Это только начало

Улыбка. Белоснежная и до невообразимости естественная улыбка. Такая искренняя и настоящая, что даже не пугает этим, не заставляет засомневаться в излишней дружелюбности и невинности её обладателя. Столь успешный, сочувствующий, эмпатичный и абсолютно притягивающий к себе человек, с искренней лёгкостью подбирающий ненавязчивые и точно бьющие слова, как ключики к мозговому сейфу кого угодно, кому не повезло заиметь с ним малейший повод для опрокидывания пары слов между собой, вызывает восхищение, восторг и триумф, таких людей, как он, ставят в пример всем без исключений и, несмотря на чересчур выделяющиеся среди всех привычных взору людей внешние данные, никто не посмеет и подумать о том, что руки, чья пигментация потерпела таинственную патологию от бежевого до фиолетового, омываются кровью заходящих каждый день радостных детишек, которые очень любят праздники. — А у Вас всё хорошо с кожей, дядя Винсент? – маленькая девочка, по-детски волнующаяся за состояние доброго круглосуточного работника, поднимает свой круглый носик повыше к объекту своего беспокойства, который любезно наклонился ровно напополам для поддержания контакта, отзывчивой заботы и милого к ребёнку уважения, – мама говорит, что если наносить грим слишком часто, то кожа испортится. Или она меня обманывает, чтобы я не красилась каждый день? — Ахаха, – абсолютно дружелюбный смех может вызывать лишь большее расположение к себе и определённое умиление со стороны любого, кто обратит внимание на эту картину со стороны, такая идеальность искусно никогда не выходит за рамки, чтобы отнестись к категории подозрительных вещей. И никогда не выйдет, – это не грим, честное слово. Смотри, хочешь потрогать? Я просто очень-очень-очень и очень люблю чернику. Знаешь ведь, как она надолго красится и не вымывается? Я ем её каждый день. — Ого-о, я тоже люблю чернику! – детская любопытность движет маленькой ручкой в сторону придвинутого фиолетового лица, что касается удивительно гладкой кожи и в итоге вправду не чувствует ни капли неровности под своей ладонью и пальцами, которые тщательно пытались стереть толстый слой "грима." Девочка раскрывает рот с изумлённым вздохом и продолжает любопытствовать всем тем, о чём мама ей строго наказала "не спрашивать, вдруг человек серьёзно болен", – дядя Винсент, а глаза у Вас такие белые, потому что из-за черники зрение так сильно улучшилось? Это она такое сделала? А со мной такое будет? — Что ты, черника на такое не способна. Все ягоды есть можно и нужно, там витамины для твоего растущего организма, так что не вздумай от них отказываться, договорились? – голова чуть склоняется набок, слегка перекрыв абсолютно белоснежные глазные яблоки парочкой прядей фиолетовых волос, и такая же белоснежная улыбка становится чуть шире. Брови слегка приподнимаются и физическое приближение, когда Уильям присаживается на корточки, создаёт нужную паузу, чтобы придумать приемлемый ответ для такого возраста собеседника, ведь дядя Винсент, чьё прозвище для приходящих в пиццерию детей звучало именно так, профессиональный аниматор, после посещения которого у родителей маленького посетителя не возникнет ни тени недовольства, только искренняя благодарность за эффективное облегчение самовольно возложенного на них воспитания, – это всего лишь линзы. — А они разве тоже не вредят глазам, если носить их так часто? – большие глазки хлопают короткими ресницами в очередном ожидании ответа, пока внимание мигом не переносится на звуки хлопушек между длинных столов на чёрно-белой плитке, – о, кексики уже раздают! Дядя Винсент, пойдёмте скорее, разберут все клубничные! Маленькая ладонь хватает фиолетовый рукав и со всеми своими незначительными силами пытается утянуть за собой, но фигура позади даже не дрогнула. Девочка в недоумении и начинающейся обиде поворачивает надутые губки в сторону своего чуткого отвечающего спутника, но не успевает закончить и слова, когда тот приближается к самому ушку и с задорным азартом начинает шептать. — Я спрятал большой вкусный торт на складе, специально для тебя. Ты такая хорошая и послушная девочка, что мы с твоей мамой поговорили и решили похвалить тебя. Он шоколадный, с апельсиновой глазурью и съедобными фигурками, там даже блёстки съедобные. Маленькие милые пони с голубой гривой на шоколадной полянке. Я знаю, как ты их любишь. Детское личико озарило такое счастье, что всякий свет меркнет на этом сравнении, тихие ликующие визги в маленьком горле составляли гармонию вместе с трясущимися кулачками и лёгкими прыжками на месте, а сама девочка чуть не сорвалась на радостный крик, но вспомнила, что это большой-большой и вкусный секрет, только для неё одной. Ладонь с нетерпением ложится в большую взрослую и следует за руку до самой заветной серой двери из дешёвого и тонкого металла. — СТОЯТЬ! – полный отчаяния голос разрезает воздух и его обладатель с особой резкостью разрывает всякую связь между двух ладоней, сначала отодвинув ребёнка подальше, а затем и вовсе закрыв самим собой. Сбитое и частое дыхание после очевидного бега, взгляд из-под угрожающе сдвигающихся бровей. — Ох. Ты рановато, мистер Дзынь-Дзынь.