Брошенные РЕДАКЦИЯ

Владик с грохотом пнул дверь, и она открылась, открывая вход в «преисподнюю». Он первый прошёл внутрь и раскинув руки начал с энтузиазмом и восторгом рассказывать: «Та-дам! Добро пожаловать в подземелье. Это, вам, конечно, не подземелье и драконы… Но! С помощью своей фантазии вы точно также можете создать всё, что угодно. Украшал здесь я, точнее был дизайнером, как вам? Скажите, что круто, иначе я обижусь!» Владик, будучи панком и не особо сведущим в украшениях, подошёл к делу по-своему — необычно, хаотично, но с искренним желанием создать что-то особенное. По стенам висели простые разноцветные гирлянды, явно развешанные на скорую руку: одна сторона провисала почти до пола, а другая неровно прикреплена скотчем к трубам на потолке. Местами скотч начал отлипать, и гирлянды жалобно болтались. Лампочки разных цветов мигали без какого-либо ритма, создавая ощущение, что их жизнь была на грани окончания. Посередине комнаты стоял старый деревянный стол, на котором валялись пачки чипсов, газировка и пластиковые стаканчики. Сам стол был покрыт рваной клеёнкой с выцветшим рисунком, который вряд ли когда-то был праздничным. В уголке стояла колонка, через которую громко играла музыка, но она часто давала сбои, то тихо хрипя, то неожиданно взрываясь громкими звуками. На стенах висели криво нарисованные плакаты с надписями маркером «Новая жизнь!». Видимо, Владик решил добавить своё понимание декора, но они больше напоминали протестные лозунги, чем праздничные украшения. Картонные фигуры черепов, самодельные и немного пугающие, висели рядом с гирляндами, добавляя подвалу некое «рок-н-ролльное» настроение. Пол был устлан старыми ковриками, придавая небольшой уют. Но несмотря на странную и несколько хаотичную обстановку, всё это вместе — неровные гирлянды, плакаты, черепа и музыка — создавало атмосферу свободного, почти анархичного веселья. Это была вечеринка в стиле Влада, который не искал совершенства, но старался, как мог, чтобы всем было весело и неформально. Даня зашёл следом за Владом смело, а вот Ян немного нерешительно. Он был здесь впервые, поэтому ощущал себя неловко, но стоило Коле приобнять за талию одной рукой, как стал чувствовать себя лучше. «Ура, а вот и наши главные гости! Привет-привет, а я с Вадимом чуть все чипсы не сожрал, пока вас ждал!» — радостно закричал Богдан, быстро вытирая свои перепачканные в чипсах руки о штаны. Он стремительно подбежал к ребятам, которые был, мягко говоря, ошеломлены происходящим. Они уж точно не ожидали, что их, в прямом смысле, похитят для того, чтобы затащить в подвал. Ситуация напоминала начало жуткого фильма, но зная Влада, который вечно что-то придумает, это будет не ужастик, а комедия. На Даню обрушился Богдан с объятиями. Хотя они не виделись всего лишь месяц, чувство было такое, будто прошла целая вечность. Бодя не скрывал радости — он был вне себя от счастья снова видеть младшего, не прекращая расспрашивать как тот. Но и Ян не остался без внимания. Закончив «мучить» одного, моментально переключился на другого, сжав в крепких объятиях. Однако, заметив серьёзный, почти грозный взгляд Коли, медленно ослабил хватку и, неловко усмехнувшись, отступил назад. Все присутствующие знали Колю, и его репутация говорила сама за себя. Владик неоднократно жаловался друзьям на этого парня, описывая его поведение как невыносимое. Поэтому не только Ян и Даня, но и Вадим с Богданом были ошеломлены: как так получилось, что Владик, который раньше даже не позволял Дане ступить на порог своего подвала, теперь привёл сюда Колю? Это точно было что-то новое и неожиданное, что, вероятно, только начинало разворачиваться. — Эй, да вы половину пачки сожрали! Это же мой любимый вкус! Могли бы хотя бы другой взять, вот ведь… До могилы меня доведёте, — возмущённо крикнул длинноволосый и кинулся к барабанщику, тут же схватив так, словно собирается сейчас придушить. — Будешь знать, как мои чипсы без спроса трескать! Вот тебе, получай! — Вадим… Он тоже ел!.. — театрально прохрипел, показывая на Вадима дрожащим пальцем, который мирно попивал пиво, двигая ногой в такт музыки. — Почему убиваешь только меня?.. Вадим… Спаси меня… Даня осмотрелся по сторонам. Он не понимал, что здесь вообще происходит. К чему эти плакаты? Зачем их вообще сюда позвали? Но, конечно, он не дурак и догадывался, но всё же решил уточнить, прервав веселье вопросом, который заставил всех на миг замереть: «В честь чего вечеринка?». — Ты им не рассказал?.. Как это в честь чего?! — воскликнул Богдан, освобождаясь из рук Влада да сразу же беря младшего под руку и начиная вести экскурсию, показывая их старания. — Смотри, что здесь написано. Ты же умный мальчик! Разве не понимаешь? — И чья была идея? — с улыбкой спросил Даня, рассматривая гирлянду. — Твоя? — бросил взгляд на Влада, который хомячил остатки своих любимых чипсов, запивая пивом. — Неа. Украшал я, но идея была Коли, — умно поправил Владик, чуть не подавившись чипсами. «Чего?» — в унисон произнесли Ян и Даня, удивлённо уставившись на Колю. Тот неловко почесал висок, избегая их прямых взглядов, и наконец-то произнёс, прокашлявшись в кулак: «Это… Блять, да не смотрите вы так! Я… Кхм, ну, это как бы извинение за всё то дерьмо, что я для вас наделал. И… Ещё… У нас у каждого новый этап в жизни начинается, так почему бы не отпраздновать?». Сначала он старался не встречаться взглядом с Яном, который светился, улыбаясь на всю ширь, но через пару мгновений уверенно посмотрел прямо ему в глаза, продолжая: «И я надеюсь, что для всех этот день станет особенным» Эти слова заставили сердце Яна забиться быстрее. Он не задумываясь, осторожно обнял Колю за торс. Этот жест был наполнен теплотой и искренностью.С тех пор, как они начали жить вместе, вдали от родителей и тех, кто раньше оказывал на Колю негативное влияние, его поведение изменилось в лучшую сторону. Даня тоже это заметил: агрессия ушла, Коля начал работать над собой, пытаясь доказать, что он может быть другим, лучшим. Теперь Даня уже не видел в нём того грубияна и алкоголика, каким казался раньше. Коля действительно пытался исправить ошибки прошлого, и это вызывало уважение. — Я тоже заслужил обнимашек! — обиженно воскликнул Владик, с распростёртыми руками, заляпанными в крошках. — Я чуть с лестницы не навернулся, пока эту чёртову гирлянду вешал! Даня хитро ухмыльнулся и шагнул к нему ближе. Владик расплылся в широкой улыбке, его глаза засветились в предвкушении, думая, что младший сейчас его обнимет. Но в последний момент Даня ловко увернулся, ухватил последнюю чипсину из пачки и, смеясь, запихнул её в рот. Отскочив на несколько метров, он демонстративно громко захрустел. — …Ах ты! Это предательство! Он набросился на негодника, но тот только громче засмеялся, увертываясь от его «нападений». — Да хватит уже! Давайте тусить! — закричал Богдан, резко увеличив громкость музыки. Он запрыгал по комнате, как безумная обезьяна, его дикое веселье заразило всех вокруг. Даже Владик, грозно показав пальцем на пустую упаковку из-под чипсов, намекая, что он ему это ещё припомнит, поддался общей атмосфере и начал ритмично крутить головой в такт песни. Музыка била в уши. Панк-рок — взрывной и грязный, как сама юность. Влад залез на шаткий стол, размахивая руками так, словно дирижировал неведомым оркестром. Но его импровизация быстро наскучила, и он с грохотом спрыгнул на бетонный пол, чуть не опрокинув стол, который подрагивал от каждого движения. Тем временем, Вадим спокойно сидел на диване с пивом в руке, наблюдая за происходящим. Он знал, что стоит лишь дать этим двум «диким обезьянам» повод, и они могут устроить погром на пустом месте. Даня громко смеялся, глядя на выходки Влада и Богдана, которые в какой-то момент начали даже драться — конечно, в шутку, — споря, кто из них неправильно «тряс» головой под музыку. В это время Ян с Колей стояли чуть в стороне у стола, спокойно хрустя остатками чипсов. Коля, привыкший к совершенно другим «вечеринкам» с пивом на улице, которые обычно заканчивались пьяной потосовкой, был слегка растерян. Но после первой банки пива начал чувствовать себя увереннее и решил присоединиться к веселью. Подойдя к Владу и Богдану, он, улыбаясь, спросил: «Я, конечно, не шарю за ваш рок, но зачем вы так башкой крутите? Мозги не вылетят?» Этот вопрос стал катализатором для новой волны веселья. Владик и Богдан тут же принялись объяснять, что «трясти башкой» — это святое в рок-культуре, и что без этого ты — не рокер. Владик, как главный эксперт, начал показывать Коле, как правильно делать «хедбэнгинг». Коля, стараясь угнаться за его ритмом, несколько раз резко тряхнул головой и через пару секунд схватился за неё, чуть не грохнувшись на пол. К счастью, ребята подхватили его в последний момент. — Теперь я вам верю, — сдерживая приступ тошноты, пробормотал Коля, — у вас действительно нет мозгов. — Меня тоже этот чепушила научил! Подталкивая Яна к старшим ребятам, Даня начал трясти головой в такт, как показывал Влад. Но уже через пару секунд перед глазами всё закружилось, и он, теряя равновесие, схватился за первого, кто оказался рядом. Это был Коля. Тот на мгновение замер, а затем быстро отпустил Даню, отойдя к Яну, который улыбнулся, давая понять, что ничего страшного не произошло. Неловкий момент прошёл мимо — никто не придал ему значения, тем более Влад и Ян, которые явно не ревновали и посчитали эту ситуацию просто частью весёлого вечера. Вадим, продолжая сидеть на диване, наблюдал за всей этой суматохой с полуулыбкой. Даже он, обычно спокойный и отстранённый, стал слегка постукивать ногой в такт музыки. С каждой секундой атмосфера накалялась, и даже он начал поддаваться общему настроению. — Вот так и начинаются все эти чёртовы романтические панк-истории, — хохотнул Вадим, увидев, как Влад, изображая последний глоток пива, резко опустил бутылку на стол и потянул Даню к себе, чтобы вновь устроить «танец» в их безумном стиле. — Эй, Вадим! Чего ты там сидишь, как сирота? Давай к нам, тут настоящий пиздец! — крикнул Богдан, потянув его за руку. Вадим сначала неохотно отреагировал, но спустя пару секунд всё же отставил полупустую бутылку пива в сторону и встал. Богдан, довольный своим успехом, сразу увлёк его в круг танцующих. Ему было немного одиноко среди двух парочек, и он демонстративно заставил Вадима положить руки ему на плечи, начав что-то вроде странного танца. — Ну, не будь ты таким деревянным! — шутливо настаивал Богдан, пытаясь расшевелить его. — Бо, это же не медляк. Чего ты ко мне так прижимаешься?И словно по какому-то волшебному совпадению, музыка внезапно сменилась на что-то более мелодичное и спокойное, но с роковыми нотками. Богдан победно ухмыльнулся, как будто сам вызвал это изменение треком, и продолжил танцевать, ещё сильнее сближаясь с Вадимом. В это время Владик, потянув Даню за локоть, приблизил к себе, обняв за талию и аккуратно положив подбородок на макушку. Закрыв глаза, он наслаждался близостью любимого человека. Для Влада всё это казалось каким-то сюрреалистичным сном — ведь ещё год назад Даня только и делал, что посылал его на все буквы алфавита, а теперь спокойно позволяет обнимать себя. Даня, чуть покраснев, залез руками под косуху Влада, поглаживая его спину. Влад вздрогнул, удивлённо посмотрев на него. — Тебе не жарко? — поинтересовался Даня, продолжая нежно чесать спину. — Сейчас… Да, — прошептал Влад, приблизив своё лицо к нему почти вплотную. Даня тут же шлёпнул его по спине с лёгкой усмешкой и быстро вытащил руки, обняв уже просто за торс. Коля и Ян тем временем сидели на диване. Коля медленно пил пиво, а Ян, положив голову ему на плечо, задумчиво смотрел на криво развешанные плакаты и мигавшие гирлянды. Им обоим было непривычно находиться на таких вечеринках, но рядом с друг другом они чувствовали себя в свое тарелки. — Ты совсем другой, — прошептал, взяв парня за свободную руку. — И мне это нравится… — Да ладно тебе, просто вечеринка… Но для тебя я буду стараться лучше, — сделал глоток пива и протянул бутылку. — Хочешь выпить? Я разрешаю. — А мне нужно спрашивать твоё разрешение? — с лёгкой ухмылкой спросил Ян, но от взгляда старшего по телу пробежали мурашки. — Без меня не бухать, — спокойно, но твёрдо ответил Коля, и его тон не оставлял места для сомнений. — Если захочешь выпить, говори мне, я тебе куплю. А вот если узнаю, что сам решил налить себе за моей спиной… — он на мгновение задумался, затем приблизился к его уху и хрипло прошептал, — накажу. И ты знаешь, что я не шучу. Он легонько похлопал Яна по щеке, и протянул выпивку. Тот сделал небольшой глоток и тут же отдал её обратно, сморщившись от горького вкуса. — Ахаха, вот и не пей тогда. Это не для тебя, Васёк. Все присутствующие, такие разные по характеру и прошлому, теперь были объединены общими эмоциями, смехом и моментами близости. В этом хаосе, под звуки громкой музыки и смеха, они нашли ту самую связь, которая стирала все границы. Когда ночь накрыла город своим покровом, огонь безумной вечеринки начал медленно угасать. Громкая музыка стихла, уступив место мягким мелодичным трекам, которые создавали уютную атмосферу. Владик, который весь вечер был душой компании, наконец-то сел на пол рядом с Даней. Он расстелил старый плед, чтобы не было так холодно. Пиво подходило к концу, как и общая сумасшедшая энергия. Пустые пачки чипсов были беспорядочно разбросаны по столу, рядом валялись несколько пустых банок и стаканов. Казалось, что этот хаос был органичной частью их вечера, символизируя некий финал беззаботной ночи. — Ну что, бойцы, — с ухмылкой протянул Богдан, окидывая взглядом всех собравшихся, — теперь будем играть в игру: кто первый обоссыться? Ставлю на Владика! — Почему сразу я? — проворчал Владик, притягивая Даню ближе, словно тот мог его защитить. — Да, знаю, я вечно первый бегаю в туалет, но это не значит, что сегодня так будет! Давайте лучше в карты поиграем. У кого есть колода? — У меня, — спокойно ответил Вадим, доставая из своего рюкзака потёртую колоду карт. — Только давайте без глупых ставок, а то один тут опять будет ныть, что проиграл все деньги и просить всё вернуть, — добавил он с усмешкой, бросив взгляд на Богдана. — Ну, посмотрим, посмотрим. Игра началась неторопливо, в расслабленной обстановке. Владик, как всегда, был полон азартного огня, громко комментируя каждое действие и подтрунивая над другими игроками. Вадим, напротив, сидел молча, погружённый в процесс, а Богдан постоянно пытался жульничать, что, конечно, сразу же замечали и высмеивали. Со всех сторон раздавался тихий смех, дружеские подколы и замечания в сторону Влада и Богдана. Вадим, сосредоточенный и спокойный, играл уверенно, а вот Коля, Ян и Даня почти сразу продули, не особо расстроившись. Время шло, ночь углублялась, но никто не торопился расходиться. Каждый чувствовал себя уютно в этой компании, и даже когда карты были убраны, никто не хотел завершать вечер. Они продолжали сидеть, обсуждая самые простые, но в этот момент кажущиеся важными мелочи. Музыка тихо играла на фоне, словно поддерживая атмосферу дружеской близости и спокойного тепла. — Вот такие вечера я люблю, — зевнул Владик, обняв Даню за плечи. — Без драк, без лишних эмоций. Просто посидеть… Повеселиться… — Да уж, — подхватил Богдан, широко зевая и потягиваясь. — Не часто мы такое себе позволяли. Надо чаще! Только в следующий раз больше пива купим. Все переглянулись и рассмеялись. В этот момент было ясно, что этот вечер стал для всех чем-то особенным. Это была не просто вечеринка — это был момент, который запомнится, связав их ещё сильнее, чем раньше. Ещё через полчаса Богдан уже мирно спал, положив голову на плечо Вадима, который сам дремал, облокотившись об спинку дивана. Ян и Коля тоже лежали на полу, устроившись поудобнее на пледе, а Даня сидел неподалёку, погружённый в книгу, которую всегда таскал с собой в рюкзаке. Единственный, кто не мог найти покоя, был Владик. Он сидел на полу, расстелив плед, и сначала просто наблюдал за всеми — за их умиротворёнными лицами, за беспорядком, который остался после вечеринки: пустые банки, чипсы, карты, разбросанные по столу. Но его взгляд постепенно переместился на самодельную сцену в конце комнаты, где стояли инструменты, оставшиеся как напоминание о их бурной музыкальной жизни: барабаны, гитары, колонки. Что-то внутри Владика сжалось, и его лицо помрачнело. Казалось, что этот привычный хаос, некогда наполнявший его жизнь смыслом, теперь терял свою магию. Он встал, словно притягиваемый магнитом к сцене, и Даня, заметив это, приподнял бровь. Не говоря ни слова, Влад поднялся на сцену и подошёл к своей гитаре. Он взял её с той грубоватой уверенностью, которая всегда сопровождала его, когда он был в центре внимания. Пальцы привычно скользнули по струнам, но вместо ожидаемой мелодии вырвался пустой, безжизненный звук. Владик попробовал ещё раз, но снова безуспешно. Искра, которая всегда захватывала его при игре, исчезла. Никакого вдохновения, никакого ритма — только тишина и пустота внутри. Он тихо вздохнул, повесил гитару обратно на стойку и сел на край сцены, уставившись в пол. Его лицо выглядело потерянным, погружённым в глубокие мысли. Даня, чувствуя, что что-то не так, тихо подошёл и сел рядом. Положив руку на его ляжку, он мягко спросил: «Ты в порядке?». Тот, почесав затылок наконец выдавил хриплым голосом: «Не в порядке». Эти слова прозвучали с такой болью, что сердце Дани дрогнуло. Он знал, что Владик — не тот человек, который легко признаётся, когда ему плохо. Если уж он сказал это вслух, значит, дело действительно серьёзное. — Может, пройдёмся? Подышим свежим воздухом или сходим за пивом? Ну… Или как ты хочешь развлечься? — его голос почему-то от последнего предложения дрогнул, но он решил не подавать виду. Владик посмотрел на него, словно взвешивая предложение, затем кивнул. Они тихо выбрались из подвала, стараясь не разбудить остальных, и вышли на прохладную ночную улицу. Воздух был свежим, фонари мягко освещали пустынный тротуар, и город казался спокойным, будто дышал в унисон с ними. Пройдя несколько кварталов, они остановились в небольшом парке. Владик сел на лавочку, достал из кармана пачку сигарет, поджёг одну и сделал глубокую затяжку. Даня сел рядом, не зная, с чего начать. Между ними повисла тишина, лишь ночной ветер шуршал в листьях деревьев. — Эй, что случилось? Всё ведь хорошо было. Владик снова сделал глубокую затяжку, затем выдохнул дым и тихо, не поднимая головы, пробормотал: «Я скучаю по Кириллу… Мне кажется, что мы зря всё это устроили. Неправильно веселиться без него… Я просто не могу. Он там, в земле, один, а мы… А мы тут, как будто ничего не произошло. Я не знаю, что буду делать без него. Что мне теперь делать с группой? Парни говорят приходить в норму, иначе они уйдут… Я знаю, что они не уйдут, они не бросят меня… Но другая часть моего мозга говорит, что, а вдруг они тоже бросят меня. И что мне тогда делать? Если бы только вернуть время назад, то я бы больше его ценил…» Даня подняв лицо Влада за челюсть, посмотрел ему прямо в глаза. Свет от уличных фонарей отражался в его глазах, которые были полны боли и утраты. Даня нежно убрал его челку за уши и тихо сказал: «Почему вы не ладили? Тебе он правда так не нравился?». — Нет. Мы просто были разные… Слишком разные. Да, не буду скрывать, он меня иногда бесил своим поведением, но это не значит, что я желал ему зла. Ты меня тоже иногда бесишь, но это же ничего не значит… Чёрт… — Я не хочу повторять то, что говорил тебе раньше, но пообещай мне одно, — Даня зарылся пальцами в его отросшие чуть выше плеч волосы и строго сказал. — Больше никогда не обрезай свои волосы. Без них ты не ты. И… Я не хочу потерять и тебя. Влад продолжал смотреть на Даню с той же пьяной грустью в глазах. Сделав последнюю затяжку, он медленно выдохнул дым и отбросил окурок в сторону, после чего обнял Даню за талию, притягивая его к себе. Они стояли так несколько минут, молча, погружённые в свои мысли, окружённые шорохом листвы и тихим ночным ветром, который добавлял уюта их безмолвной близости. Даня понимал, что не сможет полностью облегчить ту боль, которая терзала Влада, но хотя бы мог быть рядом, и в этот момент это было для него единственно правильным решением. Но для Влада, оказывается, этого было недостаточно. Его прикосновения стали более настойчивыми. Не сказав ни слова, он мягко усадил Даню себе на колени, облокотившись на спинку лавочки. В его движениях не было резкости — только желание быть ближе, быть с ним в этом моменте, забыться. Его руки снова скользнули по талии младшего, и он прошептал: «Иди сюда». В следующую секунду их губы встретились в мягком, но настойчивом поцелуе. Даня мгновенно покраснел, его сердце бешено застучало, и он почувствовал, как всё внутри переворачивается. В этом поцелуе читалась вся тоска и нежность, которые Влад не мог выразить словами. Влад продолжал целовать, руки начали медленно скользить по спине, спускаясь ниже, исследуя каждый сантиметр. Он нежно провёл пальцами вдоль боков, касаясь талии, а затем легонько сжал бёдра. Даня почувствовал волну странного напряжения. Место, где они сидели, хоть и было достаточно тихим, но находилось в людной части парка, и сознание того, что кто-то мог их увидеть, заставило его запаниковать. Он инстинктивно попытался отстраниться, на что Влад грубо сжал его ляжки, наклонившись ближе к уху: «Ммм… Даня… Не дёргайся, расслабься. Жаль, что ты недостаточно пьян… Тогда бы ты сам… Попросил меня. Скажи, ты ведь тоже помнишь… Подвал?». Даня замер. Слова и прикосновения пробуждали в нём смешанные чувства: смущение, растерянность, и одновременно возбуждение. Тело предательски реагировало на его прикосновения — внизу живота, закружились бабочки, а бёдра непроизвольно дёрнулись, инстинктивно отвечая на ласки. Но разум его был не готов, и он знал это. Даня слишком растерялся, чтобы ответить, поэтому набравшись сил, аккуратно переместил чужие руки себе на плечи, словно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Он собирался что-то сказать, но прежде, чем успел произнести хоть слово, Влад вдруг резко снял его с колен и быстро побежал к дереву. Даня хлопал ресницами, слыша, как тот с гортанным стоном наконец-то облегчился, выпустив струю, которая, по-видимому, давно мучила. Когда Влад вернулся, то приложил ладонь к его щеке, тепло улыбнувшись: «Я не буду давить на тебя. Скажешь, когда будешь готов». И наклонился, чтобы поцеловать. Но Даня, с недовольной гримасой, шлёпнул по бедру: «Ты только что этой рукой трогал свой хер, а теперь моё лицо!» — А… Ой, прости-прости, виноват. Только не говори им, что я обоссался, иначе опять будут дразнить! — Я подумаю, — хмыкнул, направившись обратно к подвалу и за ним хвостиком последовал второй, умоляя ничего не рассказывать.

***

В подвале царила почти полная тишина, если не считать храпа Богдана. Он лежал, раскинув руки и ноги в стороны, как будто его бросили на пол после тяжёлой битвы. А Вадим лежал на диване. Видимо это и был его соперник, который в конечном итоге выиграл схватку. Ян и Коля спали на пледе, свернувшись вместе, как два котёнка. Старший лежал на спине, одной рукой обняв любимого за талию, прижимая ближе к себе, словно стараясь защитить даже во сне. Ян, напротив, лежал боком, повернувшись лицом, его голова уютно устроилась на груди. Ему было спокойно рядом с Колей, его дыхание было ровным, хотя время от времени вздрагивал от храпа. Коля, казалось, привыкший к шуму не реагировал, только иногда тихо вздыхая, поправляя плед, чтобы закрыть Яна поплотнее. Он даже отдал ему свою спортивку и сам лежал в одной футболке, но ему совершенно не было холодно. Внезапно Ян вздрогнул от вибрации телефона. Сначала он не осознал, что происходит из-за сонливости, но, когда до него дошло, что ему звонили, его сердце учащённо забилось. Он знал, что ему могут звонить только двое людей: бабушка или она. Ян быстро достал телефон и взглянул на экран, надеясь, что это не бабушка, ибо если бы она позвонила, то точно случилось что-то плохое. Имя матери высветилось на экране, и от этого в груди сразу стало тяжело. Ян аккуратно убрал руку Коли, и проверив, что не проснулся быстро вышел на улицу, тихо закрыв дверь за собой. Оказавшись снаружи, Ян остановился возле дерева. Он несколько секунд просто смотрел на телефон, колеблясь между тем, чтобы ответить или проигнорировать. Но он знал, что, если не возьмёт трубку, это лишь усугубит ситуацию. Но что-то внутри сопротивлялось — ведь каждый такой разговор всегда оставлял болезненный след. Наконец-то решившись, тихо и напряжённо прошептал: «…Алло?». На другом конце раздался пьяный голос матери: «Янчик… Ты где? Почему ты ушёл? Возвращайся домой, слышишь? Я скучаю…» — Я не вернусь, — отрезал, чувствуя знакомую тяжесть и беспомощность, которое поднималось внутри. — Я уже говорил тебе. Это не изменится. — Ах ты, неблагодарный! — внезапно её голос перешёл на крик, полный ярости и обиды. — Ты же мой сын! Я тебя вырастила! Кто тебя ещё такого терпеть будет, как я?! Возвращайся домой, Ян, или я сама приду за тобой, понял? Ты не имеешь права меня бросать! Ян стиснул зубы, глаза наполнились слезами. Он знал этот тон — это была не первая угроза. В пьяном состоянии мать часто прибегала к шантажу, пытаясь заставить вернуться. Его руки дрожали, пока он сжимал телефон, сердце билось как бешеное. Он хотел отключиться, убежать от её голоса, от этого кошмара, но вместо этого продолжил: «Я ещё раз повторю, что не вернусь, — на том конце линии был только крик, бессвязные, но полные злобы слова. — Мне плевать, что ты там говоришь, но я не вернусь! Слышишь? Я больше никогда к тебе не вернусь. Забудь этот номер и меня. Ты не моя мать. Я не хочу о тебе знать и слышать. Пошла к.!» Ян замер, не успев понять, что происходит, когда кто-то аккуратно забрал у него телефон. Он обернулся и с удивлением посмотрел на Колю. Но как? Ян был уверен, что Коля спал и не мог услышать, как он вышел. Тем не менее, Коля, не сказав ни слова, быстро завершил звонок и спрятал телефон в карман своих штанов. — Я… Я думал, ты спишь… Коля хмуро взглянул на него, доставая сигарету из пачки и зажав её зубами. — Мне показалось странным, что мой пидорочек решил скрыть от меня телефонный звонок, — произнёс, словно бросая вызов, — я уже подумал, что ты с каким-то хуем мутишь за моей спиной. — Что? Ты всё не так понял!.. Я не… — Я шучу. Я верю тебе, Васёк, — спокойно перебил, смягчив тон, но Яну было не до смеха и понимая, что он сделал только хуже, крепко прижал к себе, обхватив шею локтём. Некоторое время они просто стояли молча. Коля курил, выпуская клубы дыма в ночной воздух, его лицо было спокойно, но взгляд оставался настороженным. Ян, опираясь на его грудь, пытался сдержать свои эмоции, но боль и тревога внутри постепенно брали верх. С каждым вдохом Ян чувствовал, как напряжение нарастает, и, несмотря на все свои усилия, он не смог справиться с нахлынувшими чувствами. Слёзы предательски потекли по его щекам, и он, не выдержав, всхлипнул. Коля, заметив это, выдохнул дым, погладив Яна по спине. Он не произнёс ни слова, но его жесты говорили больше, чем мог бы любой разговор. Он прижимал Яна к себе, словно защищая от мира и той боли, которую снова принёс звонок матери. — Нахера ты постоянно отвечаешь ей? Ян сделал несколько глубоких вдохов, пытаясь найти слова. — Я просто… Просто надеюсь услышать от неё хоть раз что-то хорошее… Коля раздражённо выдохнул. Он знал, что она не изменится, но Ян, как любой ребёнок, всё ещё надеялся, что она когда-нибудь перестанет пить и станет нормальной. В глубине души Ян понимал, что это всего лишь мечты, но каждый раз, когда она звонила, он верил, что вот теперь, может быть, всё изменится. Но ничего не менялось. С каждым разом становилось только хуже. — Ты должен понять одно: она не поменяется. Точно так же, как мой отец. Я тоже надеялся, что у меня будет нормальный батя, как у всех, но в итоге он остался такой же мразью. Я, как и ты, умолял его перестать, но ничего не изменилось. И когда я повзрослел, я понял — ничего не поменяется, и я просто смирился. Я понимаю твою боль, — его голос стал немного мягче, но в нём по-прежнему звучала твёрдость. — Не думай о ней. Ты с ней больше не связан. Она там, а ты здесь. Ты сейчас рядом со мной, и всегда будешь со мной, понял? Всё, хватит. Не реви, а то ты ведь знаешь, что у меня может привстать. — Я не знаю, почему она так поступает… Как будто специально хочет сделать мне как можно больнее. Может, потому что я похож на отца? Я не знаю… — Бабы они такие, вечно обсирают своих ебырей. И этим ебырём стал мой батя… Кто бы мог подумать… — Получается, мы с тобой братья… — Бля, начало какой-то порнухи. Коля задумался, медленно делая глубокую затяжку, затем выпустил клубы дыма в тёмное небо и выбросил окурок. На мгновение в его глазах мелькнуло что-то тёплое, почти уязвимое, но уже в следующий момент он резко притянул Яна к себе, обхватив властно за талию. Коля жадно поцеловал его, с такой силой, что Ян даже забыл, как дышать. Все негативные эмоции, которые терзали всего несколько минут назад, словно испарились. Ян растерялся, но не сопротивлялся. Он чувствовал, как этот поцелуй сметает все его тревоги, страхи и боль, оставаясь лишь с чувством полной защищённости. Он ещё крепче прижался к Коле, чувствуя, как его грубая забота и неуместные шуточки постепенно уносят боль и тревогу, превращая их в нечто далёкое и неважное. — Эй… Хочешь домой? — хрипло спросил Коля, сжимая его талию чуть сильнее. — Тебе моя спортивка к лицу. Похож на мелкую версию меня, только… — он провёл большим пальцем по нижней губе, слегка оттянув её. Ян почувствовал его дыхание рядом, а затем услышал, как Коля с рыком проглотил комок в горле и прошептал, почти срываясь: «Только я был не таким смазливым и… Ахуеть сексуальным…» Едва успев произнести это, Коля снова жадно прижался к губам. Поцелуй был грубым и настойчивым. Его холодные руки бесцеремонно скользнули под одежду, прикасаясь к мягкой коже. Ян глубоко вздохнул, сдавшись этому моменту, и позволил себе забыть обо всём на некоторое время, прижавшись к Коле, как к якорю, который удерживал его в этой буре эмоций. Коля чувствовал, как напряжение внутри него нарастает с каждым мгновением. Поцелуй становился всё более жадным и настойчивым, а его руки уже полностью исследовали спину под одеждой. Ян, хоть и вздрагивал от этих прикосновений, не отстранялся, и это только сильнее разжигало Колю. Он был на грани, и терпение таяло, как лёд под солнцем. Не произнося ни слова, Коля резко, но уверенно обхватил Яна за запястье и потянул за собой. Ян был удивлён, но подчинился, слегка покачиваясь на ногах от неожиданности. Коля молча вёл его через тёмные улицы, взгляд его был сосредоточен, словно он точно знал, куда ведёт. Наконец, они свернули в узкий, плохо освещённый переулок, куда свет фонарей почти не доходил. Коля резко развернув Яна к себе, и, не дав ему опомниться, снова прижался к губам со страстью, от которой у младшего на мгновение перехватило дыхание. Его руки снова бесцеремонно заскользили под одежду, исследуя тело, а Ян, прижатый к стене, ощущал смешанные чувства страха и возбуждения. И он замер от неожиданности, когда Коля, тяжело дыша, прошептал хриплым голосом: «Блять, я больше не могу ждать… Скажи, ты же не против?.. Если ты против, то просто… Посмотри, как я дрочу» Яну было безумно неловко, его сердце колотилось, а дыхание сбилось от волнения. Он колебался всего несколько секунд, не зная, как отреагировать на предложение Коли. Но, собравшись с мыслями и чувствуя, как его тело будто бы само движется, он осторожно наклонился ближе, мягко поцеловал Колю в ухо и прошептал: «Я… Я хочу посмотреть… Поэтому нельзя» Слова Яна прозвучали настолько неожиданно, что Коля на мгновение застыл в шоке. Обычно Ян был скромным, застенчивым, не склонным к подобным признаниям. Но сейчас… Этот тихий, почти невинный шепот, полон смущения, но одновременно и вызова, пробудил в Коле что-то дикое и первобытное. В его глазах вспыхнул азарт, а желание, которое и так было на грани, теперь вспыхнуло с новой силой. — Ну ты и извращенец, Васёк, — пробормотал с хриплым смехом, его голос дрожал от возбуждения, дыхание было обрывчатое, а взгляд был полон дикого огня. Он поднял руки младшего над его головой, прижав к стенке и приспустил свои штаны, оголив боксеры, которые очерчивали налитый кровью член. — Смотри. Тебе нравится? Ян опустил взгляд и уставился на край резинки, где виднелись чёрные волосики. Это пробудило в нём ещё больший интерес и желание заглянуть что там под ненужной тканью. Он прижал колено между ног старшего и начал массировать, глядя как член потирается о ногу. Коля пошатнулся и откинул голову назад, томно выдыхая. По его телу прошлась волна приятных мурашек, и он невольно также начал потираться, доставляя себе удовольствие, но внезапно Ян убрал ногу и демонстративно ухмыльнулся, мол, ничего больше делать не будет. Коля, поняв намёк, неторопливо приспустил боксёры и оголил сначала волосатый лобок, а после уже крепкий стояк, на котором пульсировали вены, а головка была налита кровью и из неё текла смазка. Их губы сомкнулись в горячем поцелуе и Коля протакливался языком внутрь, беря инициативу на себя. Он положил ладонь младшего себе на член и горячо прошептал в губы: «Ну же, не заставляй меня… Насильно тебя принуждать сделать мне приятно». Ян обхватил ствол длинными пальцами и начал двигать. Коля от первых же прикосновений покрылся мурашками, довольно откидывая голову назад да приоткрывая рот, из которого вырывались хриплые стоны наслаждения. Он не мог думать ни о чём другом кроме как о мягких руках, но вскоре ему стало этого недостаточно, и он одним рывком прижал Яна к стенку. Младший вздрогнул, напрягая и уже захотел что-то сказать, как остался с приспущенными штанами. — Нет! Что ты?.. — Заткнись, — раздражённо прошептал прямо на ухом, прикусывая хрящ. — Ты сам виноват, что у меня член колом стоит и я не могу больше сдерживаться… Ян ничего не мог сделать, только послушаться, ощущая, как налитый кровью член трётся между его мягкими ляжками.