Это только начало

Он единственный, кто знает. Единственный, кто никогда не поверит в искренность, даже если она захватит его без намёка на остатки здравого смысла и собственной воли. Он будет бороться до самой смерти. Идеальный образ успешного человека, обладающего определённо высоким интеллектом и достойными уважения сложными навыками, с крахом рушится о его легкомысленность и полную открытость одному лишь искренне интересующему его человеку. Скотту Коутону. Каким бы великолепным манипулятором и актёром ни был Афтон, рядом с объектом своей крышесносной симпатии он открыт как на ладони. В нём всё ещё есть загадка, некоторая недосказанность, но дорогому телефонному парню не потребуется слишком много усилий, чтобы выведать абсолютно всю информацию, какую он только пожелает. Только он знает, кто прячется за ужасающе вменяемым и обыкновенным работающим социальным человеком, однако никак не может дойти хотя бы до полиции. Чувство вины гложет его каждое мгновение, но всё же немного отступает, когда его обладатель перекручивает раз за разом свою мотивацию. Этот фиолетовый ублюдок всё знает. Он видит каждого человека насквозь, видит тщательно скрываемое чувство вины Скотта, знает, что творится в его голове, до самых мелочей. Уильям не относится равнодушно к представляющим угрозу вещам, он позволяет своему любимчику чувствовать себя способным дать отпор, но они оба знают об этом, точно между ними существует особая ментальная связь, мысли о которой неприятно скручивают Телефону живот в подступающем порыве тошноты. Он не хочет иметь с этим "человеком" ничего общего. Ни за что. — Как раз вовремя, – гневные нотки просачиваются сквозь чуть сжатые зубы, но с некоторыми стараниями пытаются скрыться, чтобы не испугать резко отдёрнутую девочку ещё больше, а то после таких спасательных выходок доверие падает именно к Скотту. — Ну-ну, кто-то сегодня опять не с той ноги встал, правда, мистер Дзынь-Дзынь? – сладостное, желаемое и такое запретное на работе "Скотти" всё просится слететь с уст, но Уильям никогда не доставит проблем своему возлюбленному. Дружелюбная и абсолютно профессиональная улыбка плавно растекается уголками губ, а брови накрывают веки в изгибистом положении. Это выражение лица полного наслаждения одним лишь присутствием милого рядом, от которого внутри перемешиваются и отвращение, и беспокойство, и даже немного страха, – ты знаешь, я только рад твоему раннему появлению. Вот бы всегда так, правда? — Никогда. Девочка, давай подождём торт здесь, остальные дети пока заняты в игровом уголке. Ведь теперь никаких проблем с этим не возникнет? – покосившееся выражение лица пытается застать скрытого маньяка врасплох, однако тот со страшной лёгкостью не вздрагивает даже мышцей скул. Профессионал. — Ох, любишь же ты ставить меня в неудобное положение. Конечно, я сейчас, – говоря опасливые фразы вслух совершенно спокойно, нагло играясь с положением спасителя, фиолетовая фигура исчезает за серой дверью и через несколько уверенных секунд выходит осторожно, изгибаясь руками за спиной и явно пытаясь пронести что-то незаметно. Что-то, что является, чёрт возьми, точной копией того полностью съедобного и настоящего шоколадного торта. Этот ублюдок был готов даже к такому исходу, – садись сюда, малышка, держи ложечку, а мы тебя прикроем. Торт ставится на край длинного стола и данное обещание сдерживается мгновенно, когда Афтон с особой отзывчивостью первым "невзначай" закрывает девочку собой с противоположной стороны стола. Пара взаимных взглядов между двух взрослых людей: один полон удовольствия, второй – гнева с неприязнью, однако запланированное на сегодня убийство, к счастью, предотвращено. Хотя бы на сегодня, каждое такое спасение служит оправданием для временного выбора в пользу молчания настоящей личности дяди Винсента. Скотт облегчённо и одновременно устало выдыхает лёгкими, а Уильям, не отрывая трепетного взгляда от объекта своей жгучей любви ни на секунду, наслаждается каждым мгновением вдвоём, пускай даже самым напряжённым и ни капли не романтичным. Почва пока не готова, но однажды он сделает свой решительный шаг. Любимый пока не осознаёт, насколько на самом деле глубока и полезна для него же самого его любовь.