Брошенные РЕДАКЦИЯ

Школьная жизнь текла своим чередом, почти не изменившись, если не считать того, что без Яна в коридорах стало невыносимо скучно. Коля теперь ловил Даню при каждой возможности, но только ради того, чтобы спросить о здоровье своего «Васька» и выведать дату его выписки. Столь непривычное поведение главного хулигана вводило в ступор не только его верную свиту, но и самого Петрова. Однако по-настоящему бесил другой персонаж. Вместо того чтобы, как и прежде, обходить Даню десятой дорогой и не портить жизнь ни себе, ни окружающим, этот чепушила, наоборот, взял моду караулить его едва ли не на каждой перемене у дверей класса. — Как там Ян? — в очередной раз возник он за плечом. — Живой. — Может, сходим в столовую вместе? — Я там не ем. — Теперь ясно, почему ты такой тощий! — хмыкнул Влад. — А с Кириллом ты как, общаешься? — Не твоё дело. — Ладно, а музяку мою послушать не желаешь? — Отвали. — Хватит уже быть таким грубым, полторашка. В такие моменты Даня обычно включал режим «невидимки» и делал вид, что собеседника не существует, но это лишь подстёгивало энтузиазм старшего. Слухи по школе разлетались со скоростью пожара. Теперь каждая местная собака была свято уверена, что они — закадычные друзья, а некоторые шепотки намекали на вещи и того похуже… И в отличие от Дани, Влада вся эта шумиха ни капли не волновала. Он привык быть в эпицентре событий, так что излишнее внимание к его «харизматичной, прекрасной и невероятно интересной персоне» лишь подпитывало и без того раздутое самолюбие. В один из таких дней Даня, не выдержав, буквально затолкнул старшего в пустой музыкальный класс во время перемены. Он налетел на него с кулаками, пытаясь выбить из Влада эту невыносимую самоуверенность. — Твои девки меня уже достали! Они на меня помои вёдрами льют, говоря, что я пидор! Тебе-то в кайф, самомнение до небес взлетает от того, что по тебе полшколы сохнет, а мне это разгребать! Длинноволосый ловко перехватил оба запястья Дани одной ладонью, усмиряя его попытки подраться. Эти «маленькие ручонки» всё равно не могли нанести серьёзного урона, зато мешали любоваться открывшейся картиной: раскрасневшийся от ярости Даня хмурился и буквально кипел от бушующих эмоций. — Ревнуешь, что ли? — хмыкнул Влад. — Что?! Ты совсем идиот? Отпусти сейчас же, я тебе рожу так начищу, что твои малолетки и родная мать не узнают! — Ну-ну, не кипишуй, полторашка. Всё равно единственный объект моего внимания здесь — это ты. От этих слов Петров замер, чувствуя, как лицо обдаёт жаром теперь уже совсем не от гнева. — Вот как с тобой вообще дела иметь? — выдохнул он, сжимая челюсть. — Нет бы подумать, как проблему решить, так ты из всего комедию ломаешь. А я серьёзно! — А кто сказал, что я шучу? И пока Даня распинался, рассказывая, какой он идиот, Влад нагнулся поднять с пола выскользнувший портфель, но его взгляд приковал выпавший из него альбом. — Ого, так ты у нас художник? Чего раньше молчал? — Не трогай! — в панике выкрикнул Даня, дёрнувшись к альбому. Но Влад не мог отказать себе в удовольствии поиздеваться, поэтому, встав на носочки, высоко поднял альбом над головой. Наконец-то его сто семьдесят шесть сантиметров роста нашли достойное применение. Даня прыгал вокруг него, как рассерженный зверёк, тщетно пытаясь дотянуться до своей вещи, но все попытки были напрасны. Угрозы тоже не работали, и тогда юноша решил действовать радикально: он со всей силы впечатал кулак в пах этому наглецу. — Вот это… Было больно, — прохрипел Влад, скорчившись, но не выпуская добычу. Он выдавливал слова, как умирающий герой, который собирает последние силы, чтобы одолеть злодея. — Но я… Не сдамся! — Не смей открывать! — Если ты так отчаянно просишь этого не делать, значит, мне точно нужно заглянуть внутрь, — Влад посмотрел на него сверху вниз, хитро прищурившись. — Ладно-ладно, остынь. А то сейчас взорвёшься прямо тут. Даня облегчённо выдохнул, чувствуя, что опасность миновала, но радость длилась недолго. Не прошло и трёх секунд, как этот чепушила принялся носиться по кабинету, на ходу листая страницы. Сначала его лицо светилось игривым азартом, но, когда взгляд упал на очередное творение, Влад замер. Его глаза широко раскрылись, а дар речи на мгновение пропал, что позволило Дане наконец настигнуть его и вырвать альбом. — Вау… Да я тут просто шикарный! — Влад вдруг залился смехом, вытирая выступившие от восторга слёзы. — Полторашка, ты только что забросил мою самооценку в космос. А волосы? Боже, да я мечта любой женщины! Вот скажи, почему именно я? Неужели я тебе так приглянулся? Ночами не можешь меня забыть? Хотя я бы себя на твоём месте тоже не забыл. Эх, теперь понятно, почему за мной девчонки табунами бегают… Даня громко, прерывисто всхлипнул. Этот звук заставил Власова мгновенно заткнуться и пожалеть о каждом брошенном слове. На него смотрели глаза, в которых не просто горел огонь — там бушевал первобытный вулкан. Дрожащими руками Даня вырвал листы со злополучными портретами, с остервенением разорвал их на мелкие клочья и швырнул обрывки прямо в лицо онемевшему парню. — Ненавижу тебя. Слышишь? Ненавижу! — Дань, я… — начал было Влад, делая шаги навстречу. Но договорить он не успел: дверь музыкального класса захлопнулась перед его носом с оглушительным грохотом. Оставшись наедине со своим позором, Влад медленно опустился на корточки перед разбросанными обрывками бумаги. Впервые в жизни ему стало по-настоящему, до тошноты стыдно за собственный язык. Ну кто его тянул нести этот самовлюблённый бред? «Дурак, какой же ты дурак!» — пронеслось в мыслях, пока он дрожащими пальцами собирал клочки рисунков. В это время Даня, не видя дороги из-за застилавших глаза слёз, заскочил в туалет и, запершись в кабинке, бессильно опустился на крышку унитаза. Обида душила, вырываясь тихими всхлипами. Было не просто больно — было мерзко. Одно дело, если бы Влад просто увидел эти наброски, но зачем было так издевательски высмеивать его чувства? В самой глубине души Даня, возможно, и хотел, чтобы его творчество заметили, но точно не такой ценой. Раздался звонок на урок, эхом отозвавшись в кафельных стенах. Петров понимал, что идти на занятия сейчас нельзя: стоит учителю спросить, что случилось, и он снова разрыдается, как маленький. Но и прятаться здесь вечность было не вариантом. Стоило ему выйти к умывальникам, как в санузел буквально влетел Власов, тяжело дыша, будто пробежал марафон. — Прости! — он в два шага преодолел расстояние и мёртвой хваткой вцепился в Даню, прижимая к себе. — У меня нет мозгов, я знаю. И прежде чем ты заслуженно начнёшь поливать меня дерьмом, просто послушай: я поступил как последний придурок. Но я не смеялся над тобой, честно! Мне безумно понравились рисунки. У тебя талант! Видя, что Даня пытается вырваться, Влад торопливо вытащил из кармана изувеченные листки. — Если не веришь, посмотри сюда, — он протянул склеенные скотчем клочки. — Вышло кособоко, не так красиво, как было, но я пытался спасти их. Ты мне интересен, понимаешь? Я хочу знать о тебе всё. И когда я увидел, что ты рисуешь, у меня сердце зашлось, потому что я тоже… Я тоже это люблю! Власов смотрел на него с такой отчаянной надеждой, что Даня на мгновение замер. — Отвали, придурок, — наконец хмыкнул младший, пытаясь прошмыгнуть мимо, но Влад мгновенно среагировал, заталкивая его обратно в кабинку и перекрывая единственный выход собой. — Снова творишь хрень, за которую потом будешь просить прощения? — Да, — выдохнул Влад, вынуждая Даню сесть на крышку унитаза и нависая над ним. — Я знаю, что не нравлюсь тебе. Но когда я говорил, что всё моё внимание приковано к тебе — я не врал. Мне даром не нужны эти малолетки. Да, ты тоже мелкий, но в тебе есть какой-то остервенелый огонёк. Ты первый, кто относится ко мне настолько паршиво, и это, чёрт возьми, будоражит кровь. Может, я сейчас выгляжу жалко или несу чушь, но я говорю правду. Даня демонстративно отвёл взгляд, стараясь не смотреть в эти слишком искренние карие глаза. — Уходи. И свои рисунки тоже забери, — холодно отрезал он. — Проваливай уже. — Прости, — ещё раз, уже тише, произнёс Влад. — Знаешь, это даже хорошо, что ты признаёшь свои проблемы с головой. Хоть какой-то прогресс. Глядишь, и выводы правильные сделаешь, — Даня с силой толкнул его в грудь, освобождая себе дорогу. — Уйди, мне на урок пора. — Значит, мир? — с надеждой крикнул Власов ему в спину. Перед тем как окончательно скрыться в коридоре, Даня, не оборачиваясь, показал ему средний палец. В ту же секунду из санузла донеслись победные вопли Влада, от которых Петров, вопреки своей злости, невольно прыснул в кулак.

***

Очередная осенняя ночь за окном застыла холодным маревом. На часах перевалило за полпервого, но Даня и не думал ложиться. Его можно было понять: как уснуть, когда в коридоре то и дело скрипят половицы — да так громко, будто по дому разгуливает слон? Парень всерьёз опасался, что в любой момент в комнату ворвётся какая-нибудь мерзкая тварь и напугает его не просто до дрожи в коленках, а до самого настоящего инфаркта. Даже включённая лампа не давала чувства безопасности. Вдруг эта нечисть, наоборот, предпочитает свет? Вдруг ей доставляет особое удовольствие пугать именно при освещении, ведь в темноте-то любой дурак справится? В голову лезли совсем уж безумные идеи — вплоть до того, чтобы пойти и без спроса залезть под одеяло к Мише. Но, к счастью или к сожалению, эти мысли так и остались лишь плодом воображения. Спустившись на первый этаж, где единственным источником света был камин, юноша аккуратно примостился на диване, подобрав под себя ноги. Язычки пламени отбрасывали ярко-оранжевые тени, которые резко контрастировали с непроглядным мраком углов. Только сейчас, посильнее закутавшись в плед, подросток почувствовал долгожданный комфорт. Навязчивая тревога начала медленно отступать, растворяясь в душевном спокойствии. Тёплый, яркий и причудливо извивающийся огонь за термостойким стеклом согревал не хуже крепкого горячего чая. В зелёных глазах отражались заострённые всполохи пламени, и это зрелище по-настоящему завораживало. Если бы в этот момент кто-то вошёл в гостиную, он наверняка не смог бы отвести взгляда от этой картины. Юношеский профиль подсвечивался мягким красноватым блеском, отчего бледная кожа казалась почти бронзовой, а на щёках играл горячий румянец. Наконец-то он позволил себе поразмыслить о чём-то светлом — например, о любви. О том чудесном чувстве, испытать которое за всю жизнь дано далеко не каждому. Даня стоял в этом длинном ряду ожидания, но ждал он вовсе не сказочного принца, а хотя бы того, кто сумеет понять и принять его настоящим. Почему именно принца? А как же прекрасные принцессы, которых полагается спасать? Если бы всё было так просто… Даня давно осознал, что отличается от других. Это стало очевидным ближе к тринадцати годам: пока сверстники взахлёб обсуждали девочек, Петров не чувствовал ровным счётом ничего. Сколько бы он ни заставлял себя быть «правильным», взгляд неизменно задерживался на джентльменах со страниц книг, а не на дамах. Бывали моменты, когда он невольно представлял себя на месте этих героинь — мечтал, чтобы его так же спасал храбрый герой, так же носил на руках, так же преданно любил и целовал. За подобные мысли подросток часто изводил себя ненавистью и презрением. Даня перевёл взгляд на Кирилла и Владика, которые, казалось, спокойно устроились по обе стороны от него. Они тоже завороженно смотрели на огонь, но вскоре их внимание переключилось на озадаченного Даню, зажатого между ними. «Очередной бред? Нужно выбрать? Что ж, я выберу», — прошептал засыпающий брюнет и, окончательно проигрывая дрёме, уронил голову на плечо, с которого небрежно свисали длинные пряди волос. Этой ночью ему наконец-то удалось выспаться. Сны были не просто хорошими — прекрасными, из тех, в которых хочется остаться навсегда. Но реальность, какой бы серой и скучной ни казалась, требовала возвращения. Приоткрыв заспанные глаза, парнишка первым делом уставился на бордовый ковёр перед камином. Когда сознание окончательно прояснилось, он неторопливо сел, сладко зевая и потирая бровь. — Кого-то ищете? — словно гром среди ясного неба, прямо над ухом раздался хриплый голос дворецкого. Даня вздрогнул, как перепуганный зайчонок, чем вызвал у Михаила лёгкий смешок. — Вы так сладко спали… Но почему не в своей комнате? — Доброе утро, — сонно протянул юноша, приглаживая взъерошенные и чуть влажные от пота волосы. — Просто захотелось разнообразия. Который час?.. — Половина одиннадцатого. — Ого, ничего себе я выдал… Зато наконец-то выспался, — на лице Дани промелькнула победная улыбка. — А что у нас сегодня на завтрак? — Вы решили позавтракать? Какая приятная новость. Могу предложить овсянку с тыквой или свежий тыквенный пирог. А если хочется чего-то совсем простого — сделаю яичницу. — Только не яйца, — Даня поморщился. — Слушай, а можно мне сегодня к Яну в больницу заглянуть? Приготовишь для него что-нибудь вкусное? — Вас подвезти? — тут же осведомился Михаил. — Нет, я сам. Не беспомощный же, — Михаил уже открыл рот, чтобы возразить, но Даня мягко его перебил: — Я знаю, что ты за меня переживаешь, честно. Но клянусь, со мной ничего не случится. Ты и так из-за меня, поди, наполовину поседел, так что отдыхай. — С Вами точно всё в порядке? — Всё просто прекрасно! А что, я как-то не так выгляжу? — Да нет, всё хорошо, я рад, — Михаил едва заметно улыбнулся, но в следующую секунду его густые брови вновь сошлись у переносицы. — Могу ли я поинтересоваться, зачем Вы заходили в кладовую и перебирали там вещи? — Хорошо, что напомнил, — Даня оживился. — Я как раз хотел спросить про те книги. Ты же знаешь, как я люблю читать, поэтому я перенёс их в библиотеку и расставил по полкам. А вообще, я искал швабру с тряпками — хотел у себя в комнате немного прибраться. — Почему Вы не позвали меня? Это моя работа. — Миш, я понимаю, что ты здесь за всё отвечаешь, но я же не маленький ребёнок, за которого нужно делать каждый шаг. — Я не против Вашей самостоятельности, — голос дворецкого стал чуть суше, — но зачем было трогать те коробки, раз уж Вы пришли за инвентарём? — Мне просто стало не по себе от того, что они там брошены в одиночестве. Не вижу в этом ничего криминального. Да и я не виноват, что они стояли на самом виду. — Вы только выписались из больницы, — уже не так строго пояснил дворецкий. — Вам нельзя перенапрягаться, а те вещи больше не трогайте, я их скоро уберу. Вы меня поняли? Постарайтесь побольше отдыхать, а если что-то понадобиться — говорите мне. — Куда уберёшь? — удивлённо вскинул брови. — Больше их не трогайте, договорились? Дворецкий ещё несколько секунд сверлил юношу испытующим взглядом, а когда парень невозмутимо кивнул в знак согласия, молча развернулся и поспешно удалился на кухню. Даня проводил его глазами, чувствуя, как в голове выстраивается логическая цепочка. Может, именно те старые вещи из кладовки станут ключом к разгадке квеста, который затеял с ним «капюшончик»? Решив пока отложить масштабное обследование пыльных коробок на потом, подросток отправился в душ. К тому времени, как он смыл с себя остатки сна, завтрак уже ждал его на столе.

***

— Янчик, здорово! — звонко крикнул Даня, вваливаясь в палату с перекинутым через плечо портфелем. — Как ты? Слушай, выглядишь уже куда бодрее. Я тут тебе подгон пригнал — самый великий кулинар из всех ныне живущих сотворил эти шедевры специально для тебя. Он с важным видом выставил на тумбочку несколько контейнеров и термос. — Яда в составе не обнаружено, так что можешь смаковать без опаски. Ян застыл, ошарашенный таким внезапным и — что важнее — энергичным появлением друга. Весёлый Даня? Неужели мир перевернулся? Он даже ущипнул себя за руку, проверяя, не спит ли, и убедившись, что тот вполне реален, тут же налетел с объятиями. — Привет, Даня! Ты прямо сияешь! — Как Дэнни из «Сияния» Кинга? — Понятия не имею, кто это, но допустим. Просто не верится, что это ты. С тобой точно всё в порядке? А то выглядит, мягко говоря, подозрительно… — Случилось небывалое чудо! Ты не поверишь! — Даня заговорщицки понизил голос, пока перепуганный Ян крепко держал его за плечи. — Поздравь меня: я наконец-то выспался. — Балда! — Ян с размаху стукнул его по плечу. — Я уж решил, что стряслось чего! Рад за тебя, конечно, поздравляю. Но ты мог бы не мучиться столько времени, если бы просто сказал Мише. — Опять ты за своё. Знаешь же, что я не люблю вываливать на людей свои проблемы. Тем более на него. У него и так забот выше крыши, а тут ещё я со своей бессонницей и шизой. — Шизой?.. — Ян осёкся. — Ну да. Меня, небось, скоро в дурку упакуют. Голубоглазый, словно провалившись в астрал, медленно опустился на кровать, хватаясь за сердце. Даня тут же присел перед ним на корточки, испуганно заглядывая в лицо. — Эй, ты чего? Я же пошутил, — опасливо прошептал он, но не успел увернуться и снова получил звонкий удар в плечо. — Я уже почти поверил! Идиот, не шути ты так со мной. — Да хватит драться! С виду хилый, а силища как у Мартина Идена… — Даня потёр ушибленное плечо. — Но вообще, в дурку реально могут оформить, хотя врач клялась, что до этого не дойдёт. Ага, конечно, так я и поверил. Пиздёж за версту чую. — Что ещё за врач? Неужели всё настолько серьёзно? — Мой личный психотерапевт. — Ого… Неужели всё и правда так плохо? — Ага. — А я тебе талдычил: надо было к психологу идти! Но ты же меня никогда не слушаешь. — Куда? К нашей школьной? Не смеши, — он скептически хмыкнул и скрестил руки на груди. — От советов Кирилла толку в сто раз больше, чем от неё. Мою сейчас зовут Ванесса. С виду — капец какая строгая, а на деле прикольная тётка. В первый день я её едва не послал, но она, как истинный кремень, выдержала мою проверку на вшивость. — Смотри, не влюбись там, — подмигнул Ян. — Фу, ещё чего! Она же… — Женщина? — Да иди ты! — Даня возмущённо цокнул языком. — А если без шуток, — Ян подался вперёд, — тебе сейчас кто-нибудь нравится? Если да, ты просто обязан вывалить мне все подробности. — С чего мы вдруг так резко сменили тему? — Даня засуетился. — Никто мне не нравится и сроду не нравился! — Врёшь ведь. — Не вру, — он почувствовал, как щёки предательски заливает краской, и невольно вцепился пальцами в собственные локти. — Ну, может, чисто внешне… — В памяти тут же всплыл силуэт длинноволосого парня с пронзительным взглядом тёмных глаз. Сердце заколотилось так сильно, что удары гулким эхом отозвались в ушах. — Кто? — просиял Ян. — Допустим… Один парень. — Один? — игриво переспросил Ян, придвигаясь почти вплотную. — Значит, не одна? Лицо Дани полыхнуло алым, а руки задрожали, как у алкаша со стажем. — Надеюсь, это хотя бы не Влад или Кирилл? — Конечно нет! — выпалил он, стараясь не выдать панику. — Я просто… Просто увидел его на улице, когда шёл к тебе. — Он тебе просто внешне приглянулся или ты уже успел в голове свадьбу распланировать? — Ой, всё, отвали! — Даня вскочил с места, хватая свой портфель. — Погоди, — Ян перехватил его за руку, становясь серьёзным. — Могу я тебя кое о чём попросить? — Так уж и быть, — буркнул Даня, чуть остывая. — Друг я тебе или кто. — Помнишь тот магазин, где я брал тебе энергетик? — Даня кивнул. — Напротив него есть подворотня, она ведёт во двор, а там — ещё один узкий проход. За зелёными мусорными баками стоит коробка с котёнком… Я места себе не нахожу. Вдруг он голодный или, того хуже, с ним что-то случилось… — Почему ты раньше молчал? Что ещё за секреты? — Момента подходящего не было. Так сходишь? — Можешь на меня рассчитывать. — Спасибо. После объятий на прощание Даня спустился на первый этаж, где столкнулся с тем, от кого сердце моментально пустилось в пляс. Руки задрожали, а кадык нервно дёрнулся — слюна стала вязкой и горькой. За стойкой ресепшена стоял Кирилл. Что, чёрт возьми, он здесь забыл?! Даня попытался проскользнуть мимо, спрятав лицо за чёлкой, но длинноволосый пресёк попытку побега, перехватив его за руку. — Даня, стой! Я как раз тебя ждал. С тобой всё в порядке? Я места себе со всей этой историей не находил. Как ты? Как Ян? Ты же от него? — Привет, Кирилл, — натянуто улыбнулся Даня, пятясь назад. Старший непонимающе уставился на него, но стоило ему открыть рот, как Даня сорвался с места и бросился прочь. Кирилл не собирался так просто сдаваться. Он почти сразу настиг младшего в ближайшем переулке, где Даня попытался затеряться, и буквально припечатал его к стене. Тяжело дыша, они замерли друг напротив друга. Из-за разницы в росте — внушительные 185 см против скромных 160 см — Кирилл нависал над ним, словно несокрушимая скала. — Ты что творишь? В какие игры ты со мной играешь? Думаешь, это весело? От этого грубого, вибрирующего голоса ноги Дани предательски подкосились, а внизу живота возникло странное, тянущее чувство. — Это всё из-за заброшки? Ты меня боишься? — С чего ты взял?.. — прошептал Даня, чувствуя себя загнанным в угол кроликом. — С того, что ты начал меня избегать! Я сделал что-то не так? — Нет, просто я… — Когда ты был без сознания, ты звал меня по имени и плакал. Я причинил тебе боль? Расскажи мне, — голос Кирилла смягчился, утратив привычный холод. — Что бы тебе там ни причудилось, я не такой. Не бегай от меня, я никогда тебя не обижу, поверь. — А вдруг ты врёшь? — эти слова, казалось, ударили Кирилла наотмашь. — Вдруг Ян и все остальные были правы… — «Замолчи, замолчи, замолчи!» — билось в голове у Дани. — Может, это лишь маска, а на самом деле ты такой, каким я увидел тебя тогда. — И что же ты там увидел? — глухо спросил Кирилл. — Как ты меня убил! И Яна тоже… — выпалил Даня, отчаянно пытаясь оттолкнуть Кирилла, но тот лишь крепче прижал его к холодным бетонным плитам. — Ты говорил, что давно мечтал сотворить со мной такое. А потом… Потом я увидел это в больнице! Своё собственное тело под кроватью! Я лежал там в луже крови и продолжал напевать твои дурацкие песни… Я теперь до смерти боюсь смотреть под кровать! Вдруг там… Вдруг там снова кто-то лежит?! Даня задрожал всем телом, и, почувствовав эту неконтролируемую дрожь, Кирилл мгновенно ослабил хватку. — Мне очень жаль, что из-за меня тебе пришлось… — Это не из-за тебя! — перебил его сразу же, захлёбываясь словами. — Это всё моя тупая голова виновата! Нервно покусывая губы, брюнет машинально попытался обхватить себя руками, ища хоть какую-то опору, но Кирилл опередил его. Он обвил руками его талию и уткнулся носом в мягкие волосы. Петров замер, ошарашенно уткнувшись взглядом в кожаную косуху, которая, в отличие от вызывающей куртки Власова, не была увешана значками и заклёпками. Пальцы Дани сами собой сжались на чужой спине, сминая грубую чёрную кожу, а из груди вырвался тяжёлый, приглушённый вздох. — Прости меня… Прости, — раз за разом шептал младший, прижимаясь к Кириллу так сильно, словно хотел раствориться в нём и спрятаться от всего мира. — Тебе нужно отвлечься. Забыть обо всём, что тебя грузит, и просто выдохнуть. Правда, после того, что ты рассказал, я уже не уверен, что смогу тебе помочь… — Сможешь! — …Тогда как насчёт того, чтобы встретиться в пятницу в одном месте? — Только если ты сначала сходишь кое-куда со мной, — выставил условие зеленоглазый. Следующие десять минут они потратили на блуждание по дворам, пока наконец не отыскали тот самый переулок. По пути Даня успел прихватить пакет молока и немного корма, которым теперь с нескрываемым удовольствием кормил найдёныша. — Почему ты в школе так редко светишься? — нарушил тишину брюнет, наблюдая за котёнком. — То появишься, то исчезнешь, то снова есть… Если бы мы не сидели за одной партой, я бы твоё отсутствие вообще не замечал. — Дел много, — последовал сухой, почти ледяной ответ. — Тц, и каких же? — Не важно. — Как скажешь, — Даня разочарованно качнул головой. — Не хочешь говорить — не надо. Дешёвая манипуляция не сработала: Кирилл остался невозмутим, и остаток времени подростки провели в тягучей тишине.