Любовь
30 сентября 2022 г., 14:56
Яркая полоска света из маленького окна шла прямо к двери в комнате Севора и Кассиэля. Лучник открыл глаза и щурясь, огляделся по сторонам. Приятный сон ещё не до конца отпустил его и снова рисовал картины с Либид в голове.
— Чего такой радостный? — спросил недовольный Кассиэль откуда-то снизу, вытирая огромную лужу на полу серой тряпкой, — этот щенок нассал как здоровый кобель.
— Он пока же маленький, не умеет терпеть, — поспешил оправдать нового четвероногого друга Севор, почёсывая затылок и делая самую невинную улыбку, на какую способен.
Форт, заслышав голос ещё одного человека, радостно гавкнул и подбежал к кровати. Поставив мохнатые передние лапы на матрас, он протянул чёрный нос как можно выше, чтобы понюхать двуногого сверху. Севор потрепал коричневую мордашку, что сразу же с особым энтузиазмом принялась облизывать его руки.
— Какой же милый, — восторженно сказал парень, смотря на щенка.
— В следующий раз тебя разбужу, будешь сам за этой Милашкой убирать, — пробубнил блондин, бросая сырую тряпку в алюминиевое ведро.
Схватившись за ведерную ручку, Кассиэль вышел в дверь, чтобы всё это добро вылить и помыть руки. Всё у них как всегда — Севор делает, а блондин отдувается. Но собак он любил, этого не отнять, первый его пёс, которого ему подарил отец на 8 лет, прожил девять лет, преданно любя юного хозяина. Они ходили на охоту, вместе тренировались, и Баф, так звали средних размеров кобеля, был для него полноправным членом семьи. Но животные смертны, болезнь уносила Бафа на глазах, он умирал на руках Кассиэля — худющий, скулящий и еле двигавшийся, он пытался облизать хозяина в щеку, когда видел его слёзы и слышал тихие всхлипы. Молодой человек похоронил Бафа на вершине горы, где они вместе тренировались и отдыхали после занятий. Несколько раз в год он приходит к самодельному каменному надгробию, где вырезана ножом надпись «лучшему другу, понимающему без слов» и кладёт туда деревянные сделанные собственными руками игрушки.
Тупая слабая боль отдавалась слева за рёбрами блондина, что мыл руки под холодной водой. С тех пор прошло уже 8 лет, и другой собаки у Кассиэля не было, слишком сильно он был привязан к Бафу даже после смерти. Но сейчас, играясь с маленьким Фортом, видя его задорный взгляд и слыша громкий лай, он знал, что Баф бы хотел, чтобы его хозяин стал другом для кого-нибудь ещё, кто обрёл бы в нём смысл.
Не зря говорят, что мы для собаки целая жизнь.
Севор лежал на кровати, пытаясь хоть на немного утихомирить прыгающего по нему Форта. Но игривый щенок даже и не думал останавливаться, поэтому когда рыжеволосый захотел схватить его на руки, он быстро выскользнул и устроил на них охоту, кусая острыми зубками.
Подобную картину и застал Кассиэль, когда вернулся в комнату. От увиденного стало тепло, и он снова вспомнил какого это — иметь собаку.
— Фил сказал, что рано утром Нина и Мия уехали, — сказал Кассиэль, кладя рюкзак на заправленную кровать.
— Церрис довёл, и они уехали раньше? — засмеялся Севор. Он пребывал просто в прекрасном настроении духа, что уже успел заметить друг.
— Тоже так думаю, — улыбнулся в ответ блондин, — ты прям весь светишься, неужто так собака действует?
— Да, но и не только это, — загадочно пролепетал лучник.
Кассиэль обычно не отличался любопытством, но сейчас ему стало интересно, что, если не собака, так подействовало на его друга.
— Во сне ко мне приходила Либид, — воодушевленно сказал он, прикрывая глаза. А вот Кассиэль от этих слов почувствовал слабый толчок в груди.
— Ответила на твои молитвы? — ухмыльнулся блондин, стоя спиной к напарнику и складывая вещи в рюкзак.
— Да, я даже не думал, что так скоро, — сказал он довольно, ставя Форта на пол и поднимаясь сам.
Кассиэль оставил это без ответа, сконцентрировавшись на собственных мыслях. Посреди ночи он проснулся от резкого толчка тяжелой лапы Форта в грудь и хотел было снова уснуть, как почувствовал лёгкий приближающийся поток энергии, её энергии.
Он чувствовал, как она застыла на пороге, словно решаясь, а потом проникла в комнату. Было заметно, как она пытается скрыть своё присутствие, но вырывающиеся от волнения колебания выдавали её нахождение. Кассиэль ощущал взгляд незримых глаз на своём лице, ощущал как едва двигается макушка Форта от её прикосновений и чувствовал мимолётное касание её руки. Так отчётливы были эти ощущения, что ему казалось, что открой он глаза, он увидит Богиню в телесном виде.
Уверенный, что она явилась к нему, Кассиэль сейчас почувствовал себя глупо, узнав, что причиной её прихода являлся Севор.
На первом этаже таверны недавние члены команды обменивались рукопожатиями и прощались, обещая когда-то обязательно встретиться, по крайней мере Фил, Жак и Севор. Церрис поторапливал своего юного напарника, не желая ещё больше задерживаться в этом месте, где всё пиво, благодаря мужчине с лысиной, уже было истреблено. Мартин сидел за ближайшим к выходу столиком и никуда, не спеша, читал сборник по лекарственным травам.
Кассиэль и Севор показали своего нового друга, что смог вызывать умиление даже у груды мышц — Церриса, который аккуратно схватил щенка, что теперь на фоне мужчины и правда выглядел маленьким щенком. Блондин и рыжеволосый уже даже испугались, что их бывшему командиру так понравился Форт, что придётся его долгими уговорами забирать.
Но Церрис поставил пушистого щенка на землю.
— Всегда хотел себе собаку, — сказал он умиляясь, смотря как Форт бегает за ногами людей.
На этих словах он снова пожал всем руки и пошёл вместе с Филом на выход.
Ещё немного поговорив с Мартином и его внуком, Севор и Кассиэль отправились домой в город Норд вместе с любопытной тёмно-коричневой мордашкой.
В приёмном зале при солнечном свете сидела за большим рабочим столом брюнетка и быстро записывала на листке полученную ночью информацию.
«Кассиэль и Севор родились в окрестных деревнях возле города Норда. Познакомились в 10 лет, когда их отцы пошли вместе на охоту, с тех пор дружат. Кассиэль обладает редкой секретной магией, о которой мало что есть в людских книгах и архивах, вырезает символы на мече, чтобы объединить свою душу с оружием». Писать Либид особо не умела, рассказывала так, как могла и как видела это сама. Но всё же довольная тем, что хоть что-то смогла разузнать, она сложила листок и убрала его в карман доходящего до середины икр халата.
В этой информации ничего толкового нет, но это всё лучше чем ничего, а другие боги вообще ничего не знают про него — так она пыталась заранее себе придумать отмазки для Бога Солнца о скудных подробностях про этого смертного. А ещё она надеялась, что когда она пойдёт отчитываться ему, то Элигоса там не окажется.
В зал вошла Пурпур с легким румянцем на щеках, а за белым воротником рубашки проглядывали красные отметины на шее.
Либид, увлечённая нелепым своим отчетом не заметила сейчас эти следы и только передала девушке бумагу с написанным, а сама стала ждать, нервно перебирая пальцы.
— Так пойдёт? — спросила Богиня, когда отсчитала время, которое приблизительно понадобится на чтение.
— Всё хорошо, не переживай. Прошёл только один день, и это не плохой для него результат.
Либид кивнула, как бы подтверждая слова аловолосой, но всё равно нервничала — этот Бог Солнца слишком уж жуткий, даже не смотря на милую внешность. Лишь один раз Либид видела его злым, и это было худшее из всего, что она знала. К счастью для неё, его гнев был обращён не на неё. А вот те несчастные Боги, являвшиеся причиной его злости, отправились дружно в каменную реку.
И только сейчас Богиня обратила внимание на красные следы на шее девушки.
— Пурпур, это что? Засосы? — чуть ли не с восторгом спросила брюнетка, отодвигая ворот смутившейся помощницы, — у тебя есть возлюбленный? И ты не рассказывала? Пурпур? — она показательно надула губы и скрестила руки на груди.
— Я вам всё сегодня обязательно расскажу, но сначала вам надо к начальнику, он же к 11 тебе назначал, — напомнила Пурпур, прижимая ладони к щекам цвета её волос.
— Точно, двадцать минут осталось, надо бежать
Богиня выхватила листок из рук аловолосой и снова пробежалась по нему глазами. Громко выдохнув, она кивнула Пурпур и направилась на выход.
— Удачи! — крикнула ей в след девушка, прикасаясь к красным следам на шее.
Ей было интересно как отреагирует Бессмертная, когда узнает виновника сего происшествия. Улыбнувшись, Пурпур села и вытянула вверх руки, запрокидывая голову назад на спинку дивана. Невероятное чувство лёгкости заполонило её грудную клетку, ещё чуть-чуть и, казалось, она даже взлетит.
По длинному серому коридору без окон шла брюнетка, сжимая в руке несчастный уже прилично потрёпанный листок. Чем ближе она подходила к кабинету Бога Солнца, тем никчемнее казались её записи. Она остановила взгляд на том месте, где в прошлый раз Элигос прижал её к стене. Закатив глаза и фыркнув, подумав про него несколько плохих слов, она пошла к высоким дверям, которые ещё больше угнетали обстановку, давя на посетителей своими размерами.
Удар по дереву сразу же сопровождал голос блондина.
— Войдите.
Двери тут же отворились, пропуская девушку внутрь.
Не допуская прошлых ошибок, она сразу же осмотрела кабинете и, не находя посторонних глаз, облегченно выдохнула — Элигоса не было.
— Как успехи? — спросил Бог Солнца, отрывая взгляд от большой стопки бумаг, которые заполнял уже третий час.
— Ну, я немного разузнала, — переминаясь с ноги на ногу, начала Либид, а потом, резко вспомнив, достала листок из кармана халата.
Блондин скептически взглянул на мятый клочок бумаги и перевёл взгляд на девушку.
— Нервы, — пожала она плечами.
Бог Солнца ухмыльнулся, он никогда искренне не мог понять, почему она его так боится, ведь он даже не повышал на неё голос. Блондин принялся читать текст и взгляд у него после каждой строчки становился недовольнее.
— Я не успела сразу много узнать всего за день, — начала махать руками и оправдываться Богиня, смотря на нахмурившегося молодого человека.
— Нет, всё хорошо, — серьезно ответил Бог Солнца, перечитывая выбранную строчку по новой.
— А… — только и смогла сказать брюнетка, не понимая тогда причину его недовольства.
— Разузнавай дальше и также каждый день отчитывайся. Можешь идти, — привычным приказным тоном отчеканил он слова и снова погрузился в бумаги.
Выйдя из кабинета, довольная собой, брюнетка направилась к дверям, как услышала знакомый голос через несколько поворотов от неё. Приметив впереди первый поворот направо, она быстро проскочила в него и встала за высокой статуей.
Бог Солнца, выполненный из белого мрамора, держался одной рукой за рапиру с золотой рукояткой, висевшей на поясе, а второй тянулся за удерживающимся в воздухе солнечным шаром из золота.
Посмотрев вглубь коридора, Либид обнаружила ещё с десяток его статуй и закатила глаза от его самовлюблённости, что могла посостязаться с Элигосом.
А вот голос брюнета сейчас как раз и стал раздаваться ещё громче, постепенно приближаясь и смешиваясь с женским.
Богиня сильнее прижалась к статуи, чтобы её не было видно из прохода и максимально постаралась подавить энергию.
Из-за ног мраморного Бога, она рассмотрела широкую спину Элигоса появившегося в коридоре, а в девушке узнала Богиню Весны.
— Вот сучка, я ещё помню, что ты написала в выпуске, — подумала она, смотря за остановившейся напротив её прохода парой, что явно была на взводе.
— Я написала мнение общества, — зло говорила Богиня Весны, скрещивая руки на груди.
— Твоего? — ядовито ухмыльнулся Элигос в ответ.
— Ну извините, что я верчусь в кругу порядочных богов, а не среди проституток, — гневно выплюнула она, а глаза заблестели от слез, которые сразу заметила Либид.
Коридор пронзил звук громкой пощечины, а вслед разнёсся всхлип девушки, что осела на пол, держась за красную щёку с отпечатком широкой руки.
— Сколько раз мне тебе говорить, чтобы ты не смела про неё что-то вякать? А ты ещё и написать решила, — Элигос схватил её за волосы и заставил посмотреть на себя.
— Почему? — плача спросила девушка, — я же люблю тебя, почему ты по-прежнему на её стороне? Мы, мы же с тобой вместе! — в истерике она схватилась за его руку, прижимаясь к ней лицом и стала ещё громче плакать.
Выдернув грубо руку, Элигос окинул девушку презрительным взглядом и направился к кабинету Бога Солнца.
— Элигос! — её голос был похож на крик раненого зверь, — Элигос! Не поступай так со мной, нет, пожалуйста! Нет! — она тянула руку в его удаляющуюся спину, надеясь, что он вернётся, но мужчина уходил всё дальше, а потом и вовсе скрылся за дверями кабинета.
— Ненавижу! Ненавижу! Гребаная шлюха! — кричала девушка, заливаясь слезами, — чтобы ты сдохла, проклятая Либид.
Богиня Похоти, находившаяся всё это время за статуей и всё слыша и видя, была в смешенных чувствах. Как и в начале своего появления в измерении Богов, когда на магазине висели избитые тела обидчиков, она была и рада, что эта сучка получила по заслугам, но одновременно ей было жаль девушку, что до безумия любила Элигоса.
Даже после его пощёчины, она продолжала ненавидеть Либид, а не возлюбленного.
Так любовь отравляла душу, заставляя терпеть всё, что делал Бог Войны. Какую бы боль он не причинял ей, она была готова как собачка снова бежать в его объятия, лишь только он покажет каплю нежности.
И Либид знала эти чувства, она знала как тяжело порвать с Элигосом все связи…
Но в одном брюнетка сейчас не сомневалась — ей было приятно, что Элигос заступается за неё после стольких лет. Осадок снова поднялся, помутив её успокоившийся разум и поднимая на поверхность мысли об отношениях с Элигосом.
Но резко мотнув головой, в желании избавиться от этих едких мыслей, она четко повторила себе, что Элигос — сукин сын, не знающий любви и жалости.
Вернуться домой Либид смогла только спустя два часа — Богиня Весны целый час рыдала в коридоре, пока не вышел Элигос, закончивший с делами. Как и ожидала брюнетка, он подошёл к несчастной девушке, провёл по её ещё сильнее покрасневшей щеке, и она тут же бросилось в его объятия. Всё было так предсказуемо, и невольная зрительница закатила глаза от этой жалкой сцены.
Но колющий удар под рёбрами напомнил, что она сама когда-то была на месте Богини Весны.
