Корделия

      Корделия откидывается назад. Ощущая мягкость подушек и темно фиолетовой, почти черной, обивки дивана. В руках очередной магический трактат, которых у неё теперь было завались и больше, под боком спит утомившийся Субару. Подозрительно тихий после болезни, не отходящий ни на шаг. Ластящийся к рукам, как маленький котенок, и все время молчащий.       За последние несколько месяцев, как дети оправились от болезни она не слышала от него ни слова. Не было ни истерик, ни вопросов, ни попыток начать искать Кристу — мать красноглазого чуда. Хоть какая-то реакция у маленького альбиноса была разве что только тогда, когда она надолго пропадала из его поля зрения. Но даже тогда ребенок ограничивался разве что беззвучными рыданиями.       Она пыталась показать самого младшего из детей врачу, но тот утверждал что все в порядке и тут совсем не о чем беспокоится. Она не была врачом, потому ей пока что приходилось верить на слова и штудировать книги по волшебной медицине, вспоминая всё что Корделия знала о лечебной магии.       Где и на ком она всё это будет проверять оставалось ещё тем вопросом. Не будет же она полноценно полагаться в этом деле на навыки собственной предшественницы. Тут нужна практика. Желательно на том кого не жалко, а себя с детьми было очень и очень жалко. Слуг кстати было тоже, поскольку к славе девушки лёгкого поведения пометка «чокнутая садистка» явно была лишней.       Поведение других детей было схоже с поведением Субару. Ни Шу, ни Рейджи, которых она нередко замечала за таким «почётным» поведением, как шпионаж не задавали глупых вопросов, которые обычно появляются у детей что уже достаточно продолжительный срок не виделись с матерью.       Вот и сейчас спрятанный от её глаз за одним из множества книжных стеллажей уместился второй сын ещё не носящего фамилию семейства Сакамаки. С книгой в руках, пледом на плечах и подушкой на которой восседала его пятая точка. Именно их она милостиво отлеветировала ребенку, чтобы тот снова не простыл, когда стало понятно что представать пред её светлые очи ребенок не собирается.       Если уж тот так стесняется показаться ей на глаза, то пусть хоть делает это так, чтобы она о нем больше необходимого не переживала.       Эгоистично?       Наверно, но свои нервные клетки, которые вроде как не восстанавливаются, черт знает как вообще эти дела обстоят у демонов.       Тройняшки тоже, как и маленький альбинос, проявляли не абы какой интерес к физическому контакту и при любой удобной возможности лезли с обнимашками. Наверняка всё никак не могли нарадоваться, когда поняли что маман не против их поползновений в сторону телесных контактов.       Она сама, как весьма тактильное ещё с прошлой жизни существо не отвергала, а даже способствовала этому. Стараясь наслаждаться теми самыми мгновениями, когда чужие прикосновения, которых было в избытке, в очередной раз доказывали о том что всё вокруг реальность. Потому что... Ну, не может быть иллюзия собственного разума настолько реальной.       Неугомонная детская натура этих троих ураганчиков, что понимали друг друга чуть ли не с полуслова и полувзгляда, брала свое. Они не были как Шу, Субару или Рейджи, которые могли подолгу оставаться на одном единственном месте. Именно поэтому детский смех разносился по всему поместью, что означало то, что Аято, Канато и Райто весело играли вместе.       Вопрос: «Как ладить с детьми?» Он по прежнему оставался все так же актуальным, как и в самом начале.       Ответ был до ужаса простым: начать интересоваться тем чем интересуются дети.        Сказать легче чем сделать. Среди детей охотнее всего на контакт шли разве что тройняшки. Субару был же её маленьким хвостиком. Он не говорил из-за чего понять что ему нравится, а что нет было весьма затруднительной задачей. Впрочем, он был мелким, а ещё миленьким, благодаря чему она была готова простить ему если не все то, многое.       Ладно. Она была готова простить этой шестерке мелких паршивцев достаточно большой список прегрешений.       Что не отменяло предательски-мстительных мыслей вроде нарядить детишек в женскую одежду. Помнится у японцев даже такая традиция была наряжать слабых мальчиков как девочек до определенного возраста.       Почему бы и нет?       Останавливало разве что понимание того очередной психологический сдвиг по фазе им тут был не нужен. Хотя, тьма знает, насколько велик был соблазн и чего ей только стоило не поддаться ему. Ну, и отсутствие женской одежды подходящего размера, как само собой разумеющееся.       Субару действительно был похож на куколку. Красивую, хрупкую, достойную быть звездой коллекции какого-нибудь знаменитого мастера, но почему-то живую. Не ту куклу из японских страшилок, а теплую, дышащую, умеющую говорить и имеющую собственную волю.       Спрашивается и как из этой прелести в каноне умудрился вырасти неуравновешенный чурбан с проблемами контроля собственного гнева? Будто взрывоопасная смесь далекого облака и взрывного урагана.       Двое других, самых старших, детей её избегали. Возможно приглядывались, взвешивали на невидимых весах все "за" и "против", рассматривая возможность ей доверится как вынужденную необходимость или нечто жизненно необходимое. Словно от этого выбора зависит вся их дальнейшая судьба.       Иногда ей казалось, что эти двое почему-то её недолюбливают, а потом она вспоминала о том, что в этом нет ничего странного. Беатрис могла рассказать своим детям о ней много неприглядных фактов. Могла настроить их против неё и других маленьких жителей этого дома.        Борьба за наследство.       Сражение за благосклонность.       Ну разве не шутка? Какой в этом смысл, если в конечном итоге ты станешь рабом собственного положения? Она не желала подобной судьбы своим гипотетическим детям ещё в прошлой жизни.       Её мнение не изменилось. Ведь этим детям она тоже не желала подобной участи или той, что была в каноне. Разобщенные, готовые в случае чего перегрызть друг другу глотки. Недолюбленные, неуравновешенные и готовые полюбить того кого не вышло оттолкнуть или от кого не вышло избавится уже привычными методами, того кто первым протянул свою руку.       Печально.       Усталый, и уже какой-то привычный, вздох срывается с губ сам собой. Дочитанный фолиант плавно планирует на полку к другим точно таким же. От букв ещё сравнительно недавно незнакомой письменности уже черти пляшут перед глазами.       Отдых... Ей срочно нужен был отдых или какая-нибудь смена деятельности. Да та же вышивка крестиком, которой она не занималась по сугубо личным ощущениям уже лет сто.       Вряд ли она прожила и полвека прежде чем откинула копыта, но это всего лишь обычное высказывание. Учитывая то, сколько на самом деле этой тушке, данное высказывание становилось самой что ни на есть правдой. Корделия не умела вышивать. Лучше всего у неё получалось разбираться в магии и соблазнять мужчин чем что-либо ещё.       Как и ожидалось магия оказалась сложной, но не менее увлекательной наукой. Даже после нескольких месяцев изучения её энтузиазм ни капли не угас. Ведь возможность творить чудо собственными руками позволяло идти вперёд несмотря на то, сколько раз хотелось послать все к чертям собачьим, из-за того самого чувства дежавю.       Из открытого окна то и дело доносились радостные возгласы играющих детей, что было усладой для ушей. Потому что это означало что всё хорошо и беды её пока не достали.       Мечты о крепкой, а самое главное дружной, семье пока что оставались всего лишь мечтами. В первую очередь как раз из-за её нежелания наводить мосты с мужем. О разводе с которым ей только и приходилось разве что мечтать.       Она прекрасно осознавала, что не может заменить детям сразу двух родителей, даже если попытается. В любой момент желание любви матери может перерасти в странное по своей сути желание кому-то что-то доказать. Как бороться с возможной будущей проблемой, которой только предстояло появиться она не знала. Образования психолога ей как-то никто не подкинул, поэтому приходилось задумываться о возможных проблемах, которых явно в будущем будет больше чем она могла себе это представить. О том насколько плохой пример подает её муж их собственным детям, не участвуя в их жизни и воспитании уже даже заикаться не хотелось. Эта тема была болезненной в первую очередь для неё самой.       Она чувствовала себя матерью одиночкой с шестью детьми. Этакой вдовой при живом муже или настоятельницей детского приюта. Вот только, дети были её. Уже точно её, если исходить из образовавшейся между ними связи, которая невольно сравнивалась с метафорической удавкой. Постоянно зудела на краю сознания и заставляла дергается каждый раз в беспокойстве, когда собственное предательское сознание рисовало то, как натягиваются метафорически ниточки связи, предвещая опасность. Как лопается связь, принося с собой фантомную боль от её разрыва.       Естественно никакого натяжения не было и в помине. Просто воспоминания Корделии о её последних мгновениях жизни, противными щупальцами забравшиеся под ребра. Сжавшие сердце и легкие. Время от времени сжимающие горло, мешающие дышать. Сделать один единственный судорожный вздох только для того, чтобы убедится в том, что она все ещё жива. Что это всего лишь кошмар. Пережиток своего не своего прошлого, предшествовавший тому, чтобы она очнулась в этом теле.       Их семья обещала быть неполноценной, если верить всем тем, кто утверждал, что для полного комфорта детям нужна ласка, любовь, а так же наличие двух родителей. Возможно, это действительно было так из-за чего она честно пообещала себе что сделает все возможное, чтобы воспитать из детишек достойных представителей общества...       Нет. Слишком пафосно. Аж блевать тянет.       Она просто попытается подарить мелким вампирам счастливое детство, а все шишки пусть сыпятся на Карла-Хайнца. Пускай потом самостоятельно хватается за голову, смотря на то кем выросли его дети.       Закрытые похороны Беатрис и Кристы, прошедшие как-то скомкано, в узком кругу лиц, на которые их муж так и не появился. Они убедили её в правильности собственного решения о разводе уже в который раз.       Надгробные плиты, под которыми покоился прах двух женщин были спроектированы ей со всем тем уважением, которое только заслуживали мертвые. Белая роза на одном и оранжевая лилия с золотой бабочкой на другом. Они выбиты четкими линиями на бездушных надгробных камнях чуть выше имён.       Всего лишь имя, эпитафия и красивый рисунок. Ни даты рождения, ни даты смерти. Цветы, что как ей кажется идеально подходили каждой из них, скоро расцветут на находящихся недалеко друг от друга могилах.       Ещё одна проблема. Ей нужно будет сводить детей на могилы. Пускай попрощаться с матерями хотя бы в последний раз.       Ах, да. Она ведь так и не похоронила Корделию. Стоило бы подыскать для место для могилки где-нибудь в отдалении. Вообще, было бы неплохо похоронить её где-нибудь рядом с этими двумя, но было бы немного странно появись ещё одна могила вроде б то живой госпожи. Как бы слуги судачить не начали.       Единственная радость под предлогом траура ей какое-то время можно игнорировать светскую жизнь. А если сделать все правильно и сослаться на в разы ухудшившееся здоровье, из-за болезни, то и вовсе можно будет отстраниться от светской жизни или хотя бы свести её к минимуму.

***

      Ей всегда было сложно просыпаться по утрам. Корделии по всему видимому тоже. Поскольку глаза то и дело слипались, а голова грозилась опустится на подушку. Под боком ощущались теплые тела. Видать тройняшки вместе с Субару снова не смогли уснуть ночью и прокрались в её комнату.       Дети.       Что тут можно было ещё сказать?       Мария и Грета, ставшие её личными служанками, тихонько умилялись. Вместе с ними умилялась и большая часть слуг, которые не могли нарадоваться тому что отношения между госпожой и детьми пошли на лад. Она собственно тоже. Вот только, не с их отношений, а с чужих миленьких мордашек и по детскому пухлых щечек за которые то и дело хотелось потрепать паршивцев.       У местных людей не было закидонов в лучших традициях средневекового христианства. Христианство как такового в принципе ещё не существовало. Благодаря чему у обычных людей были в ходу традиции, за которые в современном мире иногда могли начать осуждать или косится. И в общем-то их общество в котором чужие законы принимались почти что с пониманием.        Языческие традиции в мире людей цвели буйным цветом.       Верование в богов тут пока ещё не превратилось в то чем оно было в двадцать первом веке. Тут боги существовали взаправду. Им молились. В ответ на что те выполняли свои обязанности.       Маги и магия для местных тоже не были чем-то из раздела фантастики. Ещё не Древние Шумеры и не Древние Египтяне, как и другие цивилизации в современном мире считавшиеся всего лишь пережитком истории, имели так называемые сообщества магов. Не каких-то шарлатанов, а самых настоящих, как и она теперь, обладателей магического дара.       Были тут и путешественники между мирами. Те не особо и скрывались, шастая по мирам, из-за чего обычный люд этим было почти не удивить. Подобную информацию даже не скрывали. Всё потому что до них тут - в мире людей, особо не было дела. Их не трогали, пока они не начинали гадить или устраивать неприятности.       Всё это было знаниями Корделии. Она не единожды, даже после замужества, лазила в мир людей за развлечениями. Целыми днями, почти безвылазно сидеть в особняке было скучно.       Приемы, конечно, были хоть каким-то развлечением на первые несколько десятков лет, а потом они приедались. Никаких тебе новых впечатлений. Сплошная рутина. Вот и повадилась полукровка время от времени шастать в ближайший мир людей.       Вообще, особняк в котором жила ещё не семейка Сакамаки был подарком бывшего короля демонов на совершеннолетие дочурки. Этакий домик в карманном измерении с парой забавных функций, которыми демонесса почему-то ни разу не пользовалась. Произведение самого настоящего мастера своего дела.       С определением взрослый демон или нет у местных тоже все было сложно. Не существовало каких-то прям регламентированных рамок для того, чтобы демона можно было признать взрослым. Ведь некоторые умудряются и в сто, и в двести, и в тысячу выглядеть, как десятилетние юнцы. Иногда даже ведут себя соответственно, из-за чего такое существо назвать взрослой и полностью состоявшейся личностью у обычного человека язык не повернется. Вот и получается, что сплошная нервотрепка.       Если у тебя нет родственников или кого-то кто проведет для тебя специальную церемонию взросления, разновидностей которых было до фига и больше... А случается такое не то чтобы часто, но как говорится подобные прецеденты уже бывали. В таких случаях считалось, что если демон может постоять за самого себя, то его вполне можно считать взрослой и состоявшейся личностью.       Правда в последнее время ходили слухи о том, чтобы установить достижение планки минимального возраста с которой демона того или иного вида можно считать совершеннолетним. Слухи были всего лишь слухами, но вероятнее всего рано или поздно они станут правдой.       Возвращаясь к церемонию совершеннолетия. Как-то само-собой сложилось, что она считалась важным этапом в жизни любого демона. Из-за чего, кстати, и бесилась канонная Корделия, когда Карла-Хайнц решил перевести для всей шестерки одну церемонию, якобы показав свое равное отношение ко всем детям. Впрочем, некоторые могли воспринять это как абсолютное и полное наплевательство со стороны нынешнего короля вампиров в сторону своих сыновей и жен.       Или это была не она? Та кто закатил подобную истерику.       Неважно.       Она прогоняет совершенно ненужные в данный момент ей мысли и наконец поднимается с кровати, стараясь не разбудить детей.       Заботливо приготовленный служанками тазик с холодной водой для умывания стоит на столике, дожидаясь своего часа. Аккуратно сложенное полотенце ей вручает старающаяся не улыбаться Мария. На софе лежит принесенная заботливой Гретой сменная одежда для мальчишек, пока сама она уже подготавливает её сегодняшний наряд: нежно фиолетовая рубашка, брошь в виде синей розы, черный корсет, длинный подол юбки точно такого же цвета и короткие перчатки.       Сама себе она напоминает девушку в готическом наряде из интернета. До полноты образа не хватает разве что цилиндра и вычурной трости. Возможно, накидки для того, чтобы сделать привлекательный образ более загадочным.       Длинные волосы уже привычно убраны в небрежную косу.       Выражение «дьявольски красива» подходит тут как-никогда кстати. Ведь её одежда это всё писк моды в мире демонов.       Людские наряды в разы проще. В чем-то даже удобнее, но вся проблема в том, что она уже настолько привыкла к подобной одежде, что уже не может себя представить в чем-то кроме роскошных платьев, которыми заполнен весь шкаф Корделии. Без тех нарядов, что подчёркивают всю её женственность и привлекательность.       Она довольно кивает себе под нос, отправляясь будить детей, что до сих пор спали у неё на кровати. Близилось время завтрака.