Game over

— Сейчас будем с вами играть в плейстейшен. — произнёс Коля, махнув в воздухе джойстиком. Камера была прикреплена к экрану, а вторая — к голове стримера с помощью специального приспособления. Рома скептически хмыкнул. — Че ты там фырчишь, гений? — Да че-то убогая идея: мириться с помощью игры, в которую я не умею играть. Некоглай замер, выпучив глаза на джойстик в руке. — Ну ебаный… а раньше не мог этого сказать? — Хотелось тебя побесить. — широкая ухмылка на губах разоблачителя ещё больше придала тиктокеру уверенности его приструнить. — Ну, — он встал, хлопая себя по коленям. — Видимо, не судьба нам мириться. Пойду я. — Стой! — вскрикнул Лебедев, схватив Романа под руку и пихая того идти вперёд, к столу. — Сейчас научим всему! Давай, я помогу. — осторожно обхватив чужие руки, Николай медленно стал вести его, даже не спросив самого Мокрицу о том, что тот обо всём этом думает. Тот же думал о многом. Например о том, с какого хуя этот «ублюдок» прижимается сзади, или с того, что заставляет учиться играть в эту дешманскую игру. Плейстейшен? Серьёзно? — Может отойдёшь немного? Ещё бы голову на плечо положил. — Я могу. — громким шёпотом проговорил Шоумен, обжигая кожу оппонента своим дыханием, отчего по телу парня прошли миллионы мурашек. — Давай, стреляй. — бам, и цель уничтожена. — Сюда нажимать? — Да, да. Хорошо, так…– Коля прикрыл один глаз и резко дёрнул рукой, отчего дёрнулся и весь корпус. Разоблачитель почувствовал, как на него давит: давит чужой вес, чужое дыхание и запах, что обволакивал собой — невозможно дышать. Что за дорогой одеколон такой? С каждым разом он всё ниже оседал, так как ноги не держали, а Лебедев, что в конец увлёкся игрой — не замечал этого, и то, как же тесно уже буквально сплотился с чужим телом. Мокривский широко открыл глаза: ощутил, как от экстрима чужой член наливается кровью и начинает упираться в него, и с каждым таким пресловутым толчком пальцы стримера всё больше скатывались с джойстика, а сам он терял способность думать об игре, и лишь тяжёло дышал. — Ты вообще смотришь, как я играю? Запомнил что-либо? На, попробуй сам. — всё-таки заметил, хмуря брови. Рома уже было надеялся, что тот окончательно отойдёт и позволит ему самому вести игру — но накрутчик остался. А под недовольный взгляд и тычок в ребра пояснил: — Для профилактики. Вдруг ошибёшься? — Ну ладно. — недоуменно пожал плечами Мокрица, начав самостоятельное управление. Но игра не шла: он мог думать и концентрировать своё внимание только на том, как же близко клоун к нему стоит. Как его член упирается в филейную часть, и как это возбуждает… как его горячее дыхание ходит по шее, и как же это всё неправильно. — Ну и что ты делаешь? — недовольно перехватил из его рук джойстик Некоглай, толкая парня ещё дальше, пока тот окончательно не скатился и не облокатился на стол. — Окай, если ты так хочешь, можем и полежать, но во-первых, так неудобно, а во-вторых: мы тут не спим, Рома, понятно?! — Понятно… — Я спрашиваю: понятно?! — подхватив за подмышки, тиктокер заставил встать, кладя голову тому на плечо. — Устал я…       Ответом ему был короткий стон. И поначалу Лебедев значения ему не придал, решив то, что это был стон раздражения. Но потом всё повторилось, и чем больше Коля учил, тем больше Роман слабел и скатывался вниз, еле слышно, но удовлетворенно стоня.       Такое поведение для Николая было странным. Ну до того момента, пока он не почувствовал свой ярый стояк. А также чужую дрожь, тепло, дыхание и стоны, от которых становилось просто охуенно. Шоумена и самого трясло: с каждым вздрагиванием Мокривского из-за него, из-за его действий у парня всё больше и больше мутнело перед глазами, а возбуждение становилось таким чётким, что бедные руки уже вспотели. Он даже пропустил момент, когда вырубил камеры и бросил ебаный джойстик, и плейстейшен, так как оба они вообще ничего не соображали. Коля думал о хрупкости и охуенности чужого тела, а Рома о том, как же далеко может всё это зайти. — Поиграли в плейстейшен, блять. Некоглай хмыкнул. Он знал, что это бесы затуманили им сознание, но останавливаться не захотел. Захотел дальше играть в плейстейшен. И игра эта заключалась в том, чтобы плотнее прижаться и сильнее возбуждать его разоблачителя, плотью и горячим, пошлым шёпотом: — Готов выйти на новый уровень, малыш? Очередной послушный стон был для него полным согласием.       Зубы раскрыли пластиковую упаковку, и по члену раскатился контрацептив, пока ещё не применимый в деле. В дело пока ещё пошли пальцы, от которых снизу был сладкий скулёж, словно музыка и песня для Николая Лебедева. Коля растянул фалангами дырочку, пока Мокрица жался локтями к столу и стонал, и начал осторожно целовать того в области шеи, лаская языком кожу и кусая за ухо. — Коль, ты уверен, что хочешь переспать со мной, своим врагом? — хрипло произнёс Мокривский. — Мы же миримся, так что давай продолжать.       Толчки не для игры стримеру понравились больше. Больно, но когда привыкаешь, так остро чувствуешь член в органах — что уже и сам течёшь как шлюха. И как так получилось: вроде Некоглай учил играть, а сейчас оприходует. Совратил, трахнул, словно так и надо было.       Лебедев перешёл на более быстрый темп, иногда делая резкие, но медленные толчки, отчего Мокрица буквально заныл, воя от удовольствия и боли. Головка еле-еле касалась тех самых точек, но и этого хватило разоблачителю, чтобы свихнуться и сойти с ума. Он начал помогать, насаживаясь сам, стал глубже садиться, жмурясь от острого удовольствия, а короткие слова: слишком красивый, охуенный, и тому подобное вынуждали течь его от экстаза. — Котенок… любишь грязно, да? — Теперь, — сорвался на сладкий стон, когда Лебедев начал наращивать темп, ударяясь бедрами о него. Стон настолько сладкий, что и сам Николай закатил глаза от удовольствия. — Да…       Толчки стали больше, чаще, Лебедев углубился в мокрое нутро до такой степени, что уже сам начал выстанывать имя своего врага, а вот ноги совсем перестали держать. И так бы Роман и упал бы, если бы его вовремя не подхватили, начав трахать в воздухе, вызывая чувство неподдельного стыда. Гений увидел себя, как шмару, увидел, как же быстро сейчас всё происходит, но понял он только одно: ему нравится. Ему всё это нравится. Как властно его имеют, как держат и без жалости вгоняются в растянутые стенки, и как оставляют синяки на талии. — Да… давай дойдём до финала, — с лёгким смехом бросил Мокривский, в ответ получая такой же смешок: — Давай. — согласился с ним Коля.       Через несколько длинных, сладких для обоих твичеров моментов произошёл Game over. — Это был незабываемый опыт. — произнёс Рома Мокривский, ласково стягивая презик с чужого члена. — Теперь будешь самым прокаченным геймером в плейстейшен. — вторил ему Коля.       Посмотрев друг на друга, парни рассмеялись. Рома же также сладко и широко начал раскатывать языком сперму по вновь возбужденному члену стонущего Коли, губами целуя уздечку и посасывая головку, но вторую часть никто не спонсировал. Кстати, моя карта ***************. Ну или отзыв напишите, а то никакой нцы. Кошак, не пиши отзыв, если не прочитала сие шедевр, я все вижу. Ебало не набили, спасибо. Это я так, для себя. Всем спасибо. Зажав рот рукой, Некоглай глухо застонал в неё, а затем этой же рукой насадил Мокривского на свой член, и… Деньги вперёд, ребята.