Его друг.

      Чижова имела на руках VIP-билет, поэтому могла спокойно стоять за кулисами, наблюдая за выступлениями всех артистов, пришедших тем вечером. К слову люди на сцене были разными. От никому не известных низов, чьи песни знали лишь единицы зала, и мировые люди, народные артисты, кому подпевал весь зал. Шатунова Оля точно не могла отнести к первой группе, хоть даже ещё не посмотрела на его выступление. Она знала, что народ его помнит и любит, не смотря на то, как он всё-таки редко заявляет о себе, предпочитая оставаться в тени. Конечно, ведь его давно достала жизнь шумного известного человека. Громкая и нелегкая жизнь звезды. Он был во внимании большую часть своей осознанной жизни, и всю эту часть он посвятил одной. Чижовой Ольге Леонидовне. — Так, выглядишь отлично, — Оля радостно смотрела на друга. Руки её лежали на его плечах. Она уже устала беспрестанно обнимать его в честь поддержки, но сам Юра точно и устал и не устанет никогда. — Я так Рада за тебя, не представляешь!       Из её глаз вот-вот польются слёзы счастья. Она и вправду была счастлива, ведь её Шатунов вновь выходит на сцену. А главное — что и он сам был безумно рад такому.       Чижова не знала, какую из своих песен Юра будет исполнять. Он не сказал ей. Да и она не интересовалась. Её, честно, не очень то и волновало, с какими словечками он выходит на люди. Главное, чтобы он был точно уверен в себе.       Благо, послышалась довольно знакомая Оле мелодия. Хоть она и слышала его от силы раза три, но запомнила навсегда. Всё из-за того дня записи. Тогда состоялось её «долгожданное» знакомство с Альбиной — девушкой Юры. В тот день её сердце раскололось, сопровождаясь болезненными ощущениями. Мы сегодня с тобою вдвоем, Не хочу ни о чем говорить. Я прошу, ты забудь обо всем, Будем просто друг друга любить. Так садись же напротив меня, Электрический свет потуши. Пусть тихонько сгорает свеча, Словно тает обида души. Эта звездная ночь, где ты и я. Эта звездная ночь зовет меня. Эта звездная ночь нам дарит свет, Где с тобою вдвоем мы ждем рассвет. Я прошу, посмотри мне в глаза, Ты прочтешь многое в них. Пусть за окнами дождь и гроза, Эта ночь будет лишь для двоих. Вот уже и закончился дождь, Всё темней и темней за окном. Так давай эту звездную ночь, Проведем мы с тобою вдвоем. Эта звездная ночь, где ты и я. Эта звездная ночь зовет меня. Эта звездная ночь нам дарит свет, Где с тобою вдвоем мы ждем рассвет. Эта звездная ночь, где ты и я. Эта звездная ночь зовет меня. Эта звездная ночь нам дарит свет, Где с тобою вдвоем, где с тобою вдвоем…       Парень часто смотрел на Олю, когда пел песню. Она была уверена, что он просто ищет в ней поддержку, но оказалось, что дело далеко не в этом.       Зал кричал, как и тогда. В далеких восьмидесятых. Юра был таким же желанным как прежде, словно ничего вовсе не изменилось. Словно он тот же шестнадцатилетний Юрка Шатунов. Но всё давно изменилась. Жизнь перестала быть такой сладкой, какой была в то время. Соль на вид как сахар, об этом забывать не надо. Его давняя любовь теперь доставляет ему боль. Делает она это невольно, он и сам знает, поэтому обид на неё не держит. И, конечно, он как и прежде, готов петь любимой Чижовой «Ну что же ты». К сожалению, она уже не оценит эту песню по прежнему, ведь ей всё это будет не так интересно. Она уже не любит его.       Уставший Юра наконец вышел за кулисы. Он хотел и знатно измотался, с непривычки исполнив лишь одну песню, но улыбался. Парень скучал по старому делу, которое, казалось, навсегда запарило его. Когда он уходил, он обещал, что больше на сцену ни ногой, но привитая с детства любовь к музыке всегда дает знать о себе. — Молодец, Юра! — Оля напрыгнула на него. Теперь из её глаз текли слёзы от огромного переизбытка эмоций. Она была рада за Шатунова, поистине рада. Каждой частичкой себя она гордилась им, ведь он — легенда.       Шатунов нежно обнял её за талию, приподняв над полом, и покрутил. Ничего, абсолютно ничего не сможет испортить этот потрясающий момент. Юра поставил подругу на пол, но не отпускал. И она особо не сопротивлялась, просто смирно стояла, позволяя другу наслаждаться такой сумасшедшей близостью.       Он медленно отстранился от Оли и стал серьезно смотреть в её глаза, пытаясь словно что-то в них увидеть. Увидеть искру и пламя, но разглядеть эти явления ему не удалась как ни крути. Шатунов, сдавшись, вновь прижал её к себе, на этот раз позволил большее. Он прошелся по шее Оли дорожкой влажных поцелуев. Она не разрешит ему целоваться в губы, Юра уверен, поэтому пусть лучше будет так. Из-за не приятных действий со стороны друга, Чижова была вынуждена отстраниться от него, отрицательно помотав головой. Юра кивнул сам себе, словно обещая, что подобного больше не повторится.

***

Они приехали в тот же отель. Были такими же уставшими и вымотанными. Сейчас, вот, действительно очень хотелось спать. Глаза просто закрывались. Оля мечтала ещё в такси о том, как ляжет на уютную мягкую кровать и укроется нежным прохладным одеялом, но мечтам её пока не суждено сбываться… — Спишь?.. — уже лежа под одеялом поинтересовался Шатунов. Они не видели выражения лиц друг друга. С одной стороны, успокаивало то, что их эмоции останутся в тайне, но пугало то, что они не увидят реакции друг друга. — Не-а, — негромко отвела Оля и повернулась на другой бок, лицом к Юре. — Знаешь, Оль… Звёздная ночь про тебя, — парень нервно сомкнул глаза, ожидая реакции девушки.       Чижову словно водой облили. Желание спать секундно улетучилось. Она начала прокручивать в голове запоминающиеся строки из песни друга, одновременно с этим вспоминая одну из их потрясающий ночей, проведенных, непосредственно, вдвоём. От таких воспоминаний щёчки Оли непроизвольно покрылись румянцем. Ей было неловко вспоминать все эти времена, тем более, находясь в комнате с Шатуновым. — Пусть за окнами дождь и гроза, Эта ночь будет лишь для двоих… — Оля решила просто зачитать в ответ Юры строчку из той песни. Ни на что более она не смогла быть способной. Не смогла бы выдавить из себя чего-то ещё. — Для нас с тобой, — приметил Юра и выдохнул. Он надеялся, что разговор окончен, поэтому решил просто спать.       На этот раз ночь задалась особо нервной именно для Оли. Она не ожидала подобных вестей от Шатунова.

***

— Оленька, ну как-то ты не вовремя… — Наталья развела руки, встречая дождь с длительной поездки. — Спасибо, мам. Я тоже думала, может в Москве остаться надо было, — девушка, закатив глаза, кивнула и принялась снимать с себя тёплые вещи. — Приехала бы на двадцать минут раньше, были бы лучше! — Леонид по детски ткнул дочери указательным пальцем в носик и, проходя мимо, взяв её рюкзак, понес в спальную. — С чего бы вдруг лучше-то? — Оля зашла в ванну дабы помыть руки. — А потому что Барабаш минут десять назад уехал. Увиделись бы хоть, — мать встала в проходе и, помотав головой, пошла на любимую кухню. — Мы с ним и завтра встретиться можем, не переживай, — Оля прошла вслед за мамой на кухню и встала, облокотившись спиной о стену. — Кстати, дочь, чуть не забыла! — резко повернулась Наталья, напугав дочь. Женщина протяжно выдохнула и улыбнулась, готовясь сказать, очевидно, потрясающие новости. Для этого она даже намеренно посадила Олю за кухонный стол и сама села напротив неё. — Да что случилось-то? Последний раз ты так церемонилась, когда сказала мне, что скоро приедет бабушка, — девушка вопросительно смотрела на маму. — А это, кстати, было лет девять назад! — Вот не знаю, с какой стороны подойти, — медленно говорила Наталья, выделяя каждое слово. Она специально выжидала момента, когда любопытность Оли поднимется до максимума. — Подойди слева там, я не знаю… Ну говори уже, — она откинулась на спинку стула, скрестив руки. — Твой Петлюра завтра в Оренбурге выступает, — Наталья закрыла рот руками, ведь и сама была очень рада. По крайней мере, за дочь.              Глаза девушки сразу засветились. Всё тело обдало приятным морозящим кости холодком. Оля тоже прижала руки ко рту. Она никогда не видела исполнителя даже на фото, чего уж там вживую. Об этом она, признаться, даже мечтать себе не позволяла. Чижова влюбилась в Петлюру, как в автора песен сразу же, как только услышала его шедевральные, как казалось ей, песни. — Мама! Мама-а-а! — запищала Оля. — Билеты, мам? Билеты ещё продают? У вас есть деньги? Можно я пойду, мама? — Успокойся, Оль, — мать ласково кивнула дочери и достала из неоткуда две бумажки. Чижова сразу поняла намек матери и вырвала билеты у неё из рук. — Так… Двадцать девятое декабря, в четыре начало, так… — её глаза быстро бегали по тексту, написанному на одном из двух одинаковых билетах. — Михаил Круг, Иван Кучин… Петлюра! Петлюра! — Оля тут же подскочила со стула и обняла мать. Эти недорогие билеты стали ей самым дорогим подарком на предстоящий Новый Год. — А второй билет кому? — опомнилась девушка, отстранившись от матери. — Возьмешь кого-нибудь, — она пожала плечами. — У тебя же друзья имеются. Варьку Симонову возьми, с Надей не общаешься вроде. Двое Юр в запасе. На расхват, — женщина посмеялась.       Оля поняла, что данная проблема определено второстепенна. Она может кого-угодно взять ещё с собой. Главное то, что она идёт на долгожданный концерт любимого Петлюры.

***

      Конечно, Чижова могла предложить столь заманчивое предложение и вправду многим, но в её своеобразном списке находилось только одно имя, представляющее двух людей. Юрия Барабаша и Юрия Шатунова.       Чижова с дрожью в руках медленно набирала номер друга. Она была просто в предвкушении услышать элементарно его голос, большего ей в целом и не нужно, хоть она бы и не отказалась. — Да? — раздалось по ту сторону трубки. Оля закатила глаза и улыбнулась, прикусив губу. — Привет… — неуверенно начала она. — Как дела? Чем занимаешься? — девушка мечтательно посмотрела в окно, представляя перед собой лишь силуэт собеседника. — Я… ну, ужинать сел, — он хмыкнул. — Ты прилетела уже с Москвы своей?       Оля сначала не решалась ответить. Сидела и кусала и без того разодранные губы. Но она улыбалась, глупо смотря в никуда. — Часа два назад. Как раз, когда ты уехал, — Чижова сомкнула губы в тонкую полоску и прислонила руку ко рту, боясь случайно издать лишних звуков. — Прям так видеть не хочешь меня? — по ту сторону трубки послышалось еле слышное шипение и такое же тихое «Блять». — Обжегся, — пояснил парень. — Аккуратней, — Оля издала краткий смешок. — Очень даже хотела я увидеть тебя, — убеждающие сказала она. — Это ты слишком рано свалил. — Уж простите, туповат, — он посмеялся. — Туповатый, ты завтра свободен вообще? — Оля наконец решила заговорить о своём. — Завтра… — протянул Барабаш. — Нет. Завтра точно нет! — резко продолжил он. — Меня с самого утра дома не будет, извини.       Оля печально вздохнула, ведь хотела видеть себя на предстоящем концерте именно рядом с ним. Она решила не говорить ему о планах, а умолчать. Да и не видела смысла в том, что она оповестила бы друга. Тот всё равно не слушает Петлюру, Оля помнила. — Как скажешь… А что за дела такие? — Оля расслабилась, положила ногу на ногу. — Отдыхать еду. В Москву! — очевидно шутил Барабаш — Загуляю та-а-ам, — он посмеялся.       Юра, пошутив, начал дуть в свою тарелку с горячей едой, оставив Олю в своем стрессе. Она понимала, что её друг точно шутит, но почему-то приняла это глубоко и болезненно. — Ладно, приятного аппетита… пока, — она натянула улыбку, будто Барабаш как-то сможет увидеть её лицо, и сбросила вызов, нервно выдохнув.       Следующем в её коротком списке стал именно Шатунов. Ему она звонила уже без всяческих волнений. Уже не как раньше. Не любя. Максимально всё по-приятельски и по-дружески. — Да?.. — сонно пробормотал Юра взяв трубку.       Чижова ударила себя по лбу. Она забыла, что им обоим сейчас, по сути, положено спать после бессонных перелетов и нагрузок. Оля винила себя в том, что разбудила Юру, но он на неё не злился. Он всегда был рад её звонку. В любое время. — Юра, ты спишь, да… Извини, я не подумала! — нервно лепетала Оля, дергая правой ногой. — Не парься ты, — отмахнулся друг. — Ты что-то важное хотела?       Облегченно выдохнув, Оля, наконец улыбнулась. Наверное, из-за понимания того, что парень ценит её и не злится, хотя она бы поступила на его месте куда иначе. — Юр, ты свободен завтра? — Оля не успела договорить, как парень уже ответил ей «да». — Ты не мог сходить со мной… в общем Петлюра в Оренбурге выступает, у меня есть два билета на концерт.       Послышался томный вздох парня. Он хмыкнул и просто молчал, явно думал о чём-то. Это все немало настораживало Олю, и она не понимала такой реакции Юры. — Хорошо, пойду, — устало ответил он. — Когда начало? Чижова счастливо улыбнулась мысленно благодаря друга. — В шесть, — кратко ответила она и выдохнула с облегчением. — Я заеду за тобой примерно за полчаса, будь готова, — он сомкнул губы на мгновенье, но тут же продолжил. — Ладно, пока. Я спать.       Когда послышались гудки, девушка поднялась со стула и весело покружилась. Она была Рада тому, что её недавняя мечта будет сбыта. И тому, конечно, что всё же идёт не одна, но это было не особо важным.

***

— Будешь жвачку? — Шатунов открыл бардачок своего автомобиля. — Не, спасибо, — улыбнулась Оля и перевела взгляд на окно.       Парень быстро закрыл бардачок, и они тронулись с места. У Юры в голове было множество вопросов Оле, но он не мог их задать, ведь боялся уничтожить её представление о происходящем. Он удивлялся многому в её поведении и словах, хотел донести до неё правду, но не мог. Единственное, на что он решился, это на один единственный вопрос: — А ты не знаешь как вообще Петлюру зовут? — он бросил на девушку хмурый взгляд через зеркало в машине. Чижова отвернула голову от окна и вопросительно посмотрела на Юру. — Нет… Ты знаешь? — с надеждой спросила она. — Думал, ты знаешь. Но я нет, нет…

      Так вот в чём дело… —

промелькнуло в голове у парня. Многие его вопросы улетучились, ведь он узнал отдаленный ответ на них, задав лишь один вопрос.       Далее они ехали в тишине, лишь пару раз перекинулись тупыми фразами. Шатунов может и хотел поговорить, но Чижова не горела желанием. Она была зациклена лишь на своих мыслях, не обращая внимания на окружение.       Приехав к огромному зданию, ребята покинули автомобиль и поспешили на концерт. У Оли уже, признаться, тряслись руки от волнения. Просто перехватило дыхание и срывало крышу от переизбытка эмоций. Хотелось смеяться и плакать одновременно, падать и летать, кричать и молчать хотелось.       Юре удалось протолкнуть их с Олей в первые ряды, что были прямо у сцены. Да и не все люди, очевидно, пришли. Зал был наполовину полон, наполовину пуст, но Чижова вовсе не обращала на всё это внимание. Она мечтательно смотрела на пока ещё пустую сцену, представляя любимого исполнителя.       Спустя сорок минут, наслушавшись шансона по самое не хочу, объявили самый долгожданный выход Петлюры. Для Оли тянулся долго даже тот момент после объявления певца, уже не говоря о том, как тоскливо прошли предыдущие песни. Их она нагло пропустила мимо ушей, ведь думала лишь о своём.       Какого же было её удивление, когда на сцену вышел её родной Барабаш. Юра, который являлся её самым лучшим другим, бывшим мужем, парнем мечты её. Она едва ли не упала там от удивления. Девушка до последнего не верила, что исполнителем её самых любимых песен является именно этот человек. Не верила, пока он не начал петь. Теперь Оля поняла, чем её так привлек этот голосок, ведь он вызывал у неё улыбку лишь потому что это голос её Юрочки.       Шатунов, почему-то, вовсе не удивился выходу на Барабаша. Он не видел в этом ничего странного и удивительного. Почему? Потому что он давно знал о том, что Олькин Барабаш — это и есть Петлюра, от которой у Чижовой просто снесло крышу. Юра не хотел изначально идти только потому-то, что там и будет выступить Петлюра. Он не хотел видеть того, как Оля смотрит на него влюбленными глазами и мечтательно вздыхая, когда тот будет петь.       Чижова бы и также стояла с удивлённым лицом, если бы внезапно он не посмотрел на неё. Девушка сразу ласково улыбнулась парню, не показывая своё удивление. Но сам Петлюра, по виду, очень даже удивился, но быстро сменил шок на родную улыбку. Он смотрел на неё, и Оля мечтала о том, чтобы он пел именно ей, только ей. Но она понимала, что такого не будет и быть не может. Что он поёт всем. А Барабаш действительно пел именно ей, не зря же не сводил взгляда. Он игнорировал присутствие остальных людей в зале, как бы пафосно это не звучало, но он пел только для неё. Наконец и она слышит его песни, которые он так долго скрывал и прятал.       Юра пел в своей обычной одежде. В этой одежде он когда-то и с Олей гулял, и понимание этого просто сводило сума. Чижовой не верилось, что её главных кумиром является он, именно он. Как такое вообще возможно?       Он беззаботно улыбался ей, когда пел про Коноплю. Про тот самый случай, произошедший когда-то в деревню. Но эту песню Оля слышала в его исполнение, но не узнала в нём голоса заветного Петлюры.       Наивно смотрел на неё, когда пел про Печального парня. Когда пел про себя, и об этом знала только Оля. Знала о том, как он подрабатывал, играя на саксофоне.       Ласково смотрел на Олю, когда пел Хочешь, я прибегу. Чижова представляла, вновь представляла себя главной в этой песне. Что он едет именно к ней, ни к кому другому. И она не понимала, что ей он и пел немалую часть своих песен.       Лишь только песню Про любовь он исполнял устало и действительно печально. Смотрел на неё безнадежным взглядом, словно летал лишь в своих мыслях.       Девушку немало перебивали парни, буквально орущие песни Барабаша. Они стояли прямо перед ней, и когда она устала терпеть, она коснулась плеча одного парня. Планировала посмотреть хмуро и строго, но увидев лицо на парня глаза её расширились. — Димка?! — вскрикнула она. Это друг Юры, она помнила это. Помнила те моменты, когда её на тот момент муж зачастую оставался у этого парня. Она вспомнила того Диму. — Них… Оля? Ты чего тут делаешь? — он тоже был в шоке её появлению тут. — Я то думаю, куда Юрок смотрит то, сквозь меня чтоли? А он на тебя смотрел!       Оля молчала, осматривая парня с ног до головы, пытаясь сформировать его слова в своей голове. — Мы пришли братана поддержать. Первый концерт, как никак, — он издал смешок, показывая взглядом на трёх парней, что также кричали имя Петлюры и его песни. — А ты вообще как тут? Юра говорил, что ты не знаешь о его песнях.       Чижова улыбнулась, что выглядело очень глупо в этой ситуации. Ей стало приятно просто от того, что её любимый Юра рассказывает о ней своим кентам, ей было очень приятно, что не описать. — Я на Петлюру посмотреть пришла. Не знала я, что он — это и есть Петлюра, — неуверенно ответила девушка. — Олька, иди-ка к чёрному выходу, он по-любому там будет ждать тебя сейчас! — неожиданно вскрикнул Славик — друг Юры. — Да-да, наболтаетесь сейчас та-а-ам… — протянул Костя, стоящий последним встрою. — Тебя проводить?       Девушка отрицательно помотала головой и, взглянув на то, как Юра уходит со сцены, побежала к тому самому черному выходу. Шатунов, конечно, поплелся за ней, не понял вообще, куда она побежала. Он не хотел потерять её в толпе, чтобы её раздавали не хотел. Парень что-то кричал ей вслед, но Чижова совсем не слышала его, а просто пробирались сквозь толпу. Лишь выбравшись из здания, он схватил её за руку и развернул в свою сторону. — Ты куда метнулась? — в попытках отдышаться, спросил Шатунов. — К чёрному выходу конечно! — она вырвалась из его хватки и пошла, уже не бежала. — А чего-то ты не удивляешься, а? Я смотрю на тебя, а ты там каменный стоишь? Наш Барабаш — Петлю-юра! — радостно протянула девушка. — Да знал я… — он остановился. — Знал я, что он Петлюрчик. Удивился, почему ты не знаешь, — он вздохнул. — Дойдешь сама? Я там по-любому мешаться буду.       Девушка печально вздохнула и, непереварив до конца недавно полученную информацию, пошла к черному входу. Действительно, её Юра был там. Курил, сидя на входных ступеньках. Оля замедлилась, когда он заметил её. Медленно села рядом с ним, не сказав ни слова. Ей так хотелось расцеловать его прямо сейчас, это уж была какая-то степень настоящего фанатизма. И она полюбила его вдвое больше, ведь он, оказалось, является двумя её любимыми людьми. — Можно автограф, дорогой Петлюра? — подшутила девушка, аккуратно сложив руки на его плече.       Барабаш усмехнулся и потушив свою сигарету, выкинул её на асфальт. Он приобнял подругу за плечо и просто улыбался, вспоминая как пару минут назад исполнял свои песни, смотря прямо на Олю. — Дома дам, — он посмеялся и бросил на подругу мимолетный взгляд.       Она явно была заворожена им, но благо, он этого не замечал, хоть замечал и Шатунов, прячущийся за стеной в двадцати метрах от них. — Хорошие песни, сэр. Я оценила, — девушка сильнее прижалась к нему. Всё таки декабрьские морозы порой бывают суровыми. — Я рад, моя самая любимая фанаточка, — он подправил её шарф, что едва ли не соскальзывал с неё. — Ты, видимо, меня вчера на концерт позвать хотела? — вальяжно спросил Юра и издал смешок. — Хотела. А ты и так пришел, но не со мной, — Оля поняла голову, смотря парню в глаза. Он в свою очередь поступил похожим образом, но чтобы увидеть зеленые глаза девушки, ему потребовалось опустить взгляд ниже. — Поэтому ты притащила Шатунова? — он убрал руку с её плеча и окончательно отстранился. — Не пропадать же второму билету… — отмахнулась Чижова. — Да ладно, я ж бесплатно их маме твоей дал, — Юра, как ни в чем не бывало отвел взгляд. — Мама знала?.. Почему знали все, но не я? — девушка обиженно посмотрела на белоснежный снег. — Потому что я не хотел, чтобы ты знала, — Барабаш издал краткий смешок и перевел взгляд на Чижову. — И кассеты, которые ты у меня дома нашла — кассеты Петлюры. Я неплохо держался, пока не подумал, что уже пора рассказать тебе.       Чижовой было поистине обидно из-за того, что Юра так пытался скрыть правду именно от неё. Знали, как ей удалось понять, действительно многие из окружения Юры. Славик, Руслан, Костя и Димка. Тамара — мама парня тоже знала обо всём. Даже родители Оли и Шатунов знали обо всём этом, а сама Чижова была отсталая. — Не дуйся ты, — он коснулся ее плеча. — Я ж не просто так скрывал. На то были явные причины, — Барабаш вздохнул, когда Оля смахнула со своего плеча его руку. — Рассказать, какие причины, я не смогу, извини, — он жалобно посмотрел на неё.       Парень спрыгнул со ступеней и протянул руку Чижовой, которая она никак не хотела принимать. Поэтому он насильно стянул её с прохода и прожил руки по обеим ее плечам. — Шатунчик уже заждался тебя, я уверен. И мне идти надо, я ж не в гости пришел, — ответа не последовало. Парень прильнул ближе к Оле так, что их лбы соприкоснулись. — Я извинюсь перед тобой потом, хорошо? Знаю, что одним «прости» ситуацию не исправить, — парень улыбнулся, увидев незначительную и смущенную улыбку Оли. — Беги к пареньку своему, а то ревновать сейчас начнёт, — он показал взглядом на Шатунова, который уже не прячась, курил все также в двадцати метрах от них. Чижова устало вздохнула, боясь правды в словах друга и, отстранившись от него, пошла к Юре, который и вправду ревновал. Он не видел в Барабаше конкурента, ведь уверял себя в том, что он не может понравится Оле вновь, но сейчас он ненадолго усомнился в своих мыслях. Барабаш с Чижовой и вправду выглядели, как настоящие влюбленные, а никакие не лучшие друзья. — Наболтались? — хмуро промолвил Юра, даже не смотрящий на Олю. Он наблюдал за тем, как закрывается дверь за Барабашем. Он возненавидел безобидного кудрявого парня, поющего жизненные песни. Они не ладили никогда, им определенно не суждено дружить, но именно сейчас Шатунов был готов разорвать Петлюру. — Не совсем, — хмыкнула она. — Ему пока некогда, — она угрюмо подала плечами и нагло направилась в сторону Шатуновской машины. — Очень жаль, что ему не удалось найти времени на тебя, — пафосно рассуждал парень, догоняя Чижову. — Не очень будет выглядеть то, что он не явится на конечное всеобщее выступление, — усмехнулась Оля.       Девушка остановилась возле машины парня и стала стоять, скрестив руки. Юра вопросительно взглянул на неё, не понимая, что успело случиться за те пару десятков шагов, которые они только что прошли. — Ты чего? — Шатунов остановился, оперевшись о свой автомобиль. — Садись, поедем уже. Чего тут ещё делать?       Чижова отрицательно помотала головой, погружая Шатунова в ещё большее количество загадок. — Я с ним поеду, а ты езжай, — Оля махнула головой в сторону.       Юре стало максимально обидно из-за таких слов девушки. Он понял, что является ничем большим, чем просто запасной вариант. Просто спасательный круг на время, когда Барабаш не может быть вблизи Оли. Понял, что Оля даже и друга в нём не видит, не говоря уже о возлюбленном. Он разочаровался во всём. Его мечтам не суждено сбыться ни за что. Шатунов смотрел на любимую девушку печальным взглядом, убийственно травмируя себя погаными мыслями.       Барабаш вышел из-за угла. Оля, увидев его, сразу расслабилась. Она разжала руки и улыбнулась. Шатунов едва ли не разорвался от боли в груди на тот момент. Неужели он настолько безразличен ей? — Вы чего встали тут? Сфотографироваться хотели? — Барабаш посмеялся и застегнул свою куртку, после дуновения холодного ветра. — Всегда мечтал… — едва слышно буркнул Шатунов и, болезненно усмехнувшись, сел в свою машину. — Что с ним?       Оля неприглядно пожала плечами, и они вместе направились в машину Петлюры. В машину Юрия Барабаша.