Непоправимое
17 октября 2022 г., 21:18
Шумящий водопад разбавлял неловкое молчание молодых людей, находящихся в озере слишком близко друг к другу. Девушка продолжала крепко держаться за шею блондина, подтягивая как можно выше ноги и испуганно смотря на дно. Но осознание ситуации, заставило её перевести взгляд на Кассиэля и покраснеть до самой шеи. Девушка начала было открывать рот, чтобы что-то сказать, но слова никак не хотели произноситься, оставляя вместо себя тихий вздох.
«Что я делаю? Бог Смерти, как же стыдно! Что он теперь подумает. Нет-нет-нет!» — паника захватила её мысли, и не укрылась от Кассиэля, следившего за испуганными карими глазам.
— Испугалась? — спросил блондин, и Эни теперь почувствовала, что одной рукой он её придерживает.
Посмотрев в страшных догадках вниз, она облегченно заметила, что вода скрывала грудь.
— Да, — честно призналась девушка, думая о том, как снова встать на песчаное дно.
Будто прочитав мысли Эни, Кассиэль аккуратно убрал руки, помогая ей принять вертикальное положение. На его лице не было ни усмешки, ни упрёка — Либид даже показалось, что его щёки порозовели, а уголки рта едва заметно приподнялись.
— Трусиха, — сказал блондин, но теперь его голос был теплее.
— Я… — начала оправдываться девушка, — я всегда боялась дна водоёмов, — она убрала выбившуюся прядь за ухо.
— Здесь никого кроме рыб размером с ладонь не бывает, — успокоил Кассиэль, — но хватка у тебя что надо, — он засмеялся, — теперь будет шея болеть.
— Извини, — себе под нос пробубнила девушка.
Эни казалось, что биение её сердца заглушает водопад.
— «Точно как девственница, — подумала она про себя, смотря боковым зрением на уплывающего на середину озера блондина, — я каждый день касаюсь мужчин, а здесь стесняюсь, словно Исида».
Оказавшись на середине, Кассиэль развернулся и поплыл назад к девушке рассматривающей водопад. Неловкость и интимность ситуации заставили треснуть непроницаемую хладнокровную маску — впервые он касался так долго девушки. И молодой человек не мог отрицать, что это было даже… приятно. Легкое волнение проникло в него, что-то напоминая.
Девушка смотрела на падающий поток воды и в не стихающем шуме пыталась заглушить собственное сердце. Впервые эта мысль за долгие года прозвучала так чётко и резко.
— «Влюбилась, — усмехаясь, думала Либид, — жажду касаний больше, чем секса».
Это осознание пришло резко и сразу глубоко въелось, не оставляя шансов отрицать очевидное. Тепло, растекающееся внутри, отличалось от похоти, порождающей жар страсти; взгляд голубых глаз был разрядом тока, пронзающим приятно тело. А голос блондина…
— Эни, — это имя резануло девушке слух, заставляя вспомнить, что она даже не в своём облике.
Кассиэль подплыл ближе и показал рукой в сторону пещеры за водопадом.
— В следующий раз сходи туда, тебе понравится, — сказал он, смотря в карие глаза, — завтра в 9 на тренировке, будешь на настоящих мечах сражаться, не опаздывай, — и привычная усмешка затерялась в шуме воды.
Он вышел из воды, оделся и скрылся за деревьями, оставляя отвернувшуюся в противоположную сторону Эни одну. Либид заметила, как его вечно-холодное сердце потеплело к ней, но испытывала противоречивые эмоции. Она, проклятье, ревновала к Эни, которой сама и была. Кассиэль стал добрее не к Богине Похоти, не к настоящей Либид, а к образу, созданному для неё. И что ей прикажете делать, как добиться его взаимности?
Привычный кабинет отворил массивные двери, пропуская внутрь брюнетку. Мужчина за столом поднял взгляд на вошедшую и сглотнул, чувствуя вновь появившееся возбуждение, как назло одеяние Богини Похоти оказалось слишком тонким. Чёрная ткань облегала упругую грудь, повторяла изгибы талии и подчеркивала сексуальные бёдра.
— Как успехи? — Гелиос попытался придать обычный тон голосу, но небольшая хрипотца выдавала его.
— Ничего нового, тренировки, тренировки и ещё раз тренировки, свою силу он не проявлял, на вопросы не отвечал, — пожала плечами Либид, присаживаясь на ближайший к Богу стул и закидывая ногу на ногу.
Распахнувшаяся ткань одеяния на бедре приковала взгляд блондина к светлой коже. Снова сглотнув, Гелиос расстегнул верхнюю пуговицу рубашки и поерзал незаметно на стуле, чтобы поправить тесные штаны. Он был готов поклясться, что ещё чуть-чуть, ещё немного и он не сдержится. Он толком не слышал что говорила Богиня, что она спрашивала и что рассказывала. Ужасно возбужденный, блондин пытался лишь заглушить эту страсть.
Либид, казалось, и вовсе не почувствовала его похоть, которая буквально заполонила весь кабинет — тяжелая, горячая она накаляла воздух. Её мысли были заняты сегодняшним происшествием на озере и не давали во время заметить изменения в Боге Солнца.
Как обычно это и бывает, брюнетка достала лист, на котором делала заметки по поводу смертного, и подошла к Гелиосу отдать записи и показать на какие-то значимые моменты.
Бог Солнца чувствовал запах розового дерева, лепестками которого устилались сады Либид. Её запах был так близко и сводил его с ума. И напрасно он оторвал взгляд от бумаг и повёл его в верх к лицу Богини — в глаза сразу же бросился вырез на её груди, раскрывшийся сильнее от наклона. Аппетитные, округлые груди были ему хорошо видны и до конца лишили его контроля.
С рыком Гелиос поднялся на ноги и прижал к себе испуганную Богиню, начавшую понимать случившееся. Он стискивал её в своих объятиях, стараясь прислонить грудь как можно больше, а руками уже начал сжимать бесцеремонно ягодицы.
От сильной хватки Либид смогла только ахнуть и стояла, не в силах даже двинуться — такая страсть пугала даже её. Гелиос — бессмертный дикий зверь, сидевший всю жизнь в клетке без еды и оказавшийся теперь на свободе. Он жаждал Богиню, он желал её, хотел и не мог больше сдерживаться. Приподняв резко девушку, он посадил её на стол, откидывая все бумаги на пол, и одним рывком разорвал чёрное одеяние, оставляя Богиню полностью голой. И если в прошлый раз её энергия охотно отвечала Богу Солнца, то теперь она была настолько сильна, что пугала и оказывала противоположное действие. В ужасе Либид пыталась прикрыться, оттолкнуть Гелиоса, но он лишь сильнее схватил её запястья рукой и прижал над головой к столу, а её ноги, пытающиеся вырваться из-под него, сдавил своим телом, ложась на девушку сверху.
Голая грудь вызывала в нём дикое желание трогать её, сжимать, лизать, сосать соски — и он не мог отказать своим желания. Припадая языком к розовому соску, Гелиос прикусил его, заставляя вскрикивать Либид.
Она лежала на столе и не могла даже шелохнуться — сила мужчины было невероятна, из глаз уже выступили слёзы, голос срывался на хрип, которым она пыталась остановить мужчину. Но всё было бесполезно — зверь получил своё мясо.
Оторвавшись от груди, Гелиос посмотрел на бёдра Богини и проскользнул взглядом выше. Застонав, он припал языком к её губкам между ног и начал ласкать, вкушая соки страсти.
— Это бесподобно, — прошептал он ей на ухо, поравнявшись с ней.
Девушка чувствовала как сквозь его штаны огромный очень огромный член упирается в неё, как Гелиос трется им. А в глаза Бога Солнца она видела пелену похоти, сжирающую страсть, и сожрет она саму Либид.
— Как же я хочу тебя трахнуть, — он укусил её за мочку уха, — ты сама виновата, что своей сексуальной грудью встала надо мной, — он сжал по очереди рукой её сисечки, — я хочу тебя трахнуть.
Резко отпустив Богиню, он выпрямился, и стал расстегивать ремень.
Брюнетка хотела этим воспользоваться, но Гелиос оказался быстрее и снова впечатал её в стол, но на этот раз она почувствовала его достоинство без лишней одежды. Он был огромен, это можно было сказать, даже не смотря.
И напрасно Либид продолжала его пытаться оттолкнуть — своей хваткой он намертво прижал женское тело к столу и теперь входил большим членом в мокрое лоно.
— Ты сопротивляешься, а сама вся мокрая, — довольно заметил Гелиос, входя бесцеремонно на всю длину, причиняя брюнетке боль.
Вскрикнув, девушка стала толкать руками блондина, но он лишь больше надавливал членом внутрь. Слёзы текли из глаз, внутри было так больно — и внизу, и в груди — всё горело. Но бесполезно девушка умоляла его остановиться. Гелиоса сейчас волновало только собственное удовольствие.
Он трахал плачущую лежащую на столе девушку, крепко сжимая её руки над головой и придавливая своими бёдрами ноги, которыми она пыталась сопротивляться. Ему было так хорошо, ощущения проходили через всё тело, а мужскую плоть, казалось, эти узкие стеночки Богини сжимают так, что и сами хотели, чтобы он остался в них. Он вбивал свой член в Либид так сильно, как мог, как зверь насиловал её хрупкое тело, пока не изверг своё семя внутрь.
Только девушка подумала, что всё кончилось, как Гелиос резко спустил её со стола и поставил на колени. Надавив большим пальцем на губы, он заставил приоткрыть рот, а после ввёл свой член, на котором всё ещё ощущалась горячая сперма. Он стал трахать её рот, накрутив на кулак волосы и насаживая на свой член сильнее и быстрее. Девушка упиралась руками в его бёдра, чтобы это достоинство входило не так глубоко, но блондин ещё сильнее начинал вбивать глубже в глотку, заставляя кашлять. Вытащив, он чуть присел, сжал груди девушки и между ними просунул член. Мокрый от её слюней, он легко скользил, заставляя Гелиоса стонать. Мужчина даже не знал насколько хорош может быть секс, особенно с сексуальной Богиней. Пусть она и пытается сопротивляться, но её горячее тело, вскрики, стоящие соски, упругие бёдра — всё это возбуждает до закипания крови. И не выдержав долго, Гелиос кончает второй раз, заливая спермой грудь девушки, которая смотрит на него снизу в верх с красными опухшими глазами. В её взгляде нет ничего кроме отчаяния и боли, даже ненавидеть его сейчас у неё не хватает сил.
Мужчина стоял с закрытыми глазами и пытался отдышаться. Возбуждение расходилось по всему телу, постепенно полностью исчезая, оставив лишь опустошение в груди и кое-где пониже. На смену пришло осознание того, что он натворил. Взглянув на бесшумно плачущую на полу голую Богиню Похоти, на красные следы на руках, ногах, бёдрах, щеках от его пальцев, он попятился назад. Мысль, что это всё сделал он, пугала.
— Я… я, извини меня, — прошептал Гелиос, застёгивая штаны, и выбежал из кабинета, оставляя девушку одну.
Он почти бегом зашёл в коридор, где стояли его статуи. Пока Гелиос шёл к своей комнате, ему казалось, что каждая каменная статуя Бога Солнца смотрит на него свысока, презирает его и насмехается. Вот одна стоит держа в руке рапиру, а оскал на каменном лице становится шире и злее.
— Твоё время подходит к концу, — слышится мужчине, — ты скоро исчезнешь, — и она смеётся, смеётся так громко, что уши начинает закладывать.
Со всей яростью блондин ударяет кулаком по статуе, разбивая её на мелкие кусочки.
— Исчезнешь, исчезнешь, — вторят остальные статуи, а мужчине мерещится, что они вырастают в коридоре ещё больше, окружая его со всех сторон.
Не в силах оставаться здесь, он идёт дальше, пока наконец не видит белые двери — впереди его комната, где он сможет перевести дыхание, обдумать всё и разработать план.
В кабинете Бога Солнца маленькая девушка, как сломанная кукла, сидит на полу, прикрывшись остатками одеяния и невидящим взглядом смотрит в одну точку. Отчаяние вот-вот норовит разорвать ей грудь, напоминая о случившемся. Она почувствовала насколько слаба и беззащитна в измерении Богов — она ничего не может, даже магии толком нет. Она не знала что чувствует к Богу Солнца. Ненависть? Скорее нет — его испуганный взгляд в конце говорил о том, что мужчина не ведал, что творит. Но может ли это быть ему оправданием? Он изнасиловал её, позволил своей энергии стать выше других. Впервые она злилась, что Элигос не заявился здесь в самый неожиданный момент. Злилась Либид и на то, что сама спровоцировала Бога Солнца своим видом, зная, что в последние дни его энергия теряет контроль.
Но это всё не меняло того, что она чувствовала себя униженной и была полностью разбита. Не было даже сил подняться и покинуть этот проклятый кабинет. Девушка не знала, сколько просидела на полу — может час, может полчаса, а может минут 15, но когда Гелиос ворвался в кабинет, она была на том же самом месте и даже не повернулась на шаги.
— Либид, — мягко обратился мужчина, наклоняясь к Богине, — извини меня, — и аккуратно приподнял её подбородок пальцами, чтобы она посмотрела ему в глаза, — я виноват, я сорвался, ты можешь меня ненавидеть, я этого заслужил, но просто знай, что я не хотел делать тебе больно, — произнёс он на одном дыхании.
Либид смотрела каре-зелёными глазами на него, и несколько слёз снова увлажнили щёки. Она знала, что Гелиос никогда не сделал бы ей плохо просто так, но было больно, было обидно быть использованной им. Неуверенно кивнув, брюнетка даже попробовала слабо улыбнуться, но вышло лишь жалкое подобие улыбки. От этого вида сердце мужчины сжалось, он чувствовал себя сволочью и тварью, воспользовавшейся слабостью девушки.
— Я принёс тебе одежду, — заботливо сказал Бог, доставая из-за спины одеяние-халат белого цвета с золотыми вставками в виде семи Солнц, — я попросил сделать его для тебя заместо того, что я… порвал.
Он повернулся спиной к девушке, чтобы она смогла переодеться.
Мягкая прохладная ткань халата, сделанного наспех, но все равно качественно, приятно коснулась девичьей кожи. Белый цвет Либид почти никогда не носила, отдавая постоянно предпочтение тёмным оттенкам, но сейчас даже она оценила красоту данного одеяния, сделанного для неё.
Девушка усмехнулась мысли, что каким-то халатом Гелиос пытается откупиться от неё за совершённое, но взглянув на широкую спину мужчины, пока завязывала халат, она заметила, как подрагивают его плечи, и каким напряженным было сейчас всё его тело. Либид знала — ему тоже было трудно.
— Спасибо, — еле слышно сказала девушка, — можешь поворачиваться, я переоделась.
Но мужчина продолжил стоять как вкопанный, смотря себе по ноги. Он чувствовал взгляд Богини на своей спине, и от этого становилось хуже. Как он теперь может смотреть ей в глаза?
Непроницаемый, твёрдый, а местами даже жёсткий Бог Солнца казался Либид сейчас другим, более очеловеченным. Девушка смотрела на Гелиоса, что, также не поворачиваясь, прошёл к своему креслу и сел, ставя локти на стол и пряча в широких ладонях лицо.
— Ты меня, верно, ненавидишь, — горестно ухмыльнулся мужчина, но сейчас его голос напоминал больше умирающего зверя, чей кусок мяса оказался ловушкой, — я и сам… себя ненавижу, — сказал он, поднимая на Богиню глаза, — за слабость, — одними губами прошептал Гелиос, но всё равно был понят девушкой.
— Я понимаю, что значит — потерять от страсти разум, — тихо обратилась к нему девушка, присаживаясь на стул и постоянно теребя в руках ткань подаренного халата. — Это когда похоть затмевает остальные чувства, доводит до безумства.
Но Гелиоса, который никогда раньше ничего не чувствовал, слова Богини слабо утешали. Посмотрев в каре-зелёные глаза девушки, мужчина ухмыльнулся — это она заслуживает утешения, это её изнасиловали…
В комнате повисло молчание, Гелиос откинулся на спинку стула, сложил руки за головой, и немного повернулся, чтобы посмотреть на почти опавшее дерево (весной-то!) с жёлтыми, как солнце, лепестками. Мысли об изнасиловании стали отходить на второй план, пропуская к переживаниям причину этих изменений — Бог Солнца умирал. Сначала он чувствовал ослабление собственных сил, а затем — это. Подобно другим Богам и людям, бесчувственный Бог Солнца стал ощущать эмоции, страсти, сочувствие и боль. Он понятия не имел, сколько у него есть времени, но знал причину изменений и способы их устранения.
Смотря на профиль статного мужчины, верховного Бога, Либид прикусывала нижнюю губу, но на этот раз от волнения. Гелиос выглядел подавленным, сломленным и умирающим… именно такое слово пронеслось в голове у девушки, которая даже не догадывалась, что оно является самым верным и точным. Почему Богиня его не возненавидела? Она сама не знала. Понимая его страсть, узнавая в ней собственную природу, девушка не могла винить того, кто раньше всегда уважал её и ценил. Гелиос был строгом начальником, да, но он всегда помогал ей, всегда приходил на помощь, если она просила. В отличие от Элигоса, Бог Солнца чувствует вину и раскаивается. Этими аргументами она пыталась объяснить себе своё отношение к произошедшему, но на секунду в тёмной голове пронеслась мысль, что Бог Солнца, когда стал проявлять свои эмоции, стал ей симпатичен. Либид почувствовала какую-то необъяснимую тягу к его энергии, которая пропадала сразу же, как он становился самим собой.
