В тени ветвей черёмухи

Он любил утренний секс. Иногда нежиться вдвоём в постели по утрам было даже гораздо приятнее, чем заниматься этим ночью. В первые разы, конечно, Матвей стеснялся раздеваться и оставаться полностью обнажённым перед Игнатом, а также мучился чувством неописуемого стыда, когда разводил ноги. Поэтому ночной секс с приглушённым или полностью выключенным светом был для него приоритетом. Сейчас ему нравилось видеть расслабленное тело Игната, освещённое нежным утренним солнцем сквозь занавески, и рассматривать его до мельчайшей детали. Иногда инициатива исходила не только от Игната, но и от Матвея, особенно если он просыпался первым. Для Игната самым лучшим способом быстро настроить его на нужную волну было покусывание ушей, из-за чего Матвей возбуждался очень быстро. Если же всё начиналось наоборот с него, невесомые поцелуи спины или груди будили Игната тоже достаточно быстро — он всегда отлично улавливал желание Матвея к интимной близости. С тех пор как они начали жить вместе, прошёл уже целый год. Чуть больше года назад, когда произошла серьёзная ссора между Игнатом и его мамой, Матвей получил долгожданное признание в любви. В тот момент он был окрылён и одновременно обескуражен, ведь взаимные чувства всегда казались чем-то из сказочных книжек. Разве могло нечто подобное случиться на самом деле, да ещё и с ним? Но факт оставался фактом — Игнат не отказался от своих слов ни через неделю, ни через месяц, ни через год. Ему потребовалось не так много времени, чтобы встать на ноги и оправиться после подножки, подставленной собственной матерью. После той стычки они полностью перестали общаться. Игнат настолько сильно разозлился на неё, что поменял телефонный номер, а когда она умудрилась узнать его, то повторил это снова. И снова. И снова. До тех пор, пока мать не перестала ему звонить. Случись нечто подобное с Матвеем, он бы надолго потерял равновесие, ведь мама была и оставалась самым близким для него человеком. Игнат же всегда был ближе с отцом, но тот умер, а потому приходилось двигаться вперёд без родительской поддержки. Иногда Матвей видел, что Игнату было тяжело, но он держался. Иногда проводил в одиночестве несколько часов, уходя в неизвестном направлении, но теперь уже всегда предупреждал, что хочет побыть один. Поначалу Матвей волновался, но удерживался от того, чтобы писать сообщения. Игнат обещал вернуться. И всегда возвращался. В июле прошлого года они вместе пересмотрели пару десятков квартир, предлагаемых для съёма, где везде представлялись хозяевам двоюродными братьями из другого города. Все охотно верили, не видя никакого подвоха. К началу августа, остановившись на самом удобном и комфортном варианте ближе к центру города, но на спальной улочке, Игнат первым начал планировать переезд. Вещи из старой квартиры временно пришлось хранить в коробках на балконе и в комнате Матвея, а потому он считал просто необходимым освободить место и перестать их стеснять. В новой квартире было уже две комнаты и кухня-гостиная, в отличие от однокомнатной старой. Да, это требовало больших средств, но Игнат наотрез отказывался экономить на их же комфорте. Раньше Матвей лишь иногда ночевал у него, теперь же им предстояло жить вместе как настоящая пара, а потому у каждого должен был быть собственный уголок. — Не хочу, чтобы ты ютился в тесноте, — уверенно заявлял Игнат и рассматривал самые разные варианты, порой даже с завышенной ценой. В итоге наиболее разумным вариантом стала та квартира, куда они в итоге и перебрались. У каждого была своя комната — так настоял именно Игнат, чуть позже признавшись, что он действительно желал комфорта именно для Матвея. Жизнь вдвоём требовала больших усилий, чем встречи время от времени, а потому у Матвея, привыкшего к собственной комнате, она должна была остаться и здесь. Кухня-гостиная решала все остальные вопросы, куда при необходимости можно было пригласить гостей или же просто вместе посмотреть фильм — она не была слишком просторной, но большой диван с лёгкостью туда поместился. Когда настал день переезда, Матвей не на шутку разнервничался. Собирал вещи он достаточно в спокойном состоянии, а когда всё было уже упаковано и подготовлено к погрузке в автомобиль, ему вдруг стало страшно. Комната, где он провёл всю жизнь, теперь выглядела опустевшей и мёртвой. Пусть и жаждал жить вместе с Игнатом, но разорвать связь со старым домом оказалось куда труднее, чем он предполагал. Игнат застал его сидящим на полу в углу комнаты. Подобрав колени к груди, Матвей в панике смотрел на несколько коробок возле двери и был готов всерьёз пойти на попятную. Удивительно, но чем больше они проводили времени вместе, тем лучше Игнат понимал его настроение и находил тонкий подход. — Что с тобой? Машина уже ждёт, ты собрал все вещи? Ничего не забыл? — развёл он руками, проверив, насколько хорошо заклеена самая ближняя коробка. Когда Матвей ничего не ответил, Игнат обратил уже более пристальное внимание на него и молча подобрался ближе. — Эй, — осторожно тронул он за плечо, опустившись рядом на колени. — Переживаешь? — Я никогда раньше не переезжал, — шёпотом признался Матвей, проведя рукавом толстовки по влажным векам. — Мне страшно. Не думал, что уехать из квартиры, где я провёл столько лет, будет так сложно. Он не собирался плакать, но эмоции вновь брали верх. — Я не злой дракон, который забирает принцессу в высокую башню без возможности выйти, — мягко сжав его плечи, сказал Игнат. — Мы будем сюда приезжать. Если хочешь, давай пока отменим машину и перевезём вещи позже, а пока просто попробуешь переночевать там несколько дней подряд. Вынырнув из тумана в голове, Матвей медленно перевёл взгляд на Игната. То, с какой заботой и терпением он отнёсся к его внезапному приступу паники, на этот раз очень удивило, но действительно помогло успокоиться. Игнат не выглядел встревоженным или недовольным — он вообще будто бы был готов в принципе отменить переезд, если бы Матвей сказал хоть слово. Забота, плескавшаяся в его глазах, действовала как успокоительное. В дальнейшем Матвей ещё не раз скажет ему спасибо за безграничное терпение, понимание и поддержку. Наверное, будь на его месте любой другой человек, у них не получилось бы столь длительных отношений. Матвей прекрасно понимал, что с ним сложно, но никогда не видел Игната рассерженным его поведением. — Дыши, — попросил он, и Матвей сделал глубокий вдох, словно до этого ему не хватало воздуха. Коробки всё-таки перевезли в тот же день, но некоторые вещи Матвей оставил здесь, как посоветовал Игнат. «Ты должен знать, что здесь всё равно остаётся твоя комната», — взрослым тоном объяснил он и даже поговорил на эту тему с мамой Матвея, попросив первое время ничего здесь не менять. Мама, правда, растерянно призналась, что даже и не планировала менять эту комнату, но согласно кивнула, пообещав даже не перемещать вещи. Первые несколько ночей Матвей проводил исключительно в постели с Игнатом. Та комната, которая была выделена ему, сначала оставалась пустой с заставленными коробками, а спустя некоторое время пришло желание обустроить её под свой вкус. Широкая двуспальная кровать находилась в комнате Игната. В комнате Матвея был мягкий евродиванчик, который он отказался менять, так как всё равно основным местом ночного времяпрепровождения оставалась кровать. Лишь после того как он полностью разобрал коробки и, оглядев обстановку, почувствовал хоть каплю домашней защищённости, Матвей понял, что желание Игната оставить ему личную комнату было самым верным и разумным. Прошло около двух недель с момента переезда, когда Матвей осознал, что в новой квартире они ни разу не занимались сексом. Голова была настолько сильно забита стрессом от смены обстановки, что не было никакого возбуждения. Игнат не настаивал, совершенно покорно позволяя ночью цепляться за себя и обнимая в ответ, но не предпринимая никаких попыток к близости. Первой эту попытку предпринял Матвей — в конце концов им обоим требовался способ сбросить всю накопившуюся усталость. Спорт никто из них не любил, разве что Игнат предпочитал утреннюю зарядку, а иногда ещё и пробежку на улице, но никогда не изъявлял желания несколько часов в неделю потеть в людном тренажёрном зале. Желание возникло резко, как гром среди ясного неба. Утром ездил к маме, чтобы забрать из своей старой комнаты несколько оставленных книг. Большую библиотеку он не собирал, но всё же некоторые истории, прочитанные ранее, имели для него значение. Игнат и в новой квартире возле кровати поставил такой же стеллаж, куда перевёз сохранённые книги, чем вдохновил Матвея поступить так же. И вот после того как Матвей составил их на полку (конечно, не стеллаж, но даже она способствовала созданию определённой атмосферы), он подумал о том, что надо бы познакомить и Игната с ними, что-то изменилось. Игнат сразу же перешёл на полный рабочий день, иногда пропадая на работе до вечера, а домой возвращался уставшим. Иногда они ужинали вместе, хотя к подобной традиции Матвея никто не приучал, ведь мама тоже частенько продала на дежурствах в больнице. Прошло совсем немного времени с начала совместной жизни, но ни один из них не успел толком этим насладиться. У Матвея ещё оставался год учёбы, поэтому все заботы о деньгах на текущий момент упали на плечи Игната. Он достаточно быстро оправился от подножки, подставленной матерью, поэтому складывалось впечатление, будто Игнат не собирался падать духом и продолжать не просто идти вперёд, а лезть в гору наперекор судьбе. Матвей прекрасно понимал, что некоторые обыденные вещи оставались для него за гранью — он попросту о них не задумывался. А вот Игнат, кажется, наоборот думал о них слишком много, а потому вдруг резко отдалился. — Ты, главное, не будь ему обузой, — сказала сегодня мама, когда Матвей приехал домой. — Он ведь всего на полтора года старше тебя. Знаешь же, что деньги просто так с неба не падают? Игнат сказал мне, что ты должен закончить университет и ни о каких подработках речи быть не может, но ты всё равно помогай ему хотя бы по дому — свободного времени у тебя ведь чуточку больше будет. Ты, конечно, не жена ему, но раз вы собрались вместе жить... Она пыталась говорить осторожно, но Матвей уже привык к подобной маминой мягкости. Если слова звучат витиевато, значит, он снова что-то упускал. Что-то жизненное, но важное. Мама никогда не кричала на него, потому что знала — лучше донести информацию в мягкой форме, как ребёнку, даже когда он уже вырос из детского возраста. За последние две недели Матвей, находясь в стрессе от смены обстановки, мало чем помог Игнату. И вот после разговора с мамой он, наконец, оглянулся вокруг и осознал: они живут вместе. Постоянно. И в порядок надо приводить не только собственную комнату, но и всю квартиру. В ней было чисто, но уборку раз в неделю всё равно никто не отменял. И вот тогда Матвей впервые всерьёз задумался о том, что хоть какие-то навыки у него есть. Сделав сухую и влажную уборку во всей квартире, Матвей разобрал оставшиеся коробки в своей комнате, а также на кухне — некоторые были привезены Игнатом, но так и оставались стоять мёртвым грузом. В ванной тоже царил хаос, а потому там пришлось попотеть даже больше. Так как квартира оставалась съёмной и не слишком дорогой в цене, некоторые вещи можно было заменить своими. Особенно это касалось всяких мелочей типа геля для душа и шампуня, возможно, оставшихся от предыдущих жителей. А под конец, когда из совершенно чужого места квартира наконец-то полностью показалась уютной, Матвей понял, насколько сильно скучал по Игнату. Он встретил его, удивлённого, в коридоре, завернувшись в одну только простыню, потому что больших банных полотенец здесь не было. В соблазнении Матвей не был большим специалистом. В одежде у него ничего не поменялось, как и в том простом факте, что на текущий момент он не работал, а потому лучшее, что Матвей мог предложить Игнату — себя настоящего без утайки. — Замёрз? — с сомнением спросил тот, посмотрел на торчащие из-под простыни голые ноги с босыми ступнями. Матвей упрямо посмотрел на Игната, поджав губы. — Я разобрал оставшиеся коробки, — сказал он, чуть ослабив натяжение простыни. — И ужин приготовил. — Вот как. И что же на ужин? — Игнат отложил телефон на тумбочку и принялся спокойно разуваться, казалось, совершенно не понимая, о чём шла речь. Простыня с тихим шорохом сползла с белых плеч Матвея на пол к его ногам. Как только Игнат поднял голову, застыв сначала с крайне удивлённым выражением лица, а потом медленно заскользил взглядом вниз, он почувствовал острое возбуждение. Он всегда так себя чувствовал, когда Игнат смотрел на него, обнажённого, с загорающимся пламенем в глазах, вот только успел позабыть это за каких-то полтора месяца, если считать ещё то время, что они жили у Матвея. — Ты... - только и сумел вымолвить Игнат, всё ещё растерянно рассматривая его, но сделал шаг вперёд. — Я растянул себя, так что время на подготовку тратить не нужно, — опустив взгляд, поведал он, однако не стал сейчас вдаваться в подробности, что самостоятельно заниматься подобным ему не очень-то понравилось. Гораздо приятнее, когда в процессе ласк это делал Игнат. Зябко поёжившись, Матвей отступил к стене, когда Игнат оказался возле него. Первое, до чего он дотронулся, было лицо, а не тело. Тёплая ладонь легла на щёку, мягко погладила её, и лишь потом раздался бархатистый, потяжелевший голос Игната: — У тебя всё в порядке? Матвей посмотрел вверх и жадно поймал его дыхание, потянувшись к губам. — Я соскучился. Хочу тебя. Со мной всё в порядке или нет? Кривая усмешка медленно стёрла осторожность. — Более чем. Секс тем вечером получился слишком ярким и агрессивным, совсем не похожим на то, каким обычно был между ними. Оба изголодавшиеся, они дорвались друг до друга впервые за длительное время и выпивали до суха, не жалея ни сил, ни времени. Получилось больно, но Матвей практически не обращал на это внимания. Резкие, грубые толчки выбивали воздух из лёгких, когда он лежал под Игнатом с раскинутыми в стороны ногами и мог думать только о сумасшедшем ритме. Он хотел, чтобы Игнат заставил его видеть только себя. Он хотел, чтобы и Игнат видел только его. Это было лишь первое лето перемен, когда привычная университетская жизнь одного из них подошла к концу, а ведь впереди встретится ещё немало проблем и изменений. Нельзя было так просто теряться в течении бешеной реки. Уже позднее, когда страсть отбушевала, но сон ещё полноценно не забрал в свои объятия, Матвей нежился в объятиях притихшего Игната. Он обнимал его сзади, плотно прижимаясь грудью и пахом, но уже без намёка на какое-либо возбуждение, и самозабвенно целовал плечи и шею. — В следующий раз надо помягче, — задумчиво пробормотал Матвей, сосредоточившись на том, что внутри теперь всё болезненно ныло после вторжения Игната. — Согласен. Честно говоря, я ещё никогда так не уставал, — вздохнув, признался он, а потом рассмеялся. — Господи, звучит так, словно я глубокий старик. — Ты старше меня всего на чуть-чуть, — хоть и уловив шутливое настроение в голосе, Матвей неловко повернулся на другой бок, чтобы оказаться лицом к лицу с Игнатом. — Не принижай себя. — Да я же не всерьёз, — заверил его он, заботливо убрав со лба влажные прилипшие пряди. — Кстати, у тебя скоро день рождения. Уже двадцать один будет — какая дата! Есть пожелания, как хочешь отпраздновать? Устрою специально для тебя. Заискивающе улыбаясь, Игнат приподнял на локте, приготовившись слушать, вот только Матвей уже прекрасно знал, что сейчас он не хотел никаких шумных праздников, прогулок или даже походов в кино. Он хотел остаться здесь, дома, и весь день провести с Игнатом. Только с Игнатом. — Хочу быть с тобой в постели и до ночи заниматься нежным сексом, — без утайки признался Матвей. И в тот момент серые настоящие глаза Игната без линз показались ему самым прекрасным на свете. — Слушаюсь и повинуюсь, — игриво приподнял он брови, наклонившись ближе, чтобы подарить поцелуй.

***

— С днём рождения, — шептал на ухо ласковый голос до тех пор, пока Матвей всё же не заворочался в постели, с трудом разлепив глаза. — Наконец-то! Я уж думал, что никогда тебя не разбужу. Первое, что увидел Матвей, был вовсе не Игнат, а большой шоколадный торт с зажжёнными свечами. Год после двадцать первого дня рождения уже пролетел, а сейчас Матвею исполнялось двадцать два года. Цифра пока ещё не была столь пугающей, однако это изменение уже означало окончательный переход во взрослую жизнь. — Лучшим подарком для меня будет возможность выспаться, — пробормотал Матвей, но всё же приподнялся на локтях, любуясь красивыми кремовыми завитками. — Обещаю, что завтра не стану будить тебя утром, — тепло улыбнулся Игнат и, слегка наклонившись, прошептал: — К ночи я сделаю так, что у тебя не останется сил, а потому спать ты будешь очень крепко. На людях Игнат никогда пошло не шутил, а вот оставшись наедине с Матвеем — да. Это были достаточно изящные лёгкие фразы, но он прекрасно понимал их смысл, а ещё то, что Игнат обязательно исполнит своё обещание. Его до сих пор бросало в краску всякий раз, когда слышал вот такие смущающие вещи. — Ты всегда так мило краснеешь, — прошептал напоследок Игнат, поцеловав его в щёку. — Но ночью будешь краснеть ещё сильнее. И не только твои щёчки... — А ну прекрати! — выкрикнул окончательно вспыхнувший Матвей, ловко выхватив из-под себя подушку и швырнув её в сторону подскочившего Игната. Торт, к счастью не пострадал, но тоскливо скрипнувшая кровать убедила Матвея остаться на месте и первым делом всё-таки задуть свечи. — Желание-то загадал? — Загадал. — А какое? — Не скажу, — бросив на него многозначительный взгляд, Матвей обмакнул указательный палец в крем и, невинно приподняв брови, отправил этот палец в рот. Он тоже достаточно редко вёл себя подобным образом, а потому Игнат порой впадал в ступор. Ему нравилось видеть, как в смеющихся глазах загораются обжигающие огоньки. — Это месть, — провозгласил Матвей, быстро сбросив с себя пошлое притворство, но в то же время не выпустив из второй руки край одеяла. У него никогда не было никаких мечтаний и желаний. Матвей привык плыть по течению, особо не задумываюсь о последствиях чего-либо, ведь он не предпринимал каких-то острых решений, способных кардинально изменить жизнь. Однако если всё-таки задуматься о том, чего бы он мог пожелать на будущее, так это сохранения той жизни, которая у него уже есть. — У нас кофе есть? — поинтересовался Матвей, потянувшись к висящей на спинке стула белой футболке. — Да, как раз вчера купил новую упаковку. Сейчас сварю. Тебе с молоком? — Игнат сладко потянулся, демонстрируя пусть и не чёткие, но достаточно рельефные мышцы пресса. — С молоком, — мрачно проводил его взглядом Матвей. Раньше он и не думал, что у Игната есть привычка ходить дома только в штанах. Нет, конечно, у Матвея не было ничего против подобного, вот только когда дело доходило до словесных игр, вид столь желанного тела не способствовал умению вовремя остановиться. Натянув на себя футболку, Матвей перенёс вкусный торт на журнальный столик, и заглянул на кухню. По квартиру уже разносился запах свежезаваренного кофе. Ему безумно нравилось видеть Игната вот в таком виде возле плиты. Порой Матвей исподтишка наблюдал за тем, как выступают лопатки при любом движении руки и как двигаются плечи. Он в любой момент мог подойти ближе и прикоснуться — иногда осознание этого приводило его в такой восторг, что прошедший год совместной жизни до сих пор казался сном. Вот и сейчас он не выдержал, тихонько подкравшись сзади и обняв Игната за талию. — Тебе повезло, что я всё слышал, а то от неожиданности облил бы твои ручки кипятком. Кофе у него получался лучше, чем в разных кофейнях, хотя сам Игнат не раз говорил о том, что не делал ничего необычного. И вообще кофе варит кофеварка, а не он, однако Матвею нравилось пить это только по утрам дома, а не где-то ещё. — Вкусно пахнет, — принюхавшись, он переместился ближе к кофеварке, наблюдая, как Игнат разливает молоко по кружкам. — А ты ещё не хотел вставать, — лукаво улыбнулся тот, бросив на Матвея игривый взгляд, и вновь вернувшись к своему занятию. Положив подбородок на его плечо, Матвей смотрел на пушистую пенку из молока в прозрачной кружке и думал о том, что лучшего утра у него уже не будет. Впрочем, он успел привыкнуть к размеренной совместной жизни и не желал бы ничего другого. Покончив с приготовлением, Игнат ловко обнял его за талию, придавливая к кухонному гарнитуру и просовывая колено между ног. Оказавшись с ним нос к носу, Матвей вцепился руками в холодные металлические руки ящиков за спиной, не в силах двинуться с места. Взгляд Игната всегда приковывал его, обращая всё внимание на себя. — Не хочет ли именинник надеть штаны? По телу прокатилась волна привычного жара. Футболка была очень велика Матвею, но отлично прикрывала все нужные места, из-за чего он очень любил носить её дома. В маминой квартире он не никогда не спал без одежды, а сейчас практически всегда оказывался в кровати голышом. Вот только ходить по комнате обнажённым Матвей всё равно не любил, а потому заимел привычку иметь запас огромных футболок, позволяющих не надевать нижнее бельё. Из-за корыстных личных побуждений, разумеется. — Могу надеть, если не придётся их снимать через пять минут, — выдохнув Матвей прямо в губы Игнату, едва касаясь их. Его рука тут же соскользнула вниз, мгновенно оказываясь под футболкой, и крепко сжала ягодицу. — Какие пять минут? Их пришлось бы снять уже через минуту, — криво усмехнулся Игнат, втягивая его в долгий глубокий поцелуй. И Матвей с удовольствием ответил на него, принимая правила игры.

***

Алина и Ева уже ждали их в открытой местной кофейне, заняв самый крайний столик — всё, как любил Матвей. Пришлось немного задержаться дома у мамы, так как прошло достаточно времени, когда Матвей в последний раз приезжал навестить её. Она практически не изменилась, вот только вокруг глаз при улыбке стали чётче видны возрастные морщинки. Если бы не они, мама по-прежнему выглядела бы достаточно молодо. К Игнату она относилась с большой теплотой и любовью. Даже когда Матвей приезжал к ней один, она постоянно спрашивала, как идут дела у Игната. Чаще всего вопросы касались работы, здоровья и денег, а вот их личных отношений они касались редко. — У вас двоих всё хорошо? — Мы даже не ссоримся. — Очень редкий пример. Берегите друг друга, вы у меня такие молодцы, — мама всегда хвалила их так, словно разговор шёл не о романтике, а о работе, но Матвею было приятно слышать, что её отношение к ним не изменилось. Однако с каждым разом приезжать домой было всё труднее и труднее. Временами накатывали воспоминания, порой не слишком приятные, чтобы задерживаться там надолго. С тех пор как Матвей начал жить с Игнатом, он практически полностью перестал думать о прошлом, а школьные события всплывали в голове крайне редко. Смена обстановки всё-таки очень хорошо помогла ему, пусть поначалу свыкнуться с переездом было достаточно сложно. Переезд помог ещё сильнее отдалиться от прошлого, а Игнат помог привыкнуть к новому дому. — Ну вы и копуши, — вместо приветствия провозгласила Алина, попивая холодный лимонад со льдом из достаточно большого стакана. — Мы с Евой уже всем косточки успели перемыть! Матвей был очень рад увидеться, хотя с Евой в последний раз они пересекался в июле, а потом каждый погряз в своих делах. Алину же он не видел достаточно давно — практически полгода, с весны. В основном встреч только с ней у него не было, поэтому всей компанией из четырёх человек удавалось собраться достаточно редко. Алина, казалось, стала ещё красивее: дерзкий взгляд был уверенно устремлён на Матвея, длинные рыжие волосы очень ярко блестели на солнце, а сама она будто сошла с обложки журнала. Впрочем, ничего удивительного в том, что человек, профессионально занимающийся фотографией, сам выглядел ожившей картинкой, не было. — Мы заезжали к маме, — виновато объяснил Матвей, занимая свободное место рядом с Евой. — К моей маме. Уточнение было не обязательным, так как все присутствующие уже давно знали о том, что отношения у Игната с его матерью давно перестали клеиться. Они так и не общались. — Значит, к маме заезжали? — игриво приподняла брови Алина. — А может, кое-кто заигрался дома с постельными поздравлениями? — Прекрати, — зашипела на неё Ева, хотя Матвей только улыбнулся — они и впрямь вышли чуть позже задуманного из-за того, что пришлось сходить в душ, вот только прямо признаваться в этом никто не собирался. — Да ладно! Кто же ещё будет поддевать его, чтобы увидеть этот милый румянец? Матвей знал, что всегда краснел, когда речь заходила об отношениях с Игнатом. Только теперь это было не столько смущением, сколько приятной теплотой в груди от осознания их близости. — Хватит заигрывать с моим парнем, — скрестив руки на груди, осадил Игнат с серьёзным видом, но этой фразой вызвал только ещё больше умиления у Алины. Иногда Матвею безумно не хватало таких встреч, но с окончанием учёбы стало ещё сложнее найти время, когда они все были свободны. У них всех был ненормированный рабочий график. Игнат продолжал работать в музыкальном магазине, уделяя время репетициям и помощью на выступлениях; Ева осталась работать в клубе-кабаре, но всерьёз хотела дорасти до управляющей и, возможно, когда-нибудь открыть свой подобный клуб; Алина стала ещё более популярным фотографом, а потому очень часто летала в другие города, порой даже выполняя съёмки для известных журналов. А вот Матвею пришлось долго и упорно думать практически весь четвёртый курс, чем он будет заниматься после. До того момента, пока Игнат не наткнулся на его папку с рисунками — теперь она пополнялась достаточно редко, но Матвея всё равно иногда можно было застать с карандашом и листком бумаги в руках. — Рисуй, — пожав плечами, легко предложил он. — У тебя это хорошо получается. Выставляй в интернете, рисуй на заказ, пройди какие-нибудь курсы. Тебе ведь нравится этим заниматься, так почему бы и нет? Несмотря на то что мама тоже раньше предлагала обдумать такой вариант, Матвей всё равно никогда не воспринимал его всерьёз. И вот лишь когда время почти вплотную подошло к границе последнего важного выбора в жизни, его к нему подтолкнул Игнат. Весь последний год обучения он не требовал с Матвея никаких денег, а впоследствии действительно оплатил курс по рисованию, который показался наиболее полным, не слишком длинным, но вполне интересным. И Матвей постепенно продолжил рисовать, по совету заведя дополнительную страничку в интернете с рисунками. Поначалу к нему редко обращались за заказами, но всё-таки заинтересованные люди то и дело появлялись. А потом ему предложили проиллюстрировать одну книгу в издательстве, так как автор лично восхищался именно его работами. Эта маленькая случайность, которая казалась разовой шалостью, в итоге привела Матвея к постоянному сотрудничеству. — Так забавно, — первая заикнулась Алина, когда речь зашла о нехватке свободного времени, — что у вас на факультете большинство оказалось по чистой случайности без каких-либо серьёзных планов, да и в итоге все разбрелись по совершенно иным сферам деятельности. — Кроме одного человека. Совершенно неожиданного человека, надо признать, — вдруг добавила Ева. Матвей мало что знал о бывших однокурсниках, но если не считать Еву, то он ни с кем больше не общался. Последний год обучения пролетел достаточно быстро, но спокойно. Он уже жил вместе с Игнатом, а потому его гораздо сильнее волновало то, что происходило между ними дома, нежели на учёбе. Красный диплом Матвею всё-таки получить удалось, вот только никакой ценности он в себе для него не нёс, хотя мама была жутко довольна. В университете о нём и Игнате действительно совсем перестали говорить, разве что за редким исключением. Первокурсники уже не знали студента по имени Игнат Исаев, а потому его университетская известность закончилась в тот же год. А вот одногруппники Матвея периодически спрашивали, как дела у Игната. Особенно этим интересовался Тимур, всегда как-то искренне радуясь, что их отношения не заканчивались. — Анджела уехала в столицу, чтобы поступить в магистратуру на социологию, — объявила Ева, когда абсолютно все замерли в предвкушении. Анджела Мур была последним человеком, который мог бы продолжить учёбу, да ещё и по специальности. Да, в предпоследний год дела у неё не ладились, однако на четвёртом курсе она как-то взяла себя в руки и сдала абсолютно все предметы, хотя всё равно было много прогулов. Тем не менее диплом она получила, а вот вернуть расположение бывших друзей уже не удалось. Её прошлая любовь Дима Стрелков продолжал встречаться с той же девушкой, с которой сошёлся после скандальной истории с Анджелой. Спортивные успехи давались ему лучше, чем учёба, а потому после окончания университета он всё-таки выбрал спортивную карьеру. Катя Сливовая тоже была из разряда тех студентов, которым посчастливилось определиться и задать фундамент своего будущего ещё во время учёбы. К окончанию четвёртого курса она уже зарабатывала достаточно, чтобы уверенно стоять на ногах, и перебивалась куском хлеба от зарплаты до зарплаты. Даже родители одобряли её подход и серьёзность к делу, особенно гордясь тем, что университет Катя всё-таки закончила. А вот Тимур Беспалый, насколько знал Матвей, полностью пропал и чем именно занимался, никто не знал. В общегрупповом чате Катя как-то упоминала, что он отправился в путешествия и даже завёл свой канал, заливая туда видео сначала для личного архива, а потом всерьёз увлёкся съёмками и уже рассказывал для зрителя о различных малоизвестных уголках нашей страны. — Эта троица никогда не переставала меня удивлять, — продолжала рассуждать Ева, как только они по очереди вспомнили каждого из них. — Если честно, я до сих пор не понимаю, почему они перестали общаться. Я была готова поспорить, что Тимур с Катей начнут встречаться! — Ну, со своей девушкой... как её там? Таня? Вот с Таней он всё-таки расстался, — невзначай добавил Матвей. — И откуда ты только это знаешь? Смущённо отведя взгляд, он только пожал плечами, не став вдаваться в подробности, что когда-то Тимур вывернул перед ним душу. Порой очень хотелось просто поговорить с тем, кто не являлся тебе лучшим другом и кто не станет в дальнейшем каждый день интересовать и спрашивать, как у тебя дела. Тимур не выглядел тем человеком, которому постоянно требовалось бы сочувствие, однако даже ему иногда нужно было выговориться. Всего лишь выговориться, чтобы стало легче. Он знал, что мама была права — в одиночку идти по жизни Матвею было бы очень сложно. Благодаря Игнату он совершенно прекрасно чувствовал себя дома, не переживая о лишних проблемах, а когда нужна была поддержка, ему обязательно подставят плечо. В какой-то степени Игнат подобрал к нему подход настолько ловко, что Матвей мог забыть, насколько тяжело было раньше. Залечив старые раны, Игнат осторожно и бережно дарил любовь, изначально не пытаясь переделать характер Матвея. Демоны за спиной сейчас практически не давали о себе знать. Он больше не чувствовал страх, что Игнат пойдёт на попятную, а потому страшиться толпы уже было не нужно. Насчёт открытости их отношений всё оставалось, как есть. Матвей знал, что на работе Игнат особо не распространялся о том, что живёт и спит с парнем, однако пара человек всё же были в курсе. Если и было какое-то удивление, то оно прошло, а о негативе Матвей не слышал. А вот сам он, оказавшись в плену самостоятельной работы без офиса и кучи коллег, новыми знакомствами не обзавёлся. Единственными друзьями по-прежнему оставались Ева и Алина, которые и так были в курсе, а в будущем вряд ли кто-то сможет подобраться настолько же близко, чтобы стать посвящённым в маленькую тайну. Однако теперь Матвей увидел и других людей, а потому знал: далеко не все будут относиться к нему так, как в школе. Кому-то иногда можно доверять. Но главным человеком, которому он открылся не только телом, но и душой, навсегда останется Игнат Исаев — забавный парень с обесцвеченными волосами, пирсингом и яркой одеждой, но такими серьёзными и глубокими глазами, которые не теряются даже за яркостью линз. — С днём рождения! — провозгласила Алина, задорно хохоча и одновременно доставая из сумки фотоаппарат. — Я должна это запечатлеть, потом в старости будете благодарить меня за фотки! Матвей тепло улыбнулся и прильнул к Игнату, а тот сразу закинул руку ему на плечи. Они сидели на открытой летней террасе кафе. Пусть вокруг было достаточно много людей, сейчас Матвея не беспокоили чужие взгляды. Он был рядом с друзьями и Игнатом, любовь к которому всегда будет сильнее его страхов. — С днём рождения, — после вспышки камеры прошептал ему на ухо Игнат, и этот шёпот вызвал привычную волну мурашек. — Люблю тебя. — Никого милее вас я не видела, — притворно утерев слезу, провозгласила Алина, тут же уткнувшись в маленький экранчик на фотоаппарате, чтобы посмотреть снимки. — И вряд ли увидишь, — добавила Ева, борясь с волной заигравших на ветру кудряшек. А Матвей только прикрыл глаза, чувствуя себя абсолютно и безоговорочно счастливым. Уж это чувство сейчас он прекрасно понимал.

КОНЕЦ