Корделия

Уважительное обращение дворецкого послужило сигналом. Этаким триггером для того, чтобы она пришла в себя. Не до конца правда. Вот только, уже не прибывала в том самом состоянии вареного овоща. Теперь у неё имелась возможность не только воспринимать окружающую её действительность, но и влиять на неё. Её пересохшие губы разомкнулись и она впервые за очень-очень много времени, как ей казалось, произнесла: — Говори. — на её грубость, в виде приказного тона, то ли не обратили внимание, то ли тут было что-то ещё. Желания вникать во что-то подобное у неё не было совершенно. Это одно единственное слово и так забрало у неё, по её мнению слишком много сил. И он рассказал… Дворецкий — Альберт, имя которого само собой всплыло у неё в разуме так будто это было чем-то что она уже знала. Этот человек поведал об эпидемии в результате которой погибли некие Криста и Беатрис, а молодые господа ужасно заболели. Как ко всему этому беспорядку и трагедии относится она? Она… Точнее некая госпожа Корделия, которой её все почему-то называют, осталась единственной хозяйкой этого поместья. Как единственная, кто в полной мере способен принимать решения, а если точнее как человек за кем остается окончательное решение во время отсутствия в поместье её мужа… Она оказывается ещё теперь и замужем! Ладно, к этому можно вернуться и потом. В подобных ситуациях, её просто не могли не поставить в известность. Тем более тогда, когда ситуация настолько острая, что любая ошибка и могут полететь головы. Утомительный разговор, несколько наводящих вопросов и ситуация в которой она оказалась, стала чуточку яснее. Вот только, ненамного. Ей-богу, лучше бы её посещали мысли о том, что это всё какой-нибудь розыгрыш или на худой конец всего лишь плохой сон, а не обдолбанная реальность. Отпустив отчитавшегося мужчину восвояси она обвела комнату более или менее осмысленным взглядом. В глаза сразу бросилась некоторая неровность стен. Такое бывает у мансард — комнат располагающихся на чердаке. Учитывая то что Корделия, как её тут называли, имела статус местной госпожи, то тут было всего два варианта. Первый и самый нежелательный, хотя это смотря с какой стороны посмотреть: она была нелюбима. А второй, куда более вероятный, настоящей владелице этой комнаты нравились подобные места. Если как следует вспомнить поведение всех кого она видела, то можно было с уверенностью утверждать, что первый вариант становился более или менее возможным. Да и, поведение дворецкого ни в коем случае не намекало на какое бы то ни было неуважение. Скорее уж наоборот. Этот пожилой джентльмен признал её нынешний статус хозяйки. В чем лично она до сих пор сомневалась. В любом случае каким бы не был её нынешний настоящий статус стоило получить побольше информации перед тем, как делать какие-либо ходы. У неё никогда не было тяги к стратегическим играм. Потому что… Ну, не её это было! Предвидеть ход противника, просчитать контр меры и достойно ответить… Для неё это явно было чем-то из разряда фантастики. В подобных играх она, конечно, училась полагаться на стратегическое мышление, но в итоге всё сводилось в конечном итоге к тому, что она больше полагалась на интуицию. С переменным успехом, но та помогала ей в подобных играх. Впрочем, играла она отнюдь не против профессионалов. Где-где, а там бы ей никакая интуиция не помогла бы в достаточной мере для того, чтобы выиграть. Ну, игры играми, а куда более полезной для неё та была в реальной жизни. Её уставший взгляд медленно скользил по помещению в котором был не один стеллаж заставленный самыми разнообразными книгами. От самых экзотических до вроде б то даже не примечательных книжный изданий часть из которых, наверное, можно было назвать раритетами. Наверно, потому что об этом месте она не знала ровным счетом ничего. Интересно даже. Настоящая Корделия прочла все эти книги? Было бы весело, если бы её попросили прочесть или рассказать что-нибудь из этого, а она ни бум-бум. Впрочем, то что по чужим словам её чудом спасли с того света вряд ли бы диагноз амнезия был бы худшим итогом для неё. Кажется, ей когда-то доводилось слышать, что в результате сильного жара редко, но всё-таки можно заработать амнезию. Вот только она не была уверена. Что-то ей не хочется устраивать несчастный случай с собой в главной роли. Возможно придется. Жить захочешь и не так раскорячишся, поэтому отрицать этот вариант пока что было нельзя, но и бросаться в любые крайности тоже. Её взгляд продолжал скользить по помещению, пока не вернулся к потолку балдахина. Ей как раз подумалось, что неплохо было бы осмотреть себя на какие-либо повреждения. Вместе с этими мыслями она уже в который раз погрузилась в беспокойный сон.

***

Очередное пробуждение ознаменовалось в разы улучшившимся самочувствием и так до конца не спавшей пеленой с сознания. Уже не хотелось упасть и не вставать или погрузится в столетнюю спячку, как какое-нибудь мифическое существо. Вон, Перун у славян, этакий аналог Тора или Зевса, несколько сотен лет продрых, пока его в живительной водице не искупали. Ну, а то, что чуть ли не сразу после этого он вместе со своими спасителями пошел морду бить идиоту, который его в этот сон и погрузил, укравшему и проклявшему его милых сестричек это уже совсем другая история. Приподнявшись на кровати она села. Тут же фиолетовые локоны шелковых, но явно грязных волос, скользнули вслед за ней. Некоторые из них тут же появились в её поле зрения. Из-за этого ей тут же захотелось помолиться. Никаких молитв она естественно не знала, а если когда-то и знала, то явно к нынешнему моменту уже успела позабыть. Почему же этот цвет вызвал у неё столь бурную реакцию? Все дело в том, что она хорошо знала одного персонажа обладавшего столь примечательной чертой. Фанатских историй по нему в свое время она прочла немало. Всего и не упомнишь. Поэтому было не удивительно, что первый о ком она подумала был именно этот человек. Ей как бы было не важно, что единственное, что было у них общего на данный момент так это всего лишь цвет волос. В её время об этом персонаже писали такое, что было бы не удивительно, если бы при совершенно отличной от известного по канону персонажа внешности она бы стала им. — Госпожа, — тут же раздался голос дворецкого, который как будто умел перемещаться по теням. — Говори. — снова безразличный и краткий в своей сути ответ, состоящий из всего одного слова. Альберт начинает свой доклад о делах творящихся в доме. На приезд так называемого муженька, слава Маре — темной богине у славян, приходится не надеялось. Невольно вспомнился разговор тех двух служанок, услышанный на днях. «Господин Карл-Хайнц», как здешняя прислуга называла того, кто состоял в браке с Корделией, вечно был занят и уже какое новолуние вместо посещения любимой женушки присылал письма с извинениями и, конечно… Куда уж без них? Маленькие, ничего не значащие по своей сути, подарки. На вопросе того, как она вообще смогла расслышать разговор шедший, вероятнее всего приглушенными голосами, до того, как эти двое вошли в её покои, её внимание не заострялось. Были проблемы посерьезнее, чем внезапно улучшившийся слух. Пожилой джентльмен рассказал о принятых мерах и том, какой эффект они возымели. Состояние детей стабилизировалось, хотя жар все ещё держался. Упрямая сволочь. — Позови кого-нибудь для того, чтобы помочь мне привести себя в порядок. Я хочу принять ванну. — тон все такой же сухой. Наверное, чересчур резкий. Из-за того, что в нем не было каких-либо эмоций. Но на их излишнее проявление она явно была сейчас не способна. В ответ на это Альберт уважительно кланяется и растворяется в тенях. Она устало прикрывает глаза, откидываясь на большие подушки в ожидании. Не проходит и получаса, за которые она успела немного закимарить, как в её дверь слышится стук. После озвученного разрешения высказанного в виде краткого и емкого «Войдите» перед её глазами предстает одна из тех самых служанок, что ухаживали за ней. Эта была молчаливая девчонка с гулькой, которая меняла постельное белье. Попытка встать с кровати самостоятельно закончилась успешно. Правда, её немного шатало из стороны в сторону, ощущалась слабость и на ногах она держалась не очень уверенно. Так что дерзких мыслей, что она как-нибудь доковыляет самостоятельно даже не возникало. Пусть кто-нибудь другой превозмогает с поводом или без. Она же всего лишь слабая девушка, которая нуждается в любви и заботе.