Его друг.

      Обильные дожди поливали бедный Оренбург уже всю неделю. Дождь шел практически беспрестанно, заставляя волноваться горожан. Кто-то действительно переживал, грустил из-за погоды. Люди, привыкшие к летнему пекущему солнцу, отвыкли от облачной погоды, которая стоит уже более недели. Серые улицы, мокрый асфальт. Всё это портило настроение в знойный сентябрь всем.       Оля тоже должна была тосковать в эти хмурые дни, ведь она обычно чувствует себя более чем ужасно в дождливую погоду. Об этом знали все её близкие люди. Были уверены, что пока Олиной улыбке, но нет. Она такая же счастливая, какой и была в солнечные деньки. Девушка также улыбалась, шутила. Радовалась каждый мелочи. Капли дождя теперь не вызывали к неё тоску, а наоборот — поднимали, от чего-то, и без того хорошее настроение. Даже злые и мощные грозы теперь не навевали панику. Оля стала с интересом наблюдать за тем, как где-то в далеко ударяют паутинки-молнии.       Девушка радовалась всему совсем как маленький ребёнок. Возможно именно поэтому она так дружна со своим сыном — Игорем.       Вот и сейчас, по наружнему подоконнику шумно бьются капли дождя, мешающие Леониду смотреть телевизор, а Наталье слушать своё радио. Ну, а беззаботная Оля, просидев дома далеко не один день, решила прибраться в своей комнате. Она протирала пыль, напевая мелодию, которую услышала только вчера, но эта мелодия так въелась в её голову, как назойливый червь. Песня, не покидающая её голову уже второй день. Оля уже была наслышана разными песнями, благодаря матери и её радио, но эта конкретно запала ей. На самом деле Чижова никогда и не любила подобные песни, жанра, кажется, шансон. Она всегда предпочитала что-то дискотечное или такое, как у Ласкового Мая, например, но никак не шансон, который понравился ей вчера. — Темная вода, звезды золотые снова я стою на том же берегу. Разлюбил тогда глаза твои большие, а теперь никак забыть их не могу. Ты прости меня, родная! Все ушло — я это знаю, все ушло неведомо куда, куда… Для меня — тебя дороже никого и быть не может, буду помнить я тебя всегда… Не могу простить себе я эти слезы, то, что целовал тебя я, не любя… Помнишь, как тогда ты, плача у березы, прошептала тихо: «Я люблю тебя…» Ты прости меня, родная! Все ушло — я это знаю, все ушло неведомо куда, куда… Для меня — тебя дороже никого и быть не может, буду помнить я тебя всегда… Ты меня теперь уже не облюбуешь и не буду я ловить косящий взгляд. Я хочу сорвать тот лепесток, где «любишь», а ромашка даст тот лепесток, где «нет». Ты прости меня, родная! Все ушло — я это знаю, все ушло неведомо куда, куда… Для меня — тебя дороже никого и быть не может, буду помнить я тебя всегда… Буду помнить я тебя всегда… Буду помнить я тебя всегда… Буду помнить я тебя всегда…       Странно, ведь и мелодия ей изначально ей не понравилась, но услышав текст, все как-то резко переменилось. Почему? Неясно. И Оле голосок казался до боли знакомым. Таким родным. Но ей никак не удавалось понять, чей же голос исполняет эту песню, поэтому она и вовсе забыла про эту затею, а предпочла не задумываясь ни о чем напевать понравившуюся песню, даже не вслушиваясь в текст.       Убравшись, Чижова решила наградить саму себя за это. Захотела прогуляться до магазина, купить себе чего-нибудь вкусного. Но она также знала, что мать её, скорее всего, не отпустит. Только если ей самой ничего не нужно будет в магазине. — Мама, я в магазин сейчас пойду. Тебе чего-нибудь надо? — девушка решила поставить Наталью прямо перед фактом, не спрашивая, можно ей идти, нет. — Да, вроде бы нужно было… — женщина задумчиво посмотрела в стену, пытаясь вспомнить, чего ей не хватало для готовки. — Купи, пожалуйста, сливочного масла, хорошо? И Игорьку чего-нибудь возьми!       Отлично, план Оли сработал. Мама не подумала о том, что её дочь может до нитки промокнуть под ливнем. Ну, Чижова этому только Рада. Уж больно она не хотела рассиживать дома. Конечно, после маминого приказа она как можно быстрее решила покинуть квартиру, чтобы мать не вспомнила, чтобы не остановила.       Быстро спустившись по подъездным ступенькам, Оля, наконец, вышла на улицу. Ливень был сильнейший. Плохой хозяин собаку в такую погоду не выпустит, а девушка Рада. Она так улыбалась, будто получала какой-то подарок в тот момент. Выйдя из подъездного козырька ей и вовсе захотелось кричать от радости и счастья. Это ведь так круто, стоять под сильнейшим дождем!       С улыбкой на лице она быстро пошла в магазин. По пустым улицам она шла одна, как псих-одиночка, но её это совсем не смущало. Без разницы ей было, что подумают люди, выглянувшие в тот момент на улицу. Их такое волновать никак не должно, Оля была в этом уверена.       Войдя в магазин она стала выбирать, что бы взять. Правда, только она наконец решила, что брать себе, раздался звонок её телефона. Ей сейчас не хотелось разговаривать с кем-либо. Также, она боялась, что ей сейчас позвонит мама и начнёт ругаться. Правда, её страхи не оправдались. Ей звонил Шатунов, вызвав обычным звонком шквал эмоций и лёгкую улыбку у девушки. Она не стала долго думать, брать ей или же нет, не стала заранее думать приветствие, ведь сейчас Оля не в своей комнате, а в магазине, и может выглядеть очень странно, в глазах уставших кассиров. — Да? — Оль, привет, — неуверенно промолвил парень. — Привет! — она ответила куда резвее и увереннее. — Слушай, я знаю, на улице дождь сильный, но… ты не могла бы придти?       Глаза Оли едва ли не засветились в тот момент, она уже знала, что ответит. Была безумно Рада такому приглашаю даже в такую погоду. — Да, — кратко ответила она. — Я приду. Прямо сейчас, жди.       Она, не дождавшись ответа, сбросила трубку. Забыла о том, что ей что-то нужно было в магазине. И, не думаю ни о чем, выбежала из магазина и, теперь уже не пошла, а побежала в Шатуновскую квартиру.

***

— Может тебе всё-таки не стоило приходить? — спросил Юра, вешая мокрый насквозь свитер подруги. — Заболеешь ведь. — Да ладно тебе, — отмахнулась та. — Зато о как весело вышло!       Следом они оба громко засмеялись. Им было так комфортно вдвоем, настоящие друзья (?)       Оля была так в восторге от сложившейся ситуации, что позабыла о том, что ей хотя бы нужно предупредить маму о том, что она пока не собирается домой. Она забыла и не звонила. — А ты чего позвал то? — Оля хлебнула свой горячий чай. — Так я… Ну, мы ж не виделись давненько. Я как бы и не надеялся, что ты решишь придти, — он посмеялся. — Но я всё же очень рад, что коротаю хмурый день не один, а с тобой. — А где Альбинка твоя? Опять на Гавайи с подружками угнала? — Чижова издала смешок.       Она точно считала девушку Шатунова очень меркантильной дамой. Скорее всего, так считала не она одна. И вообще, Альбина такой и являлась. Она любила деньги, любила себя, отдых. На этом, думаю, всё. Больше она не любила, пожалуй, ничего. — Мы расстались, — весьма неожиданный ответ дал Шатунов. — Ещё в августе, кажется…       Такой ответ поверг Чижову в шок. Она чуть было не подавилась свои чаем. Конечно, девушка была уверена, что эти отношения не серьезны и долгими не будут, но то, что они расстались… а Оля узнала об этом только через месяц — грустно. Она хотела, чтобы Юра рассказывал ей о всех новостях в первую очередь. Именно ей. Она хотела брать превосходство над всеми его знакомыми. — Почему? Почему я узнаю об этом только сейчас? — хмуро спросила Оля. Она действительно была зла на друга за то, что тот так надолго утаил от неё свое расставание. Но ведь, как говорилось ранее, Юра всего лишь не хочет обсуждать свои отношения с Олей. Он не может, не воспринимает. Для него это как-то неправильно, странно. — Я бросил её. Помнишь, я когда-то говорил тебе о том, что не люблю её? И я ведь так и не полюбил, — он хмыкнул, печально отведя взгляд куда-то в сторону.       Конечно, Оля была Рада такому исходу событий. Рада, что эти двое не вместе, что теперь местечко рядом с Юрой свободно. Но она умело скрывала свои эмоции на тот момент. — Я не понимаю, тогда какого чёрта эти отношения вообще существовали? — Оля озадаченно смотрела на него. — Как и я, — он перевел свой взгляд на девушку.       Следующие секунды они лишь смотрели друг на друга. Любовались даже, наверное. Юра, смотря в глаза девушке напротив, пытался словно в душу заглянуть.       Так бы они и смотрели друг на друга, если бы телефон в кармане Оли вновь не зазвонил, и как всегда, в самый неподходящий момент. Она зачем-то подскочила с места и, только взяв трубку, сделала медленный и неуверенный шаг вперед. Шатунов тоже встал со своего стула. Теперь они не сидели за столом, в полуметре друг от друга. Они стояли уж очень близко. Сомнительно и непривычно близко. — Мама, извини, не приду сегодня, — она отвечала маме, завороженно смотря в глаза Юре. — Как так? А магазин? Там же такой дождь, ты чего?! — взволнованно говорила Наталья, по ту сторону трубки. — Останусь у Вари, пока, — Чижова отключилась от звонка, так и не дождавшись ответа матери, и положила телефон на кухонный стол.       Они с Юрой смотрели друг на друга. Сейчас у обоих появилось желание, которого не было очень давно. Желание друг друга, конечно. Шатунов заправил ещё влажную прядь девушки за ухо и поцеловал. Точно также, как и много лет назад. Нежно, но жадно. Стоило бы знать, как приятно тогда было Чижовой. Как она долго ведь ждала этого момента. Безусловно, она не раздумывая ответила на поцелуй любимого ею парня.       Юра аккуратно поднял её на руки, так и не отрываясь от поцелуя, и понес в гостиную. Он точно не намерен заканчивать начатое дело. Парень положил девушку на кровать и грозно навис над ней, а после, кратко поцеловав, стал снимать её мокрую футболку. Он прошелся по её изящному телу губами, оставив множество дорожек поцелуев. Оля уже тогда не могла держать себя в руках, она так жаждала того, когда он наконец войдет в неё. Она хотела его. Шатунов, конечно, тоже очень хотел её. Причём уже довольно давно, но умело сдерживал себя, но сейчас ему удалось дать волю желанным эмоциям.       Спустя мгновенье Чижову начало смущать то, что парень сейчас полностью одет, поэтому она решила это исправить. Она быстро стянула с него футболку и поцеловала его шею, трогая одной своей рукой его пресс. Оля очень возбудила своего партнера своими действиями, поэтому он быстро стянул с неё и джинсы. А дальше и дело за малым. Свои штаны, да нижнее белье, с этим он справился едва ли не одним взмахом руки.       Наконец, когда она лежит полностью голая перед ним, желая лишь одного, он вошел в неё. Только после этого протяжный, но тихий стон раздался из её рта. Стон, которой ещё больше возбудил его, заставляя двигаться быстрее и быстрее. Он знал, что ей уже не будет больно от резких движений, а скорее наоборот — приятно, и только поэтому ускорялся. Юра хотел доставить максимальное удовольствие не только себе, но и Чижовой. Хотел, чтобы он понравился ей и в этом плане.       Не меняя поз, они занимались этим ещё около пятнадцати минут, пока силы окончательно не иссякли. Шатунов упал рядом с Олей, накрыл обоих пледом, что вообще не предназначен для укрываний, и лежал, в попытках отдышаться. Это обессилело его, но зато славно удовлетворило.       Ладно Шатунов, но Оля. Словами трудно описать, что она испытывала в те моменты. Но главное, что она была так горда собой. Горда тем, что Юра… что она нравится Юре. Она уверена в том, что теперь они точно не будут просто друзьями. Выглядела она может и уставшей, но внутри прыгала, смеялась и кричала от радости

К сожалению, все её мечты резко оборвались

— Блять, Оль… — внезапно сказал Шатунов. Да, Чижова уже мечтала, что он ей прямо сейчас в любви признаются, но такого не произойдёт. — Прости меня, сука… Я идиот. М… Забудь, пожалуйста… — Юра говорил, едва ли не засыпая. — Это огромная ошибка…       Дальше молчание. И сердце Оли болезненно заныло. Она не могла поверить в услышанное. Как Чижова умудрилась почувствовать себя вновь… использованной? Только это ведь совсем другое. Девушка чувствовала себя настоящей проституткой. Ей было стыдно перед Юрой, матерью, перед собой. Шатунов только буквально дал ей понять, что не судьба. Что вовсе не не хотел случившегося. По крайней мере Чижова это приняла именно так.       Она, убедившись в том, что Шатунов заснул, тихо поднялась и принялась одеваться. Она слезными глазами искала свою одежду. Хотелось просто провалиться под землю от стыда и чувства того, что не сдалась она Шатунову. Безусловно, тогда она даже разочаровалась в нём, ведь он подарил ей такие немалые надежды, но потом вновь безжалостно разбил её сердце.       Покинув злосчастную квартиру, она выбрала лишь одну дорогу. Возможно этот человек вовсе не ждёт её в такое позднее время. Да и в целом, наверное, не ждёт. Но она идет к нему. Вновь только тогда, когда ей по истине плохо. Просто хуже некуда. Она идет к человеку, который сможет её поддержать, и этот человек только один. Может когда-то он и сказал ей больше не появляться в его жизни, но сейчас она Шагала именно к нему.       По дороге туда Оля уже не плакала. Она была в предвкушении скорой встречи с человеком, по которому она уж очень сильно соскучилась.       Чижова быстро поднялась к его квартире и сразу постучала в дверь, не став пытать судьбу. Плевать, выгонит ли он её, будет рад ей или нет, Оля просто хотела увидеть его вновь.       Долго никто не открывал дверь, но она стояла. Больше не стучала, просто стояла. И дождалась. Послышался щелчок и двери, а потом она открылась. Теперь перед ним стояла она. Перед Юрой стояла Оля. Девушка стояла в подъезде и, улыбаясь, смотрела на друга. Ей самой вовсе неясно, откуда вообще взялась эта улыбка, но она была такая искренняя. Стоя вот так вот перед ним, она вовсе позабыла о том, что стало причиной её появления здесь.       Барабаш, которого разбудил стук в дверь, совсем опешил от появления подруги. От позднего прихода, плачущей ранее, Оли. Выглядел он небрежно. Мятая футболка была очевидно надета только что, и даже не спущена до конца. Вид сонный. — Ты чего тут шатаешься ночью? Совсем без меня там пропала? — он издал смешок и, наконец, улыбчиво посмотрел на подругу. Это стало зеленым светом для неё, и она прошла в квартиру, заперев за собой дверь.       Оля проигнорировала его вопрос, но точно не от обиды. Тем более, к его дружеским приколам она уже давно привыкла. Но сейчас дело не в этом. Она просто хотела слышать его голос. — А говорил мне Русик: «Переезжай, братан!», а я, идиот, Всё отнекивался, — кричал Барабаш уже из кухни, ставя чайник. Ему смешно, очень смешно. И Оле тоже.       Чижова тоже прошла к нему на кухню и села за стол. Она, облокотившись одной рукой на стол, мечтательно смотрела на друга. — У тебя чего случилось то? Выглядишь не очень, — спросил Барабаш и поставил на стол две чашки чая. Одну перед ней, а другую — ближе к себе.       «Выглядишь не очень». Кто б говорил? Юра тоже был совсем уж помятый, кашлял, порой. С растрепанными волосами, словно он с их последней встречи вовсе не расчесывался. — Да не важно, — отмахнулась Чижова. Зачем она это сделала? Она ведь пришла к другу именно за поддержкой после той самой ситуации. — А чего не звонила мне? Я соскучился уже ой-ой-ой как, — продолжал шутить свои шутки Барабаш. — Ты ведь сам сказал, удалить мне твой номер, — с нотками обиды в голосе ответила Чижова. Она, конечно, не обижалась на парня после той ситуации, так как знала, что виновата сама. — А ты вот прям удалила мой номер, конечно! — он посмеялся.       Юра прав. Оля и не подумала удалять его номер. Она не звонила ему, хотя хотела, много хотела, но не звонила. До последнего не хотела нарушать его покой, но сегодня просто не сдержалась. — Ну я делала вид, что удалила, — подловила Чижова и тоже хихикнула. — Как ты сама вообще? Как Игорёк? Папаша его? — последние слова Юра, очевидно, сказал без истинного интереса. Конечно, когда это его начали интересовать дела Шатунова.       После последнего вопроса Чижова вспомнила, что произошло с ней недавно. Вспомнила, для чего она пришла. Ей стало вновь так стыдно. Она стеснялась говорить Барабашу об этом, хотя раньше такого стеснения не возникло бы ни за что. — Я — хорошо, сижу дома. Игорь тоже. Вот, в детский сад начал ходить… — неуверенно говорила Оля, стыдливо смотря в стол.       Юра вздохнул после вестей о мальчике. Он был счастлив за сына. Но его радость за него нарушало странное состояние Чижовой. Он понимал, что она ему что-то не договаривает. — Так, ты чего какая-то… — он не смог подобрать нужного слова, усмехнулся. — Красивая. Рассказывай, что случилось. Думаешь, я идиот слепой?       Ей не удалось скрыть своего стыда на тот момент. Она уже пожалела о том, что пришла, вот до такой степени ей было неловко. — Я с Шатуновым… — начала Чижова, не поднимая лица. — Мы переспали. Сегодня…       Она была готова провалиться под землю. Оля не хотела, чтоб Барабаш знал об этом, именно ему нельзя знать о таком. Она хотела закрыть лицо и уши руками. Девушка не боялась осуждений, она боялась чего-то другого.       Барабаш от таких вестей и вовсе подавился своим чаем. Он, конечно, знал, что Оля влюблена, и все дела. Но того, чтобы они занимались любовью… такого он не ожидал. — Надеюсь, Игоря два ноль не будет., — вновь отшучивался парень, хотя ему самому уже совсем не смешно. Он также не понимал, зачем Оля сейчас такая сжатая. Он был уверен, что если б они спали, то она должна была от радости пищать. — И он сказал, что это всё было ошибкой, — продолжила Чижова. — Чего он сказал?! — агрессивно ответил Барабаш. — Фига, нормально, конечно. Вдул, надул — молодец. — Юра! — Оля, наконец, подняла свой взгляд на него. — Что? Я правду говорю же, — он цокнул сначала, но потом понял, что по отношению к Оле это звучало неуважительно. — Ладно, извини. — Что теперь будет, Юра? Мы ведь и общаться, наверное, больше не будем… — она сложила руки на столе и смотрела на друга. — Так… Знаешь, Оля, он просто струсил, когда… ну… ты поняла, — он смущенно потёр затылок. — Я всё-таки думаю, что ты ему нравишься. Я в этом уверен, даже. Он просто испугался того, что открылся. Вот и всё.       После его слов Чижова действительно взглянула на ситуацию с другой стороны. По сути, и вправду может быть так. Барабаш успокоил её, придал уверенность своими словами. — А у тебя как дела? Чем занимаешься? — неожиданно для себя спросила Чижова. Её действительно интересовала его жизнь. — Подрабатываю в дурацкой кальянной. На саксофоне играю. Ну, по мелочи, — смущенно отмахнулся Юра. Оля засияла после его слов. Она была безумно Рада, что друг всё-таки продвигает свою карьеру музыканта, а не стоит на месте. — Песенки писать ещё не надумал? — радостно спросила она его. — Есть же одна, куда ещё… — соврал Барабаш. Вовсе не одна у него песня, но он не хотел, чтобы подруга знала о них, чтобы слышала. — Со своим белым платьем, с которым ты выступаешь только на праздниках, ты не выйдешь в музыку, — подметила Оля.       Но он уже вышел в музыку, его песни уже начали транслировать, хотя свой первой альбом он выпустил совсем недавно. — Пошли, сыграю тебе, раз уж на то пошло.       Барабаш все же решил открыться ей, дать послушать свои новые песни. Он прошел в спальню и взял свою гитару. Оля ждала давно выученного мотива песни «Платье белое», но послышалась совершенно незнакомая ей мелодия. — Как над землёй встаёт заря, зазеленеет конопля И в месте с этой коноплёй, травой святой, мы просыпаемся с тобой. Горит косяк и у тебя глаза горят всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах конопли… Чудесный запах конопли. Набью мешочек коноплёй и привезу его домой И дома эту коноплю, любовь мою, через косыночку пробью. Горит косяк и у тебя глаза горят всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах конопли… Чудесный запах конопли. А если тяга пропадёт, то ей на смену мак придёт. А ты забей косяк полней, ещё полней, и заторчишь ещё сильней! Горит косяк и у тебя глаза горят всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах конопли… Чудесный запах конопли. Горит косяк и у тебя глаза горят всё это нашей конопле благодаря. И нас уносит от земли чудесный запах конопли… Чудесный запах конопли.       В голосе Юры она узнала голос из той самой песни, которую она очень долга пела, которая так сильно запала в её голову. Но Оля отнекивала себя. Она считала, что не могут песни её Барабаша звучать по радио. — Конопля значит, да? — Оля игриво посмотрела на друга, вспомнив тот день, когда они в деревне торчали. — Песня именно про наш с тобой случай. Помнишь?       Конечно она помнит. Она помнит всё, что связано с ним. Каждые ссоры и радости, счастья и горя. Воспоминания с их брака отложены у Оли в голове в золотую полочку, с надписью «Важное». — Как такое забыть? — риторический вопрос, ответ на него и не нужен вовсе. — Слушай, Оль… твои родители, наверное, ненавидят меня, да? — Юра положил свой инструмент на пол и посмотрел Чижовой в глаза. — С чего бы вдруг им тебя ненавидеть? Мама и вовсе на твоей стороне оказалась, — Оля сомкнула губы в тонкую полоску, стараясь сдержать всю грусть и радоваться лишь тому, что сидит сейчас рядом с Барабашем. — Ни хрена себе… — он виновато посмотрел в пол. — Слушай, ты извини, что я тогда так с тобой… Мне наверное всё-таки не стоило так горячиться. — Юра, шутишь? Ты абсолютно прав, и мне даже сейчас стыдно за то, что я натворила тогда, — уверенно произнесла Чижова.       Она говорила правду, ей и сейчас стыдно за содеянное. Лучше бы она пошла к другу в тот злосчастный день. И хотела она поменять события не просто из-за того, что в тот день Оля познакомилась с девушкой Шатунова, и даже не из-за того, что Барабаш перестал общаться с ней после того случая. Она безумно корила себя лишь за то, что пропустила действительно важный день для друга, а ведь он так ждал её. В тот день ему ведь исполнилось двадцать лет — юбилей, как никак. — Ладно тебе, я уже и забыл, — смущенно ответил Юра. А вот он точно врал. Ничего он не забыл. Такой поступок Оли надолго отпечатался в его сознании, может быть поверхностно он и не считал её потенциальным врагом, но уже был уверен, что вовсе не важен для неё. — Знаешь, моя мама ведь тоже долго ругала меня, — Барабаш посмеялся. — Причём так, что уже сам считал себя виноватым в той ситуэйшн. — Тетя Тамара всегда обожала меня, — она игриво посмотрела на Юру, словно говоря своим взглядом «Завидуй!».

***

— Зайди, Юра, пожалуйста! — Оля, сидя в машине парня умоляла его зайти, но тот все никак не соглашался. Он не особо хотел сейчас мелькать перед родителями подруги. Он, почему-то, был уверен в том, что те ни капли не одобряют… его существования в целом. — Ладно, хорошо, — согласился в итоге Барабаш. Сделал он это только из-за того, что очень хочет увидеться с сыном, по-которому безумно соскучился спустя долгие полгода без встреч.       Оля тоже знала, как Игорь скучает по отцу, возможно именно поэтому она так упорно уговаривала бывшего мужа зайти в квартиру. Мальчик очень часто спрашивал у Чижовой, где папа. А что ей сказать двухгодовалому малышу? Папа на работе. Да, работает без перерывов и выходных уже полгода. Бывает. Сын, конечно, верил и много грустил из-за этого.       Оля не скрывала своей радости, улыбалась во все тридцать два зуба. А Юра скрывал свою радость. Выглядел горделиво, но довольно.       В прихожей уже стояла посторонняя обувь. И Оля наделась, только бы она не была его… Кого угодно, но только не его.       Мама пришла на кухню, встречать друзей. Точнее, только Олю, как сначала думала она, но увидев рядом с ней Барабаша, женщина открыла рот от удивления, приятного удивления, и побежала на кухню. Ставить чайник и накрывать стол.       Оля с Юрой прошли в гостиную. Туда, где сидел Шатунов, увлеченно играя с Игорем. Именно в этот момент щёки Оли покрылись румянцем. Она невольно вспомнила то, что, к сожалению, произошло вчера.       Барабаша резко захватила агрессия, он не хотел даже находиться в присутствии Шатунова, особенно после того, как он элегантно отфутболил Олю днём ранее. Так мало того, он сейчас умудряется играть с его сыном, его, хоть и не кровным, сыном.       Шатунов поднял взгляд на вошедших в комнату людей. Он пришел сюда лишь для того, чтобы извиниться перед Олей. Поговорить о том, что случилось между ними вчера. Сгладить углы и успокоиться — вот чего хотел Юра. Но увидев рядом с Чижовой Барабаша — оцепенел. Он точно знал, что Оля с ним давно не общаются, ещё с апреля, на сколько он помнил. Тогда почему сейчас они вместе? Юра уверен, что Оля бы точно рассказала ему о примирении с другом. — Ты что тут забыл? — агрессивно начал разговор Шатунов.       В этот момент Оля рассуждала на чьей ей стороне быть в случае конфликта. Слишком уж тяжелей это был выбор для неё, она не знала, за кого заступаться, но знала, что столкновение неизбежно. — Ты это у меня спрашиваешь? Что Я здесь забыл? — почти крича, подхватил Барабаш. — Папа приехал! Мама, папа приехал! — радостно закричал Игорь, который только что отвлекся от игры, услышав родной голос. Мальчик был очень рад его видеть. Именно его внимания не хватало ему в этот долгий период.       Игорь побежал к отцу. Юра сразу наклонился, чтобы быть на уровне с ним, а когда малыш обнял его, то парень поднялся с сыном в руках. Он уже забыл про былую злость. Мальчик растопил его сердце, вызвал искреннюю улыбку. — Игорёк, большой какой стал! — он растормошил волосы мальчика. — Чем тут занимался без меня? Мамка то ещё не достала?       Оля издала смешок после последних слов. Она умилённо смотрела на свою, как никак, семью. Как же она ждала воссоединения этого союза. Ждала, потому что знала, как Игорю дорог его отец. — Мама играла со мной много, мы гуляли, — улыбаясь, ответил сын. — Ты не пойдешь больше на работу, пап? Я не хочу, чтобы ты опять ушел от нас. Мы с мамой скучали по тебе! — делая невинное лицо, продолжил Игорь. Чижова стыдливо опустила лицо, ведь Барабаш гордо посмотрел на неё после слов сына о том, что они с мамой, якобы, скучали по нему. — Мне вы подороже работ всяких, — парень чмокнул сына в носик и поставил на пол. — Пап, а мне это дядя Юра подарил! — он весело показал отцу машинку, недавно подаренную Шатуновым.       Оля поняла, что сейчас снова может начаться стычка, поэтому отправила Игоря Наталье. Она всегда найдёт, чем его развеселить. — Вы когда помириться успели? — уже более спокойно спросил Шатунов, когда Игорь покинул гостиную комнату. — Вчера, — не думая ответил Барабаш. — Не поздно ли заявился, горе папаша? Скоро мелкий тебя узнавать перестанет. — Юра! , — вскрикнула Оля, давая понять другу, что это перебор. — Зачем ты вообще появляешься, а? Общайтесь с Олей, ладно, перетерплю, но к Игорю не лезь! — Почему это? Он мне вовсе не чужой. Да и люблю я детей.       Барабаш вот-вот сорвется, не смотря уже на присутствие Оли в комнате. Он знал, что ей лучше не слышать того, что он скажет. Знал, что она может разозлиться. Но он сам разве не злился? — Какого хрена ты вообще маячишь в жизни Оли? Зачем ты появился здесь? Тебе тут мёдом намазано или что? Что тебя так тянет? — Барабаш едва ли не кричал. — Ты сначала жену у меня забрал, а теперь сына хочешь. Ты понимаешь это, блять?       Он хотел продолжить, но запнулся. Понял, что ляпнул лишнего. Конечно, Барабаш мог бы и забыться по этому поводу, но резко измененное выражение лица парня, стоящего перед ним, резко заткнуло его. — Кого я у тебя забрал?.. — Шатунов говорил спокойно. Был в максимальном недоумении. Не удивительно, ведь его сейчас обвиняют в том, о чем он и не догадывался никогда.       Оля уже скорчилась от злости. Она была так зла на Барабаша. Он ведь буквально раскрыл её самую сокровенную тайну. И пусть он сделал этого не специально. — Ну… — Юра виновато опустил голову, думал, что бы сказать в своё оправдание. Он так подставил Олю, но свою вину понимал в полной степени. — Не хотел говорить, случайно вообще вылетело…       Оля нервно терла руки. Она бы, наверное, не простила ему того, что он, кажется, хочет рассказать Шатунову. — Обратно не залетит. Говори давай. — Мне нравилась одна девочка, но она… была твоей фанаткой, как я понял. Я на отношения рассчитывал, а она там… Ты ей нравился, короче, — как мог, отмахнулся Барабаш. Возможно звучит это не очень то и убедительно, но Шатунов, во благо всему, поверил его глупейшему рассказу, вызывающему уйму сомнений. — Дети, чай стынет! — раздался голос Натальи с кухни. Он рассеял отчитавшееся напряжение, поэтому ребята, почти со спокойной душой, отправились на кухню.       Идя позади Шатунова, Оля незаметно дала легкий подзатыльник Барабашу, мол «Ты чуть не раскрыл нас, дурак!». Может всё и обошлось, на этот раз, но ведь ситуация может и повториться.       Может, Шатунов вообще умудриться узнать о том, что является кровным отцом Игоря? Может, Наталье не удастся больше держать язык за зубами? Может. В их ситуации, полной лжи, может случится абсолютно всё, ведь любая ложь рано или поздно всплывает. Рано или поздно может случиться то, чего так боялась Оля. Боялся Барабаш.