Корделия

      После того, как она таки соизволила навестить болеющих тройняшек, к детям она больше не ходила. В данный момент перед ней стояла задача поважнее. Эксперементальным путем она выяснила, что интеграцию того, что осталось от прежней владелицы можно ускорить несколькими способами.       Первый это постоянно размышлять о жизни Корделии в особенности уделив её воспоминаниям, желаниям, мечтам и жизненной философии. То есть ей нужно было понять полукровку, взглянуть на мир её глазами. Другим методом было сделать то, что она уже когда-то сделала. Например, прочесть все те книги, которые хранились у неё. И наконец последний способ, это практика. Попытаться освоить силы Корделии.       Всё три способа без сомнений были полезными и имели свои плюсы и минусы, но действовать опираясь только на один из них было полнейшей глупостью. Приходилось думать. Нужно было как можно эффективнее совместить все три подхода, что уже как стало понятно сделать полноценно вряд ли получилось бы.       Раздался стук в дверь оторвавший её от прочтения очередного магического фолианта за которым она сидела вот уже несколько дней. Возникавшее при этом чувство дежавю, будто она совсем недавно прочла эту книгу и теперь её перечитывала, было терпимо. Хотя стоило сказать о том, что она бы с удовольствием бросила попытки с её ознакомлением, но обстоятельства не позволяли.       После того как она дала свое добро в комноту вошел уже знакомый ей дворецкий, что отвечал за особняк.       — Говори. — как обычно сухо раздалось от неё.       — Госпожа, состояние молодых господ внезапно ухудшилось. Лекарства уже не помогают. — отчитался Альберт, который стабильно, два раз в день, отчитывался ей о состоянии детей.       — Подробности. — сказала она, подрываясь на ноги и направляясь в сторону покоев детишек. Из-за данных ей распоряжений те теперь располагались в одной комнате, чтобы слугам было легче за ними ухаживать, а лечущему врачу не пришлось бегать туда сюда в случае, если ситуация до сего момента остававшаяся стабильной внезапно обострится. По всему видимому не зря.       Игнорируя уже привычную слабость она преодолела лестничный пролет достаточно быстро и не сбавляя шаг направлялась в комнату к детям, надеясь что с теми всё будет в порядке. Видится с муженьком, которого она ещё по канону помнила как весьма неоднозначного персонажа, ей не хотелось. Уж тем более отчитываться на тему того, как так случилось, что она не доглядела за детишками на которых у её внезапно обретенного мужа вроде как были планы.       Думать о том существовали те уже сейчас или были пока ещё в плане разработки ей не хотелось. Хотелось «долго и счастливо». Вот только, развод в мире демонов был не принят. Да и, не выгодно ей было это в данный отрезок времени. Поэтому приходилось временно смириться с тем фактом, что она замужем.       О, и том что у неё на попечении теперь шесть спиногрызов возрастом девятьили все-таки десять?, восемь, пять и четыре соответственно. Вроде как они теперь должны звать её мамой, но тут ситуация настолько запутанная, что по этому поводу она уверенна только на счёт тройняшек. Как никак, если припомнить то мать Субару — Криста, приходилась ей родственницей по линии мужа, из-за чего тот был для неё не только сыном в нынешних реалиях, но и племянником. А если на минуточку забыть о том, что Корделия была первой женой Карла-Хайнца и воспринимать Шу с Рейджи, как детей от первого брака то у неё получается почти самая обычная среднестатистическая в понимании современного человека что немного не готов к концепции подобных отношений в реальной жизни, семья.       В комнату она буквально влетает, сразу направившись к двум большим кроватям на которых расположились дети. Канато, Аято и Лайто на одной и Шу, Рейджи и Субару на второй соответственно. Мелкие вампиры метались по кровати в бреду. Один их мученический вид говорил о том насколько им было плохо. Ничего не способный сделать с этим врач только и разводил руками, советуя готовится к похоронам. Ибо такими темпами детишки долго не протянут. Он и его речи вызывали прилив первобытной ярости и непередаваемой злости.       С того самого момента как она оказалась в этом мире это были её первые по настоящему яркие эмоции. Она бы порадовалась будь у неё на это время, но беспокойство за детей было куда сильнее. Данный факт прошел мимо неё. Поправочка, мимо взбешенной неё.       Той самой, которая в мгновение ока оказалась напротив этого никчемного докторишки, ухватила его за галстук и сквозь зубы процедила, чтобы он закрыл свой поганый рот, пока она не сделала это вместо него.       Она угрожала.       Она ему что-то там обещала.       Она шипела не хуже чем разъярённая кошка.       От её угроз и словесных конструкций, из-за которых ей обязательно будет стыдно, но не сейчас, а потом. Что она естественно никому не покажет. Вот ещё, показывать неуместное смущение, из-за собственного поведения посторонним людям. Не дождетесь! Тем более из-за такой, предсказуемой «мелочи», как нервный срыв, что должен был появится куда раньше, но оказался как ни кстати, а может и наоборот, сейчас. От всего этого и того, как она расписывала конец, который ждет мужчину и всех кто приглядывал за детьми, если с ними что-то случится мужчина моментально схлынул с лица. Это же сделали ещё несколько лично незнакомых ей служанок, что находились в комнате. Наверняка именно они приглядывали за детьми, пока Альберт был занят делами касающимися особняка.       Тем самым временем, как кто-то уже был готов молится лишь бы все обошлось, потому что собственной смерти никому из слуг не хотелось, она бросила на детишек диагностирующее заклинание. Немного ранее это же заклинание было проверенно на ней, из-за чего она была не так напряжена, когда применяла его к ним. Её шаги, прозвучавшие в до ужаса тихом, из-за не отошедших от испуга присутствующих даже ей самой показались угрожающими.       Потом… Всё потом.        Наверняка чуть позже эти люди будут вымаливать прощения и пощады, но ей почему-то все равно. Она и раньше не была образцом всеобщего сострадания и доброты, а уж после того, как начала перенимать всё то вокруг чего и была построена личность Корделии, уж подавно. Наверняка, это был не единственный подарочек, который ей перепадёт от слияния того, что осталось от ранее двух полноценных во всех смыслах этого слова личностей.       В то, что она по прежнему была всё той же девушкой из двадцать первого века уже верилось с трудом. В пользу этой теории было то, что ритуал выдернувший её был рассчитан на призыв уже умершего человека. Отсутствие солидных кусков воспоминаний намекало на то, что её вытянули как раз тогда, когда она постепенно забывала сама себя, становясь чистым листом бумаги.       Корделия была искусной в магии, но вся проблема была в том, что Корделией она стала чуть меньше двух недель назад. Поэтому лечить кого-либо в её состоянии было очень и очень плохой идеей. Но куда было деваться, если человеку которому поручили лечение детей, за которых она была ответственна, рукожопый дегенерат? О, Ра, этот рукожоп не в состоянии справится лихорадкой. Обычной, мать его, лихорадкой!        Как его вообще до лечебной практики допустили?!       Кинуть бы этого дебила поплавать в реке Сурт или утопить в Ниле, чтоб не повадно было!       И где вообще носит того мужика, который её лечил? Или у него внезапно нарисовался отпуск? Неужто верование или специальность не позволяет лечить детишек? Впрочем, именно этот индивид мог быть личным лечащим врачом полукровки, хотя вроде в воспоминаниях самой демонесы этого доктора не было.       Подозрительно. Очень и очень подозрительно. Впрочем, пока это не важно. Она обязательно подумает о возможной теории всемирного заговора как-нибудь потом. Обязательно. Как же не занять свою головку столь «прелестными» думами.       Лечить детишек на прямую она не собиралась. Слишком уж боялась навредить, поэтому допускались только косвенные воздействия. По крайней мере до тех пор, пока она не разберется с тем что ей досталось от прежней владелиц тела.       Приходилось вспоминать и думать о том, как за ней ухаживали родители, когда она болела. Поскольку личного опыта в качестве сиделки у неё не было. И как она лично надеялась иногда не будет, но видимо этому не суждено было сбыться. Ведь она уже начала превращается в курицу наседку.       Без насмешек и идиотского юмора некуда? Да?       Вспоминалось жаропонижающее, которого под рукой не было, теплое питье и холодное компрессы. По крайней мере это было хоть чем-то от чего можно было отталкиваться. Конечно, всё это вместе с какими-то лекаствами, применял тот докторишка, но магию для лечения он явно не использовал, обходясь обычными народными методами. Обычный человек, что сказать? Даже не маг или целитель.       Дав распоряжение служанкам, приготовить тазики с холодной водой она направилась на кухню. Смотреть на то какие сушеные травы тут имелись в наличии. В поместье те были на постоянной основе, поскольку местные использовали травки для самых разнообразных задач. Поэтому липовый цвет, ромашка, шиповник, мать-и-мачеху и травы подорожника, нашлись быстро.       Из них она приготовила то ли отвар, как это называла бабушка, то ли травяной чай, как любила выражаться по этому поводу мама, изрядно накачав тот праной — жизненной энергией.       Её концентрация была не настолько насыщенной, как в её крови, но этого должно было хватить, чтобы подстегнуть организм мелких вампиров к выздоровлению, а больше и не нужно. По крайней мере так она думала. Поскольку это была всего лишь простуда, как говорила диагностика. Правда, учитывая то, что детишки до сих пор не оклемались вряд ли всё было так просто. Хотя, наверно, она слишком переволновалась и ей бы стоило малость успокоится. Если это не сработает придется рискнуть и колдовать.

***

      — Госпожа, — сказал явившийся дворецкий.       С того самого момента, как она обругала врача прошло уже не меньше полутора дня. Большая часть которого была проведена в качестве отыгрыша злодея из старой русской сказки — Кощея Бессмертного. Сидя рядом с детьми она меняла им компрессы. Тазики с холодной водой таскали служанки.       Еду, она готовила на кухне. Сама.       Прежняя Корделия не умела готовить от слова совсем. Из-за чего ей приходилось обходится своими собственными навыками. Готовить на доисторической кухне, было бы тем ещё удовольствием. К счастью в воспоминаниях императрицы демонов нашлись заклинания, которые можно было приспособить под готовку. Правда, вначале она думала, что сожжет всю кухню к чертям собачим, но слава всем известным ей богам, обошлось. Хотя она на всякий случай проверила еду всеми возможными способами прежде, чем давать её детям.       Применять магию в подобном ключе она не боялась. Это же не живое существо как-никак, а всего лишь горстка продуктов, которые чуть что можно заменить. Хотя да, то как на неё смотрели в этот момент кухарки вместе с её служанками… Ей на миг показалось что они сейчас молиться будут.       Они на неё не смотрели так, когда она пришла на кухню, чтобы приготовить травяной чай. Хотя, да. Там же всего-то и нужно что залить кипятком нужные травы. Это же не готовить питательную кашу.       Жар у мелких вампиров спал буквально недавно, что вроде как должно было ознаменовать то, что самый критический этап они прошли. Ей бы расслабится чуток. Уйти заниматься своими делами, но заставить себя уйти она попросту не могла. У неё то и дело возникали мысли на подобии «А что если…»       Она бы, возможно, и рада оправдать это тем, что ей страшно за свою собственную шкуру. Её пугают эти дети до дрожи в коленках. Точнее не совсем они, а то, что из них может в итоге вырасти.       Вот только, Криста и Беатрис уже мертвы. Эти двое умерли раньше времени. История уже сменила свой курс с намеченного маршрута. Вопрос только: «Насколько изменится от этого история?»       Она совсем не Корделия. Даже если у неё и есть воспоминания, способности и всё то, чем обладала прошлая владелица этого тела основа ведь уже совсем другая. Её не интересуют краткосрочные романы. Ей интересна магия, способности, которыми обладала бывшая владелица данной тушки, но никак не отношения.       Да и, будем честными дети ей нафиг не сдались. Конечно, отвращения к своей новой роли, как матери, она совсем не испытывала. Однозначно ощущала шок. Пыталась свыкнуться с этой мыслью, раз деваться-то некуда, но что делать она совсем не представляла.       Как поладить с детьми, троих из которых прошлая Корделия видела разве что из далека и то мельком? Со своими детьми она поступала не лучше. Сбрасывала тех на нянечку и занималась своими делами или встречалась с очередным ухажером.       Кстати, сбрасывать больше было не на кого. Несколько месяцев назад нянечка присматривавшая за детишками скончалась от старости. Замену ей пока ещё не нашли и поэтому за детьми временно приглядывал дворецкий. Этому старому джентльмену она даже сочувствовала в какой-то мере. Мало того, что приходится следить за работой слуг так ещё теперь присматривать за детьми госпожи, которые явно ангелочками не были. Скорее уж озорные чертенята, которым как и всем детям хотелось родительской любви и ласки.       Вот только, обеспечить её детишкам Корделия не могла. Не смотря на свой реальный возраст насчитывающий более чем несколько сотен лет эта женщина сама была похожа на ребенка. На не наигравшегося ребенка у которого собственные хотелки явно стояли на первом месте в отличии от семьи и детей. Возможно, в данный момент в ней говорит негодование, злость на то, что её выдернули из заслуженного посмертия и заставили расхлебывать все то дерьмо к которому лично она до определенного момента отношения не имела.       — Госпожа Корделия, вам стоит отдохнуть. Вы ведь совсем недавно оправились от тяжелой болезни. — осторожно напомнил дворецкий.       — Принеси мне плед. Я останусь тут. — голос вернулся к тому самому безэмоциональному состоянию, заставляя думать что это совсем не она полыхнула эмоциями, как бенгальский огонь какое-то время назад. Ни какой заинтересованности. Будто всё что происходит никак её не касается. Будто не она потратила столько времени выполняя роль сиделки для мелких вампиров, напомнив самой себе персонажа из детской сказке, что всё чах над собственным златом.       — Как прикажете. — почтительно поклонившись и исчезнув в тенях проговорил дворецкий. Очень скоро он принес плед симпатичной фиолетовой расцветки в который она закуталась и отрубилась, подсунув довольно мягкую подушку себе под голову.