Цветок смерти

      Раннее утро. Солнце только приподнялось над горизонтом и осветило городок Эвор золотистыми лучами, играя на черепицах остроконечных крыш.       Солнце радовало жителей не каждый день, обычно облака закрывали небо, гонимые с Закатных Чащоб. Но сегодня был погожий денек. Как раньше. Как когда-то давно…       Улицы были еще пусты, жители только пробуждались в своих постелях.       По выглаженным множеством ног серым камням мостовой Купеческого квартала шагал старец в некогда белой накидке, но потрепанной и пожелтевшей от времени. Голову покрывал капюшон, он не снимал его на улицах, будто боялся, что узнают. Но никто не смог бы его узнать из ныне живущих, хоть о нем помнили в городе. Местные с уважением величали его Стариком, а настоящего возраста никто не знал, возможно, он сам потерял счёт годам. Старик был частью города, его жизни. Он, словно тень, мелькал тут и там, и на него уже перестали обращать внимание.       Старик неспешно шел, встречая новый день. Он всегда вставал с первыми лучами солнца. Это то малое, что искренне радовало его.       Купеческий квартал некогда был торговым и с раннего утра здесь суетились торговцы, разворачивая лавки. Но после строительства новой площади на востоке города, которую назвали одноименно, торговцы потянулись туда. Это вполне логично — ближе к торговому тракту. А в этот квартал стянулись состоятельные граждане, так как двух — четырехэтажные домики были уютные и выстроены в красивом стиле: приглашали не местных архитекторов. Поэтому улицы были пока пусты.       Старик наслаждался тишиной. Ему не нравились шум и суета. Они мешали слышать мир вокруг.       Ему полюбился этот квартал не за искусные здания, хотя он их тоже любил, а за древний монумент в центре площади на круглом газоне. Четыре каменные глыбы, похожие на яйца дракона, стояли по сторонам света. В каждом было сквозное отверстие. А между ними располагались овальные камни поменьше. На них было удобно сидеть, словно лавочке. На белой поверхности монументов различались загадочные символы, которые почти стерло время.       Что это было раньше, Старик не ведал. Камни молчали о прошлом. Возможно, святилище, алтарь или место Силы, но магия ушла из него безвозвратно. Они были возведены еще до строительства города, до рождения Старика. Это его манило, притягивало. Когда он приходил сюда, чувствовал родственную душу в монументе, такую же древнюю, как он сам.       Старец подошел к старинному памятнику и опустился на один из камней, успевших нагреться от лучей солнца. Прижался спиной к большому овальному камню. Они были рады ему, как старому другу. Он поднял голубые, совершенно не тронутые возрастом, глаза к небу и улыбнулся. Когда-то Старик был красив, но сейчас морщины избороздили, иссушили его лицо. Но все равно в чертах проступало благородство, тень былой красоты не смогло стереть время. Две длинные седые пряди волос были выправлены из-под капюшона и серебрились на груди в лучах солнца, будто впитывали их, радовались, как и владелец. У него не было бороды, этим он разительно отличался от местных стариков. Но он и не был местным.       А потом старец закрыл глаза. Камни беззвучно пели. Ему нравилось слушать их завораживающее звучание. Утром они пели одни, а потом им начинал вторить Город. Камни Эвора не умели так, они только шептали. Возможно, потому что магия из сердца мира больше не питает их. Равновесие нарушено. Старцу не хотелось думать об этом, потому что у него другой Дар. Он не в силах ничего изменить. Только мучительно созерцать, как все увядает вокруг.       Он почти растворился в песне монумента, когда рядом раздался шорох шагов.       Старик не стал открывать глаза, узнав по походке Альвара Раунского — аптекаря. Человек с добрым сердцем. Старик не таился от светлых людей, а от темных его скрывали камни города. А вот в лесу ему было бы сложнее затеряться.       На губах старца проступила горькая ирония. Вот поэтому он остался.       В траву рядом с камнем что-то приземлилось.       — Доброе утро, Старик. Купи себе завтрак, — приветливо произнес аптекарь.       — Пусть целебные травы не таятся от твоих глаз, — пожелал в ответ тот. — Можешь сорвать цветок Тальвании. Он только сегодня распустился у противоположного за мной изваяния. Помогает быстрее срастись костям.       — О! Откуда он здесь? — удивился Альвар и обошел монумент. Увидев нежный розовый цветок. — Действительно! Тальвания! Какая же редкость теперь!       Мужчина осторожно выкопал растение с корнем.       — Посажу в горшок, — довольно произнес аптекарь. — Сейчас перешел на покупку семян, представляешь? А ведь совсем недавно еще делал вылазки на опушку. А теперь там трава покрылась какой-то скользкой плесенью и увяла. Старик, как думаешь, восстановится лес?       — Время покажет, — пространно ответил старец. — Сбереги то, что есть. Но на этот лес я бы не рассчитывал.       — Эх… Хорошо, что женушка надоумила сад развести, чтобы далеко не ходить и, как она оказалась права! Ладно, пойду. Не хворай, Старик.       Тот промолчал, снова погрузившись в свои мысли.       Аптекарь заспешил к дому, чтобы посадить в землю целебное растение и радовался, как ребенок, такой удаче.       В траве перед Стариком лежала серебряная монета.       Растительность на газоне с белыми камнями была свежа и зелена, давала новые всходы, когда вокруг, не смотря на лето, чувствовалось осеннее уныние. Не только в Закатных Чащобах, но уже и в городе из растений уходила жизнь. Возможно, древний монумент противостоял скверне. Еще и поэтому Старику нравилось сидеть здесь.       Он протянул руку над тем местом, куда упала денежка, почувствовав металл. Монета плавно взмыла в воздух и нырнула в ладонь Старика. Тот сжал ее в пальцах. Повертел в них, не открывая глаз. Металл не пел и не шептал, но он мог поведать о тех, кто держал его в руках. Бесчисленное количество пальцев, которые он запомнил.       Старик не уважал монеты. Живя так долго среди людей, он так и не признал их цену. Намного проще без денег. Но люди жили по другим правилам. Они не слышали природу и мало, кто из них был с ней в гармонии, чтобы обеспечивать себя всем необходимым. Может быть они нарушили мирское равновесие? Но это был бы слишком простой ответ.       Снова рядом со старцем раздались осторожные шаги. Нерешительно замерли рядом. Ребенок.       — Умиротворенного утра, Таля, — открыл глаза Старик и посмотрел на рыжеволосую девочку шести зим на вид в простом ситцевом платье, лицо ее было заплаканным. — Что тебя расстроило?       — Мой щенок пропал, — всхлипнула девочка и утерла грязной рукой слезы. — Проснулась, а его нет… Все дома обыскала. Мама тоже не нашла… Может, вы его видели? Простите, не хотела вас будить, — виновато добавила Таля.       — Я не спал. Щенок… Как он выглядит?       — Коричневый, пушистый и хвост колечком. А на носу белое пятнышко.       — Сейчас спрошу у Города, — ответил Старик и закрыл глаза.       Он передал камням просьбу девочки. Какое-то время старец слышал только шепот. А потом до него донеслось поскуливание щенка. Местоположение пришло черно-белым образом.       Старик открыл глаза и ободряюще улыбнулся ребенку:       — А в сарае у дома смотрела?       — Ой, нет… Там темно и страшно. Вдруг, колючая крамора забралась, — взволнованно помяла в пальцах подол платья девочка.       — Щенок там сидит и тоже боится. Его напугали ночью вороны на крыше, вот он и спрятался. Поищи его в правом углу сарая.       — Благодарствую, дедушка!       — Держи, — протянул он Тале монету. — Купишь себе пряников у тети Асаты.       — Ой, а откуда вы знаете, что я люблю пряники? — покраснев, приняла денежку девочка.       — Я много чего знаю. Главное, уметь внимательно слушать.       — Благодарствую, дедушка! — поклонилась Таля. — Я и вам пряник куплю! Только Нирку найду и сразу в лавку побегу.       Слезы на глазах девочки высохли. Она улыбнулась на прощание и убежала. Старик закрыл глаза и замер. Ветер играл полами длинных одежд. На ногах его были плетеные сандалии, которые ему подарила одна благодарная жительница, когда он помог отыскать ее сына. Старик смог бы сплести себе обувь, но не стал из вежливости отказываться от подношения. Да и непросто было сейчас найти за пределами стен годную лозу, а вырастить он бы не сумел.       Внезапно среди шорохов пробуждающего Города, он услышал тонкую мелодичную трель. Она пробивалась сквозь шепот камней Эвора и усиливалась монументом. Когда-то очень давно Старик уже слышал подобное звучание. Это пел металл. Он вслушивался в звуки, отдавался им, и внезапно увидел мутные очертания незнакомца в темном плаще. Капюшон закрывал голову. А руки — перчатки. На одном из пальцев было старинное кольцо и именно оно пело. Только один металл мог петь так. Эльфийский.       Незнакомец с кем-то говорил. Рядом стоял полный мужчина в одежде купца с золотыми украшениями на шее и руках. Старик вспомнил, что его зовут Горат. Он возглавлял купеческую гильдию в городе и являлся чуть ли не правой рукой бургомистра Кастара Ясноокого. Старец напрягся и прислушался, стараясь разобрать их беседу через вибрацию камней. Ладонями обнял монумент под собой. Вокруг говорящих были каменные стены, поэтому речь вибрация передавала различимо.       Холл здания купеческой гильдии.       — Да, времена нынче неспокойные, — согласился Горат. — Но это пустая затея.       — Вы хотите, чтобы к вам перестали поступать товары? — голос незнакомца камни передавали не настолько четко, чтобы можно было различить пол. — Торговцы избегают Кривой тракт. Все боятся Чащоб. Жители хотят покоя в городе, а бургомистр не делает ничего!       — Разве, вы не знаете, что уже отряжали отряд? Только не вернулся никто! Уважаемый Кастар больше не станет рисковать гвардейцами.       — К чему гвардейцы? Наймите добровольцев за плату! Авантюристы и глупцы всегда найдутся!       — А какой от них будет толк? Они же не обученные! Отправлять людей на смерть? Господин Кастар вряд ли согласится. В прошлом году собирали наемников. Вернулись двое и только посеяли панику среди жителей. Один до сих пор в лечебнице Святой Ирэни пребывает.       — Моему господину важна торговля с Эвором, но он настаивает на безопасности тракта, потому что слухи о Чащобах родились не на пустом месте.       — Хорошо, я передам бургомистру ваши слова. Но ничего не обещаю.       — Нет, вы должны мне дать гарантию, потому что иначе я поговорю с Кастаром лично, — в голосе незнакомца мелькнула сталь угрозы.       — Простите, но он временно не дает аудиенции, — замялся Горат, — Захворал сильно.       — Не потому ли, что накануне крестьяне закидали ратушу дерьмом?       Старик знал про это. Поля практически не дали урожая по этой весне. Без помощи из Столицы жителям города будет грозить голод. Старик с сожалением думал об этом. Он не мог заставить семена дать всходы и избавить почву от скверны. И он уже не знает, остались ли те, кто смог бы…       Местные маги не справились. Не по силам им это.       — Простите, уважаемый Динал. Но он, правда, захворал, — продолжил убеждать купец. — Не может принять никого. Но я обязательно поговорю с ним о вашей просьбе.       «Динал?» — задумался Старик. — «В городе нет никого с таким именем. Он определенно не местный. Посол заграничного купца? Интересно, где он раздобыл эльфийское кольцо? Вырыл из могилы, нашел, купил?»       Камни Города не давали ответов.       — Сегодня же, — поторопил странный тип. — И еще скажите Кастару: если не соберет добровольцев, мой господин доложит Государю о том, что здесь творится на самом деле. Вы же не хотите, чтобы Эвор возглавил новый бургомистр, который не будет к вам настолько лоялен?       Последнее прозвучало неприкрытой угрозой.       — Хорошо, — голос Гората дрогнул. — Передайте своему господину, что бургомистр найдет добровольцев в ближайшие дни. Торговля нам будет выгодна.       — Тогда после улаживания проблем с Чащобами, я еще навещу вас и обговорим наше предложение.       Динал, не поклонившись, отправился прочь.       Старик принялся наблюдать за ним, слушая пение кольца и звук шагов. Незнакомец не свернул к гостинице, где обычно останавливались приезжие, а какое-то время петлял по узким улочкам, которые вели в тупик. К стене вокруг города, которая защищала от Закатных Чащоб. Динал прикоснулся ладонью к покрытой мхом кладке. Кольцо запело громче, так как его рука коснулась камня. А затем незнакомец неестественно быстро оказался на вершине высокой стены и тут же пропал, спрыгнув на другую сторону. Шаги Динала раздались по брусчатке, которая была под стеной и угасли, когда тот ступил на мягкую почву.       Старик прислушивался некоторое время, но камни не поведали больше ничего. Не оставалось сомнений, что Динал направился в Закатные Чащобы. Никакой купец его не присылал. Динал был вполне себе «местный» и уже не первый раз бывал в городе, раз так хорошо осведомлен о событиях здесь. Только кольца у него тогда не было, иначе бы Старик услышал его раньше. Все это настораживало. Будто Динал знал о его присутствии здесь и дразнил нарочно. Даже, если так, Старик не собирался поддаваться на провокацию. А вот не допустить выхода отряда в Чащобы стоило. Ни к чему хорошему это не приведет.