Брошенные РЕДАКЦИЯ

Следующая неделя для Дани прошла как в раю. Влад уделял ему всё своё время, и от этого внутри у него постоянно всё трепетало. Стоило Дане увидеть длинноволосого брюнета, как щёки начинали пылать, а с лица не сходила глупая улыбка. Когда они были вдвоём, остальной мир будто переставал существовать. Ян искренне радовался за друга — он был доволен, что Даня наконец перестал бороться с собой и доверился чувствам. А вот Кирилл почти не отреагировал. Он лишь сухо бросил: «Поздравляю», и на этом всё. В последнее время он стал совсем тихим и закрытым. Хоть он и уверял всех, что у него всё в порядке, Даня видел: что-то не так. После уроков Кирилл исчезал быстрее всех, и даже Влад не мог вытянуть из него ни слова. Казалось, он выстроил вокруг себя невидимую стену. Однако спустя пару дней Кирилл внезапно пришёл в норму: восковая бледность исчезла, он перестал походить на ходячий труп. Влад оказался прав — парню просто нужно было дать время прийти в себя. Однажды, вернувшись из школы, Даня завалился на кровать прямо в одежде и во весь голос закричал в подушку. Это не был крик боли — просто внутри скопилось столько счастья, что оно буквально распирало грудную клетку, и ему нужно было его куда-то деть. Перевернувшись на спину, он закинул руки за голову и уставился в потолок, глупо улыбаясь. Пальцы сами собой коснулись губ, которые до сих пор покалывало. В памяти то и дело всплывали их посиделки в школьной библиотеке. Там, между стеллажами с пыльными учебниками, в самом дальнем углу, они проводили почти каждую перемену. Влад вел себя удивительно бережно. Несмотря на свою внешнюю дерзость, с Даней он становился другим: он никогда не позволял себе лишнего и не переходил черту, терпеливо дожидаясь, пока Даня сам проявит инициативу. Но было видно, как порой ему сложно себя контролировать. Однако среди этой эйфории вдруг кольнула неприятная мысль, которая уже пару дней крутилась на задворках сознания: «А что с Настей?» С того самого вечера, когда он сбежал от её подъезда, они не обмолвились ни словом. Даня осознал, что просто-напросто вычеркнул её из головы, как какую-то ненужную запись в черновике. Она казалась ему пустой. С ней было не о чем спорить, она не проявляла никакой инициативы, и, что самое страшное, она не вызывала в нем вообще ничего. К Кириллу он чувствовал тревожную заботу, к Яну — искреннее тепло, к Мише — почти отцовскую привязанность, и даже к Коле он испытывал жгучую смесь злости и раздражения. Это были живые, настоящие эмоции. А рядом с Настей оставалась только серая, липкая скука. Даня взял телефон и открыл список чатов. Сообщений от Насти не было. Более того, она не заходила в сеть уже несколько дней. Даня поколебался, покусывая губу, и всё же напечатал короткое: «Как ты?» Ответа не последовало. Ни через час, ни на следующее утро. Прошел день, и Даня поймал себя на том, что постоянно проверяет уведомления. Это было странно и даже немного абсурдно: он сам себе усмехнулся, понимая, что еще недавно мечтал о ней забыть, а теперь почему-то переживает. Тревога ворочалась внутри, не давая покоя. Когда наступила суббота и Настя не явилась на их общую терапию, это окончательно выбило его из колеи. После сеанса Даня ловил Крис уже в дверях, торопливо натягивая куртку. — Ты не знаешь, где Настя? Почему её не было? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Крис замерла, медленно затягивая завязки на шапке, и посмотрела на него как-то слишком внимательно. — Знаю, — коротко бросила она. — А тебе зачем? — Ну... просто интересно. Она не отвечает на сообщения. — Угу, — так же сухо отозвалась девушка и, не добавив больше ни слова, быстро вышла из кабинета. Даня стоял в коридоре, опешив от такого холода. Обычно они с Крис всегда болтали после занятий, шутили или обсуждали прошедший час, но сейчас между ними будто выросла ледяная стена. Он на секунду замешкался, а когда все-таки выскочил вслед за ней в коридор, чтобы догнать и вытрясти из неё правду, там уже никого не было. — Ну и пошла она, — раздраженно подумал Даня, шагая к выходу из здания. Холодный воздух сразу хлестнул по лицу, немного прочищая мозги. В конце концов, он не обязан бегать за всеми и выпрашивать информацию. Не хочет говорить — не надо. У него есть своя жизнь, есть Влад, и тратить субботний вечер на разгадывание чужих загадок казалось глупой затеей. Он достал телефон, собираясь позвонить Владу, но палец так и завис над экраном. Странное предчувствие, похожее на мелкий зуд под кожей, не проходило. Крис никогда не вела себя так странно. В её «угу» слышалось не просто безразличие, а какое-то скрытое презрение, будто Даня сделал что-то постыдное, о чём сам ещё не догадывался. Даня медленно пошёл по обледенелой дорожке, засунув руки глубоко в карманы. Город вокруг жил своей жизнью: машины шуршали шинами по мокрому асфальту, редкие прохожие спешили домой, пряча носы в шарфы. Всё было как обычно, но внутри у Дани росло липкое, неприятное чувство. Он снова открыл переписку с Настей. Всё те же две серые галочки. «Не прочитано». «Может, заболела?» — пронеслось в голове. Но даже если человек болеет, он находит минуту, чтобы проверить соцсети. А она словно просто испарилась. Даня остановился посреди тротуара, мешая проходу. В памяти всплыл её взгляд в тот вечер — испуганный, полный какой-то больной надежды, а потом — его резкое «Я не могу!» и бегство. Он тогда думал только о себе. О том, как ему душно, как ему хочется к Владу. А что почувствовала она? Он тряхнул головой, стараясь отогнать эти мысли. — Да брось, она просто обиделась, — вслух произнёс он, стараясь подбодрить самого себя. — Подуется и объявится. Но ноги сами собой повернули не к остановке, чтобы ехать домой к Мише, а в сторону того самого района, где стояли обшарпанные пятиэтажки. Он не собирался заходить. Просто хотел пройти мимо, посмотреть на её окна. Если в них горит свет — значит, всё в порядке, и он просто накручивает себя на пустом месте. Когда он свернул в нужный двор, сумерки уже плотно легли на землю. Нужное окно на третьем этаже было тёмным. И соседнее тоже. Весь балкон выглядел каким-то заброшенным, хотя ещё неделю назад там висели какие-то вещи. У подъезда на скамейке сидела пожилая женщина в красном пальто. Даня замялся, помялся на месте, но всё же подошёл ближе. — Здравствуйте... Извините, а вы не знаете, Настя из двенадцатой квартиры дома? Она... приболела? Женщина подняла на него тяжелый, усталый взгляд и поджала губы. — Нету их, — коротко бросила она. — В смысле «нету»? В больнице? — Уехали они. Мать её прибежала вся в слезах, вещи за час собрали, машину вызвали и укатили к родственникам в область. Сказала, дочке здесь больше оставаться нельзя. В груди у Дани что-то неприятно ёкнуло. — Почему нельзя? Что случилось? Старушка посмотрела на него с явным неодобрением, окинув взглядом его куртку, растрепанные волосы и побледневшее лицо. — А ты, видать, один из тех, из-за кого девка в петлю чуть не полезла? — прошамкала она, качая головой. — Наглоталась чего-то, еле откачали. Мать в комнате её нашла, всю белую... Сказала, из-за школы всё это. Довели девчонку. Мир вокруг Дани на мгновение качнулся. Звуки улицы стали глухими, как через слой ваты. Он стоял, глядя на тёмное окно, и чувствовал, как внутри всё леденеет, но тут из подъезда вышла другая соседка — помоложе, с мусорным пакетом в руках. Она услышала окончание фразы и громко фыркнула: — Петлю? Баб Нюр, ну вы и сказочница! Опять сериалов насмотрелись? Старуха на скамейке обиженно поджала губы и отвернулась, что-то бурча про «нынешнюю молодежь». Соседка же повернулась к Дане, который выглядел так, будто сам готов был упасть в обморок. — Не слушай ты её, парень. Мать Насти замуж выходит за какого-то фермера из-под области. Они полгода этот переезд планировали. Как мать с отцом развелась окончательно, так сразу вещи и собрали. Укатили к новому «папе» на свежий воздух. Настя, конечно, не в восторге была школу менять, ходила как пыльным мешком прибитая, но чтоб травиться... Глупости всё это. Даня почувствовал, как огромный камень, который только что придавил его к земле, внезапно лопнул, оказавшись пустым мыльным пузырем. Дыхание со свистом вырвалось из груди. В голове прояснилось так резко, что даже немного затошнило от пережитого стресса, и он чуть не рассмеялся вслух от облегчения. Все встало на свои места: и мрачность Насти, и её нежелание общаться, и даже реакция Крис. Крис, скорее всего, просто знала про переезд и считала Даню эгоистом, который даже не поинтересовался планами «своей девушки», пока та паковала чемоданы. — Спасибо! — сказал он и быстрым шагом пошел прочь из этого двора. В кармане настойчиво завибрировал телефон, но вместо имени Насти там светилось сообщение от Влада. «Полторашка, ты где застрял? Соскучился. Я возле гаражей пивасик пью и пиццу ем. Приходи к нам» Даня несколько секунд просто смотрел на текст, чувствуя, как внутри всё разжимается. Страх, который давил на него последние полчаса, сменился волной невероятного облегчения. Он едва не рассмеялся вслух от того, насколько всё оказалось проще, чем он себе накрутил. Главное, что он ни в чем не виноват, и его жизнь не превратилась в кошмар. Даня широко улыбнулся, спрятал телефон и побежал к ближайшей остановке. Как раз вовремя: к платформе, поскрипывая на стыках рельсов, подкатывал старый красный трамвай. Даня запрыгнул внутрь, оплатил проезд и прислонился лбом к холодному стеклу, глядя, как мимо пролетают огни вечернего города. Он ехал к тем самым гаражам около бара, где пацаны сегодня решили отметить успешное выступление. На этот раз концерт прошел на удивление гладко: музыка звучала мощно, толпа качала, и, что самое важное, никто из местных ненавистников не пытался сорвать шоу или швырнуть в них чем-нибудь гнилым. В прошлый раз в них буквально летело всё подряд, но сегодня был их вечер. Выскочив из трамвая, Даня сорвался на бег, перепрыгивая через подмерзшие лужи. У гаражей его уже ждал знакомый силуэт. Влад сидел на капоте старой машины, подтянув одну ногу к груди. Он задумчиво курил, рассматривая блеклые звезды над крышами промзоны. Рядом стояли открытые коробки с пиццей и несколько банок пива, а из недр гаража доносился приглушенный смех Богдана. Увидев запыхавшегося Даню, Влад спрыгнул на землю, отбросил сигарету и широко улыбнулся, раскрывая объятия. — Ну и где тебя носило, горе моё? — он притянул его к себе, крепко обнимая и обдавая привычным запахом дыма. — Я уже думал, тебя по дороге инопланетяне похитили. Даня уткнулся носом в его косуху, жадно вдыхая родной запах. В этот момент ему страшно хотелось вывалить всё: и про сумасшедшую бабку, и про свои идиотские страхи, и про то, как он едва не сошел с ума от чувства вины. Но он понимал, что это сейчас лишнее. Не хотелось портить такой вечер старыми тенями. — Это правда, — негромко прошептал Даня, еще сильнее вжимаясь в грудь Влада. — Но теперь я здесь. И я никуда от тебя не уйду. — Боже, что за драматизм? — хмыкнул Влад, картинно закатывая глаза, но договорить не успел: из тёмного нутра гаража вылетело нечто веселое. — О-о-о, наш Данечка пришел наконец-то! — радостно возопил Богдан. Он подлетел к Дане и сгреб его в такие медвежьи объятия, что приподнял над землей, хотя они были почти одного роста. — Как ты? Как поживаешь? Рассказывай! Тебе же есть что рассказать, а? — Богдан заговорщицки подмигнул, и Даня почувствовал, как щёки моментально обдало жаром. — Не приставай к парню, — подал голос Вадим, подходя ближе и бесцеремонно оттаскивая Богдана за шиворот. — Машина твоего отца еле дышит, лучше бы о деле думал. Ты как на ней вообще ездишь? Я заглянул под капот, а там всё живое на честном слове держится, почти всё сгнило. — Обычно езжу! Показать? — Богдан с вызовом выпятил подбородок. Вадим тяжело, протяжно выдохнул и скрестил руки на груди, глядя на друга как на безнадёжного пациента. — У тебя даже прав нет, чтобы на ней ездить, — холодно отчеканил он. — Ой, завались! — в один голос выкрикнули Богдан и Влад. Они тут же синхронно заржали, глядя, как Вадим буквально закипает от праведного гнева, который отчетливо проступил на его хмуром, вечно серьезном лице. Вокруг продолжал стоять невообразимый гул: старые колонки надрывно выдавали бодрый панк-рок, заполняя всё пространство гаражного кооператива и перекрывая отдаленный шум большого города. Даня потянулся за куском пиццы и аккуратно спросил: — А где Кирилл? Веселье тут же поутихло. Парни заметно помрачнели, и общая атмосфера на мгновение стала тяжелой. — Он… — Богдан запнулся и сделал большой глоток пива. — Он сразу после концерта домой сорвался… Но в следующий раз мы точно отметим все вместе, клянусь! — За это и выпьем! — громко выкрикнул Влад, разбивая неловкую тишину. В воздухе соприкоснулись три стакана с пенистым пивом и один, Данин, наполненный ярко-желтым «Живчиком». Спустя час алкоголь окончательно ударил парням в голову, превращая посиделки в настоящий балаган. Влад буквально прилип к Дане, то и дело притягивая его к себе за талию и утыкаясь носом в шею. — Даня-я-я... — протянул он, обдавая ухо парня горячим хмельным дыханием. — Ты такой теплый… — Владик, отцепись, — со смехом отбивался Даня, пытаясь удержать равновесие, пока тот настойчиво лез целоваться куда-то в район уха. — На нас же смотрят! — Пусть смотрят! — Влад вдруг резко перехватил руку Дани и засунул её себе под косуху, прижимая к горячему боку. — Чувствуешь, как сердце колотит? Это оно тебя требует. Слушай, а если я сейчас здесь на гитаре гимн любви сыграю, ты мне дашь... ну, хотя бы еще разок прикусить за ухо? Даня густо покраснел, но вырываться перестал, позволяя пьяному брюнету нахально перебирать его пальцы и шептать на ухо всякие глупости о том, какие у Дани «аппетитные» щеки. А Богдан, который еще пять минут назад громко доказывал, что может выпить еще ящик, внезапно «закончился». Его голова просто упала на плечо Вадима. Но тот даже не вздрогнул. Он лишь поморщился, когда Богдан начал что-то невнятно бормотать во сне, пуская слюни на его дорогую куртку из тонкой замши. — Ну всё, приплыли, — холодно констатировал Вадим. Он достал из кармана новенький iPhone последней модели и, даже не глядя на ценник, открыл приложение такси. Несколько быстрых движений пальцем — и он вызвал машину. — Слушайте, любовники, — Вадим бросил короткий взгляд на воркующих, — я забираю это тело. — О-о-о, Вадик-спаситель, — хохотнул Влад, не отрываясь от шеи Дани. — Опять на «Майбахе» за ним приедут? — Приедет повозка с телками. На большее он не заслуживает, — отрезал Вадим и, когда у ворот мигнули фары черного седана, просто кивнул на прощание. Нам тоже уже пора по домам. Влад, не сказав ни слова, ловко — словно и не выпил несколько банок пива — подхватил Даню за бедра. Тот охнул от неожиданности и инстинктивно вцепился в плечи, чтобы не потерять равновесие. Влад с легкостью прижал его спиной к прохладной стене гаража, так что их лица оказались на одном уровне, и тут же впился в его губы с какой-то отчаянной жаждой. — Даня... — выдохнул он, едва прервав поцелуй, и уткнулся лбом в его плечо. Он тихо, почти жалобно заскулил, сжимая пальцы на бедрах парня так сильно, что завтра там наверняка проступят темные следы. — Я не хочу домой... — А куда ты хочешь? — шепотом спросил Даня, поглаживая его по затылку. — К тебе... Даня на секунду замялся, покусывая губу. — Ну уж нет. Миша мне и так все уши прожужжал насчет тебя… — Снова ты меня прогоняешь, — Влад поднял на него взгляд, в котором смешались обида и хмельная тоска. — Я не прогоняю, честно. Просто не сегодня, ладно? Переночуй сегодня в своем подвале. — Я не хочу засыпать один, — упрямо повторил Влад, сильнее прижимаясь к нему, словно пытаясь слиться воедино. Даня протяжно выдохнул, чувствуя, как сердце сжимается от нежности. Он запустил пальцы в длинные, запутавшиеся волосы, перебирая пряди, и вдруг ему в голову пришла одна идея. Он попросил Влада его опустить, дотянулся до своего рюкзака и выудил оттуда спортивную кофту, которую носил сегодня на уроке физкультуры. — На, держи. Влад недоуменно посмотрел на вещь, а потом его глаза вдруг заискрились теплым светом. Он принял кофту и тут же прижал её к лицу, глубоко вдыхая аромат Дани — смесь домашнего порошка и того самого запаха, который принадлежал только ему. Влад хрипло, по-доброму рассмеялся, пряча улыбку в воротнике кофты. — Дурак ты... Теперь я точно не смогу уснуть. Буду всю ночь чувствовать, что ты рядом, и думать только о тебе. Ты меня совсем с ума сведешь… Даня почувствовал, как лицо вспыхнуло с новой силой, и не зная, что ответить, он легонько толкнул парня в плечо и, неловко развернувшись, бросил через плечо: — Сам ты дурак! Всё, я пошёл, а то трамвай уедет! Он быстро поплелся прочь от гаражей, стараясь не оборачиваться, хотя спиной буквально кожей чувствовал на себе пристальный, улыбающийся взгляд Влада. Только когда за поворотом показались тусклые огни остановки, Даня позволил себе остановиться и перевести дух. Сердце всё ещё выбивало чечетку, а на губах остался едва уловимый привкус сигарет. Влад проводил его взглядом, пока тонкая фигура окончательно не растаяла в сумерках. Он еще раз вдохнул запах кофты, натянул её на себя прямо поверх своей одежды и застегнул косуху. В подвал возвращаться не хотелось — тишина там сегодня казалась бы особенно звенящей и пустой. Вместо этого он развернулся и зашагал в противоположную от гаражей сторону, к старым кирпичным зданиям бывшей промзоны. Там, за неприметной железной дверью без вывески, находился «Секрет» — крошечный бар «для своих», где собирались неформалы, музыканты и те, кто не вписывался в дневной ритм города. Внутри было накурено, а в воздухе стоял тяжелый замес из запахов спирта, жженого солода и пыли от старых винтажных вещей. Это место больше напоминало чью-то безумную кладовку, чем обычный бар. Стены были до самого верха забиты полками, на которых вперемешку лежали груды старых аудиокассет с осыпавшейся пленкой, пожелтевшие комиксы и потрепанные рок-журналы. Освещение было тусклым, и в углах скапливался густой полумрак. Прямо над барной стойкой висела гирлянда из старых елочных фонариков, которая мигала через раз, выхватывая из темноты самые странные предметы интерьера. На почетном месте, на отдельной полке среди бутылок, красовался гипсовый бюст Ленина. Кто-то ради шутки напялил на него широкополую ковбойскую шляпу и повесил на шею связку дешевых бус, отчего вождь мирового пролетариата выглядел как завсегдатай техасского родео. Вдоль стен стояли потертые кожаные диваны, которые помнили еще первых панк-рокеров города, а вместо столов кое-где использовались деревянные кабельные катушки. На потолке замер большой вентилятор, на лопастях которого скопились такие слои пыли, что его боялись включать. Однако весь этот хаос не выглядел свалкой — наоборот, здесь было по-своему уютно. В каждом углу можно было найти какую-то нелепую деталь: от старого дискового телефона, прибитого к стене, до советского плаката, заклеенного стикерами местных групп. Барменша Моргана — высокая женщина с татуировками на пальцах, протирала стаканы за барной стойкой. Она выглядела сурово, как и полагалось в таком месте, но, заметив Влада, тут же смягчилась. — Концерт, говорят, пушка был? — В этот раз хотя бы дерьмом не кидали, — буркнул Влад, усаживаясь на высокий стул. Она громко рассмеялась. Влад всегда умел ввернуть какую-нибудь фразу, от которой можно было начать плакать от смеха. Она знала его сто лет и привыкла к его специфическому чувству юмора. — Слушай, бросишь мне матрас в подсобке? — спросил он, уже серьезнее. — Не хочу сегодня в подвале один куковать. Она понимающе кивнула, не задавая лишних вопросов. Моргана видела его в разных состояниях и знала, что если он просится на ночлег, значит, на душе у него сейчас неспокойно. Она выставила перед ним стакан ледяной воды. — Без проблем. — Спасибо, ты лучшая женщина, — сказал он и с удовольствием отпил холодной воды. Хоть Моргана и была старше его на двадцать лет, он никогда не ощущал этой огромной разницы в возрасте. Для него она была кем-то вроде близкой тети или старшей наставницы, с которой можно было спокойно обсудить всё на свете, не боясь осуждения.