Его друг.

      Чижова бегала из угла в угол, собираясь на своеобразное свидание с Шатуновым. Она хотела выглядеть сногсшибательно, так, чтобы глаза парня засветились при виде ее, чтобы он гордился ею. Её необычайной красотой. Хоть сама Оля вовсе не считала этот поход в ресторан свиданием, она оделась очень даже прилично. В самый потрясающий наряд, который она смогла отыскать в своем старинном шкафу. — Мам, дядя Юра приехал уже, тебя зовёт, — запыхавшись говорил Игорь, стоя у порога в комнату матери, опираясь одной рукой о деревянный косяк. — Так, сейчас… — Оля застегивала свою серебряную серёжку. Самую красивую, их не маленькой коллекции. — А Вы долго гулять будете? — он подошел чуть ближе к матери и провел рукой по шелковому платью, приятному на ощупь. — Папа не будет обижаться на тебя за то что ты… — мальчик не мог найти нужных слов, чтобы описать данную ситуацию. Он и вправду очень волновался за своего отца. Он хотел, чтобы тот был счастлив. Чтобы его мама с ним были вместе всегда и бесконечно любили друг друга.       Оля перевела на сына удивленный взгляд. Её действительно немного свели с пути слова малыша. Она не ожидала того, что он будет когда-то мыслить так по взрослому, в возрасте неполных трёх лет. Не думала, что он всё понимает и анализирует. — Папа точно не будет против, — она тепло улыбнулась и, чмокнув сына в щёку, поспешила в прихожую, где уже поджидал её Шатунов. Он тоже, видимо, не скучал, ведь его заболтал Леонид. Это происходит очень часто, когда приходит Юра, произошло и сейчас. Но даже не смотря на увлеченность в беседе с отцом Оли, Шатунов сразу увидел её, ведь она просто сияла. Может и не снаружи, а внутри. Сияла своим позитивом, не только потрясающим нарядом и красотой.       Юра смотрел на неё так гордо, твердя себе «Моя!», хоть и вовсе не его, пока. Чижова во всех этих не частых прогулках не видит особой серьезности, не видит повода беспокоиться о чём-то или наоборот. Считала это всё дружескими манерами, игнорируя очевидные намёки. — Шикарно выглядишь, — уверенно сказал Юра и уже который раз оглядев Олю с ног до головы. — Пойдём?       Оля резко кивнула ему и, обувшись, они вышли из квартиры. Благо, никто из них не услышал слов Леонида. Собственно, он и обращался вовсе не к ним, говоря «Надеюсь детей не наделают…». Это были лишь мысли вслух, он и сам не ожидал того, что произнесет их.       Юра, как свойственно настоящему джентельмену, открыл дверь в свою машину Оле. Девушка села, так по женственному, вальяжно и красиво, вновь заставив парня невольно улыбнуться. Тогда он и вправду был очень доволен собой.       Они ехали по Оренбургским дорогам, полным каши и гололеда, но не волновались ни о чем, хоть и увидели на своем пути множество машин в явно аварийном состоянии. В городе тревогу объявлять можно было из-за количество пострадавших машин, но и Оле и Юре было абсолютно без разницы на всё это. Чижовой, ясно, не присуще рассуждать о подобном. Машины не волновали ее никогда и волновать не будут, но то, что и Юра не волнуется ни о чем — несомненно странно. Хотя, он ведь так увлечен Чижовой. Он уверен, что ничего не должно испортить этот потрясающий вечер, ведь он ожидает от него лучшего.       Они особо не разговаривали по пути, ведь каждый был в своих мыслях, особенно Шатунов. Оле было поистине скучно из-за обстановки, поэтому она поступила банально — включила радио в автомобиле. Юра и это не прокомментировал. Честно, он даже и не заметил того, что в машине появилась мелодичная музыка.       Чижова едва ли не вздрогнула, когда услышала вновь родной голос своего, кажется, самого любимого исполнителя. И ведь песню, играющую на тот момент, она даже не знала, слышала впервые, но узнала своего Петлюру по голосу, издающемуся спустя пару секунд после начала самой песни. На лице её мгновенно заиграла искренняя улыбка. Её подсознание словно уже знало текст и подпевало за неё.              Оля уж очень насторожилась, когда Шатунов потянулся переключать песню. Он перехватила его руку на пол пути и хмуро посмотрела на него. Парень мельком глянул на девушку в непонятках, с чего бы вдруг она остановила его действие. Он глянул на неё вопросительно, не поняв ничего. — Тебе нравится это? — спросил он с неким отвращением. По крайней мере, Оля расслышала отвращение в его голосе. Отвращение, которое ей уж очень не понравилось. — А почему должно не нравится? Мне вообще нравится Петлюра, — Чижова положила его руку на руль и отпустила.       Шатунов глянул на неё как-то на этот раз расстроенно. С некой тоской и печалью, но этих эмоций Чижова не разглядела. — Ну да, это ж Петлюра… — он отрицательно помотал головой и тяжело выдохнул. — Ты тоже его знаешь, да? Мне так понравилась его песня… Ну… Тёмная вода! — едва ли не вскрикнула она. Оле действительно нравилось обсуждать любимого автора песни. — Кого не спрошу вот, все его знают, но Барабаш не знает. Песни, говорит, слышал, но самого Петлюру не знает…       Шатунов после этого посмотрел на неё через зеркало очень странно, удивлённо. Чижова не поняла такой реакции на свои слова, но промолчала. Думала, может он тоже удивился тому, что её друг не знает Петлюру. — Да уж, Барабаш серьезно дурак. Петлюру сейчас многие знают, — Юра издал смешок. И даже не один раз. Он словно насмехался над чем-то. Будто, над какой-то шуткой, но ведь она не звучала.

***

— Я понимаю, мадам, что вы у нас скромная, но не до такой же степени, — Шатунов улыбчиво смотрел в тарелку салата своей партнерши. — Не люблю я вашу говядину, — она показала максимальное отвращение, отрицательно мотая головой. — Заказала бы курицу, в чём проблема? — посмеялся Шатунов. — Юр, я не есть сюда пришла, а с тобой общаться, — она наклонила голову в бок. — Давай, говори уже что-нибудь, а не свои блюда мне тут предлагай.       Юра вновь посмеялся с её слов. Она такая наивная, мягкая. Кажется, точно не повзрослеет никогда. Но ведь это и привлекало к себе. Неразрывно привязывало сердце к сердцу. Хотелось шутить с ней, разговаривать, грустить, смеяться. Хотелось любить и быть рядом. Спасать от воздействий сурового мира, сложность которого ей, вроде, не удалось раскусить. И хотелось также сделать так, чтобы ей никогда не удалось раскусить. — Сколько лет мы с тобой не выходили вот так?       Шатунов определенно предпочел войти в сеть воспоминаний. Воспоминания с ней аккуратно сложены у него в самой красивой и просторной полочке, которая не покроется пылью никогда, ведь он всегда будет помнить её. — Да года три наверное, — Оля пожала плечами, пытаясь вспомнить их последнее свидание. Своеобразным свиданием, конечно, это было, что не назовёшь.       Разин точно разорвет их, если узнает, что эти двое ходили гулять ночью. Он никогда не одобрял подобное, боялся потерять такого человека, как Шатунова. Он мог найти замену всем, но этому мальчику с потрясающей внешностью он замены не найдёт никогда, во что бы то ни стало, как бы он того не хотел.       Держась за руки, семнадцатилетние Оля с Юрой медленно шли по тихому району. Они были так счастливы друг с другом, до глубины души, до сердца и в пятки, любили друг друга самой истинной любовью, какой нет даже в самых романтических фильмах.       Только шелест березовой листвы мог им помешать, но и ему не удавалось. Они так увлеченно беседовали о том, что попадется на язык. Говорили без трудностей обо всём. — Ты бы хотела вернуться в те времена? — внезапно спросил Шатунов.       Этот вопрос был очень неожиданным. Суть этого вопроса была через чур неожиданной, и Оля не знала точного ответа на этот вопрос. Точнее, не могла бы сказать ответ на этот вопрос Юре, а так, отдаленно она знала, что хотела бы в этом плане. — Не стыла бы. Не хочу переживать всё это снова, — она приподняла край губы, слегка улыбнувшись.       Это ответ Юру вовсе не устроил. Он хотел, чтобы и она хотела. Прямо таки будто, захотев они оба, то отправятся в тот восемьдесят девятый или девяностый год. — А если бы тогда всё обернулось иначе? Тогда бы что?       Они никогда раньше не разговаривали на эту тему. На тему их расставания. Их максимум были мелкие воспоминания об отношения, о любви, но никак не о том, к чему сейчас клонит Шатунов. Он, в отличие от Оли, давно хотел поговорить на эту тему, ведь его поступок тяжелейшим камнем лег на его тёплую душу, давя его нежное нутро. — Не знаю я, что было бы, — она вздохнула, готовясь сказать важную и тяжелею морально вещь. — Ты ведь ушел тогда.       Ох, лишь бы этот вечер не превратился в большой скандал.       Взгляд Чижовой стал слегка суровее. Она давно не держала обиду на Юру. Даже наверное, не держала обид за произошедшее никогда, но сейчас она была особо жестока к этому. — Твоя мать дала мне письма твои, — Юра сомкнул губы в тонкую полоску и ненадолго спустил взгляд, пока Оля не понимала, что вообще имеет ввиду её друг. — Ещё года полтора назад.       В момент Чижова вспомнила о них. Вспомнила о том, как потеряла их приблизительно тогда, когда сказал Шатунов. Сразу, чуть ли не наизусть вспомнила то, что писала на тех бумажках. Ей даже стало как-то стыдно за всё это. Сейчас она считала всё это детским бредом, хотя с тех пор её мышление и взгляды не очень то и изменились. — Мы расстались из-за меня, я знаю. Я идиот, ведь не стал даже слушать тебя, — он скрестил руки и стал виновато смотреть на подругу. — Может прекратим поднимать эту тему? Расстались и расстались… Просто забудем.       В этот момент сердце Шатунова едва ли не раскололось на две равные части, одна часть из которых принадлежала Чижовой Оле ещё со дня их первой встречи. Для него её слова были подобно ножу с спину. Такие же болезненные и предательские. «Расстались и расстались» — это ведь одно и то же, что «Встречались и встречались», или же «Любили и любили». Неужели для неё это всё так безразлично? Неужели она готова так безжалостно забыть самые счастливые моменты жизни? — Как скажешь, конечно, — он неуверенно кивнул, скрыв свои эмоции. — Как дела?       Так банально лишь потому что Оля не знала, что сказать ещё, дабы просто не испортить этот потрясающий вечер. Она не хотела его заканчивать, и лишь поэтому решила закончить разговор, который морально отдалял её от Юры. — У меня всё отлично сейчас, — он издал смешок и сделал глоток минеральной воды из своего нетронутого стакана. — И у меня, — Чижова хихикнула. — Чем планируешь заниматься? Завтра, послезавтра? Через неделю?       Юра смущенно опустил взгляд на мясо в своей тарелке, думая, с чего начать свой рассказ, ведь планов у него и вправду немало. — У меня концерт через неделю в Москве. Скоро уже билеты покупать надо. — Твой первый концерт?! — Оля была в настоящем восторге. От шока и радости она задала свой вопрос не очень правильно, и сама, при том, не сразу поняла это. Лишь после шутливого взгляда Шатунова. — Ну да, в Ласковом Мае же не я вовсе пел, — он посмеялся. И Оля тоже. — Ну именно твой, Юр! Ты ж один никогда не пел, да? — она смотрела на него. Была искренне Рада.       Внезапно Шатунов как-то сжался. Он очевидно хотел что-то спросить или сказать Оле, но не знал, с какой стороны подойти, как правильно выразиться. — Слушай… ты не хочешь со мной поехать? — он смотрел на неё, а сам нервно дергал ногой. Боялся услышать отказа или чего-угодно подобного. — В Москву? А Игорь? — задумчиво молвила Чижова. Она может и хотела, но понятия не имела, как осуществить желанное. — Ты ведь оставляла его с родителями на неделю. Почему бы не оставить вновь? Тем более — он уже подрос с того времени, — его голос звучал умоляюще. — Всего четыре дня. Пожалуйста, Оля…       Чижова жалобно смотрела на друга. Она прекрасно понимала, что его первый выход на сцену после такого длительного отдыха — это сложно. Знала, как Юра будет нервничать. Девушка хотела поддержать его как когда-то. Когда-то именно из-за её постоянной поддержки он не сдавался никогда. Пел, ездил, уставал, выступал и снова уставал, изматывая себя как мог. Чего-чего, но переживаний Шатунова она никак не хотела. — Я спрошу у родителей. Обязательно спрошу, — она прикусила губу из-за внезапного переизбытка эмоций. — Да и в Москве я давно не была.       Юра выдохнул с облегчением. Он и вправду очень переживал по поводу своего первого выступления не как солиста Ласкового Мая, а как Юрия Шатунова.

***

— Да, мама с папой одобрили все эти дела, — радостно говорила Оля, держа у уха трубку. — Отлично! Это же просто шикарно, Оль! Я так рад, ты не представляешь… — Юра очевидно был в шоке. В причином шоке. — А когда самолёт вообще? Время? Дата? — Послезавтра в одиннадцать вечера я заеду за тобой, — уверенно говорил парень, словно он приглашает её на свидание. — Хорошо, Юр. Приятно было пообщаться с тобой, но мне действительно пора, — быстро говорила Оля. Далее она, не дождавшись ответа просто сбросила трубку. Шатунов этого не понял, но и обижаться не стал. Слишком он был рад тому, что Чижова поедет с ним в Москву.       Только телефон Оли лег на деревянный стол, как зазвонил вновь. Чижова сначала отреагировала на очередной звонок раздражительно, но увидев, кто ей звонит, стала волноваться о другом. С этим парнем, звонящим ей на данный момент, она не общалась уже в районе четырех дней. То есть, после той ночевки они абсолютно не контактировали, и Оля очень винила себя в этом. Она считала, что Барабаш не имеет никакого желания общаться с ней. Что у него поменялось мнение о ней после той ночи. Что он разочаровался в ней. Но как бы ни так…       Она неуверенно прислонила телефон к уху, боясь вновь слышать его голос. Его потрясающий голос, который последнее время буквально сводит её с ума. — Ало… — тихо сказала она, просто чтобы Юра понял, что трубку она подняла, что она слышит его.       Оле ударило в голову от накатившего адреналина. Ноги словно онемели, поэтому она быстро приземлилась на свою кровать. — Привет. Чего не звонишь? — встревоженно поинтересовался парень. Оля улыбнулась, услышав его дружеский настрой. Такой, как и всегда. Родной и любимый. — Юра, я думала, что… мы… — она не хотела никак упоминать события той несчастной ночи, которые давили на неё изнутри, заставляя выворачиваться насквозь от неприязни и непринятия самой себя.       Благо, друг уловил то, что она хочет сказать ему. И ему тоже, непосредственно, была не очень то и приятна эта тема. Именно поэтому он быстро всё свёл. — Ладно, пропустим, — казалось, что он уверен в себе, но на деле это не так. Он тоже переживает сейчас. — Ты не можешь придти ко мне завтра утром? Ну, не прям утром; как сможешь…       По Оле пробежалась стая мурашек, доводящих до дрожи. Теперь она боялась ходить к нему. Не хотела, чтобы всё повторилось. Но боялась она не его, она боялась себя. Только себя и своих действий. Боялась, что не сможет контролировать себя, и всё будет точно также, как и тогда. — Зачем? Что-то случилось? — она нервно кусала свои губы. — Ко мне мама приезжает в обед. Она точно будет Рада видеть тебя, — Оля услышала смешок из трубки, заставивший её немного успокоиться и даже улыбнуться самой. — Я приду, обязательно. Как проснусь — приду сразу, хорошо?

***

      Вчера эти двое разговаривали до поздна. Наверное поэтому Оля проспала до одиннадцати. Но проснувшись, она умчала собираться. Дома никого не было, никто не мешал ей, благо. Чижова не хотела подводить друга. Хотела придти как можно раньше, чтобы не разочаровать его.       Через двадцать минут такси уже подъехало к дому Барабаша. Она, попутно заплатив шоферу, вылетела из автомобиля и быстро пошла в подъезд с вечно открытой дверью.

***

      Юра сразу заметил то, что у его подруги имеются какие-то переживания. И он даже знал, касаемо чего она так волнуется. Он знал, что дело не в том, что она боится его матери. Дело в ином. — Не волнуйся, Оль. Всё хорошо, — ласково промолвил он, положив свою руку на плечо девушки и слегла прижав к себе.       Чижову словно током ударило от лишних прикосновений. Они не были нежеланными, они были неожиданными. Она теперь боялась многого рядом с Юрой. И дело опять-таки не в нём.       Она сомкнула глаза на мгновение. Позволила себе наконец расслабиться в объятиях Барабаша и склонила свою голову к нему. — Не переживай так. Считай, что я уже забыл об этом, если тебе так будет легче, — его голос звучал так нежно и тихо. Юра никак не хотел пугать подругу. Он был уверен в том, что она боится именно его, хоть это и было далеко от неистовой правды.       Как же Барабаш знал её. Он читал Чижову как книгу. Мог позволить себе открыть любую её страницу, прочитать всё, что захочет. И Оля наслаждалась этим. Тем, что у неё есть такой человек, как Юра. Такой близкий, роднее родителей, роднее матери родной. Ей нравилось то, как он понимал её с полуслова и даже без слов. Одним лишь взглядом и действием. — Почему ты забыл, а я нет? — Оля говорила с нотками обиды. Она понимала, что слова поддержи друга не нужно принимать так буквально, но почему для него это всё должно быть так безразлично. Чижова, кажется, запомнила ту ночь навсегда, и она не хочет, чтобы он забыл о тех событиях. — Потому что это, Оля, лучше забыть. Забыть и не вспоминать. Для твоего же блага, — Юра прислонился своими губами к её виску и ещё крепче прижал к себе.       Девушка было очень обидно от его слов. «Какого же низкого он мнения обо мне. Он уверен в том, что я не умею любить» — твердила себе Оля, терзая свое внутреннее сознание.       Раздался звонок в дверь. Он быстро рассосал всю нервную атмосферу, все тревоги и лишь некоторые переживания. Юра вскочил открывать матери дверь. Он был безусловно рад тому, что приехала мама. Женщина действительно приезжает нечасто. Всего около двух раз в год. Куда чаще Юра выбирается к ней в Ставрополь. — Мама! — радостно вскрикнул Барабаш и взял сумку матери, обняв женщину.       Оля тем временем вытерла дорожки от слез, только-только скатившиеся из грустных глаз, и пошла за Юрой, встречать Тамару. — Здравствуйте… — неуверенна промолвила девушка, пытаясь заявить о своём присутствие в квартире. Тамара быстро отстранилась от сына и глянула за его спину, где увидела Чижову. — Привет, Олечка! Как я Рада тебя видеть, — она тепло улыбнулась. Барабаш невольно цокнул от отсутствия внимания на себе и пошёл наливать чай, попутно сказав маме, чтобы та наконец разделась.       Чижова помогла женщине. Она повесила её куртку и убрала шапку с шарфом. Они вместе прошли на кухню, уловив там раздраженный взгляд Барабаша. Парень и вправду порой бесился от того, что его мать уделяет слишком много внимания Оле, хотя та, по сути, ей никто, ведь она уже Ольга Чижова, а не Барабаш. — Ой, сынок, опять мне какой-то крепкий чай сделал, — сказала Тамара, слегка сморщив лицо. — Уверен, у Оли получилось бы лучше, — парень отвел взгляд, показывая своё недовольство.       Чижово умилённо взглянула на друга, ведь тот открыто ревновал свою мать к ней. Она считала это странным и милым одновременно, ведь у неё с мамой такого не было. — Ладно тебе, Юрок, — женщина махнула рукой. — Рассказал бы лучше, как дела твои, вместо того, чтобы обижаться сидеть. — Нормально дела у меня. На саксофоне не играю больше, забросил. Да и незачем мне это, — он пожал плечами. — Подрабатываю иногда в цеху старом. Выхожу за место Кости там. — А как с музыкой у тебя, певец? — Тамара сложила руки на стол, загадочно смотря на сына. Так горделиво и уверенно даже.       Оля вопросительно взглянула на друга после этого вопроса. Она была точно уверена в том, что песни свои он забросил ещё около полугода назад, что ему это не нужно. Юра действительно никогда не говорил ей о том, что пишет и поёт. — С музыкой… — он настороженно смотрел то на маму, то на Олю. — Я ж сказал, на саксофоне больше не играю. Бросил я всё это. — А у тебя ведь такой голос потрясающий… Кстати, сынок, а про кого твоя п… — Мам, чего всё обо мне? — он резко и громко перебил женщину. — Расскажи, как у тебя дела!       Барабаш мельком взглянул на Олю, так, чтобы она не заметила этого взгляда, иначе бы это все выглядело через чур подозрительно. — Что уж обо мне говорить? Живу, работаю. Ничего нового нет, — она пожала плечами и перевела взгляд на Олю. — А у тебя как, Оленька?       Чижова вздохнула, думая, что ответить на её вопрос. Она порой нервничала, ведь всегда пыталась понравиться женщине, но нравилась и без всего этого. Тамара всегда видела в Оле самую потрясающую девушку из тех, кто когда-либо был в окружении её сына. — Да я дома ведь постоянно сижу. Но у меня всё отлично, очень хорошо! — уверенно и явно шаблонно выдала Чижова. — Как же я Рада за тебя, девочка моя… — Тамара смотрела неё очень ласково, как на родную дочь.       Барабаш вновь нахмурился. Он облокотился на спину своего стула и недовольно скрестил руки. — Не твоя она. Девочка… — тихо буркнул парень и сжал губы. — Можно подумать, твоя, — рассмеялась Тамара и вновь махнула рукой на сына. — Моя, — уверенно, но всё также тихо ответил Юра и сразу отвел взгляд, лишь бы не пересечься с Олей, что очень удивилась его словам.       Сердце девушки забилось быстрее в тот момент. Ей понравилось то, что он сказал. Кто бы мог подумать, что лишь одно его слово может довести её до состояния мимолетной эйфории. Оля и сама не ожидала, что отреагирует таким образом. Он сказал, что она его. Может это и было неправдой и было сказано на эмоциях, но безумно приятно. — Это как? — даже Тамара обалдела от слов сына. — Моя подруга, я хотел сказать, — отмахнулся Юра и выпрямился на стуле. — Как Игорюша-то? С ним всё хорошо? — взволнованно поинтересовалась женщина, пытаясь оставить предыдущее обсуждение за толстой чертой, чтобы не смущать этих двоих. — Да. В садик ходит, всё отлично, — Чижова кивнула. — Болел недавно, правда, но сейчас все потрясающе, — она улыбнулась, но улыбка на лице не продержалась недолго, ведь она вспоминала кое-что важное, о чем совсем забыла. — Он скоро на пару дней останется с моими родителями. Мне нужно будет ехать в Москву.       Барабаш заметно встрепенулся, услышав слова девушки. Он, очевидно, был не в курсе. Его очень насторожил тот факт, что он узнает обо всём последним, в самую последнюю очередь. И это также очень трогало его, больно обжигая. Он не хотел, чтобы Чижова видела в нём второстепенного персонажа. Это причиняло ему невыносимую боль. — Что значит в Москву? С чего бы вдруг? — он нахмурившись смотрел на подругу.       Оля не хотела говорить правды, тем более при Тамаре, но ведь нельзя просто проигнорировать этот вопрос. — Я еду с Шатуновым на его первое сольное выступление, — она виновато отпустило взгляд, понимая, что сейчас может начаться.       Тамара чувствовала себя лишней сейчас. Это все выглядело как настоящие семейные разборки. Выглядело, как ей казалось, как сцена ревности, ведь Барабаш, очевидно, злился на что-то. — Ты серьезно? С Шатуновым на его первое выступление? — его скулы пришли в движение, а глаза приняли черный оттенок, цвета нескончаемой бездны. — Какого х… — начал Барабаш, но внезапно вспомнил о присутствии матери в комнате. — Я понял, — спокойно продолжил он, но его вид не выдавал никакого спокойства. Он был готова человека убить от своей злости, что вовсе не присуще ему. — Я давно не была в Москве. Согласилась только поэтому, — пыталась оправдать свои действия Оля. Хоть она и не обязывалась этого делать. Она, как правило, свободная женщина, и в праве делать всё то, о чём пожелает. — А когда я в Москву ездил, ты со мной не повязалась почему-то… — он раздраженно кивнул сам себе. — А ты, можно сказать, прямо взял меня с собой, да? — вскрикнула Оля. В этот момент и она разозлилась. — Ты ведь сказал, что едешь по делам, а не отдыхать. А может ты вовсе не по делам ездил? Может ты там сидел по барам с… — Оля хотела закончить, но не стала. Опять-таки, из-за присутствия Тамары. — Кто бы говорил, Чижова. Думаешь, я не знаю про твои прогулки по ресторанам с Шатуновым, — последнее предложение он прошипел сквозь зубы. Ему хотелось как в фильмах, громко ударить по столу, чтобы перестать сдерживать свой гнев. Он не знал, зачем так злится. Не знал, что вывело его из себя. Собственно, не знала и Оля ни причину своей агрессию, ни причину агрессии друга. — Это было всего один раз… — она только отвела свой взгляд от него, как он стал грустным и уязвимым. Оля не хотела, чтобы Барабаш знал о том свидании. Но почему? — Может вы объясните, почему кричите друг на друга?! — неожиданно вмешалась Тамара. Ответ не заставил себя долго ждать. — Потому что Оля гуляет по кафешкам, — он бросил на девушку мимолетный взгляд. — И что тут такого? Вы уже не муж и жена, не так ли? — женщина с подозрением оглядывала их вновь и вновь.       Оля снова ожила. Она подняла голову и настороженно посмотрела на Тамару. К ней пришло явное осознание её слов. Она права, этих двоих связывает лишь время и неразрывная дружба, но никак не любовь. — Ну да… кстати… да, — Барабаш пару раз кивнул сам себе и сделал глоток своего остывшего чая. — Вы во сколько уезжаете? — Как ни в чем не бывало он спросил у Оли. Будто скандала, произошедшего не более двух минут назад вовсе не было. — Самолёт завтра ночью, — Чижова не уводила взгляда со стены. Она чувствовала себя неловко. — Позвонишь мне перед вылетом, — парень прошелся рукой по столешнице. — И когда прилетишь. — А ты с Игорем общаешься хоть? — Тамара вопросительно глядела на сына. — Конечно контактируем… но я неделю уже не виделся с ним. На днях надо навестить, — он наконец поднял взгляд на мать.

***

— Завтра Юра приехать должен, не гони его. Он к Игорю, — бормотала Чижова, уже который раз перепроверяя рюкзак своих вещей. — Какой уж там выгонять… — Наталья вздохнула. Она была чем-то явно встревожена. Скорее всего, скорым полетом дочери. — Мам, ну чего ты вздыхаешь сидишь? — Оля улыбнулась женщине, показывая, что даже она не переживает из-за перелетов. — Я ж не на Северный полюс, а в Москву, — она горделиво кивнула. — Не первый раз, между прочим. Я жила там сколько лет, ну? — Ты жила в Москве? — неожиданно раздался детский голос из гостиной с выключенным светом. Голос Игоря до потрясения напугал и Олю, и Леонида, и Наталью. — Было время, — Оля тяжело вздохнула, вспомнив секундно самые лучше моменты жизни в большом городе. — Большой город — большие проблемы. Мне и в Оренбурге хорошо, — она пожала плечами и наклонилась к сыну, подбежавшему к ней. — Папа когда приедет уже, ма? — грустно и обиженно спросил маленький Игорь. — Я его так давно не видел. Ты обещала, что он никогда больше не уедет от нас. — Он и не уехал, — девушка нежно провела рукой по голове сына. — Завтра папа придет, завтра, — она чмокнула его в носик и поднялась. — Игорёк, иди-ка спать. Тебе ж в садик завтра, да? — Леонид вопросительно смотрел на внука. — Иди-ка ты, — Наталья шутливо толкнула мужа в бок. — Суббота завтра! — Они вместе посмеялись. — Мам, а ты опять с дядей Юрой, да? — голос малыша звучал потеряно. Он не хотел такого. — Папа знает об этом? — Сынок, я ж не развлекаться еду, — она жалобно посмотрела на сына. — Дела решать маме надо. Если б отдыхать ехала, то поехала бы, наверное, с папой, — Оля пожала плечами и принялась надевать куртку. — Я надеюсь вы с ним не будете… — отец намекал на занятия запрещенными и явно не детскими делами. На самом деле, Леонид видел в отношения дочери с Шатуновым нечто большее, чем просто дружба. Он всегда загадочно смотрел на нее, когда она упомянула в своих рассказах Шатунова. Он был точно уверен, что Оле нравится Юра, что чувства никуда не делись и не денутся никогда. — Пап, ты что такое говоришь? — тихо сказала девушка и покрутила пальцем у виска. — Юра — мой друг, — она также неслышно цокнула и начала обуваться. — Видал я таких друзей, — усмехнулся Леонид, получив на этот раз лещей от жены. — Ладно, Юра уже, наверное, подъехал. Я пошла, — она кивнула всем на прощание и выбежала из квартиры.

***

      Юра с Олей наконец приземлились в довольно дорогой отель. Мягкие кровати нежно убаюкивали, но ни одному из них спать совсем не хотелось из-за продолжительного сна в самолете. — Как тебе полет? Ты давно не летала, да ведь? — Шатунов лежал на спине, оперевшись о локти. — Да как с Ласкового Мая ушла, так и не летала, — она невольно улыбнулась.       Всякие малейшие воспоминания о том потрясающие времени вновь и вновь вызывают у неё невзрачную улыбку. — Хорошо было тогда, да? — вновь упомянул парень. Он хотел, чтобы Чижова как можно чаще вспоминала то время, когда они были вместе, когда Оля любила его.       Они лежали на одной лишь Олиной кровати. Возможно, к сожалению. Юре на тот момент стало надобно одно — напомнить о себе. Он не понимал, что и так оставил яркий отпечаток кроваво красного цвета в её жизни, не понимал и не знал, что она помнит абсолютно всё. Каждый день, даже незначимый, он остался в её сознании.       Приглушенный белый свет давил на Олю, но не так, как давил Юра своим непривычным поведением. — Скажи, почему теперь всё не так?.. — парень близился ещё ближе, стараясь удалить все возможное расстояние между ними. — На то есть свои причины. Подумай сам, — ответ Оли прозвучал очень резко и даже грубо. Она и сама не ожидала от себя такого тона, поэтому обругала себя сразу после своих же слов. — Я всегда думаю только об этом, — подловил Юра. Его голос звучал тихо и бархатно, что у девушки даже пробежали мурашки по телу.       Чижова сглотнула и пусто уставилась на Шатунова. Она решила подождать его дальнейших действий, а потом уже, смотря на них, начать действовать.       Парень потянулся ещё ближе к Оле. Он жаждал поцеловать её, а девушка и не брыкалась, сидела ровно, но зрачки всё-таки увеличивались. Лишь когда между их губами расстояние близилось к нулю, она поняла, что пора что-то делать. Оля резко дёрнулся, легла на спину, лишь бы поцелуй её случился. Она была не готова к нему, не желала его. — Почему?.. — Юра выглядел потерянно.        Девушка больно ранила его мужское эго, пошатнув вечную уверенность в себе. Он не привык, что ему отказывают. Не привык даже к тому, что Оля отстранена так от него. Шатунов привык добиваться всех своих целей, но, конечно, не ходя по головам. Он был справедлив. — Мне нравится другой, — резко ответила Оля.       Она даже не подумала перед тем, как сказать. Осознание сказанных слов, уже не говоря о Юре, обожгло её подобно вот-вот вскипевшему кипятку. Она даже не понимала, какого чёрта сказала именно то, что сказала. Девушка ещё не была уверена в своих чувствах к парню, тогда зачем она так четко и уверенно сказала Шатунову о том, что неровно дышит к другому? Лишь после выброшенных из своего рта слов Оля поняла. Она почти всё поняла. Но не поняла, в какой именно период она перешла от Шатунова к Барабашу. Видимо, тогда её сознание было отключено, как и мозг. Тогда ею двигали элементарные зовы сердца, которые правдивее любых мыслей.       Ты упустил меня, ты виноват сам! Тебе нужно было думать сразу, а не приходить на самое последнее, как ты сделал. Теперь тебе придется переживать то, что когда-то пережила я! — мысленно твердила Оля другу.       Она не хотела быть злобной леди, но на тот момент ей и являлась. Она стала насмехаться над тем, как Юра нелепо упустил её. Конечно, плохие эмоции были в самом глубине её большой души. На деле же она переживала за Шатунова и, наоборот, не хотела того, чтобы он переживал то, что и она. Она желала ему лучшего, теперь уже, как другу. — Другой? — разбито переспросил Шатунов, хоть все и слышал. Даже не только слышал, он и понял всё. Понял, что уже не принадлежит Оле, что между ними множества огромных пробелов, сквозь которые уже не видно предыдущих событий. Юра может и понял, что у Чижовой есть мальчик мечты, но он не мог даже подумать, кем может являться этот самый мальчик. Он знал, что у Оли друзей мужского Пола не очень то и много. Из близких лишь он да Барабаш. Но Барабаша он, почему-то, сразу вычеркнул из так называемого списка подозреваемых. Он был уверен, что Оля не сможет мало того что сойтись с ним вновь, она даже не сможет его опять полюбить. — Ни за что не позволяй Ольке разлюбить тебя, слышишь? — Кузнецов докурил свою сигарету и повернулся лицом к молодому парню. — Она и не разлюбит, я точно знаю, — Юра горделиво усмехнулся. Безусловно, он очень гордился тем, что Чижова принадлежит ему. Что именно он и только он может обнимать и целовать её. — Я тебе не шутки шучу, э, — он дал ему легкий подзатыльник и устало отряхнул свои руки, будто только что намочил их.       Шатунов хмыкнул, ведь вовсе не понимал, чего Кузе от него надо. Они вместе смотрели в одну сторону — сторону розового заката. Такого же красивого, как и Оля… — Ты знал, что девушки не могут полюбить дважды? — Сергей мельком взглянул на парня, дабы проверить его реакцию на свои слова. Понять, стоит ли ему вообще продолжать свои вечерние лекции.       Шатунов согнул брови, но взгляда от неба не отвел. Он очевидно не понял, что имеет ввиду Кузя. — Если разлюбила — то навсегда, — он печально пожал плечами, мол, конец. — Ну и почему так? Я видел в фильмах, как пары возвращаются после разлук и жи… — Юре не удалось закончить свою речь, ведь мудрец Кузя его перебил. — Фильмы… Больше фильмов смотри, дурак, — он слегка толкнул его в плечо и посмеялся. — Жизнь — это тебе не фильмы… Тут знать всё надо, легко не бывает. — Так почему не любят дважды то? Мне интересно. — Девушки — они нежные. Они не могут разлюбить просто так. Даже после расставания любят ещё долгое время, сами не замечая того, а потом… охладели и всё. Любви от них не жди.       Юра знал, что Оля не может полюбить Барабаша во второй раз. Не может, как ни крути. Но он ведь не знает, что Чижова Барабаша в браке и не любила… Её сердце было занято им, Шатуновым. — Юр, забудь обо всём этом, пожалуйста, — Оля нежно провела рукой по его плечу, давая множество ложных надежд. — Может поговорим ещё по этому поводу, но только не сейчас…       Юра вздохнул. Он был в одновременной злости и отчаянии, ведь его отвергли. Ему хотелось высказать Оле все обиды, разругаться с ней в пух и в прах, и вместе с тем хотелось прижать к себе и шептать самые нежные слова, которые смогут придти ему на ум. Которые он никогда не скажет никому, потому что они предназначены только лишь ей. — Ты права, — он, отвергавшись от подруги, закатил глаза. — Завтра рано ехать на репетицию, нужно серьезно уже ложиться.       Чижова жалобно смотрела на то, как он устало перебирается с её кровати на свою. Ей было и впрямь жаль его. Она не хотела, чтобы Юра мучался, но поднялась с ним ничего не могла. Оля, в отличии от парня, уснула сразу. Как только голова её коснулась подушки, обернутой в нежную белесую ткань, все ещё пахнущую свежестью советского порошка. Шатунов вертелся в попытках найти нужную позу, но дело определенно было не в позе сна — эти дураку понятно. Он долго размышлял над тем, кто является покорителем Олиного сердца. Думал, что черт его послал лезть целоваться с ней, жалел о содеянном и, конечно, проклинал себя, съедая изнутри до души.

***

— Я пойду с ребятами пообщаюсь на счёт выступления, а ты иди в кофейню. Мы там были утром, — бормотал Шатунов, завязывай вечно развязывающиеся шнурки своих больших модных кроссовок от Адидас. Не дождавшись ответа от Оли, он поднялся о просмотрел в её настороженные на тот момент глаза. — Или ты хочешь, чтобы я проводил? — он аккуратно коснулся её плеча, боясь спугнуть. Теперь то он хотя бы знает, что спугнуть её этим и вправду можно. Теперь он понял, что нужно быть с ней нежнее, ведь Оля — не все.       Она словно очнулась после его прикосновения и неохотно убрала руку друга с плеча. — Дойду сама, спасибо, — девушка покорно кивнула Юре и, развернувшись, помчала в кофейню, находящуюся в том же здании, где и будет концерт.       Тут ей сидеть ещё часов двенадцать. Для начала просто сидеть к кофейне примерно до окончания репетиции, потом они с другом должны прогуляться вокруг здания, и наконец, явится на сам концерт.       Сев за знакомый столик у окна, Чижова принялась читать довольно скромное меню уютного заведения. Её привлекал здесь лишь приятный глазу зеленый цвет, запах кофе и, конечно, отсутствие шума и людей.       Не долго Оле удалось просидеть в спокойствии, смотря в окно. Через пару минут после её бездейственных посиделок к ней подсела девушка, что была явно старше самой Оли на года так три. Чижова сразу поняла, что эта девушка работает в заведении, возможно, официанткой. Она быстро определила это по униформе, такого же зеленого цвета, как и стиль этой милой кофейни. Также обычные люди не ходят с бейджиками своих имён. Мариной, кстати, звали ту девушку. — Здравствуй… — неуверенно промолвила девушка, поймав настороженный взгляд Оли. — Ты не против, если я подсяду? Нужно ведь как-то коротать время, — она улыбчиво пожала плечами. — Привет, я Оля, — приветливо кивнула Чижова. Девушка показалась ей очень даже неплохой. Улыбчивая и добрая, с довольно миловидной внешностью и глубокими ямочками при беззаботной улыбке. — Ты как здесь оказалась? Обычно тут только блатные, — Марина отвела взгляд на окно и поджала губы. — Я, считай, блатная, — посмеялась Оля. — Я с другом приехала, он петь тут должен сегодня.       Новая знакомая Оли резко перевела взгляд на неё. Она была словно восторженна чем-то, как ребёнок, которому подарили давно желанную игрушку. Она даже раскрыла рот от своего внезапного удивления. Но ведь Оля даже ещё не сказала ничего такого, что поистине могло бы так удивить официантку. — А твой друг случайно… не Шатунов Юрий? — она облокотилась руками на стол и стала смотреть на Олю подобно матери, узнавшей о ухажере дочери. — Да, Юра… — шатенка вопросительно смотрела на Марину, пытаясь выяснить, откуда той ясна эта информация.       Услышав подтверждением своим догадкам, Марина радостно закатила глаза и резко выдохнула. — То есть вы до сих пор вместе, да? — она едва ли не пищала от радости. — В смысле?.. — а вот Оля совсем поникла, не понимая, чего от неё хочет официантка. — Ну как в девяносто первом! Я помню, он выступал тоже тут с Ласковым Маем. Я помню, как вы целовались, сидя за этим же столиком!       Глаза Чижовой едва ли не выкатились из орбит после таких новостей. Она даже не задумывалась о том, что ведь когда-то Юра уже выступал здесь. Это действительно тот же Спорт Комплекс Олимпийский, где пел Ласковый Май много лет назад. — Мы не встречаемся. Уже не встречаемся… Расстались в том же девяносто первом, — она опустила голову. Одинокая слеза невольно скатилась из левого глаза, предвещая пору не очень хорошего настроения. — Как же не встречаетесь?.. Вы же… вы же главная пара Советского Союза! — даже Марине хотелось плакать от таких вестей. — Вы ведь вели себя как пара, когда приходили сюда всего около часа назад… — Тебе показалось. Мы чистые друзья, — Оля сомкнула губы в тонкую полоску. — А ведь когда вы приходили сюда в девяносто первом и мне нравился Юра. Я ревновала его очень сильно, — Марина, не желая смотреть своими бесстыжими глазами на Чижову, отвела взгляд в сторону. — Я обольщена, — шатенка посмеялась. — Меня многие ненавидели, я уверена. Не грызи себя из-за этого, — она приветливо улыбнулась официантке.       Дальше девушки очень заболтались. Марина постаралась больше не упоминать Шатунова, чтобы не калечить свою новую подругу. Это и помогло им немного сблизиться. Чижова отлично скоротала время в нескучной компании Марины.