Poison

Светские приёмы были всегда тем, что Дилюк искренне не любил в своей жизни, но вынужден был в них участвовать и проводить. Он давно научился скрывать своё недовольство и вежливо улыбаться, слушая скучные беседы различных аристократов, к которым, к своему великому сожалению, относился. В детстве он при первой же возможности сбегал с них, в юношестве скромно стоял где-нибудь в тени, до тех пор, пока его брат не вытащит его в свет, сейчас же он был организатором этой великосветской попойки, как неодобрительно охарактеризовал это сборище напыщенных снобов со всех концов Тейвата. Это шло на пользу его имени и бизнесу, а значит, надо было просто перетерпеть.        Отдельным пунктом недовольства являлись рыцари, которые тоже присутствовали на винокурне под предлогом охраны, но винодел краем глаза замечал то и дело мелькавшие бокалы с вином в руках доблестных защитников города. Проклятые пьяницы. На их присутствии настояла Джинн, и Дилюк не смог найти слов, чтобы отказать ей и не обидеть давнюю подругу, а потому просто смирился и с нетерпением ждал окончания вечера.       Конечно же рыцари были во главе с Кэйей. Вот уж кто действительно наслаждался вечером. Проворный и улыбчивый капитан не терял времени даром и, грациозно перемещаясь по залу с бокалом вина, развлекал гостей непринуждённой беседой, и только Дилюк видел, как иногда хищно прищуривается его глаз.       «Собирает информацию», — мастер мысленно хмыкнул. Всё это сборище так радостно общается с Альберихом, даже не подозревая, что в голове у того уже готовятся новые планы, а все их слова в случае чего будут использованы против них. В этом офицер был непревзойдённым экспертом и умел располагать к себе практически всех. Дилюк и сам был к нему весьма расположен последний год, однако по обоюдному согласию не показывал этого окружающим, продолжая умело отыгрывать холодность и некоторую отчуждённость на публику. Не только капитан умел притворяться, когда надо.        Кэйа был, пожалуй, единственным человеком, которого он хотел видеть сейчас здесь. Желательно наедине. В последний месяц у них у обоих было слишком много работы, чтобы даже просто нормально поговорить, не засыпая практически моментально, как голова касалась подушки, так что мастер успел соскучиться по своему офицеру. Украдкой он поглядывал на часы, ожидая, когда гости уйдут и они наконец-то останутся вдвоём.        Погрузившись в свои мысли, Дилюк на автомате отвечал различным торговцам, параллельно корректируя свой график на ближайшие дни для встречи с теми, чьи предложения казались ему наиболее интересными. Так он назначил пару встреч с гостями из далёкой Инадзумы и согласовал свою поездку в Ли Юэ, где открывались новые рестораны, пригласил на обед торговца пряностями из Сумеру и во время вальса договорился о поставке вина в один из домов Снежной. Работа кипела.        Некоторые гости тоже пришли сюда не только ради развлечений и вина. Несколько раз к Дилюку подходили главы знатных родов, подводя за ручку своих молодых дочерей. Они как бы невзначай знакомили мастера со своими наследницами, попутно не забывая расхваливать девушек. Со всеми Рагнвиндр вежливо танцевал один танец и так же вежливо передавал их обратно в руки слегка разочарованных отцов. Связывать себя узами брака с ними он точно не планировал.        После очередного танца мастер устало облокотился о деревянную балку, переводя дыхание и надеясь на небольшую передышку. Молодой торговец, кажется, из Ли Юэ, это заметил и тут же подошёл к Дилюку с двумя бокалами вина, один из которых услужливо протянул виноделу. Это был один из тех людей, чьë предложение Рагнвиндр счёл довольно невыгодным для себя, а потому вежливо отказался от встречи. Видимо, юноша только начал познавать искусство ведения бизнеса и не научился ещё принимать отказы, а потому снова подошёл к мастеру в надежде изменить его решение.        От быстрой и импульсивной речи парня, младше его самого года на три-четыре, начала неприятно гудеть голова, и Дилюк собирался было пригубить холодный напиток, чтобы немного отвлечься от этого чувства, как вдруг на его запястье легла смуглая рука капитана.       — Мастер Дилюк не большой любитель вина, особенно на таких приёмах, — обратился он к гостю, поясняя свои действия и тут же переключился на мастера: — Так что будет лучше, если мы с вами поменяемся напитками. Служанки по неосторожности вручили мне виноградный сок, уверен, он придётся вам больше по вкусу. Я всё равно не смогу оценить его по достоинству, — Кэйа уверенным движением забрал бокал винодела и передал ему свой. Торговец сначала недовольно нахмурился, но в следующее мгновение на его лице расцвела практически торжествующая улыбка.        Дилюк сразу же насторожился, чувствуя в этом подвох, однако так и не смог найти причину беспокойства.       — Ох, простите, господин Рагнвиндр, я не был осведомлён о ваших вкусах, — он сделал небольшую паузу и развернулся к капитану. — Благодарю вас, сэр Кэйа, что просветили меня. Не откажетесь ли вы тогда выпить вместе с нами за процветание «Рассвета»? — Он поднял бокал, и Дилюк на автомате поднёс к нему свой.        Офицер на несколько мгновений задумался и, как-то сдавленно вздохнув, присоединился к тосту.       — Сочту за честь, — он прикрыл глаз и под бдительным взглядом торговца выпил вино.        Несколько мгновений ничего не происходило, за это время гость, поклонившись, исчез в толпе, а сам Дилюк направился к представителю из Инадзумы, с которым беседовал ранее. Однако не успел он сделать несколько шагов, как за спиной послышался сдавленный кашель и раздался грохот упавшего тела. Обернувшись, он увидел бледного задыхающегося Кэйю, стоящего на коленях и отчаянно царапающего своё горло одной рукой, в то время как другая судорожно сжимала бокал. Рядом с ним вскрикнула испуганная дама и на несколько мгновений в зале наступила тишина. Дилюк тут же бросился к пострадавшему, успевая подхватить теряющего сознание офицера и не дать ему разбить лицо об пол.       — Лекаря сюда, живо! — скомандовал он замершим в испуге слугам.        Поднялся встревоженный гул, и всё присутствующие попытались было столпиться рядом с мастером, преграждая ему путь, однако этому помешали пришедшие в себя рыцари. Они буквально расчистили путь к комнате, сдерживая натиск любопытствующей толпы. Мысленно Дилюк сделал пометку поблагодарить Джинн и сделать для этих выпивох скидку на ближайшую неделю в таверне. Всё же иногда они не совсем бесполезны.

***

      Кэйа хрипел и задыхался, находясь в полубессознательном состоянии, его пульс явно зашкаливал, из носа стекала кровь, а кожа приобрела нездоровый сероватый оттенок и покрылась капельками холодного пота. Яд действовал очень быстро. Пока Дилюк освобождал капитана от одежды и открывал окна гостевой спальни, чтобы обеспечить как можно больше воздуха, горничные принесли большой таз и несколько кувшинов воды. Действовать надо было быстро.        Винодел сбросил перчатку и с трудом разжав сжатые зубы, резко протолкнул в рот капитана несколько пальцев, аккуратно придерживая его за волосы свободной рукой.       — Ну же, хороший мой, давай… — к горлу подступала паника, пока он отчаянно надавливал на корень языка пострадавшего.        Наконец его молитвы были услышаны и Кэйю вырвало в подставленный заранее тазик. Однако радоваться было рано. Надо было вывести как можно больше отравы. Заметив, что офицер приоткрыл глаза, Дилюк тут же подставил к его губам кувшин с водой, следя чтобы капитан не захлебнулся, он заставил его выпить примерно половину и затем процедура повторилась ещё несколько раз.        Личный лекарь, живший в соседнем с винокурней доме, вбежал в комнату в тот момент, когда капитана выворачивало в третий раз. Отстранив мастера, он провёл быстрый осмотр, а затем достал небольшую бутылочку и влил лекарство в рот офицера, заставив того проглотить жидкость. Спустя несколько минут дыхание и пульс Кэйи выровнялись, и присутствующие в комнате выдохнули с облегчением. Кризис миновал.        Врач ещё раз внимательно осмотрел капитана и, выписав на бумажке рецепт, уверил нервно ходящего по комнате винодела, что всё обойдётся и сейчас больному нужен только покой и отвары, которые помогут вывести остатки яда и восстановить организм.        Когда Дилюк вышел, чтобы проводить доктора, то заметил, что гости уже покинули винокурню в сопровождении рыцарей. Эльзер подтвердил, что они успокоили присутствующих и проводили их до гостиницы и домов, так что недовольных не было, а отравитель хоть и успел улизнуть, но сейчас его усердно ищет отряд во главе с Эолой. Вечер закончился быстрее, чем планировалось.        Наспех помывшись, Дилюк аккуратно перенёс всё ещё не очнувшегося капитана в свою спальню и лег рядом, сжав запястье Кэйи, чтобы чувствовать его пульс. Это было необходимо мастеру. Он так и уснул, считая спокойные удары сердца капитана.

***

       Проснулся он от того, что Кэйя завозился под боком и попытался вытащить свою руку из его хватки. Выглядел капитан неважно, серость никуда не ушла, а под глазами залегли чёрные круги, рука, которую он пытался освободить, дрожала, но всё же это было значительно лучше, чем вчера.       — Как ты? — Дилюк аккуратно убрал налипшие на лоб Кэйи волосы и нежно провёл рукою по щеке.       — Паршиво… Не думал, что всё дойдёт до такого… Черт, всё тело ломит… И откуда у этого паршивца такой яд… — он говорил тихо, почти шёпотом, было видно, что офицер с трудом ворочает языком от слабости.       — Зачем ты вообще выпил это, если подозревал что вино отравлено. Идиот. Ты чуть не помер вчера, ты это понимаешь? — Дилюк буквально рычал от злости. — Ты чем вообще думал… тупица, — волнение за жизнь капитана отступало, и вместо него вернулись все остальные эмоции, которые он подавил вчера. По щеке винодела скатилась одинокая слеза, но тот даже не заметил этого.       — Тогда бы отравили тебя… Я не мог этого допустить. На тот момент у меня были только подозрения насчёт этого торговца, и я не мог испортить вечер, безосновательно обвинив его. Это бы ударило по твоей репутации… Я понадеялся, что всё же ошибся или хотя бы на то, что в вине были наркотики, чтобы ты легче шёл на контакт, а потом… Ты сам видел, у меня не было шанса отказаться и не впутаться в скандал… Прости, — Кэйа старался не смотреть на винодела, прекрасно понимая, насколько он облажался. И куда только подевался его мозг? В конце концов он мог просто удачно толкнуть винодела, чтобы тот пролил это проклятое вино, но нет же… Действительно идиот.        От волнения голова заболела с новой силой, и капитан вымученно простонал сквозь зубы жмурясь до цветных кругов перед глазами. В следующий момент на лоб опустилась тёплая ладонь, слегка облегчая страдания.       — Придурок… Ты так волновался о моём имени, что не подумал, что было бы со мной, если бы тебя не смогли спасти… Ни один скандал этого не стоит, — он положил свою голову на грудь капитана и сжал того в объятиях. — Ты всегда раньше доверял своей интуиции… Почему в этот раз решил проигнорировать её… Никогда, дебил, больше никогда так не делай, — Дилюк редко когда так явно выражал свои эмоции, но сейчас сдержаться не мог.        Кэйа невольно улыбнулся и аккуратно погладил мастера по голове, успокаивая того.       — Отнеси меня, пожалуйста, в ванную… Боюсь, я сейчас не в состоянии даже встать, — он неловко улыбнулся.       Чувствовать свою беспомощность было непривычно, неловко и довольно неприятно. Ни перед кем другим Кэйа бы в жизни не признался в своей недееспособности, героически перенося все тяготы в одиночку. Хоть на коленях, хоть ползком, но он бы дошёл до ванной сам, однако перед Дилюком можно было показать и не такое.        Винодел молча поднял капитана на руки, ни словом, ни жестом, не указав на его беспомощность и отнёс его в ванную, а после завершения всех процедур помог переодеться и вернул обратно в кровать, где горничные за время их отсутствия уже перестелили бельë и принесли прописанные лекарем отвары. Дилюк ни за что не признался бы, но такой беспомощный и податливый капитан вызывал особое тëплое чувство в глубине души. Кэйа редко когда позволял так заботиться о себе, стараясь даже в моменты по-настоящему плохого самочувствия оставаться полностью самостоятельным, а по возможности скрывать это. Сейчас мастер вымещал на нём всю свою нерастраченную заботу, стараясь окружить свою обычно не в меру энергичную пару комфортом. Зная характер капитана, как только он слегка оклемается, то сразу же побежит в орден, допрашивать их несостоявшегося убийцу. Этим бы хотел заняться и сам Дилюк, но отравитель, скорее всего, уже находился в тюрьме ордена, и чтобы добраться до него сейчас, пришлось бы потратить слишком много времени. Успеется.        В окно постучался почтовый голубь Джинн, и мастер поспешил впустить его и снять с лапки письмо. Бегло пробежавшись глазами по строчкам, винодел, не стесняясь в выражениях, выругался.        — Что случилось? — Кэйа заинтересованно посмотрел на мастера, ожидая разъяснения.        — Эта сволочь подохла при задержании, — Дилюк зло скомкал бумагу и кинул её в камин чтобы позже сжечь.        — Бездна… Значит, мне не удастся допросить его… — капитан полностью разделял настроение мастера, с той лишь разницей, что сил на злость у него не было.       — Тебе только допрашивать сейчас… Лежи и отдыхай, выглядишь как пожёванный хиличурл. Ты на недельном больничном, а после на месяц в отпуске. Джинн подписала соответствующие бумаги, так что можешь даже не надеяться в ближайшее время попасть в орден, — он хитро усмехнулся. — Как только поправишься, нас ждёт поездка на источники Инадзумы. Будем совмещать приятное с полезным. Давно собирался съездить туда…        Капитан ничего не ответил, так как снова заснул. Дилюк аккуратно поправил сползшее одеяло и отошёл к столу, чтобы заняться бумагами. Стоило поторопиться завершить свои дела перед поездкой. Хорошо, что всё обошлось, и пусть осталось много нерешённых вопросов, но их можно было отложить на потом. Главное сейчас — здоровье Кэйи и их будущее путешествие.