Богиня похоти

      В просторной комнате с белыми стенами и тремя широкими окнами до потолка стоял мужчина в серых штанах и светлой футболке. Скрестив руки на груди, он смотрел на улицу, где по каменной дорожке сейчас шла брюнетка в своём привычном одеянии. Цокнув, Гелиос попытался собственной энергией заглушить подкрадывающееся возбуждение, и подумал, что серые штаны надел сегодня зря.       Через пять минут Либид была уже у него, благоразумно сменив свою одежду на штаны и широкую кофту чёрного цвета. И сделала она это не столько ради удобства, сколько ради собственной безопасности — не стоит лишний раз провоцировать зверя.       Гелиос был рад, увидев, что девушка выбрала более закрытую одежду, но вместе с тем почувствовал и огорчение. Богиня, входя в комнату, сразу же приметила про себя его сильные руки с выпирающими венами и рельефную грудь. Бог Солнца хоть и был меньше Элигоса, но в сексуальности ему не уступал. Либид закусила губу, подумав, что не боись она его так, то явно возбудилась бы.       Тридцать минут они разминали плечи, кисти рук, пальцы, туловище и ноги, а после перешли к самому оружию. На удивление девушки, меч был настоящим и намного тяжелее деревянного, отчего рука тут же прогнулась под тяжестью вниз. Гелиос, в отличие от Кассиэля, не усмехался над неудачами Богини, а смотрел что именно она делает не так и моментально находил что-то, что не давало до сих пор выполнять приём правильно. Уже через час Либид заметила прогресс — меч стало держать легче, вес тела она распределяла исходя из собственного телосложения и корпус поворачивала ровно столько, сколько того требовалось. Движения стали плавнее и быстрее.        Несколько раз Гелиосу хотелось помочь Богине Похоти — положить свою руку ей на талию, чтобы проконтролировать движения, вовремя остановить или довести больше. Но здравый рассудок говорил ему, что нужно сохранять спокойствие и не поддаваться этому новому чувству.       Либид, не чувствуя вчерашнего возбуждения мужчины, расслабилась, позволяла себе шутить и говорить на какие-то отстраненные темы. Не смотря на неосознанный страх перед начальником, девушка была ещё та болтушка, что не могла долго молчать, поэтому почти всю тренировку они что-то да и обсуждали — сначала напыщенного Элигоса, потом Либид пошутила про количество статуй Бога Солнца, что она видела в коридоре, а потом рассказывала про то, как они с Исидой недавно ездили на озеро Листопад к северу от центрального города бессмертных. Гелиос, предпочитающий обычно тишину, говорил не отвлеченные темы только с Элигосом или Богом Войны, но сейчас, слыша звонкий голос девушки и не понимая почему, ему хотелось поддержать диалог.       Но разговор мешал полностью сконцентрироваться, и в один из выпадов Либид выронила из руки меч. Нагнувшись, чтобы его поднять, она ощутила сильную волну энергии, исходящую сзади от Бога Солнца. Его возбуждение закрадывалось под кожу, неприятно обжигая — хищник увидел мясо. Выпрямившись, девушка почувствовала горячее дыхание мужчины на затылке и жар тела, находившегося слишком близко. Ладонь Гелиоса легла ей на талию, а затем резко прижала к себе, чтобы Либид почувствовала спиной его вставший член.       — Зря ты наклонилась, — приблизившись губами к её уху, прошептал хрипло блондин. Ему казалось, что никогда в жизни он не испытывал таких чувств, как сейчас.       Прикрыв глаза, девушка стала осознавать, что ей начинает нравиться быть мясом в его лапах. Его возбуждение, которое она считала раньше невозможным, его бешеный взгляд, хриплый голос — это всё возбуждало. Сам Бог Солнца хочет тебя — разве это может не возбуждать? Ухмыльнувшись, девушка ещё сильнее прижалась к Гелиосу, заставляя его издать тихий стон. Сейчас, когда его собственная энергия сменилась на похоть и страсть, ничто не подавляло и не пугало девушку — она готова была всецело отдаться своим ощущениям. А они кричали, что она хочет почувствовать этот член. Даже старые принципы отошли на задний план — она не могла уже здраво мыслить, поглощенная похотью, она хотела её утолить.       Наклонившись ниже, Гелиос прикоснулся губами к шее девушки, заставляя вздрогнуть от приятных ощущений. Словно сотня маленьких иголочек пощекотали кожу, оголяя ещё сильнее чувства. Убрав волосы в одну сторону, он стал покрывать поцелуями шею, переходя на укусы — до того она была желанна. Член уже до боли пульсировал, желая выбраться на свободу, а потом оказаться в чем-то очень узком и теплом.       Они оба сейчас не ведали, что творят — Богиня, что давала себе слово, что не будет спать с богами и Бог, которому не подобает вести себя так. Но когда страсть захватывает до того, что тяжело дышать, а глаза заволакивает похотью, разве может что-то помешать утолить жажду другого тела? Может — Элигос, чей голос сейчас доносится в коридоре, привел брюнетку и блондина в чувства.       Возбуждение так же резко, как и пришло, ушло, словно кто-то окунул их в холодную воду. Оба они были благодарны тому, что Элигос оказался сейчас здесь. Гелиос не мог допустить мысли, что овладел бы сейчас Богиней похоти, а Либид не смогла бы принять, что отдалась Верховному Богу. Для каждого это было необратимой катастрофой.       Неловкость охватила бессмертных, пока они смотрели друг друг в глаза под приближающиеся шаги Элигоса.       — Забудем, ничего не было, — холодно, проговорил блондин, но в середине его голос дрогнул, выдав волнение.       — Ошибка, которая не повторится, — согласилась с ним Либид.       Когда Гелиос держал себя в руках, его энергия перекрывала Либид, не допуская у неё даже мысли о запретной близости. Никогда она раньше не думала о нём, как о мужчине. Но стоило ей почувствовать его возбуждение, как оно тут же усилило её собственную энергию, вызывая резонанс и заставляя терять контроль. Но если с Элигосом она могла взять себя в руки, подчинив свои желания, то сейчас похоть настолько была сильна, что Богиня перестала отдавать отчёт своим действиям, полностью погружаясь в страсть. Так действовала энергия Бога Солнца, потерявшего над ней контроль.       Эта мимолетная вспышка страсти полностью растворилась, когда открылись двери и вошёл Элигос. Его чёрные глаза прожигали Гелиоса, стоявшего почти вплотную к девушке, а ухмылка напоминала хищный оскал.       — Я по поводу надвигающейся войны людей, — он кивнул на дверь, намекая выйти и обсудить это без посторонних.       Оставив девушку тренироваться дальше, блондин вышел за Богом Войны в широкий коридор с бежевыми стенами и круглыми окнами.       — Тренировки продуктивны, я посмотрю, — Элигос показал глазами на ещё не спавший стояк за серыми штанами.       — Можешь расслабиться, не нужна мне твоя Богиня, — хмыкнул блондин, — а насчёт этого, — он задумался, — сам не понимаю почему так происходит, никогда ничего подобного раньше не ощущал.       — Это называется возбуждение, мой друг, — будь эта ситуация относительно другой Богини, Элигос бы посмеялся, но сейчас злость накрывала его душу волнами и придавала глазам красный оттенок.       — Я знаю что это. — цыкнул Гелиос, — Я про то, что так не должно быть. Бог Солнца по природе должен быть бесчувственным.       — Что это значит? — нахмурился Элигос.       — Значит грядут изменения и, возможно, скоро мне придётся сражаться за право существовать и дальше, — грустно улыбнулся мужчина, поднимая обреченный взгляд на брюнета.       — В следующем месяце планируется начало войны со стороны Юга, — решил прервать эту тему Элигос, — ты выбрал на чьей ты стороне?       — Юг. — подавленно ответил Гелиос, — Это всё? Пойду дальше тренировать Богиню Похоти.       Чёрные глаза провожали статную фигуру блондина, а их обладатель ухмыльнулся — раз Бог Солнца так переживает, значит скоро грядёт война помасштабнее, чем в измерении людей. От предвкушения предстоящих битв, крови и обезглавленных тел Элигос облизнулся.       Ревность, охватившая при мысли, что Гелиос овладеет его Богиней Похоти, злила. Сколько не пытался внушать себе Элигос о равнодушии к Либид, но свою ярость обмануть так и не смог. Ему хотелось лично каждому, кто касался её, кто говорил с ней, кому она улыбалась, объяснить, что Богиня только его. И пусть прошло много лет с их разрыва, пусть он уже переменил с несколько десятков женщин, но ещё никто не смог заменить Либид. Брюнет оскалился и ударил со всей силы в стену — как же он ненавидел её за то, что она его оставила, и как ненавидел себя за то, что довёл её до этого. Даже такие звери, как он, умеют любить, хоть и по-своему.       Остаток тренировки Либид и Гелиос чувствовали неловкость, никто уже не решался заговорить и оба делали вид, что полностью поглощены занятием. Блондин уже пожалел, что пошёл на поводу у новых чувств и сам решил ей помочь — теперь он боялся даже взглянуть на девушку, чтобы не возбудиться снова. И эта перемена по-настоящему пугала не только неизвестными ощущениями, но и тем, что за ней стояло.       Следующие тренировки девушки в измерении людей проходили лучше — занятия с Богом Солнца пошли на пользу, и Кассиэль даже похвалил её. Уже вскоре она вставала в спарринг с Лионом, который по-прежнему был намного ловчее и проворнее, но теперь хотя бы молодому человеку тоже приходилось нелегко. Кассиэль редко уже делал какие-то замечания, больше времени уделяя собственной подготовке. Несколько раз в спарринг с новыми членами гильдии вставал и Севор, корректируя в процессе движения оппонента.       Эни практически не разговаривала с блондином, предпочитая его избегать — то вдруг захочется пострелять поучиться, то ещё один круг пробежать по лесу. Бессмертная Богиня Похоти, оставаясь с блондином наедине, ощущала себя стесняющейся девственницей, краснеющей от любого взгляда обращённого в её сторону. И это ей не нравилось. Его равнодушие при её заинтересованности злило и обижало, а что из этого сильнее, Либид так и не поняла.       — На озеро? — спросил Севор, убирая стрелы в колчан.       — Озеро? — удивилась Либид, продолжая сражаться на деревянных мечах с Лионом, что теперь казалось невесомыми.       — Мы в конце недели всегда после тренировки ходим на озеро здесь в лесу, — пояснил рыжеволосый, зачесывая влажные от пота волосы назад.       — Озеро — это здорово, сейчас с удовольствием бы поплавал, размял спинку, — сладко протянул Лион, останавливая спарринг.       — Тогда пошлите, — он подмигнул Эни.       Девушка вздрогнула. Идти с ними? Ну уж нет. Не будь бы с ними Кассиэля — то да, можно было бы, что она там не видела у них. К тому же всё личное скроет вода. Но видеть полуобнаженного блондина? Это будет пыткой, избавьте.       — Я пожалуй ещё позанимаюсь, нужно оттачивать приемы и удары, — она замахала перед собой руками. Хоть и после здешних тренировок, потом Либид училась у Элигоса и Гелиоса, ей нужна была причина не идти сейчас на озеро с ними, — я потом схожу, вы просто скажите в какую сторону.       — Ну как знаешь, — расстроено сказал рыжеволосый и показал рукой на север, — вон туда по тропинке пройдёшь и найдёшь. Озеро разбито на две части — одна с самим водоёмом, а вторая — пещера скрытая в скале за водопадом.       Кассиэль, даже не посмотрев на Эни, прошёл мимо и направился прямиком к озеру. Севор и Лион, более доброжелательно настроенные к девушке и уже привыкшие к её присутствию, тепло попрощались и отправились за своим другом.       Улыбаясь им вслед, Эни думала о рыжеволосом — он явно проявлял внимание к ней, всячески помогал на тренировках, пару раз они даже весело болтали, обсуждая жизненные истории, часть из которых (особенно про свою юность) девушке пришлось придумать. Но все мысли каждый раз сводились к Кассиэлю — холодному и постоянно насмехающемуся. Либид боялась признаться себе, что он стал интересен, ведь в этом видела слабость. И заканчивая сейчас в одиночестве тренировку, девушка вспоминала как касалась его спины во сне, как он прижал её к земле, сдавливая шею, как касался её тела на занятиях в лесу — и ощущала ставший быстрее ритм сердца.       Озеро оказалось недалеко, и Эни уже через сорок минут стояла возле него, смотря на высокий столб воды, спадающий сверху и разносящий шум во все стороны на несколько километров от источника. Оглянувшись и убедившись что никого нет, девушка скинула одежду и полностью нагая зашла в воду. Прохлада коснулась ступней, а затем поднималась выше, целуя свежестью щиколотки, икры, колени и выше, пока не добралась до ключиц. Стоя по шею в воде, Эни расслабленно прикрыла глаза и стала вслушиваться в этот поток летящий вниз воды, заглушающий её собственные мысли и переживания. Открыв глаза, чтобы снова посмотреть на водопад, она увидела как из-за него из пещеры показывается силуэт человека, идущего по пояс в воде. Предчувствие подсказывало, что это Кассиэль. И не успела она помолиться Богам, чтобы это был кто-то другой, как силуэт прояснился, открывая её взору обнаженного блондина. По крепким плечам стекали капли воды, проходя по ключицам, хорошо развитым мышцам груди, по рельефному торсу и спускаясь ниже, ударялись о воду. Эни закусила губу от одного только вида его голого тела со скрытой под водой нижней частью. Приподняв руку, Кассиэль провёл по мокрым волосам, отчего мышцы на руке напряглись и несколько вен стали видны.       Либид стала терять контроль — неотрывно она следила за каждым шагом молодого человека, желая приблизиться и прильнуть к этому мощному телу. Жар стал расходиться внизу живота, ещё больше уводя девушку в мир похоти и страсти. Рука Кассиэля коснулась воды, привлекая внимание Эни, и стала медленно подниматься выше — по торсу, ключицам, шее к лицу. Следуя глазами за рукой, девушка наткнулась на пронзительный взгляд голубых глаз, которые тут же её отрезвили. Усмешка у рта напомнила — что он её не хочет.       Сжав под водой руки, Эни отвернула голову и закрыла глаза. Ей было обидно видеть его насмешку, презрительный взгляд и чувствовать холод, который он источал. И запутавшись полностью в себе, она не могла ответить, что именно её обижало. А правильное, на первый взгляд, объяснение она пыталась отрицать.       Она самой себе казалось жалкой — разве видано это было, чтобы она, Богиня Похоти, вела себя так из-за какого-то смертного? Но проклятые чувства… когда разум их победит?       Голос Кассиэля вывел её из мыслей и заставил открыть глаза. Блондин стоял рядом в воде и теперь пристально смотрел на неё.       — Что? — неуверенно переспросила девушка, чтобы прервать эту давящую тишину в шуме водопада.       — Ты молодец, — тихо сказал Кассиэль, заставляя её удивлено приподнять брови, — чего ты так смотришь? У тебя правда есть успехи, уже намного лучше.       — Спасибо, — тихо ответила девушка, чувствуя смущение и появившуюся в груди лёгкость от его слов.       «Как собачка радуюсь его похвале — думала про себя Либид, — но это так приятно».       Мысль, что они стоят рядом под водой полностью обнаженные, заставляла сердце девушки стучать быстрее, а щеки краснеть.       Кассиэль, заметив такую реакцию, улыбнулся. Он не мог отрицать, что девушка оказалось упорной и принципиальной, даже не смотря на то, что он был несправедливо жесток, она продолжала учиться и слушать его, а ведь даже Севора не всегда хватало на это. Плюс ко всему ему нравилась её забавная реакция, когда он ловил её подглядывания. Красные щеки и смущённый взгляд даже… умиляли.       — Я люблю это озеро, — вдруг сказал блондин, обернувшись на водопад, — здесь можно успокоиться, подумать, остыть.       — Я тоже люблю бывать на природе, — улыбнулась девушка, не поднимая взгляд и вглядываясь в расходящиеся от них круги, — особенно если что-то тревожит.       — Ты достаточно впечатлительная, — заметил молодой человек, переводя взгляд на Эни и припоминая её реакцию на его критику, замечания или грубые слова.       — Это моя… особенность, — ответила она, чуть было не оговорившись.       Да, её особенность — жить чувствами, полностью игнорируя доводы разума.       — Знаешь, когда у меня случается что-то плохое, что долго тревожит, я начинаю думать о быстротечности жизни.       Либид подняла на него заинтересованный взгляд.       — Наша жизнь — маленький отрывок времени во вселенной, не стоящий ничего и быстро кончающийся. Нам порой кажется он долгим, но в рамках вечности — это ужасно мало. И когда я думаю об этом, то задаюсь вопросом — для чего мне переживать по пустякам и волноваться из-за мелочей? Уже может быть завтра меня не станет, и всё это не будет иметь смысла, — он посмотрел в небо над озером. — Я рад, что в отличие от Богов, я смертен и ощущаю всю скоротечность времени и наслаждаюсь им в полной мере, ценя каждое мгновение.       «Ценя каждое мгновение… Прошло столько лет, что я даже забыла что значит смерть по-настоящему», — грустно подумала девушка, вглядываясь в умиротворенное лицо Кассиэля, обращённое к небу.       — Так что не стоит зацикливаться на неудачах — это бессмысленно, — он посмотрел на Либид голубыми глазами. — Смысл имеет только сам факт жизни, её присутствие здесь и сейчас.       — Но разве эмоции не являются её частью?       — Являются, но человек сам решает какие ему нести — отрицательные или положительные. И те и те влияют на наши чувства — одни дарят безнадёжность, другие же радость, одни нести тяжелее, другие легче. Представь, что ты отправляешься из дома в поход с рюкзаком. И ты можешь положить камни своего дома, а можешь — небольшую картину с его изображением. В первом случае тебе будет тяжело нести свой рюкзак, он будет всё время давить на плечи и быстрее тебя выматывать, отчего тебе захочется прекратить и вовсе своё путешествие. Но само это действие изначально было бесполезным. Да, камни — это часть твоего дома, часть прошлого, но они не дают ничего, кроме груза на плечах. Во втором случае картина с домом веса не прибавит, зато достав её из рюкзака, ты сможешь посмотреть на родные тебе места и с лёгкой нежной грустью вспомнить о них, вспомнить все счастливые моменты, свои яркие эмоции, связанные с ним. Вот так и наша жизнь этот рюкзак. Мы либо забиваем его камнями сожаления, либо изображениями дорогих нам вещей.       Пока Кассиэль говорил, Эни внимательно слушала его, следя за движением губ. В чём-то он был прав, но практика всегда труднее — чей-то рюкзак имеет несколько заедающих карманов, и случайно попавшие камни, оказываются глубоко спрятаны в нём, что сколько бы ты не тряс, достать их тяжело.       Стоя на песчаном дне озера, девушка ощутила, как что-то скользкое коснулось ноги и проплыло тёмным небольшим овальным пятном под водой. Испугавшись, она от неожиданности дернулась навстречу к Кассиэлю и почти запрыгнула на него, обхватив руками шею и поджимая ноги ближе к поверхности. Эни теперь стало чудиться, что по ногам снова извивается что-то скользкое, поднимающиеся выше. Карие глаза с ужасом смотрели под воду, но уже не видели ничего, кроме желтого дна. Некоторое время потребовалось, чтобы прийти в себя, но полностью она успокоилась, лишь когда увидела маленьких мальков, плавающих косяком у низа озера, и облегченно выдохнула. Но спокойствие длилось ровно до тех пор, пока девушка не осознала, что практически повисла на всё ещё обнажённом Кассиэле.