Дамы семьи Паркинсон

      Это был, пожалуй, первый день рождения в его жизни, когда Гарри проснулся со стойким ощущением чуда. Наскоро умывшись и одевшись, он сбежал по лестнице вниз и с облегчением увидел в столовой одетую на маггловский манер Поликсену, которая пила кофе и с вежливой улыбкой выслушивала жалобы тети Петунии на подвядшие из-за жары розы. Увидев Гарри, она довольно кивнула и встала с места.       — Спасибо, Петуния, ваши советы по поводу теплолюбивых растений чрезвычайно полезны, — без тени насмешки сказала наставница, и Гарри удивился: Поликсена — и цветоводство? Но она продолжила с убийственной серьезностью: — Я подумываю разбить оранжерею в дальнем крыле мэнора. С отъездом детей в школу у меня появится много свободного времени, и нужно будет чем-то себя занять. Цветы — не самое плохое решение.       — Обращайтесь, — улыбнулась тетя Петуния, и Гарри захотелось протереть глаза: обычно от улыбок тети сводило скулы, но конкретно эта была вполне приятной. — Гарри, ты готов?       — Так точно, — отрапортовал он, вытягиваясь в струнку.       — Отлично, — похвалила Поликсена и взглянула на настенные часы. — Все складывается наилучшим образом. Петуния, я верну вам Гарри завтра утром, ему следует хорошенько выспаться после праздника. Напомню, что для всех, кто будет этим интересоваться, он наказан и раздумывает над своим поведением в чулане — не будем облегчать задачу потенциальным соглядатаям. Надеюсь, деловая встреча Вернона пройдет успешно.       Тетя закивала и встала, а потом, деревянным шагом подойдя к племяннику, неловко обняла Гарри и еле слышно шепнула на ухо: «С днем рождения, милый». Гарри застыл в ее объятиях соляным столбом. Для тети такие нежности представляли собой огромный прогресс — прежде она разве что мимоходом гладила его по голове, да и то испуганно отдергивала руку, стоило ему пошевелиться. Гарри задумался над тем, как сделать так, чтобы отныне тетя была ласковой всегда, и почувствовал, как изнутри поднимается душная злость на маму, запугавшую волшебством собственную сестру. Сирота, долгое время предоставленный сам себе, он отказывался понимать Лили Эванс.       Вызванный Поликсеной домовик перенес их в столовую, где уже собралась вся семья. Панси задумчиво разглядывала гобелен на противоположной стене, пока сидевший напротив Блейз о чем-то тарахтел, от переизбытка эмоций подпрыгивая на стуле и мешая английские слова с испанскими и итальянскими. Томная Розабелла Забини, вся в черном, сегодня занимала почетное место, по правую руку от главы, и напомнила Гарри Мортишу Аддамс из фильма, который он как-то застал по телевизору, когда дядя Вернон заснул с пультом в руках. Впрочем, он со злорадством взглянул на отца Панси, лениво листавшего «Пророк», мистер Паркинсон тоже не так-то прост, уж как-нибудь справится с будущей супругой.       Гарри прошел к столу и привычно сел рядом с Панси.       — Еще раз поздравляю с прошедшим днем рождения, — шепнул он ей на ухо под неодобрительным взглядом мадам Забини — шушукаться, как Гарри уже успел узнать, считалось дурным тоном. Панси улыбнулась краешком губ и в знак признательности незаметно сжала его левую руку под столом. Сначала Гарри удивился, когда узнал, что подруга тоже родилась в конце июля, но затем вспомнил рассказ своей маггловской учительницы о том, что в компании из семидесяти пяти человек обязательно будут двое с одинаковой датой рождения; у них же она не совсем совпадала — Панси родилась двадцать восьмого, за три дня до самого Гарри.       На столе появились блюда: горка румяных и пышных оладий с черникой и кленовым сиропом, ажурные блинчики с клубничным джемом, самые разнообразные яичницы, омлеты и прочие кулинарные изыски. По подбору блюд, большая часть из которых были его любимыми, Гарри понял: сегодня Паркинсоны намерены вовсю баловать именинника.       — С днем рождения, Гарри, — мягко сказал Патрокл, откладывая газету в сторону. Под его внимательным взглядом Гарри всегда было немного неловко, и он незаметно, как ему казалось, заерзал на стуле. — Поликсена, для праздника все готово?       Та кивнула, и мистер Паркинсон улыбнулся своей лисьей улыбкой, хитро прищурив глаза, из-за чего от них в стороны разбежались лучистые морщинки.       — Мы вручим подарки за обедом, надеюсь, они тебе понравятся. Сегодня Линки опять поступает в твое полное распоряжение — тебе понадобится помощь с костюмом. Поликсена, кем будет Гарри на празднике?       — Секрет, — улыбнулась та и пригубила кофе — уже вторую чашку за день. — Разве что Гарри сам захочет рассказать.       — Я буду королем Артуром, — пожав плечами, признался Гарри. Ему нравился смелый и решительный король из старинных легенд, которые иногда рассказывала Панси в перерывах между освоением парселтанга и прочими занятиями. Поликсена помогла ему создать костюм и даже трасфигурировала столовый нож в подобие Экскалибура — меч получился слишком легким для стального, но выглядел очень натурально. Сама маска, как наставница объяснила, была традиционная для венецианского карнавала, «Вольто», — белая, полностью закрывающая лицо и расписанная золотыми узорами.       Получившийся в итоге костюм Гарри ужасно нравился: и темно-зеленый дублет до середины бедра, и неброские узкие брюки темно-коричневого цвета. Насчет брюк ему пришлось выдержать настоящую битву с домовухой Паркинсонов и самой Поликсеной: обе настаивали на том, что к дублету должны прилагаться странного вида шорты со смешным названием «кюлоты» и лосины, как у девчонок. Гарри был готов поступиться «исторической достоверностью» и «общей эстетикой», но щеголять в колготках не собирался.       Был у него и второй образ, тайный, как у настоящих разведчиков, — Поликсена предупредила, что перед праздником на всякий случай подправит ему внешность и голос. «Я очень хочу подарить тебе настоящую сказку, Гарри, сделать так, чтобы ты запомнил этот день и мог всегда возвращаться к нему в памяти, — серьезно сказала она, заглядывая ему в глаза. Гарри льстило, что наставница всегда разговаривает с ним как со взрослым. — Но я не хочу, чтобы у Дамблдора и прочих сил света появились неприятные вопросы: одно дело дружить с Панси и Драко в школе — и совсем другое бывать у них дома. Поэтому сегодня твое инкогнито будет полным, и для всех ты будешь троюродным братом Блейза». Быть связанным, пускай и для конспирации, с семьей Забини Гарри не хотелось, но заботу Поликсены он оценил.       — Que bien! — тем временем одобрила выбор костюма нежданная родственница. — Уверена, Гарри: корона вам очень пойдет. Отличный выбор, Поликсена: привычка к власти — лучший подарок.       — Гарри выбрал костюм сам, — наставница небрежно отмахнулась от похвалы, но Гарри видел, что ей приятно, и у него на душе тоже потеплело — не это ли чувствовал Драко, когда при нем хвалили Снейпа?       Ему вообще нравилась Поликсена Паркинсон: Гарри очень хотелось верить, что тетя Панси хорошо относится к нему не только из-за указаний брата. Иногда, в атмосфере строгой секретности, он даже отваживался помечтать о том, как Поликсена станет его опекуном вместо Дурслей и навсегда заберет к себе в мэнор. А может, не просто станет опекуном, а даже, ну… усыновит?.. Такие мысли напоминали предательство по отношению к собственным родителям, но наверное, Гарри был плохим человеком, потому что эта дурацкая идея то и дело возвращалась, как бумеранг.       Что было бы, если бы…       Он тряхнул головой и положил себе оладий. Паркинсоны никогда не возьмут его к себе, и даже мечтать об этом глупо. Последний раз Гарри позволил себе так расклеиться, когда Панси рассказала, что его крестный, Сириус Блэк, был женихом Поликсены. Тогда он целый день представлял, какой была бы жизнь, забери они его после смерти родителей. Гарри жил бы с Сириусом и Поликсеной, учился бы у них всяким волшебным премудростям, дружил бы с Панси и Драко с самого детства и в Хог поехал бы, точно зная, кто есть кто в этом странном мире. У него была бы настоящая, его собственная, маленькая семья — пускай не родные папа и мама, но…       …Но Сириус Блэк был осужден на пожизненное в восемьдесят первом, угрюмо напомнил себе Гарри, а Поликсена так и не успела стать его законной женой. Да и вообще в той войне она была по другую сторону баррикад — никто не отдал бы ей осиротевшего героя. Его мысли уже привычно свернули на соседнюю колею: был ли Сириус и в самом деле предателем? Нарцисса Малфой и его собственная невеста так не считали, но можно ли быть до конца уверенным в другом человеке?..       Гарри настолько увлекся своими размышлениями, что пропустил часть разговора, и очнулся, только когда мадам Забини спросила грудным голосом:       — А кем будет Панси? Вероятно, прекрасной Морганой?       Та покачала головой. Гарри заметил, что подруга выглядела усталой, будто не выспалась: под глазами залегла синева, да и осанку Панси держала не так ровно, как обычно.       — Я буду Неридой Волчановой, — спокойно поправила она, наливая себе апельсиновый сок.       — Основательницей Дурмстранга? — уточнила Розабелла, переглянувшись с женихом. — Трагичная история. Неожиданный и глубокий выбор для твоего возраста, я приятно удивлена.       — А кем будет Блейз? — вклинился Гарри, храбро отвлекая на себя внимание, — он заметил, что Панси не особо настроена выслушивать дифирамбы от мачехи. Надо бы расспросить ее после маскарада.       — Пиратом, — белозубо улыбнулся тот и продолжил нести отборный бред: — Дельце как раз по мне, вся эта морская романтика… Пистоли, алый кушак, череп с костями, серьга в ухе… Маска у меня «Арлекин» — буду мавром. Возьму Люциуса Малфоя на абордаж и потребую у леди Малфой выкуп за супруга, а потом положу эти деньги в Гринготтс под проценты — ух, заживем! Куплю себе бриг и буду бороздить океаны. Назову его «Солнце Сицилии».       — Люция на балу не будет, — с усмешкой подал голос Патрокл, откидываясь на спинку стула. — Твоя коммерческая жилка, Блейз, мне импонирует, но придется выбрать другую цель. Можешь попытать счастья с сегодняшним кавалером леди Малфой, он Розье из Нормандии. Говорят, у них тоже сундуки полны дублонов, да и Нарцисса не бросит кузена в беде.       — Благодарю за подсказку, сэр, — чопорно склонил черноволосую голову Блейз. — С меня десять процентов выручки, я честный флибустьер.       — Не стоит, — уже откровенно разулыбался Патрокл — видно было, что живой и непосредственный пасынок забавлял его своими ужимками.       Гарри скосил глаза на бледную Панси: та держала лицо, но ее пальцы немного подрагивали. Он хорошо понимал подругу — Гарри и сам только-только наладил отношения с опекунами, и ему было бы очень обидно, появись именно сейчас кто-то еще, кому доставались бы их улыбки, беззлобные шутки и добродушные советы… Гарри покрепче стиснул в руке нож и в лучших традициях рыцарства дал себе мысленный зарок отомстить за страдания прекрасной дамы.       — Дети, в честь праздника у вас вольница до пяти вечера, с перерывом на обед и вручение подарков. В пять вы должны начать одеваться, — напомнила Поликсена, окидывая их с Панси строгим взглядом. — Без пятнадцати шесть я ожидаю вас в бальном зале.       Гарри кивнул и принялся сосредоточенно разрезать оладью. Интересно, что будет, если вызвать Блейза на дуэль? Тот не выглядел искушенным бойцом, а все туда же — ну какой из него грозный пират? Разве что малфоевским павлинам на смех.

***

      Увидев свой костюм на кровати, Северус только и смог, что хмыкнуть. Нарцисса была в своем репертуаре, можно было догадаться заранее, что за образ она выберет. Он погладил пальцами клювастую маску, примерил ее перед зеркалом — та сидела как влитая. Впрочем, отступать было поздно, да и денег на новый костюм у него не водилось, а этот, как ни крути, отлично подходил.       Напольные часы пробили пять, и Северус принялся одеваться. Черный бархатный колет, невысокая шляпа из тонко выделанной черной кожи, белые перчатки и длинный черный плащ с золотыми завязками у горла… Затейница все-таки Нарцисса, и не жалко было галлеонов… Последним атрибутом был длинный узловатый шест из темного дерева — таким в Средние века отталкивали пациентов, чтобы не заразиться. Северус позволил себе помечтать о том, как возьмет его в Хогвартс, — было бы очень удобно расталкивать очередную кучу-малу из гриффиндорцев.       Когда нарядившийся Северус вышел из комнаты, Нарцисса уже ждала внизу на скамейке. Она была в образе основательницы Когтеврана: роскошное тяжелое платье из синей парчи с золотой отделкой, давешний сапфировый гарнитур и диадема в высоко поднятых волосах. В руках Нарси вертела узорчатую маску венецианской «Дамы».       — Прекрасно выглядишь, — нарочито серьезно кивнула она, вставая, но потом все-таки не выдержала и фыркнула. — Мерлин, как знала, что этот образ просто создан для тебя! Так и ходи на уроки, ученики будут трепетать.       — Иди к черту, верная жена моего друга, — беззлобно огрызнулся Северус. Его голос из-за маски прозвучал непривычно гулко и немного гнусаво — впрочем, оно и к лучшему, меньше вероятности, что кто-то узнает. Настроение в кои-то веки было хорошим, и даже дурацкому костюму не удалось его испортить. Он галантно подставил Нарциссе локоть. — Где Драко?       — Уже давно у Патрокла, дети собираются на праздник вместе. Иногда я им завидую, — Нарси вздохнула неожиданно тяжело. — У меня ни с кем не случилось такой тесной дружбы. Разве что с Люциусом — но наши отношения быстро переросли в нечто большее. Теперь мой лучший друг и мой муж — одно и то же лицо, какая скука! Даже пожаловаться на него некому, кроме тебя разве что, — но с тобой сплетничать неинтересно.       Северус прочистил горло, пытаясь скрыть неуместный всполох зависти к чужой идиллии.       — Пойдем камином?       — Вот еще, не хочу измазаться в порохе, — Нарси капризно надула губы и щелкнула пальцами. Появившийся мажордом Малфоев склонился в поклоне, а она пояснила: — Сегодня для гостей из списка доступны аппарация и перемещения с домовиками. Телли, каминный зал Паркинсон-мэнора.

***

      Поликсена в роли распорядителя бала стояла у дверей в зал, с заученной улыбкой встречая гостей, — насмотрелась, как раньше, нескончаемое количество раз, это делала мать. Возле нее, гордо выпрямив спину, замерла верная Элси со списком приглашенных в руках.       — Леди Гринграсс с супругом и дочерьми, — пропищала она, когда важный Линки привел из каминного зала очередную партию новоприбывших и передал карточку с именами.       Поликсена улыбнулась шире и позволила Амадею поцеловать ей руку; его голубые глаза игриво сверкнули через прорези золоченой маски. Гринграсс предсказуемо нарядился султаном: с фиолетовым тюрбаном, украшенным страусиными перьями, алыми шароварами и кривым ятаганом у широкого пояса. Поликсена вздохнула про себя, предвкушая сложности с ветреным гостем, и приветливо кивнула Церере в костюме Флоры, с живыми цветами в рыжеватых волосах и в полумаске. Ее дочки, наряженные лесными эльфами, тихонько шептались за спинами родителей.       — Рада, что вы смогли прибыть, — радушно сказала Поликсена, и Церера цинично усмехнулась в ответ.       — Разве можно пропустить первый бал Паркинсонов за столько лет? — небрежно сказала она, оглядывая зал. Вверху парили десятки свечей, освещая роспись на потолке и заставляя хрустальную люстру отбрасывать блики на паркет. Приглашенные музыканты играли что-то нежное и пронзительное, но Поликсена не узнавала мелодию. — Правда ли, что Патрокл все же решился на повторный брак?       — Так и есть, — подтвердила Поликсена, находя взглядом брата с невестой в окружении гостей. Когда она увидела их наряды впервые, то едва сдержала смех: Патрокл преобразился в рогатого Кернунна, а Розабелла блистала в платье Черной Вдовы с вуалеткой в виде паутины. Отличная самоирония: если посмеяться над собой первым, чужие насмешки потеряют половину силы. — Свадьба состоится в конце августа, будет большое торжество.       — Кровавое золото Забини может оплатить еще и не такие излишества, — пробормотал себе под нос Амадей, и Поликсена кинула на него холодный взгляд. Все-таки интуиция редко ее подводила, а консорт Гринграсс никогда ей не нравился.       — Деньги не пахнут, — любезно оповестила она Амадея и предложила им проследовать внутрь. Словно почувствовав ее напряжение, музыканты врезали какой-то бравурный марш.       При виде следующего гостя Поликсене на мгновение захотелось протереть глаза, но она удержалась от порыва. Тот был приглашен для проформы, но так и не подтвердил свое прибытие, и Поликсена была уверена: как и во многие другие разы, он не станет покидать полюбившийся Прованс.       — Лорд Абраксас Малфой со спутницей, — оповестила Поликсену Элси, пока она подбирала слова. Сколько же лет они не виделись? И почему он появился именно здесь и именно сейчас?       — Абраксас, какая честь, — наконец сказала Поликсена, так и не определившись со стратегией поведения. Абраксас — лев зимой, стареющий, но все еще невыносимо элегантный, — поцеловал ей руку и окинул зал цепким взглядом. Как и прежде, он не стал тратиться на костюм, явился в привычной одежде: непритязательный темно-серый камзол, плащ, трость с волчьей головой. «Я изображаю самого себя, — хмыкал отец Люция, когда родители намекали на нарушение правил маскарада. — Ужасный Абраксас Малфой — персонаж пострашнее вампира или оборотня, это вам кто угодно скажет».       — Поликсена, я не пропустил бы такое знаменательное событие, — он укоризненно покачал головой, и его длинные светлые волосы рассыпались по плечам. — Я был большим ценителем маскарадов твоей матушки. Скажи мне, дитя, мой сын сегодня здесь?       — Увы, его задержали дела за Каналом, — сказала Поликсена, коря себя за мимолетное удивление. Можно было догадаться, что Абраксас не станет уведомлять семью о прибытии в Британию — со времен вдовства он всегда был сам по себе. Впрочем, сегодня он изменил собственным правилам и пришел не один… — Будет Нарцисса с кузеном.       — Розье? — удивился Абраксас, переводя на нее пронзительный взгляд. Все еще не растерял хватку, с щемящей ностальгией подумала Поликсена. Она отлично помнила его в расцвете лет — широкоплечего, недосягаемого и прекрасного. Абраксас казался ей, тогда еще маленькой девочке, чем-то большим, чем простые люди. Пожалуй, она даже была в него немного влюблена — по-девчоночьи, восхищенно и абсолютно безнадежно. Перед глазами встал закат в Малфой-мэноре много лет назад и темная фигура Абраксаса — не то человека, не то полубога — на фоне багрового заходящего солнца. Поликсена вздохнула про себя: тяжело видеть, как уходит эпоха. — Впрочем, это дело Нарциссы. Будет ли мой внук?       — Он играет вместе с друзьями в малом зале, — с улыбкой подсказала Поликсена. — Драко будет рад повидать вас.       — А его невеста? — строго спросил Абраксас, пристукнув тростью, и его черты немного заострились, как у хищной птицы, любимого охотничьего сокола. — Я желаю познакомиться с будущей леди Малфой.       — Но помолвка еще не заключена, — вырвался у нее протест, и Поликсена тут же прикусила язык и улыбнулась. — Вы найдете Панси вместе с Драко. Он обязательно представит вас друг другу.       — Я так и поступлю, — величественно кивнул Абраксас и направился в малый зал под руку со своей молчаливой спутницей в простом темно-сером костюме монахини, с надвинутым капюшоном и в закрытой маске. Поликсена проводила их любопытным взглядом — что-то подсказывало, что эти двое давно вместе, и это было само по себе удивительно: она была уверена, что старший Малфой не сможет найти супруге достойную замену. Она еще некоторое время гипнотизировала взглядом толпу, в которой Абраксас исчез, мешая в воображении прошлое с настоящим…       — Ликси! — повернувшись, Поликсена увидела сияющую Нарциссу под руку с ее кузеном в костюме Чумного доктора. Хищная маска загибалась книзу, в руке мужчина держал зловещего вида палку. Вместе они смотрелись как средневековая гравюра на тему жизни и смерти.       — Не называй меня так, — прошипела Поликсена и, чтобы не смущать клювастого гостя поцелуем руки, сделала книксен. — Представь меня, Нарси.       — Септимус Розье, мой дальний кузен. Поликсена Паркинсон, моя приятельница и будущая родственница. Скажи мне, когда будет первый вальс?       — Когда появятся последние гости, — Поликсена сверилась со списком, быстро пробежав взглядом оставшиеся имена. — Остались Нотт со спутницей и Слагхорн, на этом все.       — Слагхорн? — удивилась Нарцисса, кидая на спутника быстрый нечитаемый взгляд. — Как ты умудрилась выкурить его из норы?       — Пообещала гору засахаренных фруктов, — усмехнулась Поликсена. — Он сам мне написал, хотел еще разок покрутиться среди бывших выпускников. Патрокл сказал, это хороший признак: Слагхорн всегда чует, у кого дела идут в гору. Кстати, о неожиданных гостях: не удивляйся, если заметишь в толпе Абраксаса, он здесь в компании загадочной незнакомки.       Нарцисса подняла брови и кинула быстрый взгляд на зал.       — Пойду поздороваюсь со свекром. Ну что за человек: когда нужен, то не докличешься, зато как объявлен маскарад — сразу тут как тут, — она стрельнула глазами в сторону кузена. — Септимус, дорогой, ты ведь составишь Поликсене пару в первом вальсе? Я буду занята семейными делами.       — Я плохо танцую, — глухо возразил тот, но Нарцисса только покачала головой и игриво шлепнула его по плечу сложенным веером.       — Эта твоя скромность! Ты прекрасно танцуешь, дорогой, — как и все чистокровные волшебники хорошего происхождения.       Неразговорчивый кузен еще немного поколебался, но все же кивнул, и Нарси немедленно упорхнула в поисках Абраксаса. Они остались одни, если не считать безмятежной Элси.       — Вы впервые в Британии? — вежливо спросила Поликсена, когда пауза затянулась.       — Я здесь бывал, — послышался гулкий голос из-под маски. — Прекрасный климат. Кухня тоже выше всяческих похвал.       Поликсена усмехнулась, показывая, что оценила шутку.       — Будьте осторожны, если увидите подростка в костюме пирата, — предупредила она Септимуса в неожиданном порыве щедрости. — Он планирует взять вас в заложники и выторговать у Нарси выкуп.       — Я учту.       Поликсена почувствовала себя немного уязвленной: такие короткие ответы малознакомой даме приравнивались к грубости. Впрочем, Розье удивительно точно угадал с нарядом — от зловещего Чумного доктора не ожидаешь выдающейся куртуазности.       — Что у вас за костюм? — вопрос застал ее врасплох, и она неловко провела ладонями по струящейся юбке в стиле «ревущих двадцатых».       — Я сегодня в роли безымянной волшебницы, — усмехнулась Поликсена, зная, что Розье не поймет подтекст: на этот, с позволения сказать, «костюм» она не потратила ни кната, что позволило ей вложить сэкономленные деньги в наряды Гарри и Панси.       В ответ прозвучало короткое и безэмоциональное «красиво». Поликсена отвернулась и принялась сосредоточенно всматриваться в глубь коридора в ожидании Нотта и Слагхорна. Странный тип этот Розье, и не скажешь, что из-за Пролива, — обычно французы не скупились на изысканные комплименты, пускай те и были напрочь фальшивыми. Впрочем, было в нем что-то притягательное, как в скорпионе, — подержать в руках не тянет, но и взгляд оторвать сложно.       Наконец прибыли последние гости, и Поликсена встала в пару с Септимусом. Она заметила, что его рука дрогнула, когда она подала свою: неужели у этого чурбана все-таки есть эмоции?

***

      Когда зазвучала музыка, Северус отчетливо понял: после маскарада он обязательно проклянет Нарциссу, а потом сам заавадится, чтобы Люциусу не пришлось марать об него руки. Так его подставить — чем он так провинился? Впрочем, Северус и так знал, что ничем: просто Нарцисса обожала не к месту вспоминать о том, что она выпускница Слизерина, и осложнять жизнь окружающим — ей нравилось наблюдать, как они потом выкручиваются.       Вообще-то Северус не собирался участвовать в танцах. Движения вальса он припоминал только смутно: у декана Слизерина редко выдавалась свободная минутка для танцевальной практики. Изначально он не планировал задерживаться в зале дольше необходимого — тянуло побродить по коридорам, выйти в сад, постоять у окна, из которого могла выглядывать Каролина… И уж точно не танцевать открывающий вальс в паре с Поликсеной! Но отказывать даме нельзя, уж это Нарцисса успела ему вдолбить, да и какова была бы причина? Один из Розье обязан уметь танцевать…       Северус скованно сделал первый шаг в унисон со своей дамой и к собственному удивлению понял, что тело движется само. Тело помнило вальс и двигалось легко и уверенно, но стоило задуматься над следующим движением, как он едва не сбился с шага. Выдохнув, Северус применил свои навыки окклюмента и заставил разум отвлечься, чтобы не мешать самому себе. Вспомнилось, как он клялся на выпускном, что научится танцевать с непринужденным изяществом Сандро Эйвери, — видимо, он все-таки сдержал свое слово, хоть сам этого и не помнил.       Танцевать с Поликсеной было непривычно и неловко, и Северус почувствовал, что его смущает такой близкий контакт. Некстати вспомнилось, как она явилась к нему в покои в вечернем платье, тогда еще почти незнакомка, и как он сомневался в истинной природе их отношений — абсолютно зря, между прочим. Сегодня подруга выглядела блистательно: иссиня-фиолетовое платье с открытой спиной, по цвету как крыло экзотической бабочки, ажурная белая полумаска, павлинье перо в темных волосах… Внезапно перестало хватать свежего воздуха, и он оттянул воротник. Это все дурацкая тесная маска и июльская жара, строго отчитал себя Северус, избегая столкновения с соседней парой.       Он припомнил другой вальс с совсем другой девушкой, хрупкой и нежной, так похожей на фею воды. Когда именно он решил сражаться на дуэли за ее руку? Когда разглядел в верной подруге нечто большее?       Танец закончился на трепещущей скрипичной ноте, и Северус поклонился своей даме и отвел ее к столу с напитками.       — Я хотел бы взглянуть на ваш сад, — небрежно заметил он, беря бокал с шампанским. — Проведете меня туда?       Поликсена взглянула на него неожиданно удивленно и немного насмешливо, и Северус насторожился. Дурацкая была затея, угрюмо подумал он, пытаться сойти с чистокровными за своего, с этими их полутонами и завуалированными намеками.       — С садом мы, пожалуй, повременим, — промурлыкала Поликсена, глядя на него из-под тени ресниц. — Мы все-таки едва знакомы. Скажите, Септимус, нравится ли вам наш маскарад? Даете ли вы балы в Нормандии?       — Я редко участвую в таких мероприятиях, — сухо сказал Северус, решив по возможности придерживаться правды. — Я плохо танцую.       — Вот уж чего не заметила, — подруга с улыбкой понаблюдала за тем, как он в замешательстве крутит в руках бокал, и сочувственно добавила: — Чтобы выпить шампанское, придется снять маску, она не приспособлена для фуршета. Ну же, снимите ее, Септимус. Или вам есть что скрывать? Вы слишком привлекательны и опасаетесь чрезмерного внимания дам?       Северус пристально взглянул на Поликсену. Не то чтобы у него был богатый опыт, но ее вопросы были подозрительно похожи на флирт, причем всамделишный, в отличие от уже привычных шуточек на грани фола. Оказаться объектом интереса собственной подруги, не подозревающей, кто перед ней на самом деле, было совсем уж подло, и Северус пообещал себе, что больше никогда не согласится ни на одно предложение Нарциссы Малфой — все они в итоге выходили ему боком.       — Я пока воздержусь, — чопорно ответил Северус вслух, и Поликсена усмехнулась и пригубила из своего бокала. — Пойду разыщу кузину.       — Возвращайтесь к следующему вальсу, — сказала ему вдогонку Поликсена. — Еще один тур в паре со мной — и, так уж и быть, я покажу вам наш розарий. Вы удачно выбрали костюм, Септимус, — женщин влекут загадки.

***

      Из своего укрытия в нише со статуей Гарри с интересом наблюдал за обоими Малфоями — старшим и младшим. Вообще-то он не планировал подслушивать — сначала поджидал в засаде Блейза, а потом упустил момент, когда следовало заявить о своем присутствии. К тому же, Гарри попросту стало интересно: он никогда не видел, чтобы друг так переживал. Драко стоял как на параде, выпрямив спину, вытянув руки по швам и задрав подбородок, и отвечал короткими четкими фразами. Его дед довольно кивал и иногда с гордостью поглядывал на свою спутницу, замершую поодаль: видала, мол, какой наследник у меня растет?       — Где же Персефона? — внезапно спросил Абраксас, опираясь на трость обеими руками. — Я желаю с ней познакомиться.       — Сейчас позову, — с готовностью сорвался с места Малфой. Панси подошла сразу же, спокойная и собранная. В своем средневековом сине-красном наряде с расклешенными рукавами и височными подвесками она была похожа на королеву, и впечатление только усилилось, когда она присела в реверансе.       — Оставь нас, Драко.       Когда друг, тревожно оглядываясь, ушел, Абраксас продолжил:       — Ты похожа на отца, дитя, — внимательно изучив Панси, подытожил он. — Настоящая маленькая Паркинсон. Скажи мне, как твои успехи в Хогвартсе?       — Я хорошо успеваю по всем предметам, кроме Полетов и Трансфигурации, — ровным голосом ответила подруга. Абраксас и его спутница быстро переглянулись.       — Когда у тебя начались выбросы? — продолжил расспросы Малфой.       — В три года, — по лицу Панси было заметно, что она растерялась — видимо, вопрос был не слишком уместен.       — Правда ли то, что мне рассказали о твоем необычном таланте? — понизив голос, спросил Абраксас, и Панси вздрогнула и вскинула на него глаза. Гарри захотелось выскочить из ниши, но он усилием воли заставил себя остаться на месте: от кого он собирается спасать подругу — от деда Драко? Что тот ей сделает, ну не съест ведь?       Помолчав, Панси медленно кивнула.       — Ты очень талантлива, — послышался голос спутницы Малфоя из-под капюшона. Гарри сдвинул брови: где-то он уже слышал этот голос, но где?       — Спасибо, мадам, — тем временем ответила Панси, склоняя голову. Гарри заметил, что Абраксас крепче вцепился в свою трость с набалдашником в виде оскаленной волчьей морды, так что у него даже побелели пальцы. — Вы позволите мне вернуться к друзьям?       — Ступай, дитя, — кивнул Абраксас и проводил ее тяжелым задумчивым взглядом. Затем подал руку своей даме, и они выскользнули обратно в большой зал, откуда доносились музыка и чей-то смех.

***

      В саду было довольно темно, но Поликсена не стала наколдовывать люмос — в кои-то веки ей страшно хотелось романтики: опасное сочетание шампанского, летнего сплина и вседозволенности маскарада подталкивало к совершению глупостей. Слева тянулись цветущие кусты жасмина, справа темнели яблони, и где-то захлебывался сладкой песней соловей. Поликсена кинула косой взгляд на бредущего рядом Розье, похожего на черного грача, — на фоне залитых лунным светом деревьев его хищная маска выглядела еще более зловещей, чем в зале, но удивительным образом это только сильнее будоражило кровь.       — Да снимите ее уже, — со смешком посоветовала Поликсена. — Или вы скрываетесь от правосудия? Что натворили — обнесли Лувр?       — Украл философский камень у Фламеля, — послышался ответ, и она фыркнула: по крайней мере, у Розье есть чувство юмора — уже кое-что.       — Тогда не попадайтесь на глаза Дамблдору, он помешан на всяких алхимических премудростях.       Они помолчали, и Поликсена решила взять дело в свои руки.       — Вы так настойчиво рвались в сад, что я немного удивлена вашей робости теперь, когда мы наконец до него добрались, — сообщила она Септимусу, останавливаясь у скамейки. Тот посмотрел на нее так, будто у нее выросла вторая голова, и Поликсена нахмурилась и отвела взгляд.       Неужели она неправильно поняла намек? Сообщая даме, что жаждешь прогуляться с ней в сад, ты даешь понять, что желаешь обсудить темы, не предназначенные для чужих ушей. К Мордреду скромность, они же не дети, — интимные темы! Поликсена была бы совсем не против, если бы загадочный незнакомец украл у нее поцелуй под душистым кустом жасмина — просто так взрослые люди не уходят вдвоем в самый разгар маскарада. Урожденный Розье, да и любой чистокровный маг, хоть раз бывавший на приеме, не мог не знать таких тонкостей — разве что его всю жизнь держали под конфундусом.       Она пристально взглянула на потенциального соблазнителя. Септимус, Септимус… что-то знакомое, на краю сознания… Пришел с Нарциссой, не желал танцевать… сухое чувство юмора и этот дурацкий мрачный костюм… и имя, Септимус… Септимиус…       Септимий Север, внезапно бухнуло в висках похоронным маршем. Дракклов император Септимий Север! А она, Поликсена, — дура, принявшая прямоту за флирт. Как он, наверно, смеялся над ее наивностью под своей вороньей маской…       — Ты идиот, — прошипела Поликсена, делая резкий шаг к нему и искренне надеясь, что не ошиблась в своих догадках, — если это и правда Розье, позора не оберешься. — Мерлин, Северус, что за ребячливость? Зачем ты притащился в мэнор?       — Я Септимус Розье, — возразил гулкий голос, но теперь она отчетливо расслышала в нем насмешливые бархатные нотки. Очень и очень знакомые бархатные нотки.       — Докажи и сними маску. Ну же, мсье Розье, я жду.       Увидев его лицо, Поликсена только разочарованно покачала головой и внимательно осмотрелась по сторонам. Не хватало еще нарваться на Патрокла, реши он прогуляться с невестой под луной по примеру своей глупой сестры.       — Надевай обратно. А теперь, будь добр, объяснись.       И как она сразу не поняла! Короткие, отрывистые ответы и этот холодный тон… Поликсена почувствовала, что краснеет от стыда, и порадовалась спасительной темноте: ну надо же так попасть впросак — отправиться на романтическую прогулку не с кем-то, а с Севером. Ну почему из всех незанятых мужчин, из всех таинственных масок ей приглянулась именно эта, словно сошедшая с гравюр Босха? Все-таки вкус у нее отвратительный и благоразумия ни на кнат, мелькнула тоскливая мысль.       — Нарциссе требовался кавалер, а мне хотелось увидеть мэнор, — друг пожал плечами без капли угрызений совести, и Поликсена поняла, что ей не хватает слов. Пора бы уже привыкнуть, что Север всегда идет в обход там, где не может получить желаемое напрямую, горько подумала она. Всегда таким был.       — Каковы конкретные пункты в списке достопримечательностей? — сквозь зубы спросила Поликсена.       — Оранжерея, комната Каролины и дуэльный зал, — быстро перечислил друг.       — Оранжерея — да, дуэльный зал — возможно, но комнату Каролины ты уже не застанешь, она переделана.       Север кивнул, и Поликсена повела его к стеклянному куполу оранжереи, когда рядом возникла заламывающая руки Элси:       — Госпожа, там люди из Министерства! Хотят войти!       Поликсена остановилась как вкопанная. Рядом застыл Северус.       — Что им нужно?       — Люди из Министерства говорят, у них есть ордер на обыск. Артефакты, госпожа, — прошептала домовичка.       — Кто их возглавляет?       Услышав фамилию, Поликсена крепко стиснула зубы и направилась к воротам. Уже подойдя к ним, она внимательно изучила топтавшихся снаружи мужчин в серых плащах. Впереди в величественной позе стоял Артур Уизли.       — По какому праву вы врываетесь в частные дома? — холодно спросила Поликсена, скрещивая руки на груди. — У нас праздник, вы не вовремя.       — У меня есть ордер, — Уизли потряс свитком у нее перед носом и выше вздернул подбородок. С его залысинами и сутулостью эта императорская поза выглядела комично, но Полисене было не до смеха. Одиннадцать лет спокойствия — чтобы кошмар военных лет повторился опять, в тот момент, когда она меньше всего ожидала.       Перед глазами промелькнул калейдоскоп отрывочных воспоминаний о предыдущих рейдах. Ворох платьев, вываленных из сундуков, по которым топчутся грязные сапоги, разбитые вазы — а вдруг в них спрятаны страшные темномагические артефакты? Эльфы, жмущиеся к стенам, замотавшие в передники табакерки и столовое серебро… И они с Каролиной и Нарциссой — бесправные, беспомощные, только и способные, что сжимать кулаки и челюсти все крепче и крепче, всегда молча, потому что оскорбление сотрудника Министерства при исполнении приравнивается к сопротивлению…       — Вы можете вернуться завтра, — скрепя сердце пошла на компромисс Поликсена. — Сегодня вы в Паркинсон-мэнор не войдете.       Она почувствовала, как Северус предупреждающе положил руку ей на плечо, и прикрыла глаза. Прав ведь — эти не уйдут. Они применят силу, попытаются вскрыть защиту, и закон будет на их стороне, а каждая минута промедления будет отражена в протоколе. Но что ей делать — впустить их сейчас? Поликсена представила себе возмущение и страх гостей, разочарование Гарри, чью сказку сегодня растопчут казенными сапогами, и на мгновение ей захотелось молча развернуться и уйти в сад, оставив министерских прыгать у входа. Просто отдохнуть еще немного в тишине и спокойствии, позволить себе насладиться прерванным моментом, не думая о последствиях — а после хоть потоп…       — Хотите, чтобы мы ушли, позволив вам спрятать все, что нас интересует, в своих крысиных лазах? — прищурился Уизли. — Или раздать гостям на хранение? Учтите, ваших приятелей мы тоже навестим.       Поликсена молча кивнула, принимая поражение, отошла подальше в сторону и велела Элси срочно оповестить гостей. К ней подошел Северус.       — Остаться с тобой?       Поликсена сглотнула и неохотно покачала головой: ей не помешало бы крепкое мужское плечо, хотя бы в качестве моральной поддержки, но…       — Они заставят тебя снять маску и представиться, — глухо сказала она, — а я не хочу создавать тебе сложности ни с Патроклом, ни с Дамблдором. Север, давай договоримся: в будущем, если тебе что-то понадобится, ты просто попросишь напрямую.       — А если ты не согласишься? — незамедлительно парировал друг.       — Тогда тебе придется выучить слово «нет»! — вспылила Поликсена. — Ты же взрослый мальчик, пора бы уже принять, что не все может быть так, как ты себе надумал!       Она помолчала и, тяжело вздохнув, подтолкнула его в сторону мэнора.       — Иди помоги Нарциссе. Я хочу, чтобы сегодня дети отправились к Малфоям. Все твои ученики — включая дальнего кузена Блейза Забини.       Заметив замешательство друга, Поликсена усмехнулась:       — Да, Север, он именно тот, о ком ты подумал. У вас с ним больше общего, чем кажется на первый взгляд. А теперь иди.       Северус кивнул и, поколебавшись на мгновение, ушел по тропинке размашистым шагом. Поликсена проследила за ним взглядом и почувствовала, как ей становится немного спокойнее. Она взглянула на панорамные окна второго этажа, из которых лился свет, — оттуда продолжала доноситься музыка. Там, в уютном малом зале, сейчас играют дети, которым не нужно видеть всю эту грязь, с тоской подумала Поликсена. Пока они там, рейд не должен начаться, а значит, надо потянуть время. Она в очередной раз пожалела, что родилась слишком поздно: во времена Основателей никто не посмел бы ворваться в ее дом, потрясая бумажками. Маги могли защитить себя — и не словом, а делом… Но тот поезд давно ушел, и настала эпоха крючкотворов, а не воинов.       — Скажите мне, Артур, — подойдя обратно к калитке, игриво сказала Поликсена. — Как поживает ваша супруга? Пышны ли хлеба? Здоровы ли дети? Плодятся ли садовые гномы?       Уизли замер, а затем ядовито усмехнулся в ответ.       — Молли чувствует себя просто прекрасно, мадам, — сказал он, и Поликсена увидела в его глазах злорадный огонек. — Ужасно жаль, что нас не оказалось в списке приглашенных на ваш праздник. Мы ведь тоже входим в Священные Двадцать Восемь.       Поликсена улыбнулась еще шире: не забыл, поди ж ты. Сколько поколений прошло с тех далеких времен, когда Уизли были выкинуты на обочину жизни, но патриарх семейства так и не нашел в себе силы отпустить прошлое. Поликсене вспомнились по-королевски пышные имена его детей: Персиваль, Джиневра… Да уж, нет никого опаснее человека, чей род давно потерял положение в обществе, и который винит в этом твою семью. В этом смысле Мелинда оказалась намного практичнее...       — Возможно, вы окажетесь в наших списках в следующий раз, — копируя Нарциссу, легкомысленно прощебетала Поликсена. Рядом возникла Элси и кивнула: гости уже на пути к каминам, аппарировали или покидают мэнор со своими домовиками.       Поликсена шире расправила плечи, незаметно выдохнула, собираясь с силами, и отворила ворота.       — Добро пожаловать в Паркинсон-мэнор, господа.