Гранитное сердце

      Разбор полетов прошел почти весь день. Только когда за окном стало темнеть, Кармен покинула его кабинет.        Что же… Все фигуры раставлены, план действий заготовлен. Осталось только дождаться прибытия нужных лиц и пронаблюдать за их реакцией.        Ну а пока, можно было уделить немного времени и себе самому. В дверях мелькнула служанка, сообщив о скором начале ужина с семейством Шни.        Уже через десять минут Жак восседал во главе длинного стола, украшенного белоснежной скатертью с вышитыми снежинками Шни, и мирно принимал пищу.        Сегодня им подали стейк с кровью прямиком с животноводческих ферм Мистраля. Высокогорный регион являлся превосходным поставщиком высококлассного мяса. Для подобного под столицей организовали целую сеть небольших пастбищ в защищенных от Гримм долинах.        Редко, кто мог вообще довольствоваться столь экзотическим деликатесом. Но только не ПКШ…        Разрезая свою порцию серебряным ножом, Жак стоически не обращал внимания на кидаемые в его сторону косые взгляды от жены.        И он даже предполагал причину подобного. Наверняка, всё дело было в Синдер, что также сидела за их общим столом и всячески старалась не опозориться на всяких мелочах.        Будь это выбор нужной вилки или манеры в приеме пищи. Очевидно, с этим у нее выходило не очень.        Так, янтароглазка пыталась покончить с куском мяса десертной вилкой, при этом держа нож в левой руке обратным хватом.        — Синдер, не держи нож, как меч для убийства. Это невежливо. По отношению к ножу, — произнес Жак, отчего Винтер невольно поперхнулась апельсиновым соком, что в этот момент пила.        Поймав на себе заинтересованный взгляд мистера Шни, янтароглазка смущенно покрылась румянцем и перехватила прибор правильной стороной.        Вайсс и Уитли удивленно переглядывались, пока супруга переводила взор атласских радужек то с мужа, то на новую гостью их поместья.        Уже ее наличие за столом с семьей Шни было удивительно. Так теперь и отношение Жака к ней вызывало всё новые и новые вопросы.        В качестве кого же она была привезена?        Приемная дочь, очередная фигура или еще кто?        Столько загадок. И муж, что уже третьи сутки сам на себя не похож.        Он изменился. Причем досконально. Не исчезло ни его высокомерие, ни высокопарность и любовь к пафосу, как и к эффектности.        Но нечто… Делало все его черты, что казались прежде пороками, более достойными что-ли?        Пропала подозрительность, осторожность и постоянный контроль за всем и вся вокруг сменился непробиваемым спокойствием.        Будто бы он уже знал наперед, что будет и как на подобное реагировать.        Эта деталь напрягала, настораживала и заставляла Виллоу еще сильнее опасаться за ее семью.        Неужели Жак решил избавиться от них или более не считает за семью?        Почему его больше нельзя было прочесть как раньше. Виллоу Шни за долгие годы брака так и не смогла понять полностью супруга. Для нее он всегда оставался загадкой, ребусом, который не поддавался, сколько бы она усилий не прилагала.        Но женщина верила, что достигла в подобном исследовании хоть каких-то результатов. Так, она сумела отвести гнев Жака в сторону Винтер на ее шестнадцатилетие, когда она устроила очередной скандал с отцом на публике.        Именно Виллоу сумела воззвать к рациональности мужа, чтобы отдать Вайсс на столь желанные ею уроки пения у мисс Фальц.        И она же не раз спасала прислугу от увольнения, когда патриарх ПКШ пребывал не в духе и мог докопаться до любой мелочи.        Однако, после теракта миссис Шни была уже совсем не уверена, что рядом с ней сидит всё еще ее прежний Жак.        Он стал непробиваемой глыбой, айсбергом, в глубине которого ничто нельзя было проследить и сказать отчетливо.        Только она делала один вывод, как супруг действовал иначе, сбивая ее с хода мысли и всех вокруг. Так и сейчас.        В чем был смысл привести с собой сиротку? Да, ее судьба печальна, но что мешало отдать ее в очередной приют и спонсировать его, раз мужчина решил позаботиться о девушке.        Зачем тащить чужого человека в их поместье?        С каких пор ее супруг стал более терпимым к поведению Винтер и менее строгим к Вайсс.        Что вообще происходило?!        Пока старшая Шни пребывала в глубоких думах, Винтер же была сосредоточена на Синдер. И от ее взгляда не ускользала ловкость, с которой орудовала приборами черноволосая.        Ее глазки сощурились в подозрениях, но та ничего не произнесла, предпочтя изучить их гостью несколько позже.        Пока Жак не видит…        Сам же глава ПКШ отслеживал реакцию старшей дочери и, вытерев краешки губ полотенцем, подавил вылезшую наружу предвкушающую улыбку.        Винтер даже и не предполагала, что ее последующее знакомство с мисс Фолл также являлось частью расчетов мужчины.        Она хотела стать охотницей и служить на благо Атласу? Хорошо. В таком случае он поимеет максимум выгоды с решения дочери.        И сначала… пускай она потренируется с Синдер. Ведь, чтобы выручить пользу с Винтер, нужно удостовериться в том, что она не погибнет в непосредственном будущем.        Ведь веселые будни для нее еще даже не начались…        ***        Жак являлся отвратным супругом. Только первые годы своего брака с Виллоу Шни они спали в одной спальне. Но чем больше мистер Шни погружался в дела компании, чем быстрее она брала всё новый и новый рубеж, тем реже он навещал общие покои с женой.        Казалось, в какой-то момент Жак совершенно забыл на ком он женат — на Виллоу или же своей работе.        С тех пор для мужчины стало нормальным засыпать прямо на работе, оборудовав там небольшую спальню по соседству с кабинетом председателя.        Порой же, возвращаясь, Жак уходил в гостевую спальню, чтобы просто не тратить время на блуждание по поместью.        Ведь гостевая комната находилась сильно ближе к выходу, чем последняя.        Невероятный прагматизм.        Так и вышло, что последние годы Жак проводит практически всё свое время или во внешнем крыле поместья или же и вовсе почти не возвращается домой, занятый разрешением очередного кризиса для ПКШ.        Виллоу к подобному… привыкла. Хоть и с огромным трудом, но женщина приняла выбор супруга.        Ей было печально осознавать тот факт, что в его сердце нет места ни для кого, возможно, и для своих детей, но миссис Шни видела и то, как Жак печется об их компании.        Наверное, это было его единственной положительной чертой.        Сегодня же Виллоу в очередной раз раскрыла рот, поражаясь невероятности происходящего.        Ведь ее муж… Направился в центральное крыло. Прямо туда, где некогда находилась их общая спальня.        Женщина осмотрелась вокруг, чтобы удостовериться, что ей не мерещится.        Синдер показывала дорогу до ее новой комнаты одна из служанок, что с легкой улыбкой рассказывала о распорядках в их семейном гнезде.        Винтер независимо шла следом, периодически отслеживая реакции мисс Фолл и моментами дополняя речь служанки.        Вайсс и Уитли чуть ли не бегом кружились вокруг Кляйна, который не скрывая широкой улыбки в густых усах, рассказывал очередную страшилку из собрания сказок Атласа.        А Жак…        В полном одиночестве перемещался в центре коридора.        Он смотрел только вперед, не обращая внимания ни на проходящих мимо слуг, ни на редких представителей стражи Шни, что стояли на границе между корпусами.        Председатель ПКШ лишь по-хозяйски поднялся по лестнице и скрылся за двустворчатыми дверьми.        Что вели в их общую спальню…        Обычно, Виллоу бы взяла и свернула направо, туда, где располагалась ее личная комната.        Но сейчас она замерла… в нерешительности?        Было ли это приглашением? Или чистой случайностью?        Атлассовые глазки метались из стороны в сторону в поисках ответов, но так те и не находя. Только сам Жак мог развеять ее сомнения.        Постояв на месте еще несколько минут, женщина глубоко выдохнула и с решительностью на лице вошла внутрь.        ***        Жак вздохнул от облегчения, стоило тому посетить освежающий душ. Как же хорошо быть богатым!        Особенно когда ты имеешь возможность настроить режим подачи воды, чтобы струи последней не вызывали агонизирующую боль во всем теле.        Заглянув в огромное зеркало над мраморной раковиной, мужчина сумел отследить то, что осталось ему от щедрых террористов.        А именно ожог на половину спины и еще с добрый десяток порезов разной степени глубины. Будто в бою с Гримм побывал, в самом деле.        Рваные раны уже покрылись коркой и, как надеялся сам мистер Шни, от них ничего не останется, кроме белых линий, как небольшое напоминание.        А вот ожог мог остаться на всю оставшуюся жизнь…        Главное, что все эти новоприобретенные художества можно было с легкостью скрыть деловым костюмом. Так что Жак особо не волновался.        Но к косметологу за консультацией сходить всё же не помешает…        Председатель ПКШ всё равно должен выглядеть с иголочки.        Покинув ванную комнату в банном халате, мужчина получил возможность наблюдать супругу, сидящую за туалетным столиком и аккуратно снимая с себя бижутерию.        Виллоу, услышав шаги за спиной, подняла на него взгляд, и он ответил легким прищуром.        А она почему здесь?        Жак предполагал, что Виллоу будет спать в своей отдельной спальне. Впрочем, как и всегда.        Он-то рассчитывал в тишине и покое полежать на огромной кровати, матрас для которой он выбирал лично и знал, насколько тот был высочайшего качества.        А с его травмированной спиной постель в общей спальне являлась единственным приемлемым вариантом, чтобы по утру не ощущать тысячу кинжалов в области ожога.        Неужели она тем самым пыталась ему намекнуть на что-то?        Мужчина даже и не думал, как со стороны выглядел его демонстративный поход в общую спальню. И что за мысли были у его супруги на уме.        Жак безмолвно кивнул Виллоу и сел на табурет у противоположной стены, после чего снял халат, оставаясь в одном нижнем белье.        Ведь там… его дожидался личный туалетный столик. Кто бы что ни говорил, но мистер Шни заботился о своем внешнем виде. Это не значит, что они часами прихорашивался у зеркала, но вот использование всевозможных кремов, мазей и масел для него считалось нормой.        А почему? А потому что лицо представителя ПКШ обязано выглядеть безупречно.                           Вот, пришла пора заживляющих мазей для его полученных ранений. И если порезы на руках и ногах не доставили каких-то проблем, то вот ожог на спине…        Не успел он и подумать о том, чтобы позвать кого-то из прислуги, как Виллоу неслышной тенью оказалась за его спиной.        — Я помогу, — тихо произнесла она.        Жак с некоторой задержкой, мотнул головой и передал ей баночку с мазью.        После чего прикрыл глаза, борясь с калейдоскопом ощущений, будь то щекотка от нежных пальчиков супруги или нестерпимое жжение от нанесения лечебного средства.        — Зачем ты привел Синдер? — словно невзначай полюбопытствовала женщина.        — Это красивый жест для общественности, благодаря которому я смогу уверить акционеров и не только в своих намерениях касательно создания школы-интерната, — не медля ни секунды дал свой ответ Жак.        Виллоу поморщилась, явно ожидая не тот ответ.        Впрочем, чего ожидать от ее мужа? Быть может, у него и вовсе сердца нету, и она зря переживала?        Всегда расчётливый, рациональный и беспринципный.        Таков был Жак, что до их свадьбы, что после. Это только она тешила себя иллюзиями, что после брака мужчина изменится, как и с появлением детей.        Но нет. Гранит не поддавался даже столько лет спустя. А еще говорят, что вода точит камень…        Всё это ложь.        — И только лишь? — чуть настойчивее прошлась ладошкой миссис Шни по спине мужа.        Тем самым вынуждая последнего дернуться и чуть заиграть желваками.        — Если мои дочери не ценят то, что они имеют, то пусть посмотрят на жизнь «плебса» вблизи. Синдер есть что рассказать, и я более чем уверен, что дети сами узнают всё из ее уст. Пускай, они увидят то, что постоянно ускользало от их носа, — заявил он.        Мистер Шни, он же до женитьбы на Виллоу — Жак Джулей, всё детство жил чуть ли не впроголодь. Их компания находилась в огромных долгах, а семья держалась только за счёт жесткости и принципиальности его отца.        Так и Жак перенял эти черты от родителя, ради того, чтобы помочь тому вытащить их дом из нищеты.        Он был лишен детства, как и отвязного юношества. Пока другие куролесили по многочисленным клубам, барам и балам Атласа, он зубрил учебники, сопровождал отца на собраниях и перенимал его мудрость.        А, когда тот скончался, то и возглавил компанию Джулей.        Он выиграл в этой битве и спас семью, чем привлек внимание Николаса. Жак согласился слиться с ПКШ, получив должность менеджера среднего звена.        После чего сам же поднялся на трон председателя ПКШ, получив похвалу своим талантам, а вслед за тем и Виллоу в качестве укрепления собственной власти.        Та была не против их свадьбы, а он сам не стал препятствовать очередному «повышению» в глазах общественности.        Жак просто не знал, что такое любить. Его мир был полон цифр, расчетов и выгоды.        Для любви у него не было ни места в сердце, ни времени, ни желания тратить свой распорядок дня на подобные мелочи.        Но при всём этом он пытался заботиться о своей семье. Так, как умел, так, как был научен сам.        И если для того, чтобы его дочери выжили в этом суровом мире, ему потребуется стать их врагом номер один… то он сделает этот выбор.        Да и что говорить. Он уже его сделал в прошлой жизни.        За что и расплатился сполна. Он полагал что Винтер или Вайсс созреют, поймут как устроен Ремнант, стоит тех отпустить на волю. Но снова ошибся.        Они лишь вобрали в себя те, качества, что так презирал председатель ПКШ.        Это приведёт их к очередному краху, это станет концом ЕГО ПКШ.        И Жак не намеревался случиться подобному вновь.        А для этого он пойдёт на всё…        — Ну да, чего я ожидала от главы ПКШ? — фыркнула Виллоу, Жак ничего не ответил, — Почему ты не можешь хоть на день забыть о всех тяготах и работе, чтобы уделить, по крайней мере, капельку своего внимания семье…        — Потому что мы живем не в сказке, Виллоу, — жёстче, чем планировал, изрёк мистер Шни, — И тебе тоже давно бы пора проснуться.        Виллоу поморщилась, как от съеденного лимона, но так и не стала перечить супругу.        — Тебе виднее, — съязвила она, закончив со своей задачей.        — Вот именно. Мне виднее. Ты и понятия не имеешь, к чему все катится. Я же… вижу отчётливее, чем когда-либо, — повернулся к ней лицом Жак и обжег ту бросающим в трепет жаром.        Его радужки, подобные двум льдинкам, приводили в ступор, вынуждали застыть на месте и в страхе опустить голову.        Но только не Виллоу. Она упрямо ответила настоящим пожаром в глубине своей души, стойко встречая недовольство мужа.        Противостояние взглядов продолжалось. Но только до той поры, пока миссис Шни в поражении опустила глаза в пол.        Жак едва слышно выдохнул, моментально растеряв весь свой настрой.        — Я — ужасный муж, Виллоу, — неожиданно признался он. Женщина в шоке посмотрела на него во второй раз, — Это знаешь ты, я, наши дети, да и весь Атлас с ПКШ. Я далеко не лучший отец, что не способен дать Винтер, Вайсс и Уитли того, что ты от меня требуешь. Это не в моих силах. Но это не значит, что я плюю на семью Шни. Поверь, будь подобное в моих силах, я бы давно отдал должность председателя ПКШ кому-нибудь. Однако… Что станет после? Я не подготовлю почву для будущего нашей семьи, не создам фундамент, который поддержит Винтер, Вайсс и Уитли, когда им потребуется подобная сила. Не смогу сделать Шни настолько могущественными, что никто даже и не подумает провоцировать нас и брать на зубок.        — Может… тогда стоит всё же взять и оставить компанию на менеджеров? Ты еще мог бы стать хорошим примером для детей. Тебе всего-то следует… переступить через себя, — взмолилась Виллоу, со влагой в уголках глаз смотря на мужа.        Никогда он не позволял себе подобных откровений.        — В этом и кроется разница между нами, дорогая, — покачал головой Жак, — Ты всегда надеешься на лучшее, когда как я готовлюсь к худшему. Если мои дети ненавидят меня, то пусть так. Хоть весь мир сгорит, даже если я утоплю Ремнант в крови и пройдусь по костям, но я сделаю так, чтобы наследие Шни продолжало жить.        Именно сейчас Виллоу поняла как глубоко ошибалась, предполагая, что у ее супруга нет сердца. Всё было не так.        Оно билось пуще прежнего, эхом гремя по всей комнате. Вот только… оно было создано из гранита. Ничто и никто не сможет пробиться сквозь эту кору. Даже погибни весь мир, Жак останется собой.        И все ее отчаянные попытки пробиться вглубь вновь обратились прахом.        Виллоу находилась на грани истерики. Ее «розовые очки» снова дали трещину. Крах которых и привел ее к нескончаемому туману запоя.        Жак всегда являлся единственной причиной, почему она утратила себя.        И в эту ночь, он снова нанес ей удар, даже если и не планировал подобного…