Не так уж я и страшен

В подземелье пахло крысиным помётом и плесенью. Лица пленников заливал свет костра, на котором в маленьком котелке отплясывал кипяток, ожидая принять в свои объятия очередную крысиную тушку. Заключённым полагалось по куску хлеба в день, если его вообще выдавали, так что подсохшую краюху честно делили на троих: кусок Тивину за то, что он ловит крыс и готовит еду, кусок Ивану за то, что он умеет вытапливать крысиный жир и приносит хворост, ломая «на выгуле» растущие на скалистых выступах деревца, и кусок Роману, который пел им на ночь и иногда заливисто смеялся над шутками паучьего царя. Иван же был всегда угрюм и хмур, как грозовая туча. После недавней драки с Тивином он был сильно подавлен и искренне не понимал, почему Роман продолжает лезть к их недругу. Как вообще всё так сложилось? Почему они оказались здесь? — Господи, что со мной стало! Сижу в подземелье и делю хлеб со своим заклятым врагом! — Раз уж я твой заклятый враг, расскажи-ка, за что ты меня так люто ненавидишь, Иван? Мы ведь раньше не встречались. Чем же я успел насолить тебе? — Тивин ехидно ухмыльнулся. — Ты загоняешь людей в подземелья и травишь туманом! — А что делают с бунтовщиками в Тридевятом царстве? — У нас народ всем доволен! Никто не идёт против царя! — И всё-таки? — Тивин бросил крысу в кипящую воду, от чего в пещере запахло варёными потрохами. Иван закусил губу. Ещё детьми отец водил их с братьями смотреть, как колесуют заговорщиков. Дурман победоносно продолжил: — Я дарю им жизнь. Пусть в темноте, холоде и голоде, но жизнь. Я за все своё правление ни единой души не отправил на казнь, между прочим. И пришел к власти почти законно. Но у Ивана нашлось что сказать. — Ты одурманил короля Бе́ло чудесным зеркалом и захватил разум всех жителей страны! — Тц-тц-тц! — щелкнул клыками паук. — Это он так сказал? Я лишь сделал ему подарок. Это он решил, что зеркала должны быть у всех жителей страны. Почему-то. — Ты околдовал его лестью! — Я просто был с ним любезен и вежлив. Это преступление? Король потерял хватку, и я занял его место, ведь законных наследников у него нет. Иван почувствовал, что в нем с новой силой подымается желание проехаться тяжелым кулаком по ехидному клыкастому лицу. — Ты обманул его! — А почему ты его защищаешь? Он бросил свою страну и сбежал, не желая принимать ни малейшего участия в судьбе своих граждан. Разве это я его заставил всё бросить? — Из-за твоего синего тумана жители Радостной сходят с ума! — Синий туман успокоительный, снотворный — он не сводит с ума. Я использую его только на бунтовщиках. А небольшие утечки синильной сажи — это вина Блэкмэна. Мы собирались с этим разобраться. Роман молча и немного растерянно наблюдал за их спором, который переставал быть мирным. Он жалобно переводил взгляд то на одного, то на другого в надежде, что кто-то из них наконец уступит и всё снова успокоится. — Ты соблазняешь детей! — НЕ ПОНЯЛ?! — Даёшь им книжки с обманными картинками, где искажено добро, и делаешь злые игрушки! — Я лишь даю им то, что им нравится! Разве в Тридевятом нет книжек с картинками? Нет игрушек-воинов? — Игрушки должны быть добрые! — вмешался Роман. — Если ты хочешь, я буду делать и добрые игрушки тоже, золотце, — Тивин нежно потрепал Романа по золотистым кудрям и с прежним вызовом в голосе продолжал: — Кстати о картинках, Ваня. В Тридевятом царстве я видел картинку, на которой один из ваших царей — не помню какой — рубит человеку голову. В детской книжке! — Он рубит голову вражьему воину! — И чему научит эта картинка? — Любви к Родине! — А мне кажется... впрочем, давай лучше спросим у ребенка, что он думает. Роман, как считаешь, кто из нас прав? — Я не люблю смотреть, как кого-то рубят, — мальчик в смятении потер глаза руками. Ему всё меньше нравились все эти странные вопросы. — Видишь? — Ты порождение сатаны! — Похоже наш спор зашёл в тупик. — Это ты во всём виноват! — Хватит вам ругаться! — наконец горячо воскликнул Роман. — Гнев — это смертный грех, так отец Афанасий говорит. На некоторое время воцарилась напряжённая, гулкая тишина. Каждый переваривал едкий осадок от спора. Только треск потухающего костра напоминал пленникам, что пора готовиться ко сну. — Знаешь что, Иван? — наконец, ядовито выдал паук. — Ты прав, — он резко приблизился к богатырю и тихо, чтобы его слов не услышал Роман, гневно прошептал Ивану прямо в лицо: — Лучше б я убил тебя, когда ты лежал у меня на кровати и задыхался. Вот тогда бы ты точно сюда не попал! — и он так же стремительно отстранился и саркастично добавил: — Прости, если виноват! Резко развернувшись, паук захромал обратно к костру. Весь следующий день они не разговаривали и общались в основном через Романа. Через неделю взаимного бойкота, которая показалась Ивану вечностью, Тивин снова с ним заговорил. — Я поймал крысу. Хочешь? — Не надо мне твоей крысы. — Ну, как знаешь. Спустя час к Ивану подошел Роман и потянул его за подол рубашки со словами: «Пойдем кушать». Иван покорно поплёлся к огню, у которого, сгорбившись и занимая почти всё место из-за раскинутых лап, сидел Тивин. Его больная лапа сильно распухла и болела при ходьбе, поэтому бывший царь почти всё время просиживал у огня. Дурман молча протянул Ивану ложку и тут же переключился на своего любимчика: — Будешь кушать, золотце? — Роман кивнул. — Давай я тебе супчик налью, мой хороший. Иван сидел, угрюмо и немного виновато потупившись. Он вяло хлебал жидкий крысиный суп, всё время пытаясь подгадать паузу в щебетаниях паука. — Лапу лучше перевязать, — вдруг просипел Иван. Он прокашлялся и продолжил: — Я мог бы... Ну, если ты не... Если, в общем... да. — Не думаю, что это сильно поможет, — прохладно ответил Тивин. Иван отложил миску и придвинулся к нему поближе, всё так же избегая глядеть царю в глаза. — Можно? Тивин поморщился от боли и протянул к богатырю свою распухшую переднюю лапу. На его лице промелькнула легкая тень недоверия, но присутствие Романа всегда сглаживало все неровности в их с Иваном отношениях. Богатырь бережно ощупал распухшее место ушиба и после недолгих колебаний рванул подол рубахи. Тивин удивлённо выпучил глаза. Скоро на его лапе красовалась плотная мягкая повязка, а рубаха богатыря стала несколько рваней и короче. — С-спасибо... — смущенно пролепетал Тивин. Он никак не ожидал от Ивана ничего подобного. Последний не спешил объясняться и сразу ушел к себе на лежанку, пробормотав под нос, что ужин был вкусным. — Скажи, Роман, Иван часто помогает своим врагам? Таким, как я? — задумчиво спросил Тивин. Мальчик замотал головой. — По-моему, нет. Ты первый, пока что.