Брошенные РЕДАКЦИЯ

Не успеешь оглянуться, как наступил октябрь. Погода начала ухудшатся и всё больше настигало пасмурных дождливых дней. Они только сильнее вгоняли в тоску и как бы Даня не старался себя настраивать на положительные мысли, вид за окном был удручающий и всё чаще хотелось сидеть дома, не вылезая из-под одеяла. Да и не часто доводилось выходить на улицу, помимо лицея. Ян был постоянно занят то учёбой, то конспектами, а Владик зависал либо на репетициях, либо на подработке. Но хоть они не могли видеться ежедневно, старший всегда находил минутку позвонить: «Ты представляешь? Меня почти уволили из-за опозданий! Ну засиделся в подвале и что, убить меня сразу? Я, между прочим, единственный кто здесь по-настоящему работает! А чего они ожидали, нанимая на работу будущую звезду? Мы до ночи пашем с парнями! Потом я сплю... Но я всё же прихожу! Так что претензии на пустом месте». Обычно Даня ничего не говорил, ибо знал, что тот всё равно не будет относится к этому серьёзно, от него только и слышалось «дурачок». С каждым днём Владик стал отзываться о Саше всё лучше и лучше. Vrazy_Bladosik: Я офигел, полторашка! Представь, он же частично глухой, а играет так, что можно забыть про это! Хотя знаешь, меня только что осенило... А может, он просто притворяется? Danya_Petrov: Только не говори ему это, а то выставишь себя полным идиотом. Vrazy_Bladosik: Для тебя я всегда идиот, что бы я ни делал... Кстати, кстати, я никому ещё не рассказывал, но... Через два дня у нас будет концерт. Круто, да? Я сам в шоке! И это не я просился, а мне лично позвонил организатор. Но как я понял не из-за того, что мы крутые, а просто с вокалистом одной группы случилась беда и им нужна замена. Могли бы сразу меня позвать. Я бы даже с больным горлом пел! Вот сразу видно, что не профессионалы. А я вот умничка. Да? Danya_Petrov: Тебе просто наплевать на своё здоровье, и ты не думаешь о последствиях. Vrazy_Bladosik: Для меня моя группа важнее моего здоровья! Даня закатил глаза и перевернулся на другой бок. Danya_Petrov: Мне приходить? Vrazy_Bladosik: Ты ещё спрашиваешь? Конечно! Тебя я жду в первую очередь. Ты же мой самый преданный фанат. Это наш шанс выйти на новый уровень. Мы ни в коем случае не должны облажаться. И наш прорыв должен увидеть ты. Danya_Petrov: Какая честь... Vrazy_Bladosik: Да-да, цени это. И ещё одна новость. Я по секрету тебе скажу, что если Саша не подведёт, то я остаточно приму его в группу. Так, ладно, у нас сейчас должна быть репетиция. Расскажу потом пацанам о такой сногсшибательной новости! Уже вижу, как Бодя будет прыгать как обезьяна от радости. А ты ложись спать и нормально кушай. Чтобы через два дня был как огурчик! И был готов зажееечь!! Даня уставился на дверь. К нему всё реже и реже стал заходить Миша, и все больше они стали отдаляться. Перед глазами всплыл силуэт курящего мужчины с депрессии. На душе остался неприятный осадок — ведь раньше Миша всегда был для него сильным. Внезапно в голову пришла идея: может, стоит вытащить его из этой тоски? Сверкая пятками, он мигом подорвался с кровати и влетел на кухню, где Миша спокойно пил чай, погружённый в книгу. От внезапного появления он поперхнулся, снял очки и с изумлением уставился на парня, явно ожидая объяснений. — Владик написал, что у них через несколько дней будет концерт. И ты обязан пойти со мной. И это не обсуждается! Миша замер, обдумывая предложение. Даня сразу заметил его замешательство, а ещё… Эти синяки под глазами, непривычная усталость. Казалось, жизнь вытекала из него, оставляя лишь пустую оболочку. — Ну не знаю, Даня… Может, я уже староват для такого? — попытался улыбнуться, но выглядело это скорее как мимолётная попытка скрыть усталость. — Да и... Как они будут без Кирилла играть? — Помнишь я тебе рассказывал о Саше? Он теперь их басист. Даня заметил, как его плечи немного опустились, а взгляд потускнел, как будто одна лишь мысль о Кирилле разбудила в нём забытые воспоминания. Миша слегка вздохнул, явно погружённый в свои мысли, а потом снова выдавил улыбку, но уже без прежней искорки. — Они молодцы. Будет неправильно пропустить такое событие. Только не жди, что я буду там танцевать. Нависло молчание. Только тиканье часов нарушало его. Хоть Миша согласился пойти в атмосфере летала непонятная аура. — С тобой всё хорошо? — осторожно спросил Даня, делая шаг вперёд. — Мы в последнее время редко видимся. Может, хочешь вмести почитать? Миша посмотрел на книгу в своих руках и хрипло засмеялся. — Вряд-ли тебе будет интересно досконально изучить Первую Мировую. — Почему нет? С таким учителем как ты, я не против. — Когда она началась? Даня задумался, прикусив губу и тогда Мише даже стало стыдно, что он, будучи дипломированным историком так запустил. Они перебрались в комнату и, уютно устроившись с чаем и книгой, начали погружаться в историю. Миша рассказывал Дане о ключевых сражениях, о политике тех лет, придавая событиям живые детали и эмоции, иногда отвечая на вопросы. Их вечер превратился в тёплый урок, а шум дождя за окном и мягкий свет лампы сделали эту атмосферу особенно уютной. К полуночи Даня, едва успевая за мыслями и голосом Миши, задремал, тихо облокотившись на плечо. Миша улыбнулся, укрыл его одеялом и оставив на кровати, ушёл на балкон. Оказавшись на балконе с сигаретой, мужчина уставился на ночное небо, невольно погружаясь в мысли. Миша и Кирилл уединились в комнате, где свет настольной лампы бросал мягкие тени на стены. Вечеринка гремела за закрытой дверью: музыка, смех и разговоры доносились приглушённо, словно из другого мира. Они сидели на кровати: Миша с краю, а Кирилл, прислонившись к стенке, рассеянно глядя в одну точку, словно отрешённый от происходящего. Разговор начался с истории — их общего интереса, но вскоре Кирилл, нахмурившись, заговорил о себе. Его голос звучал тихо, едва слышно, но каждое слово было как осколок, срывавшийся из глубины. — Я ненавижу религию, — выдохнул, опустив взгляд. — Родители считают её смыслом жизни, а я… Я проклинаю день, когда она вошла в наш дом. Они столько на это тратят. На свои ритуалы, молитвы... — Ты не обязан становиться тем, кем тебя хотят видеть, Кирилл, — ответил Миша мягко, стараясь быть для него опорой. — Ты ценнее, чем любой догмат. — Это как замкнутый круг, — продолжил, и в его голосе зазвучали нотки обречённости. — Любая попытка уйти от этого кажется предательством для родителей. Я всегда думаю о том, что они лучше бы никогда меня не рожали, если я такой разочарование и сын Сатаны. Что бы я ни сделал, каким бы идеальным набожным не был — я всегда плохой. Мне не нужны их обещания, что меня ждёт какое-то блаженство, Рай или как они там это называют… Зачем мне ждать чего-то внеземного, если жизнь одна и я должен создавать Рай здесь. Миша и Кирилл не были близки, это был, по сути, первый раз, когда они встретились, но Кирилл ощутил в нём опору. Ему просто захотелось высказать ему всю ту боль, что разъедала изнутри. Ему не хотелось взваливать свои проблемы на друзей, но и держать постоянно в себе то же не мог. Мише было больно смотреть как этот одинокий юноша тонет в собственной депрессии и внутренних конфликтах. — Кирилл, — сказал, протягивая руку и слегка касаясь плеча. — Ты можешь идти своим путём, даже если это будет тяжело. Я знаю, что это звучит… Проще, чем есть на самом деле. Потерпи до совершеннолетия, тогда ты будешь в полном праве сбежать от них и начать жизнь с чистого листа. — А сейчас жить в рабстве? Кирилл посмотрел на Мишу, и в его взгляде было что-то потерянное, как у человека, который слишком долго шёл один. — Когда они смотрят на меня, я чувствую себя просто... Незаконченной статуей, которую хотят переделать под себя. Знаешь, мама говорит, что моя жизнь в их руках, как будто я… Безвольный, пустая оболочка, а не человек. Может, я действительно такой? Я даже не могу им сказать, что верю в другое. Не могу сказать, что вообще не знаю, во что верю. Верна лишь их точка зрения, а я... Грешник. Миша некоторое время молчал, подбирая слова, затем тихо ответил: «Ты не один, Кирилл. Я понимаю, это может казаться так сейчас, но ты всегда найдёшь тех, кто увидит твою ценность, кто не потребует, чтобы ты соответствовал каким-то стандартам. Даже если это не твои родители, но твои друзья. Они видят тебя настоящего, ты им важен, иначе зачем бы они позвали тебя сюда? Я не очень хорошо знаю о вашей группе, только со слов Дани, но без тебя парням было бы тяжело. Если бы Владик тебя не ценил, то давно бы избавился и нашел другого. Твоё место среди них» — Влад... Да, мы близки, но иногда он такой... Как мои родители. Ни во что меня не ставит, словно у меня нет чувств и собственных желания. Иногда мне кажется, что без меня всем было бы лучше. Даже группе. Какой от меня толк? Бас гитариста всё равно никто не замечает. — Ты поддерживаешь ритм. Эти слова больно ударили по сердцу, и он на несколько минут замолчал. — Думаешь, этого хватит? Просто настоящей жизни? Иногда я даже не уверен, что она мне нужна. Столько всего во мне наворочено, столько вещей, которые я не могу даже озвучить, не могу забыть. Чувствую себя... Лишним, будто живу на грани. Слишком часто ловлю себя на мысли, что, может, было бы проще… Просто исчезнуть. Исчезнуть, чтобы больше не чувствовать этот груз. — Прекрати думать о себе так. Это не путь к себе, Кирилл, это... Это западня. Каждый день, когда ты сопротивляешься, каждый день, когда ты приходишь и играешь вместе с ними, ты уже живёшь, уже побеждаешь. Я не прав? — Музыка действительно стоит для меня многого. Если бы не она, то не знаю, как бы я справлялся. Но иногда даже она мне не помогает. Кирилл прикрыл глаза, его дыхание стало прерывистым, словно он сдерживал слёзы. — Миша... — он повернулся к нему, и его лицо, обычно спокойное, сейчас было ранимым и открытым. — Ты не представляешь, насколько я устал. Просто устал бороться. На мгновение между ними повисло глубокое молчание и Миша, больше ничего не говоря, аккуратно обнял мальчишку, крепко прижимая к себе. Этого было достаточно, чтобы Кирилл ощутил себя нужным и постепенно провалился сон. После той беседы их разговоры стали привычным делом. Кирилл часто звонил Мише, и, как ни странно, этот контакт приносил облегчение обоим. Они обсуждали всё: историю, книги, глубокие и болезненные темы. Кирилл с каждой беседой раскрывался всё больше, словно отчаянно ища поддержки и понимания. Вначале Миша считал это естественным — Кирилл наконец нашёл в нём отца, способного по-настоящему выслушать и помочь. Но со временем он стал замечать, что Кирилл ищет слишком много его внимания, всё больше зависимо доверяя ему свои самые глубокие тайны и страхи. — Если бы я убил их, то всё закончилось... Постепенно Мишу охватила тревога: что, если кто-то узнает о том, насколько близки их разговоры? Он боялся, что их отношения будут неправильно истолкованы. Не желая подвергать ни себя, ни Кирилла неприятным домыслам, Миша решил медленно отдалиться. Он стал отвечать на звонки реже, придумывал причины. Теперь, стоя на балконе, Миша курил, и на ум внезапно пришли слова: «Я даже немного завидую Дане, что вы так близки». Тогда он не придал этому особенного значения из-за постоянных припадков Дани, ему попросту было не до этого, но сейчас, ощущал острую боль от того, что решил отстраниться, хотя Кирилл нуждался в нём больше, чем в ком-либо ещё. Кирилл скрывал за маской депрессии и отчуждённости ребенка, который просто хочет любви. — Если бы я остался рядом, может быть, я смог бы помочь… Я смог бы спасти... Снова я делаю всё только хуже. Мне нельзя доверять. Я ужасен. Миша выбросил окурок и тихо вернулся в комнату, аккуратно сев на край кровати. Он бережно гладил его по ноге, уставившись на свет за окном. «Тебя я точно спасу. Хотя бы для тебя я буду хорошим...» — прошептал себе под нос и залез под одеяло, бережно обняв мальчишку, боясь однажды также потерять.

***

Наступил вечер концерта. Даня и Миша стояли у входа в клуб, где когда-то давно первый ощутил всю мощь живой музыки. Место было окутано дымкой от сигарет и гомоном десятков голосов, которые сливались с грохочущей музыкой, доносившейся сквозь стены. Вокруг толпились подростки — многие с яркими, выцветшими от частых стирок футболками с логотипами групп, в рваных джинсах и старых, побитых кедах. Некоторые, подшофе, пытались перекричать музыку, другие же с тихим азартом обсуждали, кто выйдет на сцену. Дождливый осенний воздух насквозь пропитался влажной прохладой, перемешанной с запахом табака и пива, и в этой атмосфере было что-то притягательное и немного таинственное. И тут из темноты коридора, ведущего к входу, вышли ребята. На Владе, как всегда, была его любимая чёрная косуха и широкая улыбка, когда он увидел Даню. Но заметив рядом Мишу, резко остановился, словно увидел призрака. Удивление на его лице сменилось искренней радостью, и он решительно подошёл, протянув ладонь. — Да ну, серьёзно?! Ты реально его позвал? Миха, ты у нас панк теперь? Для Влада присутствие Миши было чем-то значимым, почти символичным. Его ровный спокойный взгляд, сдержанная, но добрая улыбка, стали как бы намёком на ту отцовскую поддержку, которой всегда не хватало. — Не думай, что я останусь надолго, — слегка смутившись, но с доброй усмешкой отозвался Миша, стараясь не выдать, что на самом деле был польщён вниманием. — Да и… Наверное, я слишком стар для такого. — Не говори ерунды! Ты нам такую вечеринку забацал, так что даже не хочу об этом слышать, — вмешался Богдан. Миша перевёл взгляд на Сашу, и его сердце на мгновение замерло и грустные нотки ненадолго отразились в глазах, но он быстро спрятал их. — Ты, видимо, новенький? Мы ещё не знакомы, я Миша. Рад знакомству. — Я Саша, взаимно, — уверенно пожал ладонь. — Это твой дебют. Желаю тебе удачи. — Спасибо. Миша действительно был рад, что ребята нашли нового басиста, и что их музыка будет жить дальше. — Ладно, парни, пора выходить, — отозвался Владик и за ним пошли остальные. — Подожди, — нервно отозвался Саша, обращаясь к Дане. — Яна не будет? Услышав положительный ответ, парень заметно погрустнел. Даня и сам был не в восторге, что его лучшего друга не будет, но у Коли сегодня был выходной, поэтому они решили провести его вместе, да и в прошлый раз Яну не особо понравилось находится в шумной толпе, поэтому даже не предлагал. Даня с Мишей вошли в зал следом, где свет из тусклых ламп и мерцающие прожекторы окрашивали пространство в густые оттенки синего и красного, как будто они попали в какой-то иной мир. Толпа ритмично покачивалась, и оживлённые голоса сливались в гулкий шум, который лишь усиливал предвкушение. На сцене уже суетились: Вадим возился с гитарой, Богдан пробовал палочки на прочность, а Саша, держась за бас, выглядел удивительно сосредоточенным, полностью готовым к первому выступлению. Влад взял микрофон, его глаза пробежались по залу, словно выискивая кого-то. — Этот концерт посвящается особому человеку, — он нашёл глазами Даню и, чуть улыбнувшись, добавил: — Полторашка, ты заслуживаешь этого больше всех! Толпа взорвалась свистом и аплодисментами, а Даня, заливаясь краской, почувствовал на себе десятки взглядов. Ему захотелось провалиться сквозь землю. Музыка раздалась внезапно, мощно и ритмично заполнив пространство, и зал словно сошёл с ума, танцуя и отдаваясь каждому звуку. Миша понемногу начал привыкать к атмосфере — он иногда поднимал брови, в удивлении, и даже одобрительно кивал, когда звучала особенно мощная партия Вадима. Первая песня закончилась, но толпа ещё продолжала взрываться аплодисментами. — Хух, это было жёстко, да? А теперь медляк, — его голос прозвучал слегка хрипловато, как будто готовился сказать что-то важное. Он протянул руку к Дане, зовя к себе на сцену. — Ну же, бери. — Я не... — попытался отшутиться, но кто-то из толпы, будто чувствуя его смущение, подтолкнул вперёд. Даня, немного покраснев, поднялся на сцену, жалея, что позвал сюда Мишу и что он сейчас наблюдает за его позором, но тот лишь сдержанно улыбался. Влад держал его крепко за руку. — Я хочу сказать, что потеря Кирилла была для нас огромным ударом, — он замолчал на миг, давая своим словам зазвучать в напряжённой тишине зала. — Для каждого, кто любил нас, это было тяжело. Но... Этот мальчик. Этот мой полторашка. Он сильнее всех, кого я знал. Если бы не он, то я не знаю, как бы с этим справился. Он помог мне не сломаться. Позвольте нам вместе отдать память Кириллу. Богдан уже начал тихо отбивать ритм, и мелодия, мягкая, трогательная, заполнила зал. Даня взглянул на Влада, и тот обнял его за талию, пока струны гитары, барабанный ритм и их голоса сливались в единое посвящение памяти друга. — Фу, пидоры! — кто-то крикнул из зала. — Кто это сказал? Значит послушай сюда, — сначала грубо отозвался Владик, а потом с улыбкой добавил. — Я панк, мне похуй. Толпа одобрительно засвистела, вызывая смех. Но после под звуки мягкой, почти пронзительной мелодии, зал затих. Владик начал петь, его хриплый голос лился, пробираясь в самое сердце, каждый звук, каждое слово звучало как прощание, как напоминание о том, что Кирилл навсегда останется частью их жизни. Богдан слегка склонил голову, его пальцы сжимали барабанные палочки, словно это был способ удержаться, не показать никому, как тяжело даются эти минуты. Мелодия плавно текла, словно дождь, смывающий старую боль, и Даня уловил момент, когда Саша вступил в игру. Его звуки были глубокими, обволакивающими, и, несмотря на личные переживания, Саша играл так, будто знал, как важно это выступление для каждого из них. На миг ему даже показалось, что в звуках баса ощущается что-то, присущее Кириллу. Песня подошла к концу, и её последние аккорды повисли в воздухе, словно заполняя собой каждый уголок зала. Толпа начала аплодировать, сначала сдержанно, затем громче, и когда шум наконец стал стихать, Влад поднял микрофон, но не сразу нашёл слова. Он задержал взгляд на Дане, а затем взглянул в толпу, словно обращаясь сразу к каждому: «Спасибо вам за эту поддержку… Она для нас значит больше, чем вы думаете. Мы рады, что вы здесь и что наша музыка живёт» Влад мягко подтолкнул Даню к краю сцены и он спустился к Мише, который встретил его с улыбкой. На улице был аромат мокрых листьев, смешанный с осенним холодом, который приятно освежал и возвращал к реальности после оглушительных оваций. Толпа постепенно расходилась, оставляя за собой шорохи разговоров и едва слышные шутки, пока вокруг воцарялась долгожданная тишина. Даня, всё ещё сияя от восторга, подошёл к ребятам и, не сдерживая чувств, начал рассказывать, какими крутыми они были. В его голосе звучали искренние эмоции и не выдержав, накинулся на Влада с объятиями. — Да-да! — подхватил Богдан с широкой улыбкой. — Вот такая же реакция была ровно год назад! Влад взял Даню за руку отводя в сторону. — Я, конечно, звезда, но природа зовёт. Я… Пойду отлить. Боже, реально сейчас обоссусь. Когда они скрылись за углом, Богдан повернулся к Мише с искренним интересом. — Ну, Миш, а ты что думаешь? Как тебе концерт? — Да, конечно, впечатляюще. Вы молодцы, — его взгляд на мгновение задержался на Саше, который стоял чуть в стороне, всё ещё немного ошарашенный. — Ты отлично справился. — А? Я? Спасибо… Правда, я не ожидал, что... Будет настолько круто. — Да ты просто супер, Сань! — бодро воскликнул Богдан, не выдержав, и обнял его крепко, словно давно забытого друга. — Видел бы ты их лица в зале! Это был восторг! Вадим, а ты что скажешь, а? Вадим, поправляя очки, суховато кивнул: «Весьма неплохо, весьма. Хоть меня сложно чем-то удивить, но ты, пожалуй, справился на высшем уровне» Саша благодарно посмотрел на всех. Ему было приятно, что он смог сам себе доказать, что чего-то стоит. Тем временем, укрывшись в полутемном переулке, Владик отвернувшись от Дани мочился на грязную стенку, довольно откину голову назад. Даня же продолжил их нахваливать, вызывая ухмылку. Застегнув ширинку парень вытер свои руки об штаны и вальяжной походкой подошёл, ловко обхватив рукой талию. — Вот бы ты меня так чаще хвалил, полторашка. А то одни крики, обзывательства. Сейчас, конечно, получше, но всё равно мало. Твой незакрывающийся рот напомнил мне о нашем первом разе. Помнишь? Особенно хорошо я запомнил, как ты сказал: «Если я встану на колени, то ты меня пригреешь?». Я тебе уже тогда так сильно нравился, что ты хотел своим маленьким ротиком мне... Краски мгновенно бросились ему в лицо, но он нашёл в себе смелость дерзко ответить: «А если я сделаю своим ротиком то, что ты хочешь, ты дашь мне автограф, как самому преданному фанату?» — Хммм, а где ты хочешь? — Мне всё равно... Влад прильнул к его уху: «Твой отсос я никогда не забуду, малыш». Он достал из кармана чёрный маркер, поцеловал Даню в щеку и отступил на шаг, готовый оставить автограф. Он пристально рассматривал мальчишку, и вскоре поднёс маркер к ключице и, слегка касаясь кожи, написал своё имя — медленно, смакуя каждый штрих. — Теперь ты официально мой, — сказал, мягко проводя рукой по волосам. — Ну и чтобы ты сам не забывал... Я пиздец как рад, что ты сейчас здесь со мной... Влад притянул Даню к себе ещё ближе. Поцелуй, сначала мягкий, становился всё более глубоким, пробуждая сдерживаемую страсть. Их губы то соединялись, то отрывались на доли секунды, и каждый следующий поцелуй казался ещё более настойчивым. Их сердца стучали всё быстрее, и казалось, что ничто и никто не сможет их отвлечь... Но тут резко раздался громкий крик Богдана: «Эй, ты какого хера к нам лезешь, мудак?!» Они отскочили друг от друга, как по команде, возвращаясь в реальность. Влад сразу же поменялся в лице и быстро рванул к парням. Его там ждал неприятный сюрприз: двое пьяных малолеток докапывались к Богдану и Вадиму. Они тыкали к них пальцем, выкрикивая маты вперемешку с упрёками и явно хотели подраться. — Воу-воу, что за дела? — вмешался Влад, прикрыв Богдана. — А вот и пидор вернулся. Видать поэтому Кирилл сдох, ибо не хотел в вашем голубятнике быть. — Ты посмотри на какого петуха его заменили... Влад первый нанёс чёткий удар прямо в челюсть. Незнакомец, не ожидая такого свалился с ног, схватившись за больное место, но не успел даже что-то сказать, как длинноволосый налетел с очередной порцией ударов. Всё произошло так быстро, что никто не смог среагировать, лишь когда второй собирался ударить, вмешался Саша, прописав с локтя прямо в нос, из которого полилась струя крови. — Я тебя убью, сука! — выкрикнул пацан и снова набросился на Сашу, но теперь Влад заступился, и от такого удара он упал рядом с приятелем. Влада это не остановило: его могут бить, а членов его семьи — нет, убьёт нахуй. — Парни, успокоились сейчас же! — крикнул Миша, схватив за шиворот. Влад напоследок плюнул в обидчиков и надувший ушёл в другую сторону, перевести дыхание. Даня захотел побежать за ним, как Миша приказал дать всем время успокоиться. Мужчина хоть и был на стороне парней, но всё же оставить побитых подростков не мог, поэтому попытался им помочь хотя бы подняться, но те лишь обматерили его и ковыляя удалились. — Здесь такое обыденное дело, не парься, — с натянутой улыбкой сказал Богдан. — Что ж... Как насчёт прогуляться на свежем воздухе? — Мы и так на свежем, — отозвался Даня. — Я имею ввиду... Сходить в нашу хижину! А? Как вам идея? Даня прокашлялся в кулак и отвернулся от колкого взгляда Миши. — Какая ещё хижина? — В темном-темном лесу... В самой глуши... Стоит небольшая хижина, в которой обитают лесные духи... Или это не надо было рассказывать? Ой, извини. Пока Миша ругал Даню за такие опасные прогулки, к Владу подошёл Саша. Длинноволосый нервно курил, погружённый в свои мысли, и он даже не заметил, что теперь не один, как тишину нарушил голос: «Жалеешь, что я теперь с вами?». Влад молчал и тогда Саша когда развернулся уйти, как схватили за локоть. — За своих я всегда горой. Спасибо, что заступился за меня. И... — прикусил губу, размышляя говорить или нет, но поколебавших всё же сказал в полтона. — Прости, что доставал тебя в школе. Я вёл себя как уёбок. Мне очень жаль... Саша повернулся к нему лицом и заглянул в глаза, в которых читалась благодарность вместе с виной и его сердце больно сжалось. Он всегда мечтал услышать эти слова. И наконец-то этот день настал. — Бля, иди сюда, — бросил сигарету и крепко обнял. Саша в ступоре смотрел перед собой не зная, что сказать и как вообще дышать. Время словно остановилось, а пространство стало сгущаться. Он приподнялся руки, они застыли в воздухе, и только когда Влад прошипел обнять его в ответ, послушался, поставив подбородок на макушку. Выждав, когда его сердце снова забьется в привычном ритме, прошептал: «Спасибо, что поверил в меня...» — Какого хрена ты так вырос? — раздражённо спросил и привстал на носочки. — Я не... — Да я шучу! Влад, заливаясь смехом и обхватив локтем его шею, повёл вперёд. — Ну что, как насчёт отпраздновать наш первый концерт? Есть идеи? Даня посмотрел на Влада, обнимающего Сашу и его сердце больно кольнуло, а губы невольно надулись. — Я за хижину! — крикнул Богдан. — Никто ведь не против? Миша осмотрел парней пристальным взглядом, а затем смягчился, протяжно выдыхая. — Если пообещаете, что ни в какие неприятности не попадете. — Да брось! — выдал Влад, теперь уже обхватив Мишу. — Ты, что, никогда молодым не был? Не веди себя как дед! И да... Тебе стоит запомнить... Если где-то есть я, то неприятности всегда найдутся. Так веселее! Ты обязан пойти с нами. Мужчина покачал головой и на его лице растянулась улыбка. — Хорошо-хорошо, я не против, но давайте в другой день. Устроим шашлыки. А то толку нажираться где-то в лесу без шашлыка? — А ты дело говоришь, — согласился Богдан. — Тогда решено! Устроим шашлыки. В коим-то веке культурно отдохнём. А не в сыром вонючем подвале... — Эй, если не нравится мой подвал, то больше туда не приходи! — Да шучу я, шучу!

***

Ян шёл домой после очередных занятий, немного усталый, но всё же в хорошем настроении. Вечер был тихим и прохладным, осенние листья медленно кружились на ветру, когда он завернул за угол знакомого переулка. Но вдруг его сердце замерло, ведь заметил человека, идущего за ним по пятам. Это напоминало ему о плохих днях, когда в каждом подозрительном незнакомце видел угрозу. Ян напрягся, не зная, чего ожидать, и ускорил шаг, готовый в любой момент убежать. Внезапно его схватили за локоть, и, к счастью, это был не один из мутных парней. — Это же я. Прости-прости, я не хотел тебя напугать, — Саша нервно улыбнулся, почесывая затылок. — А?.. Нет-нет. Всё в порядке, — Ян заставил себя улыбнуться, хотя его сердце готово было выпрыгнуть из груди. — Ты что-то хотел? А, ой, точно! Конспекты. Сейчас.. — залез в свой рюкзак. — Блин, я кажется их забыл у себя. Тебе очень срочно надо? — Завтра уже сдавать. Если они у тебя дома, то можешь их вынести? — Конечно! Яну был немного растерянный от того, что привёл Сашу домой. Он знал, что Коля может ревниво отнестись к такому решению — привести, по сути, незнакомого парня. Но оставить Сашу без конспектов он не мог, поэтому решил рискнуть. Тем более, сейчас Коля был на работе, и дома было пусто, если не считать их кота, который встретил их ленивым потягиванием на диване, а затем вновь свернулся клубком. — Чувствуй себя как дома, — бросил Ян, стараясь скрыть смущение, когда Саша зашёл и осмотрелся. Квартира была небольшой, но уютной. Здесь было всего одна комната, кухня и крохотная ванная — не идеально, но достаточно, чтобы комфортно жить. В воздухе слегка ощущался запах сигарет, въевшийся в обои и тканевые поверхности, несмотря на то что Ян периодически проветривал. Этот запах был словно напоминание о привычке Коли, который частенько устраивался с сигаретой у приоткрытого окна. Гостиная служила и спальней, и общей зоной отдыха. Здесь стоял старый, немного потертый диван, покрытый клетчатым пледом. Рядом — деревянный столик с царапинами и пара книг Яна, оставленных в небрежной стопке. В углу примостилась маленькая кошачья когтеточка, почти спрятавшаяся под полкой, на которой стояли пару кружек и случайные мелочи. На стене висели распечатки анатомии для Яна. Кухня была тесной, но теплой. Ян всегда старался поддерживать здесь порядок, и, хоть мебель была староватой, она добавляла какой-то деревенской простоты. На подоконнике стоял засушенный букет, а рядом — несколько кулинарных книг, которые Ян собирался когда-нибудь прочесть. — У вас тут действительно уютно, — сказал Саша, благодарно принимая конспекты и протягивая деньги. — Давно решили вместе жить? — Пару месяцев назад. Между ними повисло молчание. — Мне ещё уроки нужно сделать, так что... — пробормотал Ян, намекая, что встреча подошла к концу. — О, конечно, не буду мешать. Ещё увидимся. Ян кивнул и, когда дверь закрылась, выдохнул с облегчением. Он не считал Сашу плохим, просто ему показалось странным, что тот проследил за ним. Коля вернулся после работы и он удивился, когда застал Яна не за уроками, а лежащего без дела на кровати. Он снял с себя ненужную одежду и также залез под одеяло, крепко обнимая мальчишку. — Я пиздец как замерз, — прошептал, зарываясь холодным носом в мягкие волосы. — Ты двери никому не открывал? Сердце Яна забилось быстрее и он отрицательно покачал. — Вот и не открывай... А то непонятные типы шастают возле нашего подъезда... Серый волк ещё украдет тебя у меня... Ты же мой козлёнок... — тихо рассуждал, падая в глубокий сон. Ян осторожно погладил его по голове и задумался правильно ли он сегодня поступил.