Соленопсис: битва в лесу

В стенах слышалось шуршание и чавканье — рабочие проводили новые тоннели в стенах, либо трапезничали. Соленопсис поёжился и свернув направо, отсчитал шаги и повернул ещё раз. Следующее движение чуть не сорвало с него хитиновую голову — он поскользнулся на смоле и полетел в глубокое отверстие, как в ловушку. Расставив руки в стороны, он кое-как затормозил и плавно спустился вниз. Миновав очередной тоннель, столкнулся головами с изоптером-рабочим, и потрясая головой, пропустил его; рабочий даже не повернулся. Ситуация повторилась ещё несколько раз и переодетый инвикт сознал, что целый поток изоптер ползёт туда, откуда он вылез и быть может они знали о его побеге. Сознавая, что так его поисками займутся подручные зрячие сожители крепостного дерева, он прибавил ходу и вскоре увидел свет. Это оказалась та самая зала с грудой доспехов. Стояла ночь, посему помещение пустовало и лишь слепой белокожий охранник тихо лежал подле диптер в оцепенении. Соленопсис тихо прополз на шести конечностях до груды металла, и сняв с себя мёртвую маскировку, принялся искать подходящие для себя доспехи. Первым он выудил шлем. Блестящая гладкая поверхность выдавала работу руки мастера царства инвиктов. В отличие от его потерянной защиты гвардейца, у этого отсутствовали сегменты для мандибул, зато наличествовало широкое забрало, способное подниматься и опускаться поверх жвал и по форме напоминало острый клин. Он отложил защиту головы и принялся искать остальное. На тело надел кольчугу, оказавшуюся слегка больше нужного, а также набрюшный фартук чернобрюхого формицида. Углубившись в кучу он натыкался на всевозможные доспехи, но мало какие подходили из-за размера, либо слишком большого, либо наоборот, но вот, наконец он нашёл собственный латный нагрудник. Его очистили от крови и ржавчины, но поверхность, изрубленная и исколотая походила на измятую банку. Инвикт кое-как руками поправил самые глубокие вмятины и надел поверх кольчуги, крепя всё просмолёнными полосами травы. Ножные латы он взял от старого гарнитура, лежащего особняком. Толщина железа не позволила кузнецу создать на броне изящных линий и облегающего силуэта, зато их мог носить почти любой формицид-солдат средних размеров. Сегменты в коленях немного поржавели, потому ходить стало сложно, однако инвикт рассудил, что ржавчина слетит сама, стоит только поносить их подольше. Оружия поблизости не оказалось, посему он решил сохранить кинжал тюремщика. Заковав себя в доспехи, как мог, инвикт натянул маскировочный хитин и побрёл дальше. Но тут клетки с диптерами всколыхнулись и зрячие яростные твари потянули к нему свои жадные хоботки через прутья клеток. Он сохранял спокойствие, зная, что охранник не должен почуять неладного, ведь едва ли изоптер столь низкого ремесла может обладать разумом. И действительно, он лишь «проводил» Соленопсиса безглазой головой. Доползя до конца залы, он выдернул с постамента один из факелов. Внутри стеклянной сферы тлел огонёк, но инвикт приметил, что от ручки к стене идёт некая трубка, сплетённая из плотных волокон и облитая смоляным раствором, похожая на червя. «Газ» — сразу сообразил Соленопсис. В городах инвиктов эту технологию знали уже сотню циклов. Он отрезал газовый шланг, раздербанил кинжалом и оставил висеть, наполняя залу с доспехами смертоносными испарениями. Дальше он полз через разветвлённую сеть кромешно-чёрных коридоров, тоннелей, впадин, дыр и щелей. Одни были обработаны, а другие едва держались. Периодически сталкиваясь с рабочими, он ощущал, как огненная кислота всё сильнее истончает его маскировку, ведь всё больше трещин открывало его морду и доспехи, спрятанные под грушевидным брюхом. Инвикт прибавил ходу и почти бежал. Миновав с десяток однотипных трубчатых тоннелей, он вышел на площадку с тремя ходами. Факел потух. Из левого прохода несло разложением. Подкравшись ближе, Соленопсис услышал скрежет и стрекотание. «Очередная яма для пыток» — подумал он и резко повернул к центральной дыре. Казалось, что чернота и полный штиль говорили о заброшенности тоннеля, и обладая большим запасом времени, он бы проверил, куда тот ведёт, однако из правого ответвления донёсся свежий ветерок, отбрасывая все ненужные размышления. Соленопсис юркнул внутрь и пробежав сотни три формов заметил в конце тоннеля яркий свет восходящей звезды. Свежий воздух, наполненный влагой напитал его трахеи силой, он поднял лапу и задрал голову в знак уважения поднимающейся над небосводом звезде, а та, будто в ответ схватила за руку свою сестру и увлекая за собой, наполнила комнату светом. Под сводом из старой коряги, рядом с распятыми инсектами стоял зелёный ж-жучок Виридис и пристально смотрел на ряженого Соленопсиса. Последний стряхнул маску изоптера и концом сапога отправил во тьму, под ноги мантодеи в турнирных латах. Инсект качнул головой — он оказался живым, как и предположил Соленопсис. Возможно пленника кормили на убой. Зелёный ж-жук выхватил арбалет и закинув на ложе шар с феромонами, вскинул оружие. Соленопсис среагировал, словно и не мучился в плену. Он мигом понял, что врежься этот шар в него — вся колония узнает, кого надо бить. Его трёхпалая кисть вспышкой метнула кинжал в блестящий хитин. Ж-жук застрекотал от боли. Арбалет упал, а шар укатился назад. Переломленная рука висела на одной жиле. Соленопсис сорвался с места, но ножной доспех заклинило, он пошатнулся и еле устоял, хватаясь за распятие с мёртвым москитом, роняя то на пол. «Тупые твари, не знают, когда атаковать, придётся расчленить тебя самому!» — злобно пискнул Видирис и тремя оставшимися руками вытянул из ножен монструозной длины меч, сопоставимый с копьём. Загнутый конец орудия смерти тот же миг полетел в сторону замешкавшегося инвикта. Тот подался вперёд, принимая удар лезвия на шлем. Меч соскользнул, оставляя на металле глубокую вмятину. Соленопсис упал, но вскочив, крепко ударил по ножной пластине. С сегмента посыпалась короста. Он двумя прыжками сократил расстояние до врага, но ж-жучок явно упражнялся со своим оружием и ловким движением развернул меч рукоятью и железным яблоком поразил инвикта в петиоль*(стебелёк — сегмент соединяющий брюшко с грудью), защищённый лишь кольчугой. Инвикт попятился, но прижавшись к стене, отскочил от неё и долетев до заносящий меч руки — отгрыз подчистую. Ж-жучок заскрежетал от боли и плоскостью клинка отбросил противника. Соленопсис остановился на мгновение, закрыл забрало и сорвав шлем с головы метнул в ж-жука — острый клин личины с треском отсёк усик и из головы ж-жука потекла густая зеленоватая жижа, подобная болотной воде. Загнутый кончик с грохотом рухнул перед ногами формицида; последний не растерялся и выхватив меч из ослабевших рук врага, схватился за его рукоять и рикассо всеми четырьмя руками. Взмах — удар, зелёный панцирь Видириса разлетелся тысячью ярких осколков, и коряга вокруг покрылась тонким слоем зеленоватой пыльцы — его кровью. Голова с одной лапой и частью надкрыльев упала рядом с сапогами Соленопсиса, а оставшаяся часть попятилась назад и свалилась с дерева-крепости вниз. Инвикт поднял шлем и потупил взгляд на оставшейся части умирающего Видириса. Обрубок угрожающе скалился, словно был готов броситься на врага, а глаза его, полные злобы и презрения, метались из стороны в сторону. Возможно он уже ослеп, как те, кого он тысячами посылал на убой. Соленопсис подошёл к телу, и презрительно кланяясь, наступил на голову сапогом превращая в месиво из хитина, мозгов и жил. Неожиданно за его спиной послышался довольно громкий шёпот. Таким могло обладать существо скорее уставшее, нежели умирающее. — Помоги, — проскрежетал мантодеи ещё раз. Соленопсис подошёл к высокому кресту. Каждая зазубренная саблевидная лапа, привязанная паутинным канатом, размером была с инвикта. Длинное брюшко, полностью закованное в сегментированные железные доспехи, упиралось в пол и возможно уже повредилось под весом существа, а его узкая грудь защищённая рифлёной кирасой напротив уходила к потолку. Голову скрывала тьма. Инвикт кончиком своего нового оружия легко срезал паутину, удерживающую конечности мантодеи. Всё-таки араниды понимали, как делать оружие против себе подобных. Стоило ему обрубить канаты, как тело упало прямо на формицида, впечатывая того в подгнившее дерево. Но мантодеи сразу вскочил на четыре лапы и с благодарностью качнул головой. Его морду, по форме похожую на дыню с усиками и круглыми глазами скрывал шлем с горизонтальными прорезями для дыхания. — Как тебя звать? — спросил он простодушно. — Соленопсис. — А моё имя Мачаэйра (Machaera). Я давно не летал, но быть может смогу ещё. Садись мне на спину! — сказал мантодеи и распустил повреждённые крылья, текстурой напоминающие битое стекло. — Ты не взлетишь, - резко оценил его способности инвикт. - Я сам справлюсь. — Что ж, может ты и прав. Тогда я закончу начатое — ответил Мачаэйра и побрёл вглубь изоптеровой крепости. — Быть может ещё свидимся! Соленопсис ничего не ответил, но и не желал его останавливать. Он бы и сам наведался вглубь крепости, нашёл бы царя изоптер, срубил бы его толстую голову, а поколения спустя образом славного Соленопсиса гравировали бы парадные латы, а царица позволила бы жить ему рядом с собой. Но вспоминая о масштабах древа, о том, что их тут сотни, он отринул эти мысли на потом. Подойдя к краю, с высоты которого едва наблюдалась поверхность земли, он подогнул нижние руки под себя, ноги прижал к земле, а сам кубарем сиганул вниз и подхваченный потоком ветра улетел далеко-далеко, за пределы территории этого владения. Потоки воздуха несли его долго, латы дребезжали под порывами ветра, а мечом он задавал направление. Приземлившись, его меч увяз в земле по самое рикассо, однако он без труда вытащил оружие. Найдя гриб, инвикт забрался на самый верх и спустив ноги, принялся чистить клинок и попутно размышлял о случившемся. «Мудрость царицы знает границы. Благо я уже не ощущаю её и могу мыслить. Вернуться без проводника я не смогу… но приказ. Её приказ имеет смысл и я сделаю всё, дабы уберечь братьев и рабов наших от участи, что преследует их ежесезонно» — он вытер меч о влажную шляпку гриба и спрыгнув вниз, зашагал вперёд. Два оборота спустя он наткнулся на поселение, размерами с вековой дубовый сруб. Вокруг валялись тысячи мёртвых чернобрюхов. Было заметно, что почти никто не сопротивлялся нашествию. Покосившиеся жилища, разграбленные склады и бесцельно-бродящие формициды говорили об одном — поселение мертво. Баронесса явно убита. Навстречу ему вышел староста-самодум и поведал о случившемся, как умел. И только теперь Соленопсис сознал, что ни один их отряд так и не достиг глубин Сильванского леса, ни один солдат, кроме него самого. Все погибли из-за его царицы. Глупости царицы, доверившейся коварным изоптерам - извечным врагам формицидов. Он вынул из-за пазухи шёлковый платочек, пропитанный её феромонами и крепко сжав, бросил в грязь. Староста недоуменно взглянул на Соленопсиса и ждал, что тот скажет. — Клянусь честью, ваша баронесса будет отмщена! — задрав голову провозгласил воин. — Поможем, чем сможем, — ответил староста и позвал тех, кто ещё мог держать оружие. — Показывай, куда улетели акриды. И многие обороты звёзд он сражался с акридами. И кровь их лилась ручьём, а слава его средь самодумов росла и росла, но то история для иного раза.