Я помню каков ты на самом деле
1 октября 2022 г., 15:44
На красных простынях в полумраке комнаты лежала девушка с чёрными волосами и смотрела в потолок, сливающийся со стенами. Перед глазами снова проносилась сцена, свидетельницей которой она стала в доме Солнца — израненная любовью Богиня, как брошенный зверь, сидела в сером коридоре; её русые, переливающиеся рыжим, но сейчас почти обесцвеченные волосы прилипали к мокрым щекам, шее и спутывались, придавая ещё большее отчаяния этой картине. Частые всхлипы разрывали худую женскую грудь на ключицах которой виднелись несколько красных кругов. Она повторяла про себя одни и те же слова:
— Ненавижу её, ненавижу… НЕНАВИЖУ. Элигос за что ты так? Элигос… вернись.
Как преданный щенок она смотрела в огромные двери, за которым скрылся её любимый.
Вспоминая всё это, Либид грустно ухмыльнулась.
— Я так же, наверное, выглядела со стороны, — сказала она в чёрный потолок, раскинув в сторону руки на красном шёлке.
Ей прекрасно было известно, как он может манипулировать, заставлять выполнять всё, что захочет, даже без применения силы. Брюнетка поёжилась, вспоминая их отношения.
Ссора не заставила себя долго ждать, явившись неожиданно, она пронзила, как острый клинок, её душу, оставляя первый, но не последний, кровавый шрам.
***
Либид сидела в приёмном зале, когда Элигос без предупреждения вломился к ней недовольный и злой. После происшествия у магазина прошло полгода, за которые эти двое сблизились. Все Боги знали, что Либид принадлежит Богу Войны и боялись теперь бросить в её сторону взгляд. Разговоры и подавно прекратились — никто не хотел навлечь на себя гнев Элигоса. Эти полгода были прекрасными для девушки — мужчина проявил нежность, на которую, ей казалось, он даже не способен. Элигос заботился, помогал узнавать местные порядки, знакомил с Богами и рассказывал историю мира. Но спустя время раскрылась и другая его черта — он собственник. И всё бы ничего, если бы Либид не была Богиней похоти. — Тебя видели в компании Докну, — в гневе Элигос стукнул кулаком по столу, за которым сидела девушка. Его злость, первая за эти полгода, заставила её поднять на него испуганный взгляд. — Мы просто гуляли, — начала она объясняться. — Так же, как ты гуляешь со своими молящимися? — ядовитая ухмылка исказила его рот и больно укольнула Либид. Обида от недоверия и такого отношения наполнила ее глаза слезами, а тупая боль обхватила грудь тугим обручем. — Молчишь? Он обошёл стол и приблизился к ней, заставляя подняться на ноги одним резким рывком за плечо. — Захотелось разнообразия? Я думал шлюха вроде тебя его прекрасно находит среди смертных, — его руки сжали её шею, перекрывая воздух. Эти слова были ударом, что подкосил ноги. Она уже не знала от чего ей перестало хватать воздуха — от его крепких рук или от захлестнувшей всю её грудь обиды. — Зачем ты так? — плача спросила девушка, слёзы быстро текли из глаз, оставляя блестящие дорожки по щекам. — Я с ним обсуждала работу, полученную Богом Солнца, можешь сам спросить. Она не могла поверить, что сейчас перед ней её Элигос, что ещё вчера нежно гладил по волосам, вдыхая их запах, а сейчас равнодушно, как тогда в покоях, причиняет ей боль. Физическую и духовную. — Шлюха, — он выплюнул оскорбление, смотря в каре-зелёные глаза с ненавистью, а после отпустил тонкую шею и резко исчез в чёрной дымке, оставляя испуганную девушку одну. Несколько секунд Либид сидела на полу, трогая шею руками и безмолвно плакала. Но затем, когда пришло полное осознание, она зарыдала, падая вниз и царапая когтями пол, стараясь перенести боль во что-то другое. Она не понимала его поведение, не понимала за что он с ней так, если любит. Сердце рвало на части, ей хотелось увидеть его, хотелось объясниться и помириться. Только через два дня они помирились, когда Элигос вернулся из измерения людей. Он первым пришёл к ней извиняться и подарил темно-синюю заколку с переливающимися на ней, как звезды, камушками. Желая заглушить боль и одиночество, Богиня сразу же простила его, снова отдаваясь во власть Бога Войны. Но по сути она даже не обижалась — до того сильна была её любовь, что прощала ему всё. Но после этой ссоры всё изменилось. Приступы ревности стали чаще, необоснованные обвинения острее и обиднее. Элигос словно специально говорил то, что било больнее. Он обвинял её в том, что она не делала. Ревновал к молящимся, без которых не может быть самой Богини похоти. Он это понимал, но всё равно продолжал называть её шлюхой в порыве гнева. Прощая ему все ссоры и оскорбления первые несколько лет из-за любви или глупости, Либид из яркой и желанной Богини превратилась в маленькую испуганную женщину, боявшуюся даже взглянуть на кого-то. Пытались Пурпур и Исида спасти её от Элигоса, объясняли, показывали на следы его злости на её шее и теле — но всё напрасно. Привыкшая к вечным скачкам настроения, Либид не хотела с них слезать. Три дня они любят друг друга, два дня — ненавидят. Это стало наркотиком для неё, от которого она не могла отказаться. Эти порочные отношения длились 15 лет. Бешеная любовь и страсть чередовались с такими же сильными ревностью и ненавистью, что испытывал каждый из них во время ссор. Почему они продолжали быть вместе? Потому что любили мучить друг друга. А может потому что не хотели что-то менять. Но чем больше шло времени, тем сильнее и отчётливее становился образ Элигоса в глазах Либид. Осуждая её за похоть и ревнуя к молящимся, он сам стал изменять ей со смертными женщинами. Устраивая ему истерики, выясняя отношения, она всегда слышала одно: — Ну ты же трахаешься с другими. И напрасно она объясняла ему, что физически принадлежит только ему, что лишь он трогал её бессмертное тело. Пытаясь доказать, что без молящихся она умрет, иной раз она падала на колени и умоляла его понять её. Но он любил делать ей больно. Он любил вонзать слова в её хрупкую душу, оставляя там кровавые раны. Элигос специально бросал её одну в самые тяжёлые моменты, заставляя Либид умолять его вернуться, умолять побыть с ней. Чем больше шло времени, тем сильнее любовь девушки вытеснялась ненавистью. И однажды израненная душа не выдержала. Через глубокие порезы в неё стала просачиваться ненависть, заполняя каждый сантиметр. В один момент вся любовь ушла, а взращённая на её почве ненависть, заставила покончить всё за один раз. — Я хочу, чтобы ты перестала отвечать молящимся, — сказал Элигос, смотря в каре-зелёные глаза слишком серьезной сейчас Богини. — Нет, — холодно ответила девушка, продолжая медитировать в комнате для тренировок. — Тогда мы расстаёмся, — он всегда говорил это, чтобы надломить её дух. — Хорошо, — также спокойно продолжила девушка. Так она не говорила никогда. Мужчина даже не сразу осознал сказанное. Несколько секунд он пристально всматривался в безразлично смотрящие на него глаза, а потом продолжил пытаться манипулировать. — Мы больше не увидимся. — И славно. — Шлюха, нашла уже перед кем раздвинуть ноги? — начал злиться Элигос и поднял за плечо девушку. — Не твоё дело, — оскалилась она в ответ, — проваливай. — Не проси меня потом вернуться, — ухмыльнулся он. — Ага, — только и сказала девушка, скидывая с плеча тяжелую руку. Бог Войны исчез в дымке, оставляя одну безразличную ко всему девушку. Ей было теперь все равно. Никакого волнения не почувствовало её сердце, сплошное ничего. Элигос вернулся через два часа, но застав спокойную девушку, начал ругаться, кричать, оскорблять. Уязвлённый её безразличием, он чувствовал себя брошенным. Он любил Либид, любил так, как умел. Но не хотел менять себя ради неё. Элигос всегда подчинял под себя окружающих, он привык быть эгоистом, и был таким в любви. Либид снова выгнала его и попросила Бога Солнца поставить на её дом барьер. Каждый раз теперь, когда Элигос приходил к ее дому, невидимый купол не пропускал его. Первые дни мужчина злился, потом угрожал. Но гордость не позволила ему извиниться и не позволила унижаться дальше. Он навсегда оставил Богиню похоти. Она слышала, что он перетрахал после этого многих смертных девушек, сменил покровительство у нескольких Богинь, но все эти новости вызывали только ухмылку — она оставалась полностью равнодушной. Ещё спустя время безразличие сменилось ненавистью. Спустя года, возвращаясь к себе настоящей, залечивая раны, девушка начала ненавидеть Элигоса за всё, что он делал, что говорил, как общался с ней раньше. А себя она винила за слабость, что как собачка бегала за ним, прося постоянно прощения и умоляя вернуться. Она ненавидела себя за то, что так долго терпела это. Постепенно года ослабляли воспоминания, что-то забывалось, что-то теряло свою окраску. Но душа, заполненная когда-то ненавистью, сохранила в себе это чувство по отношению к Богу Войны.***
— Как бы ты себя сейчас не вёл, Бог Войны, я помню каков ты на самом деле, — тихо сказала брюнетка, продолжая смотреть в потолок. Столько лет прошло, сколько для людей кажется невозможным — а для богов лишь одно из бесконечных чисел.
