Брошенные РЕДАКЦИЯ

Был холодный осенний вечер. Ветер поднимал опавшие листья, кружа их под ногами Дани и Яна. После очередного учебного дня они решили прогуляться, обсудить накопившиеся события, которые произошли за время их разлуки. Ян, как главный рассказчик, знавший все школьные истории, начал говорить о том, как отношения между Владом и Сашей постепенно обострялись из-за постоянных сравнений со стороны отца. Эти бесконечные примеры, где Саша был идеалом, только сильнее отталкивали Влада от учёбы и портили их отношения. «Смотрите, какой дрыщ. Сейчас от моего выдоха развалится как карточный домик! Ты столько книг носишь, уже бы давно бицуху себе накачал,» — крикнул длинноволосый в сторону Саши, который проходил мимо школьного двора, где Влад и его друзья курили. Тот, ссутулившись под тяжестью своего рюкзака, промолчал. Он уже привык к этим колкостям, но это не делало их менее болезненными. Каждое слово оставляло глубокий след на душе, даже если Влад и его компания считали это просто шуткой. И хотя Влад не опускался до драк или открытой агрессии, как делал бы Коля, каждый раз, когда он видел очкарика, злость поднималась в нём волной, и он не мог сдержаться, чтобы не выпустить её наружу через насмешки и унижение. — А почему я никогда не видел их ссоры? Или чтобы они как-то общались? — поинтересовался Даня. — Ты был с ним 24/7? Да и когда ты появился, он, кажется, переключил своё внимание на тебя. — Надеюсь они поладят… Парни подошли к площадке, где неожиданно оказался Саша. Он подтягивался на турнике. Его тело было напряжено, а рельефных руках отчётливо выделялись мышцы. — А ты правду говорил… Он очень изменился, — прошептал Ян. Даня грустно улыбнулся, понимая, что частично в этих переменах была вина Влада. С одной стороны, Саша стал сильнее, но с другой — методы, с которыми это произошло, были неправильными и болезненными. Ян, немного смущённый всей ситуацией, сказал, что ему нужно идти писать конспекты, и быстро удалился, даже не попрощавшись толком. Саша, закончив подтягиваться, спрыгнул на землю и начал трясти руками, чтобы разогнать напряжение. В этот момент он заметил Даню, его лицо осветилось улыбкой, и он помахал рукой, приглашая подойти ближе. — Ян так быстро ушёл. Я даже не успел с ним поздороваться. — Ты знаешь Яна? — Конечно знаю, — перешёл на задумчивый шепот, на мгновение устремив взгляд на то место, где недавно стоял Ян, а затем перевёл его на красный от холода нос Дани. — Давно гуляете? Совсем замёрз. Чего ж ты не одеваешься нормально? И это говорил человек, который ради тренировки был в одних штанах и в рубашке с закатанными рукавами, обтягивающей его мускулистую грудь. — Хочешь попробовать подтянуться? — неожиданно предложил, и не дожидаясь ответа, потянул за руку к турнику. — Покажи свою силу. Помнится мне, то ты когда-то Колю на стрелку вызывал? Небось сильный. — Скорее храбрый. Он, смущённый и уже предчувствуя провал, попробовал подтянуться сам, но его попытки оказались безуспешными. Саша наблюдал за ним с улыбкой и, вскоре видя что дела вовсем плохи не колеблясь, взял Даню за ноги и аккуратно поддержал, помогая подняться. — Что т…?! — Я всего лишь тебя поддержу. «Если бы Влад увидел меня таким, то ему точно ещё сильнее снесло бы крышу…» — мелькнула мысль в голове, но он отогнал её и решил сосредоточиться на упражнении. Сделав несколько подтягиваний с помощью Саши, хотя с большим трудом, спрыгнул на землю, тяжело дыша, и устало направился к качелям, чтобы перевести дух. Саша сел рядом и, разглядывая небо, залитое осенним закатом, задумчиво признался: «Знаешь, мне надоело быть тем ботаником, которого все обзывают и списывают как «слабого». Поэтому решил, что хватит терпеть. Так и начал заниматься спортом. Я тоже не умел подтягиваться так что у тебя всё получится если будешь стараться» — Ты молодец. Кхм, это из-за Влада, да? — Это в прошлом. Я на него не держу зла, — сознался, видя, что Дане не по себе от осознания, что Влад когда-то мог вести себя как полный козёл. — Да, мне было больно и неприятно, но потом я проанализировал ситуацию и понял, что это была его защитная реакция. — Очень хорошо что ты не такой упёртый как он а то всё могло бы закончится так и не начавшись. Саша улыбнулся и зачесал немного потные волосы назад. Внезапно Петров вскочил с качелей и расположился между ногами старшего. Тот удивлённо захлопал ресницами и не успел он что либо спросить как холодные пальцы прикоснулись к уху. По его коже пробежали мурашки а ладони легли на ляжки, инстинктивно начав сжимать. — У тебя же… Протез? А ты так хорошо играешь. В чём твой секрет? Саша улыбнулся, и это уже не вызывало у него смущения, как раньше. Он прочитал одну книгу, в которой говорилось, что, если у тебя есть что-то, чего нет у других, это не недостаток, а твоя особенность. Но иногда, несмотря на все усилия, у него всё же возникало желание спрятать протез за длинными волосами, чтобы никто не видел, ибо не хотел, чтобы окружающие меняли своё отношение, когда узнавали об этом. Их встреча как был был таким днём: его волосы были распущены, прикрывая небольшой, но важный секрет. Даже Даня и Влад забыли, что у него проблемы со слухом, благодаря тому, как уверенно и виртуозно он играл. — Сначала было сложно, но потом привыкаешь и учишься с этим жить. Я долго переживал, думал, что не смогу нормально заниматься музыкой, но, как оказалось, дело не в конечностях, а в том, что ты готов сделать ради своей цели. Мне было стыдно признавать, что я люблю играть на гитаре, ибо боялся, что меня буду обзывать, мол «калеки не могут играть». Или прочую чушь. Всё я могу, но мне даётся это ещё сложнее, поэтому я ценю, что Влад… Дал мне этот шанс. Прежде всего доказать себе, что я могу. — Ты правда потрясающе играешь, — промолвил младший и в его глазах зажегся огонь. — Я сделаю всё возможное, чтобы Влад тебя принял! Я тебе обещаю. — Спасибо, но я справлюсь. Даня задумчиво смотрел на его уши и в голове снова всплыла грызущая мысль. Он уже открыл рот что-то сказать, как резко сжал губы. Саша, видя его странное поведение прищурился, подняв ладонь на талию: «Ну, говори, что хочешь сказать. Не стесняйся». Зеленоглазый смутился ещё сильнее, чувствуя, как его сердце ускорилось. — Помнишь, я пытался создать клуб поддержки?.. Так вот… — Ты хочешь, чтобы я снова открыл этот клуб? — перебил Саша даже не успев договорить. Даня кивнул, сжимая край своей курточки его взгляд был полон надежды. — Не подумай, что я тебя использую! Просто… У тебя лучше отношения с директором. Думаю, если ты предложишь, то он не будет против. По крайней мере с большей охотой согласиться. — Тебе не нужно оправдываться. Я согласен. — Правда?! — Да. Ты боялся, что я откажу тебе? Разве я не поддержал тебя? Я помогу тебе, — улыбнулся, трепая по волосам. — Но у меня есть одно условие, — его голос вмиг стал холодным. — Дай мне ВК Яна. — Что? Зачем? — Ну, раз уж я буду заниматься и группой, и клубом, времени на учёбу у меня почти не останется. А так он сможет за меня делать простые задания. Историю или литературу. — Хорошо. Саша улыбнулся. Парни разошлись по домам когда солнце уже начало прятаться за горизонт. Даня по пути домой слушал музыку в плеере. Спокойная музыка играла в ушах. холодный ветер раздумал листья и волосы. это был обычныйбезмятежный вечер. Подходя к нужному дому даня мельком посмотрел на окно квартиры и замер. Очертания Михаила, сидящего у окна с сигаретой в руке, поразили его. Он никогда раньше не видел его с сигаретой, да и запаха табака не исходило. Всё это было совершенно неожиданным, словно не вписывалось в образ человека, которого считал почти идеальным. Он пристально смотрел на Мишу, который казался полностью погружённым в свои мысли, даже не замечая посторонний взгляд. Это было так странно. Даня никогда не видел его таким разбитым, таким… Подавленным. Миша всегда был сдержанным, умеющим контролировать свои эмоции, особенно негативные. Но сейчас на его лице читалась усталость, смешанная с безысходностью. Возможно, в эту ночь он позволил себе быть более открытым перед самим собой, зная, что никто его не увидит. Когда Миша докурил, он ещё некоторое время стоял у окна, глядя на вечерний город, словно искал там ответы на мучащие вопросы. Но затем, не находя их, медленно закрыл окно и ушёл вглубь квартиры. Даня опустил взгляд на землю и простояв так некоторое время неторопливо ушёл прочь решив позволить Мише побыть наедине с с тобой.

***

Испытательный срок Саши был, мягко говоря, изнурительным. Владик не жалел его, устраивая жёсткие тренировки, заставляя играть одну и ту же песню по несколько раз. Время от времени его критика была резкой: «Нет, не так! Держи ритм!» или «Сначала, ещё раз!». Но Саша не сдавался. Несмотря на нагрузки в школе, по учёбу и прочие дела, не пропустил ни одной репетиции. Он приходил уставший, но всегда готовый работать, доказывая, что достоин быть частью группы. Единственные дни, когда Саша отдыхал — были рабочие дни Владика. Сегодня был именно такой день. Парень устало шёл домой после смены в кофейне. Всё, о чём мечтал, — принять горячий душ и хотя бы на пару часов забыть о мире. В нём теплилась надежда, что сегодня, возможно, всё будет иначе. Что ему удастся без скандалов банально помыться. Влад открыл дверь, которая никогда не была закрыта, ведь мать всегда его ждала. Женщина встретила его с тёплой улыбкой. Ее глаза светились нежностью и она тут же обняла его. — Как ты, сынок? Давно тебя не было. — Нормально, пока что живой, — пробормотал, стараясь скрыть усталость. Он почувствовал небольшое облегчение от её заботы, хотя его взгляд тут же заметил отца, сидящего в кресле. Тот, как обычно, нахмурился, убрав газету в сторону и скользнув взглядом по внешнему виду — потрёпанная одежда, усталое лицо, синяки под глазами. — Ты посмотри в кого ты превратился, — раздражённо сказал отец, усмехнувшись с презрением. — Ты выглядишь как бродяга. Когда ты перестанешь этот цирк устраивать, Владислав? Ты просто позоришь нашу семью. Влад молчал, сжав челюсти. Он давно привык к постоянным упрёкам, но каждый раз эти слова причиняли боль. «Я пришёл помыть жопу и потом сразу же уйду. Или нельзя?» — решил перевести всё в шутку, направляясь в свою комнату, но он остановился у порога, когда посыпалась очередная порция дерьма. — Я с тобой разговариваю! Посмотри на себя, — продолжал, поднявшись с кресла. — Ты был хорошим мальчиком, пока я старался тебя контролировать, но теперь ты превратился в никчёмного бродягу. Живёшь непонятно где, питаешься непонятно чем, тебе это нравится? — А если я хиппи? — повернулся к нему с улыбкой на лице. — Летом поеду в горы, буду голый бегать по лесу, ммм, красота. Всё равно от меня толку нет. Хоть с виду казалось, что ему плевать, но его сердце разрывалось от боли. — От тебя никакого толку нет! Где это было видано, чтобы сын директора школы был бродягой, пьяницей, рокером так ещё и… Голубым. Ты вообще знаешь, что вся школа гудит от этого? — Зато меня все обожают и обсуждают. — Хорошо, что ты ушёл со своими «друзьями». Мне перестало быть стыдно. — Тебе есть кем гордиться. Твой Саша прям твой идеал! Так усынови его. Я же не важен. Ты просто меня заменил! Он идеальный для тебя, а я? Разочарование, да? Ты никогда не любил меня таким, какой я есть! А тут появился идеальный пластилин. Так лепи, а меня не трогай, и моих «друзей», — показал кавычки. — Тем более. — Не смей так говорить со мной! Я твой отец, и всё, что я делаю — для твоего блага! — Ты ничего для меня не делаешь! — взревел Влад, уже не в силах сдерживать эмоции. — Ты просто мудак! Тебе плевать на меня, на мои чувства! Ты даже не поддержал меня, когда Кирилл умер! Тебе плевать, что я переживаю! Так ты ценишь своих учеников в этой грёбанной школе? Мать, видя, как обостряется ситуация, вмешалась, её голос был тихим, но полным мольбы: «Хватит, не нужно… Влад, пожалуйста, давай успокоимся… Давайте просто поужинаем» Но Влад был слишком зол, чтобы остановиться. Его эмоции взорвались наружу, как ураган. Он схватил какие-то вещи со стола — журналы, чашку, какие-то мелочи — и со злостью швырнул их на пол. — Блять, я просто хотел помыться! Тебе воды жалко на меня? На, бери, — бросил в его сторону несколько сотен гривен. — Я заплатил за стоимость воды. А теперь дайте мне спокойно помыться, и я уйду, — начал раздеваться, сдерживая дрожь в руках. — Не веди себя как клоун, и можешь не возвращаться, тебя здесь никто не ждёт. Только знаешь что? Когда твоя группа распадётся не ползи на ко мне на коленях и не умоляй помочь. Эти слова заставили Влада замереть. Он, проглотив ком в горле засмеялся: «Я надеюсь, что у тебя не случится очередной взрыв жопы, когда ты узнаешь, что твой любимый Сашенька теперь играет в моей группе! И да, этот ботаник сам приполз ко мне, умоляя взять его в мою грёбанную группу. Видать он такой же как я. Упс, только оценочки хорошие получается. А вот это я заберу с собой, — подобрал с пола деньги и закинув косуху на плечо, развернулся уйти. — Плохой сервис обслуживания в этом отеле. Запишу это в жалобную книжку». Подойдя к матери, он на мгновение смягчился, поцеловал в щёку: «Прости, мама… Но я пытался». И затем, не сказав больше ни слова, выскочил из дома, хлопнув дверью так, что она задрожала. Выйдя на улицу, почувствовал, как холодный воздух ударил в лицо, и сердце сжалось от всего, что произошло. — Сука, вот опять. Он бежал, не останавливаясь, сдерживая слёзы, которые накапливались в глазах, словно не мог позволить себе заплакать. Но когда наконец остановился между домами, тёмный переулок поглотил его. Холодный воздух сжигал лёгкие, но это было ничто по сравнению с болью, которая разрывала изнутри. Ноги подкосились, и парень медленно опустился на колени. Глухие стены вокруг отразили приглушённый плач, словно окружающий мир не хотел услышать его страдания. Он плакал так, как не плакал уже много лет. Всё, что сдерживалось внутри — гнев на отца, разочарование, боль от утраты Кирилла, чувство брошенности — вырвалось наружу в этом одиноком месте. Горькие слёзы текли по щекам, падая на землю, и с каждым всхлипом его тело дрожало от нервов, которые он больше не мог удерживать. Его кулаки сжимались в бессильной ярости, ногти врезались в ладони, но даже эта физическая боль не могла затмить того, что чувствовал в этот момент. «Почему я никогда не был достаточно хорош для него? Почему он променял меня? Разве я не заслуживаю хоть капли любви?» — эти вопросы били по сознанию, словно молоты, и на каждый из них был один ответ — отец никогда не примет его таким, каким он стал. И это было невыносимо. Влад почувствовал себя не только отвергнутым, но и никому не нужным. Он всегда боролся за свою независимость, за право быть собой, но какой в этом смысл, если даже родной отец его не ценит? Постепенно на его голову начали падать холодные капли. Сначала одиночные, почти незаметные, но вскоре дождь усилился, словно отражая то, что творилось на душе. Мокрые волосы липли к лицу, а одежда начинала промокать. Весь мир вокруг слился в одно серое пятно. Он не знал, сколько времени сидел на коленях, сотрясаемый рыданиями, но дождь стал его единственным слушателем. — Ты просто мудак… — шептал, обращаясь к отцу, как будто тот мог услышать. — Ты… Н-никогда меня не любил… Я все делал… Да пошёл ты… С-слышишь? Пошёл к чёрту! Когда слёзы начали иссякать, а голос охрип от криков, Влад пошатываясь, встал на ноги. Теперь ему было всё равно. Единственное, что осталось — это привычная боль и желание забыться. Он побрёл к магазину, где, не раздумывая, купил дешёвый алкоголя. Глядя на бутылку в своих руках, он уже не чувствовал ничего. Он выпил в одиночку, усыпанный каплями дождя, и вскоре уже был слишком пьян, чтобы заботиться о происходящем вокруг. Всё затихло. Алкоголь на время приглушил его страдания, заполнив пустоту внутри вязким, туманным забытьём. Позже, шатаясь, парень побрёл к своему подвалу — месту, где его также не ждали, кроме гитар, барабанов и тишины. Подвал был холодным и мрачным, стены, исписанные граффити, казались чужими и пустыми. Влад упал на старый, изношенный диван, который стал единственным убежищем в последние месяцы. Он чувствовал, как тело дрожит от холода и усталости, но больше не было сил ни на что. Он был один. Совсем один. Владик бросил бутылку на пол, которая с дребезгом разбилась. Он бил по старому дивану, снова и снова, пытаясь выплеснуть всю боль и ярость, накопившиеся за эти годы. — Сука, почему так больно?! — выругался, тяжело дыша, словно от каждого удара становилось хоть на миг легче. — Всё, хватит, ты же знаешь, какой он мудак! Успокойся, Влад.! Да блять успокойся! Но слова не приносили утешения. Его пальцы зарылись в волосы, и снова, несмотря на все усилия держаться, слёзы хлынули из глаз. Боль, казалось, разрывала его изнутри. Он потерял счёт времени, но эти тридцать минут в тишине тянулись как вечность. Он смотрел на сцену, на гитары и барабаны, и мысли о том, чтобы бросить всё, навязчиво вертелись в голове: «Какой смысл? Всё это никому не нужно…» Но в этот момент его мысли прервал телефонный звонок. Он вздрогнул, словно очнувшись от кошмара, и посмотрел на экран. Даня. Его полторашка. Самый дорогой человек, которого он, возможно, и не заслуживал, но который был рядом, даже когда тот вёл себя как полный идиот. Он быстро вытер слёзы, всхлипнул и взял трубку, пытаясь вернуться к привычному образу Владика — того, кто всегда на подъёме, неунывающий шутник. Но даже в его голосе сквозила печаль, когда он с бодрым, но наигранным весельем заговорил: «Ого-ого, кто же э-это? Это же полторашка! Привет, чего звонишь так поздно? Соскучился? А ну, признавайся» Даня сразу понял, что что-то не так. — Не придуривайся. Что случилось? Его сердце сжалось. Он попытался выдавить ухмылку, но слёзы снова подступили к глазам. — Неужели так быстро раскусил? Маленький Шерлок, что ли? — Я знаю тебя не один день. — Да-да, мой полторашка знает меня лучше всех. Так чего звонил? — Не меняй тему. Ты сегодня где? Хотя можешь не говорить… Ты пил? Влад скривился, глядя на осколки, и попытался отмахнуться: «Пфф, всего пару бутылок. Разве это пить?» Нависло неловкое молчание, от которого Влад нервничал ещё больше и его колени задрожали. Он понимал, что Даня чувствует его состояние, и это молчание стало невыносимым. — Отец, — наконец, сознался, не в силах больше лгать или притворяться. В этих словах было столько боли и отчаяния, что даже на расстоянии Даня мог это почувствовать. Он не стал требовать подробностей, зная, что в такие моменты лучше действовать, чем говорить. — Иди к моему дому. Я тебя встречу. Влад не успел возразить, как услышал короткие гудки.

***

Холодный вечер окутывал город мрачной тишиной, сквозь которую слышался лишь звук капель дождя, барабанящих по крышам и тротуарам. Воздух был сырой и пронизывающий, туман окутывал улицы, а редкие фонари освещали пустынные переулки. Лужи на асфальте отражали бледный свет фонарей, создавая зловещую атмосферу осеннего вечера, полного тоски и одиночества. Влад шагал по мокрым улицам, капли дождя стекали по его волосам и одежде, холод пробирал до костей, но он продолжал идти. Улицы были пустыми, и каждый шаг отдавался эхом в узких переулках. В одном из таких переулков они наконец встретились. Даня стоял под зонтом, и тогда Владик ускорил шаг, стараясь не свалиться от выпитого алкоголя, и когда оставалось всего пару шагов, набросился на него с объятиями. «Миша приготовил ужин, и я решил тебя позвать,» — эти простые слова ударили в самое сердце. Не удержавшись, он прижался к Дане ещё крепче и, не говоря ни слова, страстно поцеловал. Это был поцелуй, полный всей той любви и благодарности, что испытывал. Зонт выпал из рук, и они промокли под дождём, но ни Даня, ни Влад не обращали на это внимания. Вода стекала по их лицам, волосы прилипали к коже, но всё это казалось неважным в тот момент. Только поцелуй, только то тепло, что исходило от их тел, несмотря на холод вокруг. Это было их маленькое убежище от всего мира — от боли, от проблем, от одиночества. Влад, тяжело дыша, смотрел в зелёные глаза и прошептал, едва сдерживая дрожь: «Ты сводишь меня с ума… Я думал, что умру в том подвале, но я скорее умру от твоих слов» Дождь не стихал, а холод пронизывал воздух, но в их объятиях царило только тепло. Влад не мог оторваться от Дани — его руки скользили по его спине, а пальцы зарывались в волосы. Каждое прикосновение было словно наркотик, каждый поцелуй ещё больше разжигал огонь внутри. Он обнимал его так крепко, словно боялся, что этот момент может исчезнуть в любую секунду. И, когда это чувство переполнило до краёв, Влад поднял его на руки, легко, будто Даня ничего не весил. Он прижал парня к холодной стене переулка, продолжая целовать. — Нас… Ммм… Ждёт Миша… Я сказал, что мы скоро вернёмся. Влад укусил его за губу и горячо прошептал: «Я хочу тебя на ужин…» Даня ощутил как внутри него всё перевернулось и он обхватил его ногами сильнее, а пальцами зарылся в волосы. Влад прижался вставшим членом к его промежности, начав тереться, как зверь, во время гона. Ему хотелось ощутить желанное тело без одежды, исследовать каждый сантиметр. Одна мысль, что Даня принимает его таким как он есть, вызывало в нём бурю эмоций. Он прильнул губами к шее, оставляя яркие засосы, но ощутив, как тот дрожит, резко остановился. — Пойдём, — тяжело дыша сказал, глядя ему прямо в глаза. — Не заставлять же старикашку переживать… Даня, оказавшись на земле, упал на колени перед ним и поднял голову. Влад шокировано пошатнулся, придержавшись за стенку и потянулся поднять его, как младший уткнулся лицом в пах, ощущая жар, исходящий через ткань. — Даня, ты… Но тот ничего не говоря начал потираться щекой о стояк, доставляя удовольствие настолько сильное, что Влад закатил глаза, гортанно простонав. Его ладонь невольно легла на макушку, сжимая волосы. — Ммм… Даня… Ах… Длинноволосый больше не в силах терпеть расстегнул свои штаны и без предупреждения вошёл в мокрый ротик. Даня уткнулся носом прямо в пах, и нервно забил руками по ляжкам, чтобы отпустил, но тот, словно не видя этого начал двигать бёдрами, проникая глубже и глубже. Зелёные глазки намокли, щёки покраснели, а дыхания становилось всё меньше и меньше. Он думал, что сейчас задохнётся, и это вызывало сильное возбуждение, от которого готов был кончить. Толчки были ритмичными и глубокими, Влад держал крепко его волосы, заставляя каждый раз утыкаться носом в волосатых пах. Пошлые хлопки вперемешку с рвотными позывами отбивались от стен. Слюна текла по подбородку вниз, вместе со слезами. Последний толчок был глубже всех, Владик надавил на макушку с такой сильной, что горло мальчишки заболело. Когда дрожь прошла, длинноволосый с хлопком вытащил мокрый член, обмазанный спермой и слюной, и провёл по нему ладонью, словно успокаивая себя после бурного оргазма. Даня, с мокрыми глазами и испачканным ртом смотрел на Влада снизу вверх, жадно глотая воздух. Он дрожал от холода, возбуждения и пережитого страха задохнуться. Его лёгкие горели, горло болело, но в глазах читалась животная похоть. Влад присел также на корточки и прильнул к его шее, залезая руками под курточку. Даня прогнулся в спине, откидывая голову назад, когда холодные пальцы коснулись вставших сосков. — Ты лучший… — прошептал, опуская руку вниз, как Даня внезапно схватил за запястье, но это его не остановилось. Но когда он опустил руку в трусы, то всё понял. — Ты… Кончил? Даня готов был умереть от такого позора. Влад расплылся в улыбке как довольный кот и прильнул к уху, рассказывая какой тот милый.

***

Октябрьский холод остался за дверью, когда парни переступили через порог квартиры. Внутри было тепло, тихо потрескивал чайник, а аромат домашней еды наполнил воздух. Это чувство уюта было для Влада почти забытым. Последний раз он ощущал себя так давно — когда ещё не стал панком, когда его отношения с отцом были не идеальными, но хотя бы теплыми. Тогда они иногда вместе ужинали, обсуждали повседневные дела, и Влад чувствовал, что отец любит его. После ужина, когда стол был убран, Миша внезапно обратился к Дане: «Сходи подготовь постель для Влада. Я хочу пару минут поговорить с ним наедине». Младший чуть удивлённо поднял брови, но кивнул и ушёл в другую комнату, оставив Влада и Мишу вдвоём за столом. Влад слегка напрягся, не зная, о чём может пойти речь, но Миша посмотрел на него с доброй улыбкой. — Влад, я, конечно, не знаю всех подробностей того, что у тебя происходит. Но Даня о тебе очень переживает. И я вижу, что у тебя нелёгкий период. Знаю, что не могу заменить тебе отца, да и не претендую на это… Но я хотел сказать, что ты всегда можешь остаться здесь, у нас, если тебе нужно время. Неважно, на сколько. Пока всё не уляжется, ты можешь рассчитывать на нас. Я тебя не выгоню. Слова Миши, произнесённые так просто и искренне, вызвали у Влада неожиданное чувство. Он смотрел на мужчину с удивлением. Этот человек, не зная всех его проблем и боли, предложил ему поддержку, приют, словно принимая его в свою небольшую семью. В этом предложении была не только забота, но и что-то большее — понимание. Влад, стараясь сдержаться, вдруг почувствовал, как на глаза навернулись слёзы. Он всегда привык быть сильным, независимым, но эти слова пробили ту стену, которую возводил вокруг себя так долго. Он встал с места и, не говоря ни слова, подошёл к Мише, медленно и осторожно обняв его. Эти объятия напоминали Владу то, что он так давно хотел почувствовать — отцовскую заботу, которую он так долго искал и не мог найти. — Спасибо… — Не за что, иди прими душ и ложитесь спать. — Есть, сэр! Выйдя из душа, Влад быстро обмотал полотенце вокруг бёдер, и остановился перед зеркалом. На мгновение его взгляд задержался на отражении. Вместо знакомого образа он увидел перед собой что-то чужое. Да, волосы уже отросли до плеч, но это не помогало. Его лицо, влажное от воды, казалось измученным, уставшим. Взгляд был потухшим, без той страстной искры, которая раньше жгла изнутри, заставляя действовать, создавать музыку, бунтовать против всего мира. Теперь же перед ним стоял совсем другой человек. Это был не тот Влад, которого он знал. Внешне он оставался тем же — крепкие плечи, подтянутое тело, привычные черты лица. Но внутренне чувствовал себя потерянным. Капли стекали по шее, касаясь плеч и груди, а он всё продолжал смотреть… В комнате было тихо и уютно. Даня уже подготовил постель и сидел на кровати, углубившись в книгу. Мягкий свет настольной лампы падал на лицо. Он был погружён в чтение. — Неужели книга интереснее меня? — игриво спросил Владик и резко отбросил книгу в сторону, повалив мальчишку на кровать, нависая. Полотенце сползло ниже, оголяя волосатый лобок и привставший стояк, что упирался в бедро. Внезапно игривость парня сменилась на что-то другое, более чувственное. — Когда ты меня игнорируешь, то мне хочется сделать так, чтобы ты смотрел только на меня… Думал только обо мне. А не вёл себя так, словно это я должен тебя слушаться, а не ты меня, малец. Даня усмехнулся и посмотрел ему в глаза. Этот дерзкий взгляд будоражил кровь старшего, от чего он нервно сглотнул, ожидая чего-то колкого. — Но… В реальности как раз ты меня слушаешься, а не я тебя… — проговорил, приподнимаясь на локти. — Тебе же нравится слушаться меня. Делать так, как хочу я. Потому что ты любишь меня и не хочешь обижать. Кареглазый поставил руки по обе стороны от его тела и нагнулся ближе, шепча на ухо: «Я тебя так люблю, что готов во всем слушаться… Что ты мне прикажешь делать? Я сделаю всё, что ты пожелаешь». От этого хриплого голоса по коже младшего пробежали мурашки, внизу живота потянуло, в штанах стало тесно, а в голове всплыли непристойные образы, от которых его щёки запылали огнём. Он положил ладонь на торс перед тобой и сначала захотел оттянуть от себя, как потом провёл пальцами по влажной груди, оставляя еле заметные красные полосы от ногтей. Влад закрыл глаза и гортанно простонал, покрываясь мурашками, вздыбившие каждый волосок. Это были нежные, но настойчивые прикосновения, и Даня, видя, как тому это нравится, продолжил царапать торс, поднимаясь то к ключице, то к паху. — Ох, Даня… Ммм… — простонал парень, прикусывая губу да откидывая голову назад. Его член был налит кровью и готов был вот-вот взорваться от накативших эмоций и кровь, пульсирующей в венах. Жар и боль — это то, что заставляло его трепетать в желании. И такие чувства в нём мог вызвать только этот мальчишка. Полотенце уже было на грани оголить полностью бёдра, но оно держалось, словно специально растягивая этот момент, доводя Влада в прямом смысле с ума. Ему хотелось поскорее освободить свой член, чтобы Даня прикоснулся к нему, заставил извиваться, умоляя не останавливаться, но тот, кажется, не спешил спешить. — Ну же… — проскулил, сжимая пальцами простынь так сильно, что аж костяшки побелели. Он потянулся к полотенцу. Влад затаил дыхание, но сколько бы ни ждал, ничего не происходило. — Неужели тебе всё ещё мало? — Угу… — Тогда я хочу… Чтобы ты… Умолял меня. Влад сначала удивился, а после на его лице растянулась хищная улыбка и он спустился на колени перед кроватью, оказавшись между ногами младшего. Полотенце всё сильнее оголяло пах, к которому прижал ножку Дани и начал тереть, выцеловывая колено. — Я хочу… И я прошу тебя, Даня. Ты же знаешь, как я тебя хочу. Ты всё, что у меня есть… Ммм… Прошу… Понимая, что он сейчас кончит, Влад залез рукой под полотенце и начал быстро дрочить, откинув голову назад. Даня не двигался. Он завороженно наблюдал как вены на руках набухают, а из рта вырываются хриплые стоны вперемешку с тяжёлым дыханием. Но он в последний момент убрал руку и выждав, пока дрожь пройдёт, посмотрел на Даню, который смотрел на него с красными щеками с похотью в глазах. Его член также стоял, хотя этого особо не было видно из-за штанов. — Иди сюда… — горячо прошептал и как зверь подкрался, и в ту же секунду они поменял их местами: теперь Даня был сверху. — Я когда впервые увидел эту пижаму захотел её сорвать с тебя… Длинноволосый залез пальцами под край мягкой кофты, положив ладонь на поясницу и в этот момент Даня прогнулся как струна, выпячивая задницу, которая из-за тёплых штанов показалась ещё больше. Влад прикусил губу и сжал пальцы на ногах, сдерживаясь, дабы не кончить от такого. — Ах, сука… Ладони легли на попку, и он невольно стал направлять. Его завораживало то, как Даня послушно двигается, не огрызаясь. Конечно, ему нравилось, когда тот самовольничал, но иногда ему хотел, чтобы тот был послушным. Прямо как сейчас. Даня поставил руки его торс и пальцами сжал плоть, и не в силах больше сдерживаться, проскулил: «Сделай мне тоже приятно…». Влад усмехнулся и снова повалил, теперь уже нависая сверху и не успел Даня сообразить, как остался без штанов и трусов, а горячий член старшего пристроился между ляжек, потираясь красной головкой, из которой текла тонкая струйка смазки на член нижнего. Даня закрыл красное лицо, ощущая, как Владик сжимает его ноги в своих сильных руках и как его толчки становятся всё жестче да жёстче, и он ни на секунду не отводил взгляд, рассматривая милую реакцию полторашки, которая только сильнее заводила.