Брошенные РЕДАКЦИЯ

— Я же говорил, что смогу сразу три коробки нести! А ты меня отговаривал. — Ага, я вижу, ты сейчас сознание потеряешь. — Верь в меня, полторашка! Просто верь! Хотя Влад был утомлен и сильно вспотел, всё равно с лучезарной улыбкой нёс коробки на пятый этаж, ибо хотел доказать, что не зря летом качался в спортзале, что есть чем похвастаться. Да, ему было тяжело, да, хотелось выплюнуть лёгкие, но желание произвести впечатление было сильнее, поэтому сцепив зубы упрямо шагал, но каждый шаг давался всё труднее и труднее. Вскоре, поднявшись на нужный этаж, прошёл в открытую заранее дверь и направился к комнате Дани, хвастаясь, что ни капельки не устал. Даня же шёл посади, неся одну коробку с посудой и он уже собирался отнести её на кухню, как раздался сначала вскрик, а затем грохот. «Владик, мать твою!» — вскрикнул младший, прибежавший на шум и увидел картину маслом: длинноволосый лежал посреди комнаты мёртвым пластом. Одежда, книгами с блокнотами лежали вокруг. Это напоминало какой-то сатанинский ритуал. И Шерлока не нужно звать, чтобы понять, что произошло. Но как бы там ни было, Даня сам знал с кем связался, и такие выходки не были чем-то удивительным. Поэтому решив оставить очередные нравоучения на потом, быстро поставил свою коробку на пол и подбежал, проверяя всё ли хорошо. — Поднимайся, — но тот лежал, не двигаясь и тогда начал шлепать по спине. — Не придуривайся. Влад наконец-то привстал на колени, но они болели, поэтому уселся на свою задницу, потирая места ушиба. — Я говорил тебе смотреть под ноги, а ты как обычно вёл себя как клоун. Вот теперь сиди и плачь… Сам виноват. Даня до последнего не хотел его жалеть, но видя, как тому больно, смиловался. Он же не изверг наслаждаться страданиями любимого человека. — Очень больно?.. Эй, посмотри на меня, — пальцами аккуратно поднял лицо за подбородок и уставился в нахальные глаза и на хитрую ухмылку. Он сразу же всё понял, но было уже поздно. — Ах, ты! — успел выкрикнуть, прежде чем Владик повалил на себя, крепко обнимая ногами и руками. — А я ведь правда за тебя переживал! Дурак! Больше никогда тебе верить не буду. Пустую квартиру наполнил смех Владика вперемешку с недовольным бурчанием Дани, но вскоре последний тоже рассмеялся. — Пхах, ты такой дурашка, так перепугался. Да-да, верю-верю, больше не будешь за меня переживать. Да и меня такая ерунда не сломает! Но ножка и правда болит… Точно синяк будет… Поцелуй. — Фу, сам целуй. — Не любишь… Даня закатил глаза и оставил мягкий поцелуй на лбу. Влад довольно улыбнулся и зарылся пальцами в его отросшие до плеч волосы, прижимая ближе к себе. Он любовался им, замечая, как сильно тот изменился. Может, внешне и казался таким же хрупким и ранимым, но его характер стал сильнее и твёрже. — Ты стал ещё красивее… — вырвалось шепотом и это заставило Даню неловко улыбнуться. Его кожа приобрела здоровый цвет, глаза блестели ярче обычного, черты лица почти не изменились, только нос стал острее, а впалые болезненные скулы сменились на выразительные. И единственное, что осталось неизменным — аппетитные и сочные губы. Влад невольно опустил свою ладонь на его поясницу, надавливая, чтобы прогнулся в спинке, выпячивая попку. Атмосфера между ними накалилась, но Влад не спешил сделать что-то ещё. — Полторашка, я очень рад, что у тебя начинается новая полоса в жизни. Новая квартира — это прекрасный шанс начать всё сначала. Но со мной, конечно же! Даже не думай бросить меня. Иначе я буду тебе снится в кошмарах. Младший осмотрелся по сторонам, указывая на разбросанные вещи. — Теперь глядя на этот порог я буду видеть тебя: как сильный халк свалился из-за своей тупости. Всё в твоём репертуаре. — У всех бывают ошибки! Видишь, но зато теперь ты будешь каждый раз обо мне вспоминать. Везде есть плюсы. Старший приподнялся на локти, придвинувшись ближе. С его лица не сходила пьяная ухмылка, а глаза были наполненные нежностью вперемешку с желанием. Горячее дыхание оставляло след на покрасневших щеках. Сейчас они были совершенно одни. И это заставляло сердце танцевать чечетку. Складывалось ощущение что это их квартира, что они теперь будут жить вместе. Но, к сожалению, или к счастью, они были обычными студентами, которые не могут позволить снимать жильё. По крайней мере пока Влад не найдёт себе нормальную работу или группа не прославиться. Но как бы Влад не старался, у него ничего не получалось. Да, у них были поклонники, но как только Кирилла не стало, все словно в один миг перестали их любить. И это заставляло Влада чувствовать себя как никогда паршиво, ведь он думал, что благодаря ему, лидеру-вокалисту, группа держалась, а оказалось, что всё было не так. Хотя в глубине души он всё же понимал, Кирилл — недостающая шестерёнка, без которой механизм перестал работать. И пока не найдёт новую деталь — ничего не заработает. Но и просто так заменить Кирилла он не мог. Совесть начинала грызть. — Это неправильно… Братан, это неправильно. Я как будто его тупо вычеркиваю из нашей жизни, из нашей группы, а ведь он появился раньше вас! Я… Я так не могу… — обращался пьяный Владик к Богдану. Они сидели на диване, в подвале, и пили пиво, а Вадим сидел на «сцене». — Я поступал с ним как мудак… Но он был моим братом! Я такой мудак. Такой мудак… — выбросил банку на пол и зарылся пальцами в свои волосы, сдерживая слёзы. — Мы все знаем, что он был дорог тебе. Он был дорог нам тоже. Без него плохо, — говорил Богдан, поглаживая приятеля по спине. — Нам всегда его будет не хватать. — Я мог ему помочь. Но я… Но я мудак. Я не умею ценить друзей… Все постоянно идёт по пизде. — Сейчас уже ничего не сделать, нам его не вернуть, — твёрдо казал Вадим, протяжно выдыхая. Хоть внешне он был самый спокойный и даже со стороны казалось, что ему глубоко всё равно, на самом деле внутри него бушевал такой ураган, что попросту боялся показывать. — Нам нужно двигаться дальше, — проглотив комок продолжил, и подняв Влада за шиворот, дал ему пощечину. Владик, мягко говоря, ахерел от такого, и уже захотел дать ему в ответ, но он был слишком пьян. — Сидеть, Богдан. А теперь послушай: ты наш лидер. На тебе всё держится. Нам, как и тебе плохо от того, что Кирилла больше нет, но разве это повод останавливаться? Знаешь сколько участников других групп умирали или уходили, ты думаешь, после этого все группы распадались? Нет, конечно же нет. Они двигались вперёд, как бы тяжело не было. Если бы тебя не стало, то тогда бы был конец, а это лишь начало нового этапа. Никто не говорил, что мы забудем Кирилла, он всегда будет с нами, никто не заменит его, но нужно двигаться дальше. Даю тебе время прийти окончательно в себя до конца лета, иначе мы расходимся. Вадим оставил тяжёлый взгляд на Владике и наконец-то отпустил. — И отнесись к поиску бас гитариста ответственно. Ты же знаешь, что Даня плохой кандидат. Эмоции оставь при себе и думай холодной головой. Пойдём, ему нужно побыть одному. Богдан не стал перечить. Хоть это и было жестоко, но это был единственный способ с их стороны по-настоящему взбодрить Влада и дать пинок под задницу, а не бесконечно жалеть и говорить как им плохо. Влад остался один вместе с недопитыми банками пива, с горячей щекой и с пустотой в душе. Он посмотрел на бас гитару и сразу же волна тоски и злости окутала: тоска за тем, что Кирилла больше не вернуть, а злость из-за того, что оставил их, хотя знал, что для Влада группа — смысл жизни. Как он посмел оставить меня с этим грузом? Каждый раз, когда Владик ночевал в подвале не мог нормально уснуть, но у него не было других вариантов: бесконечно ночевать у друзей не мог, домой идти — новый скандал, а Дани и без него плохо. Он часами мог сидеть неподвижно и попивать бутылку, погруженный в мысли. Перед его взором постоянно мелькали картины прошлого, от которых ему хотелось сжечь подвал и забыть о них навсегда, чтобы никогда больше не вспоминать. Но в итоге он просто уходил нажираться на улице, а после пьяным приходил обратно и тут же вырубался на диване. И так продолжалось со дня похорон до первых чисел августа, когда Даня стал уделять ему больше времени. Он словно солнце прорывался сквозь хмурые тучи, и Влад стал приходить в норму и слова Вадима казались уже не такими болезненными, над которыми стал задумываться. А ведь правда: не стоять же на месте и не ждать, когда начнётся зомбиапокалипсис и Кирилл восстанет из мёртвых. Однажды вечером, когда солнце вот-вот спрячется за многоэтажными домами, Даня и Влад сидели в парку, наслаждаясь шелестом деревьев. Владик впервые за долгое время не пил, и это не могло не радовать. — Спасибо тебе за то, что не оставляешь меня одного. Хоть тебе также плохо, как и мне, может даже хуже, не знаю, но ты всё равно выбираешь меня. Спасибо тебе… — Ты всегда был рядом, когда мне было плохого, — ответил Даня, накрыв плечо ладонью. — Теперь моя очередь. Я столько тебе плохого наговорил, столько плохого сделал, что надеюсь хотя бы так смогу искупить свою вину. Мы должны пройти через это вместе. — Может, причина в другом? — шепотом сказал, придвигаясь ближе. От него не несло перегаром и спиртом как обычно, и выглядел опрятнее. Без длинных волос на него смотреть было непривычно, но карие глаза были всё такие, всё такой же дерзкий взгляд. Несмотря на то, что они встречались уже несколько месяцев, Даня всё еще чувствовал себя неловко, но сейчас он решил действовать решительно. Парень оставил аккуратный поцелуй на губах и прошептал: «Потому что я люблю тебя и моё сердце разрывается, когда тебе плохо». Влад замер. Внутри всё перевернулось, а низ живота и грудь наполнилась приятным жаром. Происходящее казалось сном. Ему было страшно, что он сейчас проснётся на диване в подвале, один среди холодных стен. Но тепло, исходящее от Дани было реальным, его прикосновения были реальными, его чувства и слова реальными. «Дань…» — это было последнее, что сказал, прежде чем вложить в поцелуй всю любовь, чувства.

Настоящее:

Глядя на Даню сейчас, Влад ощутил тот же приятный жар и руки залезли под футболку, нащупывая мягкую кожу спину. Даня прогнулся как струна, усаживаясь задницей на его пах. Воздух словно стал горячим. Влад потянулся поцеловать как в коридоре раздались шаги и тяжёлое дыхание, а после голос Миши в коридоре: «У вас всё хорошо? Я слышал грохот». И в следующее мгновение мужчина вскочил в комнату и уставился сначала на разбросанные вещи, а после на вспотевших и покрасневших парней, которые сидели в неестественных позах. — Здесь произошло землетрясение? — Нет, я просто упал, — нервно смеясь сказал Влад и с помощью протянутой руки Миши поднялся. — Так, это… Ладно не буду вам мешать! Свою работу я уже сделал. Но если ещё что-то понадобиться, то я весь ваш. Я приду, когда вы обустроитесь, так что не прощаюсь надолго. Позовёшь меня! В общем… Я пошёл! Влад попятился назад и чуть не споткнулся об коробку, а после немного хромая выбежал из квартиры, захлопнув дверь. Наступило неловкое молчание. Даня смотрел на пол. Его кожа горела, а губы непроизвольно кусал. — Какой-то Влад сегодня нервный. Тебе не кажется? — А? Да… Я уже привык. — Всё точно хорошо? Миша присел на корточки, собирать разбросанные вещи, как Даня внезапно схватил за руку. — Я сам. Ты иди посуду расставляй и свои вещи. Ты больше не мой прислуга, не веди себя так. Как только до него дошёл смысл слов, губы расплылись в нежной улыбке. Миша порой забывал, что больше не должен прислуживать, что их отношения теперь походили на «сына и отца», и это, конечно же, не могло не радовать. Ведь именно про это мечтали. Такое сближение означало, что их отношения наконец-то вышли на совершенно новый уровень, чем были в самом начале их знакомства. За этот год им пришлось много чего пережить и сейчас казалось, что всё наконец должно наладиться. Не всегда же им страдать. За чёрной полосой всегда следует белая. — Хорошо, я позову тебя на ужин, — сказал Миша, перед тем как уйти. Даня захлопнул дверь и спустился по ней на пол, схватившись за сердце, которое готово было вот-вот выпрыгнуть из груди. Его щёки пылали, а перед глазами был момент, когда Влад чуть ли не поцеловал. Те доли секунды застыли и казалось, что ничто не сможет им помешать, как Михаил, как всегда, не вовремя появился. А может, это даже к лучшему? Мало ли что произошло бы дальше… Оставшись один в своей новой комнате, Даня ощутил себя в безопасности впервые за многие годы. Никто не прятался в тёмных углах и не следил за каждым шагом. Чувство опасности исчезло, и он наконец-то смог побыть наедине со своими мыслями, которые сейчас были не такие мрачные, как раньше. Всё же терапия с Ванессой, проработка травм, связанных с приютом, Пашей и Кириллом пошли на пользу, и он стал ощущать себя намного лучше, да и теперь ответственно подходил к приёму лекарств, ведь на испытал, как ему потом плохо, если из-за упертости их не пьёт. Ему не хотелось повторять прошлых ошибок, поэтому поклялся, что будет прилагать всё усилия для того, что наконец-то стать нормальным, или по крайней мере чтобы от него не пугались люди при виде серых мешков под глазам. Сейчас его кожа была не такая бледная, глаза не выглядели такими уставшими, да и в целом поправился на несколько килограмм и стал выглядеть здоровее, а от этого счастливее. Как-то раз он даже поймал себя на мысль что хочет съесть вторую порцию супа, хотя до этого терпеть его не мог. В последнее время в нём проснулся аппетит. Хотя нет, это не то слово… Жажда жить. Ему захотелось есть, чтобы жить. Такие изменения положительно повлияли не только на него, но и на людей вокруг: Миша перестал нервничать и наконец-то позволил Дане жить в отдельной комнате не опасаясь, что тот что-то сделает с собой. Со временем, когда Даня наконец-то пришёл в норму, стал больше уделять времени Владу, поддерживая его и рассказывая советы Ванессы. И под конец лета, когда все сумели отойти от утраты, парни устроили небольшую вечеринку на могиле Кирилла. Они не плакали, а наоборот смеялись, ведь верили, если Кирилл так поступил, то значит так надо было. Значит теперь ему точно хорошо. Теперь он нашёл покой. А они должны жить дальше и вспоминать только приятные моменты с ними. Вспоминать, и ни в коем случае не забывать. Но конечно же порой Даня, Влад, Миша и остальные лежали на кровати тёмной ночью и вспоминали его с болью на душе. Всё же как не пытайся настроить себя на оптимизм, в голову всегда лезут навязчивые мысли, перед глазами всплывают печальные картинки, а на душе тоска. Даже сделать вдох тяжело. Но ближе к утру это проходит. Первые лучи словно развеивают тоску, наполняя комнату светлым светом, напоминая, что ты всё ещё живой. Что ты не умер. Что ты должен продолжать жить и радоваться каждому дню. Проживать его так, чтобы Кирилл, глядя на тебя с иного мира радовался, а ты должен радоваться за него, ведь он наконец-то обрёл душевный покой. Даня включил музыку на телефоне, и под вокал любимого панка начал складывать вещи по своим местам, иногда подпевая да пританцовывая. Он вспомнил первый концерт, то восхищение, которое испытывал к Владику. Но фокус внимания невольно переключился на силуэт позади него. На такого же высокого парня с длинными волосами, который молчаливо, словно тень играл на бас гитаре, изредка поднимая чёрные глаза да глядя то на толпу, то на Даню с Яном и на его лице кажется мелькала мимолётная улыбка, которая тут же пряталась стоило опустить голову и сосредоточиться на игре. Даня дёрнулся, осматривая комнату. Но он был сам. И это не могло не радовать. Ему не хотелось снова видеть страшные лица, тёмные силуэты, слышать жуткие звуки. Ему хотелось побыть одному. Даня быстро сложил оставшиеся вещи на полочки и сел на кровать, беря телефон в руку. Он проверил сообщения в ВК и среди них высветилось новое от Владика «А я вижу тебя через окно!» и внизу была прикреплена фотографии, которую сделал, пока Даня стоял посреди комнаты. — И сколько этот придурок стоял, чтобы меня сфотографировать? Но улыбка всё же появилась. Новая комната не особо отличалась от той, что была в особняке или в предыдущей квартире: белые стены, деревянный пол, небольшой столик на тонких ножках, кровать, больше похожая на раскладной диван, шкаф для одежды. Места было мало, но этого вполне хватало для комфортной жизни, но было как-то пустовато. Здесь определенно не хватало полочек для книжек и картин. Но этим Даня займётся в будущем, сейчас же пусть книги отдохнут в коробках. Даня закрыл глаза. В голове роились размышления о том, что несмотря на все трудности, он не должен подвести Мишу. Поэтому, как бы тяжело ни было, решил не нагружать его своими тревогами и делиться больше позитивными моментами. Как Ванесса говорила — если делиться хорошим, то оно начнет возвращаться. Открыв глаза, Даня застыл в шоке, глядя на до боли знакомый потолок. Это была его старая комната. Он снова сжал веки, надеясь, что, открыв глаза, увидит что-то другое, но ничего не изменилось. Неужели это был всего лишь сон, и он всё ещё заперт в том проклятом доме, погруженный в вечные мучения? «Нет… Только не это!.. Я не хочу!» — отчаянно бормотал, мотая головой. Мысль о возвращении туда ужасала. Он боялся снова пройти через тот кошмар. Но одно было ясно: его разум не отпустит, пока не закончишь игру. Хочешь или нет, но придётся играть по его правилам. Парень мгновенно поджал ноги, испугавшись, что кто-то сейчас вынырнет из-под кровати, но тишина оставалась непрерывной. Собравшись с духом, медленно встал, опасливо осматриваясь. Да. Это была она. Точь-в-точь такая же. Ничего не изменилось. Даже книги расставлены точно также. Дверь на балкон была открыто. Холодный ветер раздувал полупрозрачные шторы. На улице были сумерки. И чем дольше Даня смотрел на лес, тем темнее он становился. Он не успел опомниться как вместо солнца на небе красовалась яркая луна, освещая силуэт белым светом. Странным было то, что Даня на этот раз не ощущал привычного страха. Наоборот, он был спокоен. Вместо тревоги его охватила приятная волна ностальгии. Ведь в этой комнате случались не только неприятные моменты, но и хорошие. Но неожиданно раздавшийся шорох в коридоре приковал внимание. Мурашки пробежали по телу, сердце забилось быстрее. И не успел он что-то понять, как неведомая сила подтолкнула вперёд — и рука потянулась к двери. Даня закрыл глаза, опасаясь увидеть ужасы, но вместо чудовища в комнату вбежал щенок с голубыми глазами, который сразу же начал прыгать, задорно гавкая да виляя хвостиком. Парень сначала удивился, а после засмеялся, присаживаясь на колено, чтобы погладить его, но в этот момент щенок проскочил между ног. — Куда же ты? Даня обернулся и застыл. Паша сидел на краю кровати, а мягкий лунный свет окутывал его фигуру, играя на коже серебристым свечением. — Прости, что снова потревожил тебя, — произнёс, поглаживая щенка по мягкой головке. Его взгляд, тяжёлый и пустой, скользнул по комнате, будто искал в ней что-то потерянное. — Без тебя здесь тихо. Слишком тихо. Но я понимаю — ты не мог здесь остаться навсегда. Это место моё, и таким оно будет всегда. Но я буду ждать тебя, сколько бы времени ни прошло. Хотя, скорее всего, ты уже вычеркнул меня из своей жизни. — Нет! Это совсем не так, — возразил, делая шаг вперёд. — Ты… Ты сам знаешь, что мы не можем быть вместе. Ты живёшь у меня в голове. Если я продолжу общаться с тобой, мне станет только хуже. — …Тогда можно напоследок попросить тебя об одолжении? Это важно для меня. — Конечно! Проси, что угодно. Паша с лёгкостью отодвинул кровать, словно она нисколько не весила, и вытащил несколько досок из пола. Под ними скрывалась небольшая коробочка, которую бережно передал, как нечто бесконечно ценное. — Найди её и храни. Это единственное, чем я дорожу. Даня уже собрался приоткрыть её, как вдруг раздался стук в дверь, и голос вывел из мыслей. Он резко дёрнулся, несколько раз моргнул и, словно проснувшись, поднялся на локти. Комната по-прежнему была пуста, лишь вечерние лучи заполняли её, играя тенями на стенах. Стук повторился, на этот раз громче и требовательнее. Наконец-то собравшись, Даня открыл дверь. На пороге стоял Миша, от него приятно веяло духами и он был одет в обычную одежду. Указав рукой в сторону кухни, коротко бросил: «Ужин готов» Даня несколько секунд стоял в ступоре, молча глядя на мужчину, тем самым смутив его. — Что-то не так? — А? Нет, — помотал головой, направляясь на кухню. — Я просто до сих пор не привык видеть тебя таким… Домашним? — Думаю, у меня хорошо получается? Или это через чур? — Можешь хоть в трусах ходить. — Это уже через чур. Когда Даня сел за стол, Миша начал насыпать кашу, как вдруг из рук выхватили тарелку. — Расслабься. Просто сядь и отдохни, я сам всё сделаю. Миша слегка прищурился, словно раздумывая, что происходит, а потом тихо шикнул себе под нос, осознавая, что его слова не соответствуют действиям. Ему было непривычно, но приятно, что Даня проявлял заботу. Но всё же от старых привычек не так легко избавиться. Он сел напротив, ожидая, пока каша с котлетами окажутся на столе. — Спасибо, — сказал сдержанно, стараясь не улыбнуться слишком широко, чтобы не показаться нелепым. — Надеюсь, ужин не слишком простой. На скорую руку приготовил. В следующий раз постараюсь больше. — Всё, что ты приготовишь — кулинарный шедевр. — Было бы больше времени, я бы сделал лучше… — задумчиво пробормотал, но, увидев недовольный взгляд, решил больше не продолжать. Он молча принялся за еду, ведь с самого переезда ничего толком не ел. Даже перекуса не было — только заботы и дела. Даня тоже принялся за еду, вспоминая свой «перекус» чипсами от Владика, которые воняли как протухшая рыба и были такими же отвратительными на вкус. Но мысли невольно вернулись к недавнему ведению и ему захотелось поделиться этим. Однако решил промолчать, зачем лишний раз тревожить? Тем более ничего плохого не случилось, а то вдруг Миша подумает, что у него снова обострились галлюцинации? Однако скрывать свои эмоции от него никогда не получалось — тот умел читать его, как открытую книгу. — Что-то беспокоит? — …Нас Юля не потревожит? — сказал первое, что пришло в голову. Миша замер, а после потянулся насыпать себе ещё салата. Этот вопрос и правда волновал Даню, ведь видеть и даже слышал о ней он хотел. В последний раз они виделись… Он даже не помнит когда. Каждую встречу с ней подросток вычеркивал из своей памяти как ненужное событие. И сейчас ему хотелось знать придётся ему снова этим заниматься или нет. — Сейчас она твой официальный опекун, так что навещать и знать, как ты, имеет право, но учитывая какие у вас были отношения, то это вряд ли будет происходить часто. Честно, она только рада, что ты уехал и больше её не потревожишь. После 18 лет можешь и вовсе про неё забыть. — Ах точно, до 18 лет ты должен меня усыновить. Ты обещал. Миша, подавившись куском хлеба, подбежал к кувшину и бегло налил себе стакан воды, который быстро опустошил. Когда боль прошла, томно вздохнул, отставляя чашку в сторону да поворачиваясь к мальчишке. Его сильные руки были скрещены на груди, а взгляд был направлен некоторое время на окно, прежде чем снова посмотреть на Даню. Он больше минуты размышлял, прежде чем наконец-то сесть обратно. — Не хочу давать тебе ложных надежд. Ты уже взрослый и понимаешь, что это не так просто делается. Есть множество нюансов. Для начала мне нужно найти постоянную работу, чтобы обеспечивать тебя. Снять нормальное жильё. На данный момент я всё ещё работаю на Юлию, потому что я же должен за вами присматриваться, и если я заполучу опеку, то мне придётся искать другую работу. Даня слушал, молча ковыряя кашу в тарелке, словно она перестала его интересовать. Слова отдалённо отдавались в голове, каждый новый аргумент ощущался как холодная капля дождя. Он уже не в первый раз слышал эти рассуждения о «сложностях», «нюансах», и всякий раз это напоминало ему, как далеко от его желаний находится реальная жизнь. Он прекрасно понимал, что Миша прав, что всё не так просто, но ожидание всё равно угнетало. Даня поднял взгляд, пытаясь скрыть свою грусть за лёгкой усмешкой, и тихо проговорил: «Ну, у тебя впереди ещё два года, так что не затягивай…» Миша быстро выскочил из-за стола и присев на корточки перед парнем, взял его руки в свои ладони. — Я… Я обещаю тебе, что я стану твоим отцом. Я сделаю всё, чтобы сделать тебя счастливым. Я приложу все усилия. Ты мне веришь? Но ты тоже должен постараться. Пообещай мне больше не встревать в неприятности и во всем слушаться меня. И… Даже без бумажки ты же знаешь, что ты мне как сын. И что дороже тебя у меня никого нет. Я только ради тебя стараюсь. На себя мне плевать. Даже… Даже если ничего не получится, я тебя не брошу. — Я все понимаю, не тупой, — обнял, уткнувшись лицом в плечо. В этот момент, молчание между ними было красноречивее любых слов. Даня ощутил, как тепло Миши заполняет внутреннюю пустоту, и слёзы, которые он старательно сдерживал, подступили к глазам. Но он не позволил им пролиться, дабы не выдавать своё отчаяние. Они продолжили ужин, но в комнате царило уже другое настроение и заметив это, Мишу решил разрядить обстановку, начав рассказывать интересные истории. Постепенно разговор становился всё более лёгким.

***

— Ненавижу химию, — сказал Даня, шагая по коридорам лицея. — Вроде понимаю, но стоит отвлечься на одну миллисекунду, как мой мозг в прямом смысле взрывается. Я не понимаю, что такое алканы, алкены, алкуны, или как они там называются… Я знаю только H2O! — А мне нравится, хотя да, сегодняшняя тема была скучная и непонятная, но я взял книги из библиотеки, так что буду сам учить. Мне обязательно нужно получить стипендию и вообще знать химию это круто, — ответил Ян, начав смеяться. — Алкуны? Такого же нет. — Я же сказал, что не разбираюсь! Тебе вот приходится всё понимать, ты же у нас бизнесмен-ботаник, никто не будет покупать конспекты у тупого, а мне это не надо. Я пошёл сюда, ибо не хотел до одиннадцатого торчать, да и ты мне все уши прожужжал «Будет весело, будет классно, не оставляй меня одного». Чёт нифига не весело! — Эй-эй, не надо тут драму устраивать. Только неделя прошла, а ты уже жалуешься! Не так уж здесь и плохо, тем более я даю тебе списывать. — Спасибо хоть платить не надо. Они шли к выходу из здания, на душе было тепло и спокойно, несмотря на серые осенние облака, закрывшие небо. Занятия закончились, и день обнажил перед ними долгожданную свободу. Это напоминало им как они после школы уходили на площадку, на скрипящие качели, и качались на них пока солнце не начинало клониться к закату. За разговорами этот момент наступал слишком быстро. Не успели погулять, как нужно было уже уходить по домам. — Как тебе живётся с Колей? Небось вы уже… — …Нет! Конечно же нет! — вскрикнул и обильно покраснел. Даня удивлённо поднял брови и на мгновение прикусил губу, задумавшись: «Значит, это я с Владом такие развратники?..». Он вспомнил тот единственный раз, когда они с Владом решили «попробовать взрослые дела» и его щёки вспыхнули. Он всегда был уверен, что Ян с Колей занимались любовью. — Жить с Колей, конечно, лучше, чем дома, но иногда бывает скучно. Я учусь, он работает. Ничего интересного. Иногда он напивается и спит всю ночь как убитый, но это когда работает несколько дней подряд. Зато, когда у него выходной, он всегда со мной, и в такие моменты я рад, что съехался с ним, — улыбнулся, посмотрев на друг. — А ты с Владом не думал съехаться? — Пока он не повзрослеет и не наберётся ума, я с ним жить не буду! Не хватало мне, чтобы он устроил пожар или затопил соседей. Мне теперь даже кажется, что Коля ответственнее. О, смотри! — указал на клумбу, начиная хохотать. — А помнишь нашу первую встречу? — Конечно, блин, помню! Меня тогда Коля толкнул! Не смейся, вообще не смешно, — Ян пытался казаться серьёзным, но через пару секунд тоже не выдержал и рассмеялся. — Но да, представляю как ты офигел, увидев меня. Сняв с себя портфель, зеленоволосый театрально лёг на клумбу в точно такую же позу, как и в тот день. А Даня, отойдя на несколько метров, с улыбкой осмотрел эту картину, а затем снова подошёл и с нарочито серьёзным выражением лица сказал: «Я, конечно, понимаю, что сейчас жарко, но загорать уже поздно. Вставай, пока я тебя не обоссал». — Какой ты грубый! Превратился в Владика? Это разве не его фишка везде ссать? — возмутился Ян, и, поднявшись, начал стряхивать с себя траву. — И не говорил ты такого! — Ну, зато сейчас сказал. — А вот если серьёзно, какое я произвёл на тебя впечатление? — Хммм, я подумал, что ты наркоман какой-то и вообще странный. Ну, со странным я угадал. Не дуйся, это в хорошем смысле. Вначале я даже не хотел с тобой сближаться, но потом ты показался мне хорошим и надёжным, и я решил дать тебе шанс. Хотя, честно говоря, было немного страшно сразу довериться. Думал, вдруг ты обманешь меня. — А я с первого же момента понял, что мы будем дружить, — уверенно ответил, глядя на клумбу, словно возвращаясь в те дни. — Ты помог мне, и я не хотел тебя отпускать. В той школе никто не хотел со мной дружить, считали чудиком. Но ты протянул мне руку помощи. Я тогда решил — вот человек, которого стоит узнать поближе. Хотя я обычно замкнутый и неразговорчивый с незнакомцами, но начав дружить с тобой я стал увереннее в себе… Ян на мгновение замолчал, а потом добавил, словно делая откровение: «Хочешь верь или нет, но в детстве я с Колей играл в одной песочнице. Но он даже тогда меня обижал. По-детски, конечно, мог песок кинуть или вызвать на битву палками. Мы ладили более-менее. А потом, как он стал гопником, всё пошло наперекосяк. Будто с цепи сорвался. Точнее не так: когда он перестал с Владом дружить всё пошло по одному месту. Не знаю, что между ними такое случилось. Может, ты знаешь?». — Печально это всё… Я как-то с ним на эту тему не разговаривал. Блин, теперь мне тоже интересно. Есть догадки? — Конечно! Я же знаю все сплетни школы. Захваченные разговором, они и не заметили, как подошли к площадке. Там их ждал неожиданный сюрприз: Коля и Влад, те самые ребята, которые ещё недавно не могли терпеть друг друга, сейчас катались на качелях как малые дети. Коля что-то громко рассказывал, размахивая руками, а Влад, заливисто смеясь, чуть не упал с качелей, откинувшись назад. Их смех был таким заразительным и искренним, что на мгновение казалось, будто вокруг них существует совсем другой мир — свободный от обид и конфликтов. Даня, нахмурив брови, искоса посмотрел на Яна, явно не понимая, как такое вообще возможно. Ян в ответ лишь удивлённо пожал плечами. Оба молча стояли и пытались осмыслить происходящее. Ещё год назад они были свидетелями того, как Коля и Влад буквально разрывали друг друга на части — спорили, дрались, не могли найти общий язык. И вдруг… Они качаются на качелях, как друзья, да ещё и смеются так, будто никогда не было никаких проблем. — Мы умерли? — тихо прошептал Даня, не отрывая взгляда от этой странной картины. — Я… Не знаю… Может, они просто перегрелись на солнце? Эта сцена была настолько нереальной, что в какой-то момент им показалось, будто они смотрит на других людей. — О, приветик-пистолетик! Опля! Влад, спрыгнув с качели, словно молния, подбежал и крепко обнял, и в следующее мгновение Даня почувствовал, как его ноги оторвались от земли — тот без всяких усилий закинул себе на плечо, и с довольной улыбкой потащил вперёд. — Поставь меня на землю! Сейчас же, — кричал, хлопая по спине и пытаясь как-то вырваться, но силы явно были не равны. — Я сейчас вырву! Коля, не желая остаться в стороне, подошёл к Яну, улыбаясь во все зубы, и не сказав ни слова, поднял его на руки. Ян, в отличие от Дани, совсем был не против, ведь из-за забот они редко вот так дурачились, поэтому хотел насладиться моментом по полной. Тем временем Даня продолжал кричать и дёргаться, словно маленький ребёнок, попавший в неволю, привлекая внимание прохожих и даже собак, которые громко залаяли, будто подбадривая его сопротивление. Однако вскоре, наконец, смирился с бесполезностью своих усилий и, тяжело дыша, затих. — Ну что, успокоился, полторашка? — засмеялся, шлёпнув по заднице, добавив шутливо: «Не несу же тебя убивать или насиловать, расслабься!» Даня сердито буркнул что-то себе под нос, но всё же не смог сдержать улыбку. — Но почему Коля несёт Яна как принцессу, а ты меня как мешок картошки? — Потому что ты весишь как мешок картошки! Смотри как поправился. Раньше ты не был таким худеньким, а сейчас гляди какие ножки аппетитные. Прям как куриные, так и хочется сожрать, — ответил, смеясь во весь голос, а после посмотрел на вторую парочку. — Хочешь также? Да я могу лучше! — и недолго думая взял младшего так, чтобы тот обхватил его талию ногами, а руками шею, а свои же лапы расположил на мягкой попке. — Теперь тебе нравится? Даня обхватил лицо Влада ладонями, словно это был мягкий пластилин. Его пальцы сжали щёки, но затем он ослабил хватку, зачесав пятернёй чёлку Влада, оголяя загоревшее лицо. Он посмотрел на него пристально, с теплотой в глазах, и тихо прошептал: «Мне и тогда было нормально». — Тогда какого хера ты орал как резанная свинья?! От этих слов Даня залился громким смехом, который эхом разнёсся по двору, а за ним и Влад, не выдержав, присоединился. И тут со стороны раздался новый взрыв смеха, только уже от Коли и Яна. — Пиздец, вы чё цирк устроили! Ведите себя как приличные люди, — наигранно строго бросил Коля. — Я панк, мне похуй! — гордо закричал и чмокнул мальчишку в губы.