понимаю, из-за чего грущу. Дело в том, что Юра так поступил со мной? Или может, из-за перемен, которые настанут в моей жизни? Я не знаю. Не знаю…

***

Может я и осмелилась придти сюда, но рука всё никак не поднимается просто постучаться. Я то поднимала, то опускала её, боясь неизвестно чего. Сердце билось с неимоверной скоростью, казалось, вот-вот выскочит из груди. Дыхание тоже сбилось. Я прикрыла глаза и, попутно вздохнул, резво постучала в металлическую дверь, с полуржавими на ней цифрами «74». Лишь услышав знакомое «Кто?», я открыла глаза и неуверенно ответила, назвав своё имя. Не прошло и секунды после этого, как дверь в квартиру распахнулась. За ней стоял далеко не чужой мне человек. При виде его, я расплылась в улыбке, осчастливилась. Парень подал мне руку, дабы я спокойно переступила через порог, и закрыл за мной дверь. Очевидно он удивлен тому, что я сейчас стою перед ним. — Привет, Юр, — осмелилась я. Я скучала по этому парню. Мы не общались целую неделю, а это давно стало для меня непривычным. — Ну здравствуй, Олька, — он издал смешок и махнул головой в сторону кухни, в знак того, чтобы я шла туда. Собственно, я так и сделала, а он следом за мной. — Ты чего так рано то? Устала от сельской жизни? — Совсем нет… В деревне очень круто было. Я, честно, съездила бы ещё, — я смущенно улыбнулась другу и опустила взгляд. Почему я так стесняюсь его? Шатунов поднялся со своей дохлой табуретки, обшитой красной тканью и, не поворачиваясь в сторону чайника, поставил его на плиту. Он так долго живет тут, умудрился выработать мышечную память. После чего быстро достал из скрипящей полки два бокала прозрачного цвета, с непонятными цветами на них, и наконец, зажёг огонь под чайником. — Ну рассказывай, кума, чего так рано прибыла? — шутливо говорил Юра. — Там ситуация на самом деле вышла плохая… Знаешь, даже не знаю, как сказать, — я схватилась за голову, оперевшись руками о стол. — Говори как есть, расшифрую. Я Рада, что Юра всегда оставался с позитивом. Он понял, что произошло что-то нехорошее, но всё же не унывает, старается не погрузить нас двоих в пропасть. — Барабаш изменил мне, — я подняла взгляд, смотрела прямо в глаза другу. — Что он сделал?.. Глаза Шатунова словно заблестели. Он нахмурился. Стал суровым. Таким я его видела только тогда, когда мы расстались. Так он смотрел на Барабаша. Видно, что он очень зол, и ясное дело на кого. Юра думал о чем-то, размышлял. — Я ушла к подруге и неожиданно вернулась. Вечером, — я решила продолжить историю. — Хотя сказала, что ухожу в ночевкой. Ну, а там… — Я понял. Сказал, как отрезал. Дальше я предпочла молчать. Меня пугало такое состояние Шатунова. Ничего хорошего оно с собой не вело. Венка на его шее пульсировала от злости. Руки были сжаты в кулак. — Я не просто так пришла к тебе. Не просто так рассказала всё это… — В чём дело? — Все мои вещи остались в деревне. Мне необходимо вернуться. Но одна я не хочу, — я виновато смотрела на него. Не хотела как-либо утруждать своими проблемами. Не хотела падать как снег на голову. Он поможет — это я знала точно. — Оля, я смогу только завтра… — нерешительно промолвил Шатунов. — Хоть через неделю, Юр, главное забрать! — я улыбнулась ему.

***

Третья чашка чая определенно была лишняя, как и пятый кусок торта. Мы изрядно наговорились. Много смеялись, кстати, да так, что щёки потом ныли, даже при неявной улыбке. Вот-вот стемнеет, и мне пора идти. Шатунов, право, уговаривал меня остаться, но мне точно надо домой. — Значит завтра, да? А во сколько тогда? Туда ехать не ма… — Меня перебили. — Орлов там? — Шатунов нахмурился. — Хочу переговорить с ним, — он скрестил руки. — Не стоит, Юра… Я предпочту просто забыть, правда. Не хочу устраивать тебе больших проблем… — Я никому и никогда не позволю обидеть свою… — он запнулся и хмыкнул. — Подругу. Ты ведь знаешь. Никто не смеет так обращаться с тобой! — Зачем тебе всё это?.. — я заправила локон своих волос за уши и задумчиво смотрела на друга. — Есть на то свои причины, — он посмотрел в мои глаза. Его голубые глаза, которые манили меня всегда, словно светились тем вечером. Словно гипнотизировали меня своей красотой. Возможно, именно поэтому я не заметила, как наши лица сблизились. Казалось, всё близится к поцелую. Казалось, пока не завибрировал телефон с переднем кармане моих кипяченых джинс. Я быстро отстранилась от Шатунова и благополучно сделала вид, что звонок телефона не отвлёк нас от возможного телефона. Сделала вид, что ничего такого и не было вовсе. Не глядя, от кого поступает звонок, я взяла трубку. Думаю, нужно было всё-таки посмотреть, ведь на той стороне трубке я услышала громкий голос своего мужа. — Оля, ёп твою, ты нахрена уехала? — кричал Барабаш. Скандалов и разборок по телефону я не хотела, поэтому предпочла провести разговор спокойно, и не выдавать себя. — Может при встрече обсудим? Послышался томный вздох. — Интересно… — он издал смешок. — При встрече, так при встрече. Я как раз к дому подъезжаю. Жди. Да. Он ещё не знает о том, что в квартире нет мало того, что меня, так ещё и всех наших с Игорем вещей. — Я не дома, — нерешительно ответила я и прерывисто выдохнула. — Когда придёшь? — спокойно спросил Барабаш. По ту сторону трубки я услышала хлопок двери машины. Видимо, он припарковался. — Завтра. Я приду завтра… — Дурная… — снова смешок. — Давай тогда завтра пригоняй, нам ещё обратно ехать надо. Наш отпуск слишком быстро оборвался. На последние его слова я предпочла промолчать. После чего, положить трубку. Действительно нервный разговор задался. Он ничего не понимает. К лучшему ли оно? Не знаю. — Муженёк? — недовольно пробурчал Шатунов. — Ага, — я кивнула. — Ну, до встречи… Позвонишь мне завтра, хорошо? Не думаю, что после завтрашнего разговора Юра захочет ехать со мной за вещами.

***

Я сделала один оборот. Второй. Дверь открылась. Было так страшно, что я старалась не дышать. Но даже если я задохнусь, предстоящего разговора не избежать. Безусловно, я морально готовилась к нему. Да и не только морально. Я целые речи готовила, честно. Раньше родная квартирка со светлыми стенами и серым линолеумом казалась мне очень уютной, но внезапно тут стало так тесно, некомфортно. Чувствую себя, как жуткий клаустрофоб в коробке. Ужасно. Переступив за порог в глаза ударил яркий свет из незашторенных окон. Я аккуратно осмотрелась и прикрыла за собой дверь. Именно после этого громкого, как оказалось, хлопка, в коридор забежал Юра. — Олька, привет! — он вёл себя как ни в чём ни бывало. — Здорова, Юр… — я неуверенно улыбнулась. Неуклюже сняв обувь, я прошла на кухню, где вот-вот будут переходить наши судьбоносные переговоры. Кухонный столик, где мы некогда попивали чай после каждого рабочего дня Юры по ночам, покрылся тонким слоем пыли. В железной раковине лежала одинокая чашка, с осадком кофе на дне. На холодильнике всё также весел рисунок Игорюши, где он нарисовал нас троих. Вроде бы всё как обычно. Но я уже не любима. Мне здесь не место и многое говорило об этом. — Ты чего как неродная? Присаживайся, — Юра добр, как и всегда. — Рассказывай, что такого тут случилось, что тебе так срочно понадобилось вернуться. По Игорьку соскучилась? Кстати, где он? — Конечно, по Игорю скучала. Он у мамы с папой. — И разве нужно было ради этого не оповестив меня возвращаться? — он слегла посмеялся. — Дело не в этом, Юра. Как ты не понимаешь? — я начинала злиться. В конце своей фразы я слегка ударила рукой по столу. Парень не понимал причин моей внезапной агрессии. — А в чём же тогда, интересно? — он лишь забавился с меня. — Тебя, Юра, не смутило то, что в квартире нет ни моих, ни Игоря вещей? То есть, для тебя это так, без разницы, да? — Почему ж они в квартире то должны быть? — Барабаш усмехнулся. — Твои в деревне, Игоря — у родителей твоих. — Хорошо. Пусть будет так, — я опустила взгляд, готовясь сказать то, из-за чего сейчас начнется самое интересное. — Мы должны развестись. Ухмылка парня мгновенно упала. Руки его тут же перестали быть скрещенными. Он заметно опечалился, не понимал, в чём дело. Его взгляд метался по мне. Юра пытался найти ответы на свои вопросы в моём взгляде, выражении лица, поведении. — Почему? — Ты серьезно? Юра, ты изменил мне. Ты мне изменил! — я повысила голос на последнем предложении. Резко он выпучил глаза и поднялся со стула. Он сложил руки, словно извиняясь передо мной. Даже его дыхание заметно участилось. — Нет, Оля, нет… Как ты узнала? Кто тебе сказал, Оля? — он говорил быстро. — Не молчи, пожалуйста! — Я увидела всё своими глазами. Так уж вышло, Барабаш, что не ночевала я у Даши. Извини, что увидела твой сюрприз, — я недовольно отвела взгляд. Может со стороны я и делала безразличный вид, но внутри всё рвалось на части. — Я… Оля, я… — он тихо выдохнул, опустил взгляд и руки. — Я идиот. Прости меня, если сделал тебе больно. Он был достаточно искренен. Я, честно, не ожидала, что он будет так извиниться передо мной. Я думала, что он до последнего будет оправдываться, а конце просто психанет и уйдёт. Видимо, я совсем недооценила Юру. — Я правда любил тебя когда-то. Ну, если уж точнее, то любил с момента, как мы с тобой познакомились. Любил, когда ты была девушкой Шатунова. Любил, когда вы расстались. Любил, когда мы притворились парочкой. Любил и тогда, когда предложение тебе делал. Почти всегда я любил тебя, понимаешь? — А что изменилось, Юра? Что мешает тебе любить меня сейчас? Что?! — Из моих глаз лились слёзы. — Мне мешало только то, что ты сама никогда не любила меня. Нам не стоило быть вместе. Это ошибка. — Как ошибка… У нас сын, Юрка… — голос предательски дрожал. — Видимо он — это единственное, что связывает нас. Пока ты врала всем, что Игорь мой, что любишь меня, ты сама поверила в эту ложь. Но ты не любила меня… — Юра нервно кусал губы. — С чего ты это взял?.. — я вытерла слёзы руками и заинтересованно слушала рассказы Барабаша. — Ты всегда пыталась сделать из меня Шатунова. Наверное, он прав. Это лишь привязанность, а никакая не любовь. Я просто боюсь оставаться одна. Я привыкла с тому, что Барабаш всегда со мной. Я привыкла к нему, и с нихрена решила, что люблю его. Это не он изменил мне два дня назад, это я изменяла ему всю нашу совместную жизнь. Я точно уверена, что он не пытается сделать меня виноватой. Не пытается выйти сухим из воды. Он лишь хочет донести до меня правду, которая разбивает его же сердце. — Юра… Я думала об этом ещё очень давно, а теперь и скажу тебе, — я слегка всхлипнула. — Я обязана быть благодарна тебе всю свою жизнь. Именно ты не бросал меня никогда. Ты всегда был… был со мной, — я заплакала. Барабаш тепло улыбнулся и, подойдя ко мне, крепко обнял. — Ну как же никогда? — последовал какой-то неуверенный смешок. — Помнишь, я домой только ночевать ходил? Тогда ещё таким агрессивным был? — Это было недолго. Не считается. — В ту пору до меня и дошло. Меня буквально осенило тогда. Я понял, что ты вовсе не нуждаешься во мне. Даже нет… Ты не любишь меня, — парень отстранился. — Я был зол на тебя за то, что являюсь нелюбимым. Я пытался забыть тебя, старался как можно реже пересекаться. Извини, я придурок, знаю.

***

Снова эти деревенские луга. Меня не было тут всего пару дней, но я уже заскучала. А ведь это, возможно, последний мой приезд сюда. Последний раз, когда я буду смеяться над причудливыми животными. Над мычанием коров и кудахтаньем кур. Больше не появлюсь в ларьке у дома с тупым названием «Орёл». Не поздороваюсь с болтушкой-продавщицей Татьяной. Наверное, даже не увижу Дашу. Володю… — Шестнадцатый дом или какой там? — спросил Шатунов, внимательно разглядывая таблички с надписями улиц. — Шестой, — ответила я, даже не смотря в его сторону. Я любовалась местной природой. Самой красивой и светлой. Всё-таки сельская жизнь для меня. Я не хочу быть дояркой и убирать лошадиные какашки, нет. Я хочу жить не в городе, а здесь. Не знаю, конечно, как быстро мне это надоело бы, но хочу. — Выгружайся, Капуша. Прибыли. Я посмотрела вперед. Действительно, уже приехали. Я перестала замечать ход времени, когда мы выехали из города. Меня заворожили местные красоты. Открыв старинную калитку, мы с Юрой прошли во двор. Он заинтересованно оглядывал всё вокруг, как и я, прибыв сюда в первый раз. Здесь и вправду симпатично, но привычно, по крайней мере для меня. Барабаш неплохо так приукрасил двор. Раньше он был полон зарослей и сорняков, а теперь уют. Я не спеша вошла в дом и прошла в комнату, с которой у меня теперь возникали ужасные ассоциации в связи с последними событиями… Я старалась особо не торопиться, ибо захотела побыть в селе как можно подольше. Хотела возвратиться домой ночью, а ехать под тусклым светом фонарей. Уж слишком это атмосферно, но случается такое редко. Почти никогда. Собрав все свои вещи, так как Барабаш сказал оставить его вещи, я покинула комнату. Шатунов сидел на кухне и читал какую-то пожелтевшую от времени новостную газету. Парень был так заинтересован, что не заметил моего присутствия в комнате. — Поедем? После моих слов он, что не удивительно, дёрнулся от испуга, а увидя меня, с облегчением вздохнул. — Напугала… — он положил газету на стол и кратко кивнул. Мы направились к коридору. Но нас прервал хлопок входной двери. Кто это мог быть? В этот раз, конечно, так страшно не было, ведь рядом со мной стоит отважный Юра, который точно спасет нас, но я всё равно остерегалась. Несмотря на небольшой страх, мы с другом прошли в коридор. На пороге стояли знакомые мне люди. — Оля! — подруга крепко обняла меня. — Ты чего не сказала, что уезжаешь? Я была готова рвать и метать, когда узнала, что ты умотала от нас в свой Оренбург! — Так сложились обстоятельства, извиняй, — я хихикнула, и мы отстранились друг от друга. Затем мой взгляд наконец пал на человека, стоящего позади Даши. — Привет, Володя… — неуверенно сказала я. Вероятно, между нами было какое-то напряжение. Конечно, это из-за поцелуя в последнюю нашу встречу. — Э… А Вы кто? — наконец вмешался Шатунов. — Я Юра. Юра Шатунов. Даша с Володей переглянулись. Подруга выглядела весьма удивленной, а Сидоров просто горд. — Теперь и нам удалось повстречаться со звездой, — Володя усмехнулся. — Я Володя Сидоров. — Я Даша Сидорова. Мы брат и сестра если что, — она смущенно опустила взгляд. Как выяснилось позже, ребята ходили на реку, но увидев у моего двора машину, решили заглянуть. К слову, беседа вновь задалась на славу. Ребята нашли общий язык. Правда, Даша иногда смущалась в присутствии Юры, но в этом ничего странного нет. Какого это сидеть фанатке за одним столом с кумиром? Кумиром всей страны. Вечер. Уезжаем мы, как я и хотела, почти ночью. Я уже в предвкушении пути. Это будет слишком захватывающе. Редкие машины и фонари, и множество тёмных и густых лесов, что заставляют мою фантазию славно разыграться. Шатунов перед дорогой вышел покурить и заодно погрузить вещи в автомобиль. Даша пошла всё-таки выбирать себе эти несчастные лаки. Я, так сказать, решила на дорожку посидеть, а со мной и Володька, чтоб скучно не было. Если быть честными, то между нами действительно присутствовало смущение. Некая искра, мешающая открыться до конца. — Больше не приедешь, да? — Увы, нет… Как бы я того не хотела, ехать мне некуда здесь. Этот дом не мой ведь вовсе, сюда заявиться больше не смогу, — я печально опустила голову. — Даже ради меня? — друг резко окинул меня взглядом. Хотел мимолетно взглянуть на мою реакцию на заданный им вопрос. — Приезжай сам, — я подняла взгляд, и смотрела прямо ему в глаза. Не услыша ответа, я перевела свой взгляд на стену и облокотилась о бок Сидорова. — Возьму и приеду, — наконец ответил он. — А будешь ли ты ждать? Я хотела ответить, но меня вновь отвлёк хлопок двери в прихожей. Я немедленно встала и направилась к выходу из дома. Уже отойдя от друга на пару шагов, я повернулась у нему и, улыбнувшись, сказала: «Конечно буду».

***