Брошенные РЕДАКЦИЯ

Никто не успел ничего понять, как Коля стремительно кинулся на парня, сбивая того на асфальт. Саша, ошарашенный внезапным нападением, на мгновение замер, но уже через секунду пытался отбиваться, поняв, кто на него напал. Но Коля был в ярости, и сдерживаться не собирался — его кулаки снова и снова врезались в лицо, каждый удар становился тяжелее да сильнее. Когда кровь проступила на костяшках Колиных рук, он остановился лишь на миг, глядя на разбитую бровь и губу. Но даже это его не остановилось, и он схватил за воротник, уже решив ударить головой об асфальт, как вмешался Ян, крича, что это уже слишком. С трудом отпустив, парень поднялся на ноги и посмотрел на Яна, чуть ли не готового разрыдаться, а после на Сашу, который держась за голову приподнялся. — Мышцы накачал, а драться не умеешь, — плюнул в него, схватив за руку Яна. — Блять, чье это пальто? Снимай сейчас! Ян вздрогнул и подчинился, но Коля, увидев его мокрым до нитки, ощутил, как новая волна ревности всколыхнулась вместе со вспышкой гнева. — Какого… Какого хуя ты мокрый?! Чем вы двое занимались? Дождя блять не было! Хули молчишь? Отвечай, — схватил за щеки, глядя в перепуганные глазёнки. — Я сказал отвечай. — Э-это Миши… — Какого ещё блять Миши?! — …Дани… Он с ним живёт… — Это значит Даня научил тебе изменять? А?! Ян закрыл глаза, готовясь получить по лицу или ещё что-то, но Коля лишь продолжал сжимать щёки, оставляя красные следы. — …Блядина. Я же тебе вроде уже говорил, что ненавижу шлюх? Говорил или нет? Говорил. А ты оказывается реально шлюха. Раз уж ты шлюха, то буду к тебе относится как к самой дешёвой проститутке. Коля, не произнося больше ни слова, резко схватил Яна за запястье и потащил за собой, шаги его были быстрыми и тяжёлыми, отдаваясь гулким эхом по тёмной улице. Ян не сопротивлялся, решив принять судьбу как есть. Если он его изобьет — хорошо, заслужено, ему стоило дать Саше еще раньше ответ, что между ними ничего не может быть. С каждой секундой Коля ускорялся, и Ян едва поспевал за ним, спотыкаясь на и стараясь не отстать, чувствуя, как его ладонь начинает болеть от силы, с которой его удерживали. Придя домой Коля бросил Яна на дно ванной и включил воду. Она была ледяная и Ян ещё сильнее начал дрожать. Коля же поставил обе ладони на край ванной и приблизился к него. Его челюсть сжималась так сильно, что вены на лбу вздулись. Так и не дождавшись ответа парень схватил за руку и повёл за собой. — За сколько свою задницу продал? Ян сидел, глядя в одну точку. Его глаза были на мокром месте. Он не знал, что сказать. Он то и дело либо открыл рот, либо закрывал, не в силах найти подходящие слова. Коля осмотрел его с ног до головы и потянул к себе за щёки, заставляя смотреть прямо на себя. — Я с утра до ночи пахаю как конь на этой чёртовой работе, чтобы ты здесь жил, а не в той залупе, из которой я тебя вытащил. И что же я получаю в ответ? Ты, мелкий пидор, позволяешь с собой заигрывать. А на мои вопросы даже ответить ничего не можешь. Чё молчишь? Объясни мне всё. Может, я пойму. А может, и не пойму. А может, я просто не заметил какая ты шлюха. — Я не такой! Он… Что я мог сделать? Я просто ему конспекты делал… — Не похоже. — Но я правда… — Телефон. Ян дрожащими руками протянул смартфон, который Коля бросил его в унитаз. — Почему я должен тебе верить? Хочешь сказать, что ты не давал мне повод? Может, ты специально всё это замутил? решил меня на ревность вывести. Я же блять и без этого слишком спокойно живу, да? — ударил кулаком по краю ванной и с хрустом поднялся, глядя на мальчишку, который боялся поднять голову. — И не делай из меня сейчас уёбка! Понял? Не делай. Иди пожалуйся своему мальчишке какой я плохой. Я уверен, что ты это всегда делаешь. — Я нет!.. — наконец-то вскрикнул, прикусывая губу. — Я никогда не говорил о тебе плохого… Я всегда тебя защищал… И сейчас буду, — перешёл на шепот, сдерживая всхлип. Коля замер, его сердце сжалось, а дыхание застыло в груди. Он смотрел на Яна, ошарашенный его тихим признанием, и не сразу мог осознать, что те слова, которые он только что услышал, были настоящими. Лицо его смягчилось, суровые черты расплылись, уступая месту теплоте и растерянности. «Я… Я люблю только тебя. Пожалуйста не кричи…» — тихо продолжил Ян, не пытаясь больше сдержать захлёбывающиеся всхлипы, которые то и дело прорывались сквозь дрожащие губы. Коля вдруг осознал какую большую ошибку допустил. Вместо того, чтобы разобраться по-нормальному в ситуации довёл своего мальчишку до слёз. Как раньше. Он отошёл к раковине и посмотрел на себя. На своё лицо. В свои глаза. Ему стало противно от самого себя. Захотелось исчезнуть. Неужели все вокруг были правы, и он навсегда останется тем обрыганом, который готов отпиздить любого за бутылку пива? Неужели все его старания коту под хвост? И что самое страшно мелькало в его голове: «Ян бросит меня. Я останусь один». Минуты молчания словно тянули вечность, лишь тихий плач нарушал её, приводя постепенно Колю в реальность. Он перевёл взор на своего мальчика. На дрожавшего, мокрого, боящегося поднять глаза. И до такого состояния ОН его довёл. Коля впервые ощущал настольно сильную тяжесть в груди. В последний раз ему так херово было, когда его бывшие друзья избили Яна, но тогда ему не было так плохо, ибо это сделал не он. А сейчас всё по-другому. — Я… Уёбок, — вырвалось из его уст, заставив Яна поднять красные глаза. — Я мудак… Я… Не достоин тебя. Он ударил ладонями по краю раковины с такой силой, что керамика немного треснула. Если бы он только мог вернуть время назад. На каких-то жалких тридцать минут. Если бы он только мог выключить свою ревность, своё собственничество, то тогда бы этого всего не случилось. Этого можно было бы избежать, если бы он ещё при первых звоночках вмешался. Но он решил пустить всё на самотёк, веря, что Ян будет достаточно упёртым чтобы если что послать Сашу нахер. Но как он мог так подумать? Ян не тот, кто может дать отпор. Ему нужна была помощь. Помочь чётче донести, что он занят, а Коля вместо того, чтобы по-мужски поговорить с Сашей наорал на Яна. Ян, дрожа вылез из ванной и встал рядом с Колей, глядя на пол, на который стекала вода. — П-прости… — начал Ян, как Коля внезапно крепко его обнял, прижимая к себе с такой силой, словно боялся, что он исчезнет. Боялся, что если ослабит хватку, то Ян исчезнет. А этого он боялся больше всего. — Прости меня… Я… Уёбок. Я должен был… Прости… Ян ещё сильнее заплакал, обнимая его крепче. Коля не мог это слышать. Каждый всхлип, каждый стон был как удар ножом. Он накрыл его губы, нежно целуя. Но Ян не продолжал плакать. «Не плачь… Пожалуйста… Не плачь, прошу,» — шептал, целуя мягкие губы. Ян вскоре начал отвечать на поцелуй, но не так настойчиво, как Коля. Вскоре Коля снял с мальчишки мокрую одежду, оставив лишь в боксёрах. Он начал выцеловывать его грудь, исследуя каждый сантиметр. Но видя, что Ян никак не реагирует, поднял на руки и отнёс на кровать, где укутал в одеяло. Он побежал в магазин купить любимые сладости Яна, а после приготовил чай. Всё это время Ян сидел на одном месте, глядя на пол. Его горло болело, а щёки были красные из-за температуры. Коля поставил на тумбочку выпечку с чаем и присел перед парнем на корточки, сжав его ладони. Он не переставая говорил как ему жаль, просил прощение. — Ты на меня злишься?.. — тихо спросил Ян, сглатывая неприятный ком в горле. — …Нет! Я не злюсь! Я зол на себя.! Я… Идиот… Кретин… Я тебя разочаровал… Ты теперь уйдёшь от меня. Я снова прекратился в того еблана, которого ты боялся. У меня снесло крышу, — перешёл на шепот, аккуратно прижимая его ладонь к своей щеке. — Я очень боюсь тебя потерять. Только ради тебя я живу. Прости меня. Но если ты хочешь уйти от меня, то… — проглотив меркзий ком во рту, продолжил. — То я приму это. Ты заслуживаешь на лучшей жизни. Но я себе этого никогда не прощу. Ян положил ладонь на его макушку, начав слабо гладит и на его лице невольно растянулась улыбка. — Если тебе что-то надо. Больше бабок, больше внимания… Да что угодно! Только скажи! Я всё сделаю… Мне ничего не жалко! Прошу… Не молчи… Выждав небольшую паузу, Ян наконец-то заговорил, и небольшой груз с плеч Коли упал: «Я знаю, что ты неидеальный… Я это с самого начала знал, но я вижу, как ты стараешься. И я это ценю. Если бы я не верил в тебя, то я бы не стал с тобой жить. Я бы не доверился тебе. Я переехал к тебе, потому что я хочу помочь тебе… Я хочу быть с тобой. Мне больше никто не нужен. Если бы я хотел кого-то другого, то… Я не знаю что. Я не думал об этом… Я виноват. Не надо было мне…» — Нет! Только я дебил, — крикнул и крепко обнял, повалив на кровать. — Только я заслуживаю, чтобы меня хуесосили… Ты не заслужил чтобы я тебя называл шлюхой… Я просто неуверенный в себе дебил. Который вечно ищет подвоха. Ты так меня любишь, а я… А я только и умею причинять тебе боль. — Не правда… Ты вон купил мои любимые печенья. Коля посмотрел прямо в голубые глаза, и его сердце больно сжалось. В этих глазах, обычно ярких и сверкающих, теперь стояла боль, словно тяжёлое облако заслонило их свет. — Я… Я правда не хотел, — тихо пробормотал, но слова казались пустыми. Каждое слово, что он сказал раньше, каждое действие, которое привело к этому моменту, теперь звенело в его голове оглушающим эхом. — Но я не хочу оправдываться перед тобой, хотя я снова это делаю. Губы Яна дрогнули, он опустил глаза, по щеке скользнула одинокая слеза, которая прожигала всё внутри. — Я больше никогда… Никогда не сделаю ничего, чтобы ты так смотрел на меня. Никогда не заставлю тебя плакать. Коля поклялся себе, что сделает всё, чтобы вернуть ту радость, что всегда была в Яне. Чтобы его глаза снова светились, а губы улыбались. Впереди был долгий путь, но это не имело значения. — Я докажу тебе, что ты можешь на меня положиться. Ян приложил ладонь к его щеке и слабо, но добро улыбнулся. — Я знаю это… Коля не выдерживая впился в мягкие губы страстно, дико, словно Ян вот-вот должен исчезнуть.

***

Даня никак не мог успокоиться, несмотря на слова Влада, что с Яном всё будет хорошо. Поэтому попросил сходить с ним проведать Яна, дабы остаточно убедился, что всё точно хорошо. Они шли по тёмным улицам города, как внезапно почти рядом с домом, где проживали парни встретили побитого Сашу, что сидел под деревом, поникший. «Ого, тебя поезд переехал?» — первый спросил Влад, но тот ничего не ответил. — Это тебя Коля так?.. — аккуратно спросил Даня. Влад протяжно выдохнул, доставая пачку сигарет. — М-да, хорошо, что ты не вокалист. А то ведь меня за моё прекрасное личико любят. Точнее это как приятный бонус. — Ага, поэтому ты целыми днями опухший из-за пива. — Молчать! Коля значит? И чё это он тебя избил? Причину знаешь? Или просто так? Хоть Влад раньше септически относился к этому хулигану, сейчас его отношение стало получше, поэтому не хотел просто так гнать, но и оставлять ситуацию без внимания тоже. Даня, словно понимая в чём дело, нервно прикусил губу: «Саш… Тебе нравится Ян, да?». Но вместо ответа услышал протяжное «пиздец» от Владика. — Эй! Если не знаешь, как поддержать, то хотя бы просто помолчи. — Ладно-ладно, психолог, — поднял ладони в жесте «сдаюсь» и быстрым шагом пошёл в сторону подъезда, напоследок сказав: «Но это всё равно пиздец!». На этот раз младший ничего не ответил, ведь части он был прав — влюбиться в занятого парня… Так ещё и в парня гопника — дерьмовое решение. Только безумец или полный идиотом будет на такое свободен. Хотя сердцу ведь не прикажешь. Саша сидел тихо, не подавая признаков жизни. Он был полностью разбит и подавлен. Казалось, что для него в этот вечер рухнул весь мир. Даня не знал, как его утешить, что именно сказать, но оставить без поддержки тоже не мог. Как он собирается помогать людям, если даже своим друзьям в сложную минуту не может помочь? Тихонько сев рядом, некоторое время смотрел на ботинки, обдумывая над словами. Минуты тяжелого молчания тянулись словно бесконечность. И чем дольше размышлял над «нужными словами», тем отчетливее понимал, что таким способом ничего не добьётся, поэтому решил действовать по старинке: расскажет всё, что на душе. Слова, сказанные искренне, ценнее заранее спланированных. — Я от части понимаю тебя… Ты, наверное, думал, что такой хороший и добрый парень, как Ян, заслуживает достойного человека рядом с собой. Не такого как Коля. И ты захотел ему это доказать. Мне тоже Коле не нравился. Он и сейчас мне не особо нравится, но меньше, чем раньше, — замолчал, мельком глядя, проверяя слушает или нет. Но тот просто смотрел на асфальт. — Но Ян любит его. И даже если Коля сотворит какую-то херню, он будет его любить. Вот, например я с Владиком. Ты знаешь, сколько Влад херни за день вытворяет? Любой бы на моём месте давно бы его послал, сказав, что он клоун и дурак! Я, конечно, его тоже так называю, но это мой клоун и дурак. Точно также для Яна. Да, Коля порой злой и тупой, но он его. Не думал я, что когда-то буду о нём так отзываться, — неловко засмеялся и затих. — Ты… Ты умный и хороший. Я уверен, что… «Та дам, а вот и мы!» — крикнул Владик и начал плясать как в цирке, представляя главного «клоуна» — Колю, который с угрюмой мордой смотрел то на Сашу, то на Влада. — …А он тут что делает? Влад! — крикнул Даня, опасаясь, что снова будет драка. — Спакуха-спакуха, мы уже с ним побазарили, драки не будет, — успокоил длинноволосый и словно щелкая семечки взял Даню под руку. — Цыпочка, не хотите ли семечек? Ради тебя нащелкал. — Ты уверен что…? — Пусть братки сами почирикают. — Не общайся как гопник! — А что? Тебе не в кайф, детка? — улыбнулся во все зубы и продолжил базарить про важность «быдлянского диалекта», параллельно делая вид, словно жует семечки, отвёл подальше. Дане же было не до шуток. Он то и дело поглядывал на парней, хотя стояли они на приличном расстоянии.

В подъезде:

Владик стучал в дверь сначала тихо, но с каждым ударом стуки становились громче да громче, вскоре подключились ноги и перестал он это делать только тогда, когда из-за двери послышался прокуренный голос: «Я тебе блять сейчас ноги переломаю, уёбок!». Парень победно сжал кулачок и от греха подальше отошёл к лестнице и в эту секунду дверь резко распахнулась. На пороге стоял красный от злости и возбуждения Коли. На нём были лишь спортивные штаны, из-под которых выглядывал край боксёров. Он уже был наготове высказать пару ласковых слов, но стоило увидеть Влада, как сквозь зубы прошипел, натягивая кривую улыбку: «Нахуй ты сюда припёрся?». — Помурлыкать, — с такой же кривой улыбкой ответил Владик и оттолкнувшись от перил, подошёл ближе. — Кто тебе дал право моего басиста пиздить? Коля закрыл дверь и прижался спиной к холодной стенке подъезда, сложив руки на груди. — А хули он к моему Ваську яйца подкатывает? — Серьёзно? Прям вот снимал штаны и подкатывал, — он еле сдерживался, чтобы не заржать. — Смешно тебе? Умник, представь, что к твоему пиздюку какой-то хуй подкатывает яйца. Что бы ты сделал? И вот тут Владу стало не смешно. От одной мысль, что к его полторашке будут лезть — ему становилось не по себе, и он нервно начал лапать свои карманы в поисках сигарет. — Но всё равно ты теперь должен вознести моральный ущерб! Мне мой басист нужен цел и невредим! — Сейчас не только он будет требовать моральный ущерб, но и ты, — раздражённо прорычал и выждав паузу, процедил сквозь зубы. — Если ты хочешь извинений, то пошёл нахуй. — Я отсюда не уйду без тебя. Даня переживает, Ян переживает, ты злой как собака, Саша побитый. Мне остаётся только смотреть как всё рушится? А я не хочу! Я вообще-то должен всё разрушать. Так что не порть мою традицию и поговори с ним как мужчина с мужчиной, — положил ладонь на плечо. — Хотя бы ради Яна. Коля долго смотрел на серый пол подъезде, прежде чем наконец-то согласиться, но не потому что хотел извиниться, а дабы обелить себя в глазах остальных, да и Ян такой поступок точно оценит.

***

— Вот и решили мирно ситуацию, а ведь я всё разрулил! Где мой поцелуйчик?! Они шли домой после того как Коля с Сашей поговорили. К большому удивлению, драка не произошла, и хоть между ними витало напряжённие, сложилось впечатление, что теперь все углы сглажены. Даня посмотрел на длинноволосого и устало улыбнувшись послал воздушный поцелуй, который тот с охотой поймал. «Ради меня ты бы также поступил?» — такой вопрос не застал Влада врасплох, он как будто его ожидал, и прежде чем ответить, поднял мальчишку на руки под жопку. Ему нравилось носить Даню на руках. Дане же сначала было от этого неловко, но с недавних пор он сам начал в этом нуждаться, словно маленький ребёнок. — Конечно! Если кто-то встанет на нашем пути, то я ему покажу, что связываться с настоящим панком не стоит. Да и куда ты от меня денешься? Разве я не лапочка? Ммм? Я так долго и мучительно тебя добивался, что вот так просто, без дуэль, тебе никому не отдам. Даже своему клону. Но у меня после такого вопроса складывается ощущение, что мне нужно начинать ревновать… Тебе Саша понравится? Он к тебе тоже подкатывал? — Не говори глупостей! — Вообще удивительно, что такой ботаник, как он, так резко поменялся, и стал бесстрашным. Неужели ему так сильно Ян понравился? — Вот видишь, ради Яна он поменялся, а ты ради меня как будто стал ещё безумнее. Неужели ты думаешь, что мне нравится твоё поведение? — Да, — с хитрой улыбкой ответил и прильнул оставить лёгкий поцелуй, начав шептать в губы. — Тебе нравится что я бесстрашный… Храбрый… Сильный… Весёлый и заботливый… С другим парнем тебе было бы скучно. Даня от таких слов непроизвольно прикусил губу и покраснел. Да. Это было правдой. Несмотря на его вечное бурчание какой Влад придурок и ведёт себя как клоун, ему безумно нравилось его безбашенное поведение, которое вечно поднимает настроение, а иногда доводит до инфаркта. Каждая их встреча заканчивается чем-то непредсказуемым. И это манило. Младший обхватил ладонями его лицо и горячо прошептал: «У тебя сейчас будет шанс показать мне насколько ты безумен и на что ты способен ради меня. Согласен?». — Ммм… Да…

***

— Хватит дуться. — Отстань от меня… — проскулил Владик, идя за ним словно зомби. — Кто ж знал, что ты имел ввиду ограбить дом! — Не ограбить, а кое что забрать. И не ори ты так. Сам ведь согласился, а теперь недовольный. — Я думал ты… Поэтому согласился… — недовольно пробубнил и врезался в парня, который внезапно остановился. Он уже захотел дать ему по заднице, как повернул голову вбок и не сдержал крик. — Серьёзно? Этот дом?! Даня закрыл его рот ладонью. — Тихо!.. Да, этот… Мне нужно кое что забрать. Если не хочешь помогать, то можешь… Влад убрал ладонь, закрывающую рот и оставил мягкий поцелуй на костяшкках. Карие глаза блеснули, а кровь бурлила от одной лишь мысли, что Даня позвал его на такую опасность. Именно его. — Это… Это так романтично! Ради тебя я готов на всё. Лёгкий туман окутывал старый особняк, словно призрачное покрывало, скрывающее его от посторонних глаз. Даня остановился перед высокой железной оградой, мельком оглядел тёмные окна второго этажа и тяжело вздохнул. Все воспоминания мелькнули перед его глазами. Все те ужасы и дрожь невольно пробежала по телу. Он даже на миг задумался не вернуться ли им домой, но образ Павла и та таинственная коробочка не давала ему покоя. Ему хотелось поскорее узнать что в ней находиться и больше никогда сюда не возвращаться. — Ты уверен, что тебе за это по жопе не дадут? — спросил Владик с насмешкой и подсадил младшего под задницу, чтобы перелез через забор, и совершенно «случайно» оставил свои ладони на его заднице чуть дольше чем надо. — Если словят — нам крышка, — отозвался Даня, когда перелез по ту сторону и уставился на Владика через забор. — Только попробуй мне всё испортить. Владик не мог не воспользоваться этим моментом. Он схватился за узор забора и посмотрел на Даню таким взглядом, словно его закрыли в тюрьму и они не увидятся десять лет. — Я сошёл с ума, я сошёл с ума. Нужен только он, нужен только он… Я сошел с умаааа! — и с последним криком шустро перепрыгнул через забор и с довольной мордой потрепал возмущённого мальчишку по голове. Они прокрались через запущенный сад, пытаясь держаться в тени. Ветви старого дерева, стоявшего под балконом второго этажа, протягивались к зданию, как крючковатые пальцы. — И так, ещё одно испытание, я через это уже проходил, — Влад закатил свои рукава и уже собрался начать карабкаться по дереву, как внезапно посмотрел на Даню. — А как мы дверь балкона откроем? «Она открыта…» — прошептал себе под нос завороженно глядя на тёмное окно, где за шторой мельком заметил шевеление. Это был точно Паша. Он их ждал. И в том, что дверь открыта, Владик лично убедился, когда с легкостью толкнул её, распахнув полностью. Он первый прошёл в почти пустую комнату, из которой веяло холодом и одиночеством. Мебель была покрыта слоем пыли. Следом зашёл Даня. Он провёл пальцем по столу, собирая пыль, и волна ностальгии словно цунами захлестнула его. В доме никого больше не было. По крайней мере из живых. Даня начал двигать кровать, но у него ничего не получилось, тогда он молча посмотрел на Владика, мол, ты же всегда хвастаешься своими мускулами, так покажи свою силу на деле. Влад, поняв намёк, снял свою кожанку, ибо боялся, что она может порваться, присел перед кроватью и начал её двигать. Она была настолько тяжелая, что он пыхтел как паровоз и не стеснялся в выражениях. — Да твою мать! Кто такие кровати делает?! Бля… Спина… — наконец-то сдвинув её парень лег на кровать и замычал от боли в мышцах. Даня же принялся светить фонариком в поисках нужной доски, но как бы он не трогал, ничего не находил и тут до него дошло: может, то ведение было просто сном или же воображением? Тогда почему оно выглядело так реалистично? Тогда почему здесь открыта дверь? Всё это заставило его задуматься и затихнуть так, что наступила гробовая тишина, которую разрушил Владик: «Ну что, нашёл что тебе надо? Эй, полторашка, ты в порядке?» — Я… Я не знаю… — сухо ответил, осматривая комнату. — Кажется я всё ещё псих… — Что ты имеешь ввиду? Даня посмотрел ему прямо в глаза и Владику хватило этого взгляда, чтобы заподозрить что-то неладное, но не успел он что-то сказать, как в соседней комнате раздался грохот, от которого парни сначала вздрогнула, а после затихли. Их сердце ходило ходуном. Первая мысль была как можно быстрее свалить от сюда и если Владик придерживался этой идеи, то Даня, словно завороженный вышел из комнаты. Старший побежал за ним, но прямо перед его лицом захлопнулась дверь и открыть он её уже не смог, как бы не старался. Даня, как завороженный шёл по тёмноту коридору к распахнутой двери. Парень переступил через порог и оказался в комнате, которая была отдаленно похожая на ту, только выполнена в девчачьем стиле. Это была комната Кати. В этот раз Даня с лёгкостью отодвинул кровать, словно она ничего не весит и почти сразу же оторвал нужную половицу, под которой нашёл коробочку и фотографии. — Какого чёрта ты закрыл передо мной дверь?! — раздражённо крикнул Владик, ворвавшись в комнату, но увидев вещи, успокоился. — Если это то, что тебе надо, то пора валить. Не нравится мне здесь. Даня очнулся, будто из глубокой дремы, и первым делом бросил взгляд на Влада, а после на вещи, которые в этот раз не исчезли. Оказавшись дома, они сидели на кровати, окруженные тишиной. Комната, обычно уютная, казалась им чужой. Оба молчали, будто не знали, с чего начать. Даня осторожно открыл коробочку. Первым делом он нашёл фотографию. На ней был мальчик, который, судя по всему, и был Пашей, обнимал щеночка. Сзади фотографии была короткая, но поражающая своей искренностью надпись: «Ты самое дорогое, что у меня когда-либо было». А на самом дне коробочки лежал старый ошейник с металлической пряжкой, на которой выбито имя: «Карамелька». Повисла гнетущая пауза. Влад молча курил возле открытого окна. Дым клубами вырывался из окна, но комната всё равно наполнилась едва уловимым запахом табака. Его плечи были напряжены, а в глазах застыла тень боли. — Я вспомнил, — наконец произнёс он, нарушая тишину. — Этот Паша… Я не особо его помню, ведь я был мелким и мои мозги были заняты другим, но он до меня был президентом школы. Но когда он покончил с собой, то его быстренькое замяли и отец поставил меня на его место. Хороший был парень, проблем никаких от него не было. Блять, я себя грохну, если мы не расскажем всему миру от нём. О мне. О тебе. О Коле. О Яне. Да о всех! Мы сука потерянные, брошенные. Никому не нужны. Но мы находим поддержку в друг друге. Так, Даниил Петров, что нам для этого надо? — Помнишь тот клуб?.. Саша его решил возобновить… Точнее это я его попросил. Это ударило Влада по самым яйцам и он аж нервно сглотнул. Ему было обидно, что это делает не он, а Саша. Но злиться не стал. На войне все методы хороши. Всё началось с уборки кабинета, который раньше принадлежал Владику. Он аж прослезился, театрально смахнув капельку слезы с ресниц. «Ох как время быстро летит,» — старчески прохрипел, проходя самый первый внутрь. В помещении было убрано. Саша следил за чистотой и Даня даже это подметил, вызвав у длинноволосого ревность. — Ну и что, что он не хранит пустые упаковки из-под лапши? Это моя фишка. Моя философия! Я в хаосе лучше работаю, — фыркнул и сел на «своё» кресло, по-хозяйски положив берцы на стол. Ни Ян, ни Саша ничего говорить не стали, лишь Даня недовольно закатил глаза и приказал ему не вести себя так, словно они его рабы, а он их босс. Но Владику нравилось подструнивать Даню, поэтому с довольной мордой продолжил, указывая пальцем на стены. — Сюда вы повесите плакатики, сюда табличку умножения, сюда мой портрет, нарисованный маслом. — Ты ничего делать не собрался? — спросил Ян. — Моя задача вами командовать. — Это больше не твой кабинет, ты здесь не главный, — эти слова заставили его сердце кольнуть. — Давай-давай. Уступи место тому, кто здесь главный, — схватил за край косуху. Владик раздражённо закатил глаза, но всё же послушно сел рядом с ним на диван, положив голову на плечо. Саша благодарственно кивнул и сел на кресло, поставив локти на стол, а пальцы скрестив. — Я здесь не главный. Мы все здесь равны, — неловко посмотрел на Яна. Хоть между ними конфликта не было, всё же напряжённость и неловкость присутствовала. — Как Влад сказал ранее: начнём с оформления комнаты, — достал из шкафчика коробку с бумагой, фломастерами и краской. — Делайте что душа пожелает. Главное, чтобы всё было прилично и не отпугивало. — Понял? — зыркнул Даня. — Да понял я, понял! Комната наполнялась звуками разговоров, смеха и шуршания бумаги. Ребята засучили рукава и взялись за дело. Владик хоть сначала пытался сконцентрироваться на работе, вскоре ему стало скучно в тишине рисовать и он начал напевать песню, а за ним подключился Саша, набивая ритм постукиванием ручкой о стол. Ян поймал себя на мысль, что засмотрелся на Сашу, но когда он это заметил, то было уже поздно: тот также уставился на него. В этом взгляде читалось что-то страшное, от чего по коже пробежали мурашки, а в голове всплыло злое лицо Коли. Ему было страшно снова дать повод заревновать, поэтому решил больше на него не смотреть. А Саша, наоборот, нашёл в его поведении не осторожность, а застенчивость, заигрывание. Он всё ещё верил, что сможет добиться. Нужно лишь дождаться подходящего момента. Рано или поздно Коля облажается. И тогда можно действовать. — Так, так, ребятушка! Кто хочет увидеть на стене шедевр современного искусства? — с воодушевлением объявил Владик, махая кистью, облитой краской, в воздухе. — Та дам! — …Бесплатная реклама группы? — спросил Ян. — Ты не понял! Смотри, — указал ручкой на плакат, показывая каждый элемент. — Счастливые человечки слушают нашу музыку. Разве наша музыка не делает вас счастливыми? — Так Кирилл делал, — резко, но с теплотой в голосе отозвался Даня. Нависла гробовая тишина. Даня ощутил себя виноватым, что своим высказыванием испортил всем настроение, поэтому Владик решил взять всё в свои руки. — Точно! — начал писать фломастером на плакате жирными буквами. — «Метод Кирилла», — его улыбка постепенно из радостной становилась всё мрачнее и мрачнее. — Мы должны сделать так, чтобы тебя и таких как ты никогда никто не забывал. Хоть Саша говорил, что все здесь равны, но от Влада ощущалась сильная и лидерская энергетика. Даня аккуратно рисовал семью. Саша любовь. Ян же молчаливо рисовал парня, очень сильно напоминающего Колю, лицо которого было поделено на две части: радостная сторона и злая. По сути парни рисовали то, что было у них на душе. То, что больше всего болело: Влад — музыку, Даня — семью, Саша — взаимную любовь, Ян — буллинг. К тому времени, как вечер подошёл к концу, комната преобразилась. На одной стене красовался огромный плакат с лозунгом «Место, где тебя поймут», окружённый яркими рисунками. На другой висела доска для записок. Можно было ещё много чего добавить для атмосферы, но стало уютнее, чем было. С самого начала клуб приобрёл популярность. Сначала к ним заглядывали робкие ученики, которые боялись рассказать о своих проблемах даже друзьям. Потом подтянулись более уверенные ребята, которые хотели просто помочь другим. Постепенно в клубе стало шумно и оживлённо. Одной из первых успешных инициатив стала доска поддержки, которую установили у входа. Любой мог прикрепить к ней записку с добрыми словами, которые потом передавались тому, кому они адресованы. Эта маленькая идея вызвала у учеников восторг — доска быстро заполнилась цветными стикерами. Ребята организовали и тематические недели: «Неделя добрых дел», «День без критики», «Чайные вечера», где каждый мог рассказать свою историю или просто послушать других за кружкой горячего чая. Клуб становился чем-то большим, чем просто место для встреч. Это был настоящий живой организм, который объединял людей. Даня, Саша, Владик и Яна не только дали школе пространство для искренности и взаимопомощи, но и сами становились сильнее, учась справляться с собственными проблемами. Они начали верить, что могут менять мир вокруг себя, пусть и маленькими шагами. И их первый шаг — этот уютный уголок поддержки — оказался шагом в правильном направлении. Финансово им немного помогал Миша. Его скромные, но регулярные переводы позволили ребятам покупать нужные материалы для мероприятий: маркеры, бумагу, небольшие угощения. Он не вмешивался в их дела, но всегда подбадривал ребят, повторяя, что гордится ими. Для них это было особенно важно — знать, что есть взрослый, который верит в их успех. Парни, вдохновлённые успехами школьного клуба, решили, что их идея должна выйти за пределы стен школы. Они создали группу в «ВКонтакте», посвящённую психологической поддержке, где делились историями о том, как важно говорить о своих чувствах, не бояться обращаться за помощью и поддерживать друг друга. Они также решили честно рассказать в группе о трагических судьбах Паши и Кирилла, чьи жизни стали напоминанием о том, как опасно замалчивать боль. Сначала подписчиков было мало. Страница казалась почти пустой, а редкие комментарии не приносили ощущения, что их услышали. Но постепенно людей становилось больше, не только из школы, но даже из других городов.