Try Again

У Ло Бинхэ был очень тяжелый день. Он почувствовал себя уставшим с самого утра, как только проснулся. Его жёны смотрели на него в ожидании весь день. Работы накопилось столько, что ему казалась, будто конца и края ей нет. Между двумя демоническими кланами начались междоусобицы, которые перерастали в стычки рядом с территорией друг друга, а он должен был как-то решить эту проблему. День был длинным и тяжелым, потому он лег спать пораньше с надеждой на то, что завтра все станет лучше и ему будет легче все решить. Ло Бинхэ уснул на мягкой кровати с едва уловимым запахом парфюма в воздухе. Но проснулся он с тяжелым запахом дерева и твердым полом под своей спиной. Вскочив на ноги, озадаченный, нашел себя в знакомом дровяном сарае и с ощущением, что он уменьшился на несколько фунтов в высоте. Он посмотрел вниз и увидел белые одежды ученика с пика Цин Цзин которые он не носил вот уже несколько десятилетий. Ло Бинхэ отчаянно пытался почувствовать демоническую энергию, или хотя бы свое ядро, но почти ничего не ощутил. Синь Мо, который он держал подле себя даже когда спал и который обычно следовал за ним в своих снах, пропал. Он почувствовал как дрожь пробежала по спине, на том месте, где тот обычно находился. Ло Бинхэ опустил голову и уставился в пол. Он никак не мог понять что происходит. В его голове не было никаких следов Мэнмо, и не было никаких признаков того, что это сон. По всему телу и лицу можно почувствовались синяки, и ноющую боль в костях. Это никак не могло быть сном. Ло Бинхэ был поражен осознанием того, что ему снова четырнадцать лет. Сидя в темноте дровяного сарая, окруженный запахом сухого дерева, он пытался придумать, что дальше делать. Был ли способ все исправить? Что случилось? Почему он вернулся в то время, когда он был бессильным четырнадцатилетним мальчиком, который проводил свои дни в дровяном сарае? Почему он постоянно попадал в такие ситуации? Ло бинхэ вдруг почувствовал очень явное изменение в своем теле. Отсутствие Синь Мо, которое сопровождалось постоянным преследованием темных мыслей и энергией, заставило его чувствовать себя легче, будто тяжелый камень упал с его плеч. Даже покрытый синяками и порезами, и чувством легкой боли в спине из-за того, что он спал на твердой земле, он чувствовал себя лучше, чем большую часть своей взрослой жизни. Он не чувствовал желания убийства или же нескончаемого возбуждения, которое он чувствовал последние десятилетия. Ло Бинхэ чувствовал себя подростком который ел слишком мало и спал на полу дровяного сарая. Немного худой, немного неустойчивый, но в основном в хорошем состоянии. В целом, было бы лучше без пульсирующей боли в лице, но и так было вполне терпимо. Осторожно прикасаясь к синякам на лице, Ло Бинхэ думал какое именно из многочисленных избиений это было. Их было довольно много, спасибо ученикам Шэнь Цинцю. Лишь мысль о Шэнь Цинцю, об этом старом ублюдке, заставляло сотню мурашек пробежать по телу Ло Бинхэ. Демоническая кровь была запечатана, совершенствование было ужасным, и не было никакого способа защитится от старого учителя и остальных людей из хребта Цанцюн. Ло бинхэ задался вопросом, должен ли он снова пережить те года жестокого обращения, которое он терпел от рук Шэнь Цинцю, и было ли это какое-то наказание за ужасное преступление, которое он совершил. Но опять же, какое ужасное преступление он не совершил? Ло Бинхэ уткнулся лицом в свои ладони и начал размышлять о том стоит ли просто отравить Шэнь цинцю пока тот спал. Если это не сработает, у Бинхэ всегда был запасной план, чтобы сбежать от общества и жить в открытом поле и растить овец. Из неоткуда, кто-то ударил ногой в дверь от дровяного сарая. Ло Бинхэ подпрыгнул, вскочив на ноги в попытке не оказаться застигнутым врасплох. Прошло много времени с тех пор, как с ним обращались так жестоко, он забыл, что ударом об дверь пользовались ученики чтобы обратить на себя его внимание. После того как продолжительное время к нему относились с страхом и уважением, было непривычно снова подвергаться такому ужасному отношению. — Выходи! Учитель зовет тебя! — закричал знакомый голос. Ло Бинхэ был шокирован услышав голос Мин Фана. Сколько времени прошло с тех пор, как он скинул этого парня в яму с муравьями, наблюдая как его медленно поедали живьем? Ло бинхэ открыл дверь, с любопытством ожидая увидеть лицо парня после стольких лет. Мин Фань выглядел так же каким он его и запомнил, злобно нахмуренные брови и защитная поза с скрещенными на груди руками. Мин Фань выглядел нетерпеливым и озадаченным. Ло Бинхэ гадал почему. У Ло Бинхэ не было ни малейшего понятия что делать, так что просто последовал за старшим. Может быть это поможет ему вспомнить в какой именно часть своего прошлого его вернули. Может быть это будет идеальной возможностью сбежать с пика Цин Цзин и украсть несколько овец для своего запасного плана. Он решил действовать по возможности. Прошло очень много времени с тех пор как на пике Цин Цзин было так спокойно, по крайней мере так казалось Ло Бинхэ. Тихий ропот студентов читавших поэзии, нежный звук гуциня, медленный аккомпанемент флейты, легкий ветерок, шелестящий листьями. Воздух был свежим и чистым, а на небе были лишь несколько клочков облаков. Присутствовало даже едва уловимое пение птиц сквозь веточек деревьев. Это было место которое навевало покой и безмятежность. Ло Бинхэ не понимал, почему его Пик такой красивый, Шэнь Цинцю был ответственным за это. Он почувствовал ужас при мысли о том, чего же хочет от него Шэнь Цинцю, учитывая то что он уже был избит до полусмерти и не хотел никакой дальнейшей «дисциплины». Мин Фань продолжал насмехаться над ним пока он пытался не споткнутся на своих трясущихся ногах. Ло Бинхэ почувствовал острое желание скормить парня другой яме с муравьями. К сожалению, даже если бы Ло Бинхэ потянул за демоническую печать, она бы даже не дрогнула, так что сейчас он не мог скинуть Мин Фана в яму, поле с муравьями или что -то другое, не сталкиваясь при этом с серьезными последствиями. Мин Фаню было позволено прожить еще один день. Внутренне Ло Бинхэ разочарованно вздохнул. Бамбуковая хижина была местом, которое Ло Бинхэ видел лишь пару раз. Неприятный опыт подсказывал что рядом с этой хижиной не стоит ожидать ничего хорошего. Шэнь Цинцю был скрытным и надменным, позволяя лишь нескольким избранным входить. Как такое спокойное место могло скрывать такого ужасного человека? Бамбуковая хижина была на пике Цин Цзин, окруженная бамбуковым лесом, и в пределах слышимости бормотания учеников и отдаленных звуков струнных инструментов, идеальная картина ученического покоя. Как мог такой пейзаж быть домом для этого человека? Шэнь Цинцю выглядел как обычно. Он был высоким и стройным, а его лицо было очень трудно прочитать, даже если казалось, будто он пропадал в своих мыслях. Он наблюдал за Ло Бинхэ и Мин Фаном, пока они входили в хижину, и сделал очень странное выражение лица когда Ло Бинхэ поприветствовал его на пороге. Если бы он был тупицей, он бы мог подумать что Шэнь Цинцю почти что улыбнулся ему. Это заставило Ло Бинхэ озадачится увиденным, но он не хотел бы быть снова избитым за ошибочное предположение, поэтому он это проигнорировал. Было очень больно ходить, но несмотря на это, он все же попытался встать на колени раз уж Мин Фань смотрел на него, будто готов был пнуть его если бы он этого не сделал, а Мин Фань постоянно целился в ребра. Он был остановлен Шэнь Цинцю: — Нет нужды. Ло Бинхэ посмотрел на него еще более озадаченно. Он был еще более сбит с толку, когда Шэнь Цинцю вдруг достал откуда-то маленькую бутылочку. Она выглядела похожим на лекарство, но конечно же, это не могло быть- — Это лекарство, — сказал Шэнь Цинцю, — Не позволяй другим увидеть, что мой пик Цин Цзин издевается над своими же учениками. У Ло Бинхэ почти отвисла челюсть. Он не помнил, чтобы его учитель когда-то давал ему лекарство. Это точно Шэнь Цинцю? Краем глаза Ло Бинхэ увидел такое же удивленное лицо Мин Фаня. Бинхэ принял лекарство из рук учителя, боясь что в любой момент его могут отобрать. Но этого не произошло. Он подсознательно поблагодарил Шэнь Цинцю, сама же бутылочка приятной тяжестью чувствовалась в ладонях. Шэнь Цинцю на мгновение посмотрел на него. Ло Бинхэ запомнил каждое выражение лица этого человека, потратил годы на то чтобы расшифровать их, чтобы понять что может сделать этого человека счастливым, пытаясь понять как заставить его гордится собой, но в этот момент Ло Бинхэ чувствовал будто стоял лицом к лицу с незнакомцем. Выражение его лица, не было похоже ни на одно из тех, что он знал. Это настораживает его, Шэнь Цинцю выглядел как обычно, но как-то по другому. Он не имел ни малейшего понятия, что же это выражение могло бы означать. Шэнь Цинцю отвел взгляд. — Этот ученик удвоит свои усилия в будущем, — сказал Ло Бинхэ, неуверенный что делать дальше. Он был ошеломлен непривычным поведением Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ почти что забыл, как вести себя мило и невинно. Он мог лишь улыбнуться и надеяться, что это не выглядит слишком натянуто. Шэнь Цинцю будто бы не заметил его попыток, сидя на рядом стоящем стуле. Мужчина был возвышенным и отстраненным, всегда казавшийся недоступным. Почему-то, Ло Бинхэ почувствовал, что этот странный и другой Шэнь Цинцю был еще более недосягаемым, чем тот, кого он знал. Этот Шэнь Цинцю медленно обмахивал свое лицо веером и казалось о чем-то задумался, даже когда рядом стоявшие Ло Бинхэ и Мин Фань открыто на него уставились. — Бинхэ, каков твой прогресс в совершенствовании? — спросил он, таким болезненно нежным голосом, по сравнению с тем, каким его запомнил Ло Бинхэ. Ло Бинхэ содрогнулся. Он потерял дар речи, мысли при этом кружились. Он не помнил, чтобы Шэнь Цинцю когда-то спрашивал его о своем совершенствовании так мягко и без сарказма в голосе. Он был уверен, что Шэнь Цинцю никогда не обращался к нему так фамильярно. Бинхэ пытался быстро придумать что же ответить, пока взгляд Шэнь Цинцю прожигал в нем дыру. — Этот ученик глупый и не совсем понимает что вы имеете ввиду, — смущенно улыбаясь, ответил он. Бинхэ интенсивно наблюдал за выражением лица Шэнь Цинцю, высматривая хотя бы намек на удовлетворение от того что его ученик назвал себя глупым. Лицо Шэнь Цинцю даже не дрогнуло. — Сегодня я наказал тебя потому что был немного взволнован, — лениво прокомментировал Шэнь Цинцю, — Ты ученик под моим началом уже какое-то время. Сколько тебе лет в этом году? Ло Бинхэ был уверен, что волнение никак не связанно с жестоким обращением Шэнь Цинцю к себе. Он не мог проследить, откуда пришла эта мысль и куда ведет этот разговор, поэтому все, что ему остаётся — это ответить честно на вопрос, на который он знает ответ. — Этому ученику четырнадцать лет. По крайней мере, этот ученик предположил что ему четырнадцать, основываясь на своем росте. Учитывая все обстоятельства, ему действительно больше ничего не оставалось, видя, как его первое взаимодействие после того, как он вернулся в подростковый возраст, сбивало с толку и не давало никаких подсказок. Этого он, конечно, не сказал. Шэнь Цинцю на мгновение замолчал. Он будто задумался над чем-то. Легко постукивая пальцами по своему колену, кажись делая это неосознанно. Ло Бинхэ ожидал того, что его хорошее настроение скоро растворится и он привычно закричит или же ударит его. Шэнь Цинцю лишь взглянул на него еще один раз, сказав что он может идти. Ло Бинхэ ушел в спешке, чувствуя дрожь по всему телу. Он не мог понять, что здесь вообще происходит. Очевидно, что этот человек не был его старым учителем. Шэнь Цинцю был жестоким и холодным, а не отчужденным и задумчивым. Шэнь Цинцю был человеком который издевался над Ло Бинхэ годами, столкнул его в Бесконечную Бездну, и проклинал его даже когда был на грани смерти. А незнакомец в теле Шэнь Цинцю дал ему лекарство. Когда это Шэнь Цинцю давал Ло Бинхэ лекарство? Когда Шэнь Цинцю вообще давал хотя бы какому-нибудь ученику лекарство?! У Ло Бинхэ не было никаких ответов. Он задавался вопросом, не вбросило ли его в альтернативную реальность, где Шэнь Цинцю был адекватным человеком. Но Мин Фань выглядел таким же удивленным от его поступка как и Ло Бинхэ, что делало этот вариант маловероятным. Он не мог догадаться, что могло заставить Шэнь Цинцю вести себя так мягко. Нежно нанося холодное лекарство на синяки на своем лице, он думал о том, кто мог хоть что-то знать. Нин Инъин знала почти все, что происходило на их пике, в большинстве случаев наткнувшись на кого-то и случайно подслушав чужие разговоры. Она точно бы могла дать хоть какое-то объяснение этому странному поведению учителя. И даже если она не могла дать ответа, она могла бы чисто случайно, узнать что происходит. Будучи ребёнком, подростком, Ло Бинхэ не знал, что он совершенствуется неправильно. Повзрослев, он выучил правильные техники, но в целом игнорировал правильный путь совершенствования, для того чтобы развивать вместо нее демоническую. У него не было никаких способов и сил зашищять себя в своем полу- истощенном и избитом состоянии. Вдобавок к этому, он знал, что в моменте, когда он сядет, чтобы начать совершенствоваться, Нин Инъин появится из неоткуда, чтобы помешать ему. Так что, после того, как он провел некоторое время, наслаждаясь охлаждающим эффектом лекарства, который облегчал ноющую боль от синяков, он решает попытаться самосовершенствоваться, чтобы посмотреть, преуспеет ли он, либо в самосовершенствование, либо в нахождении Нин Инъин. План возымел поразительный успех. Нин Инъин подскочила к нему спустя лишь несколько минут после того, как он начал. Она потянула его за рукав, смотря большими и невинными глазами и говоря о том чем она занималась. Ло Бинхэ почувствовал небольшой укол ностальгии, видя Нин Инъин такой веселой и игривой. Когда они начали взрослеть, она стала постепенно отстраняться и стала тихой. Он не проводил с ней время месяцами. Бинхэ даже не осознавал что скучает по ней, до тех пор пока, не увидел эту улыбчивую версию Нин Инъин, смотрящую сейчас на него. Ло Бинхэ был женат на этой женщине годами, но он почувствовал себя, будто только что впервые встретился с хорошим другом после долгого расставания. Он не мог не улыбнутся ей в ответ. — А-Ло, ты слышал о том, что случилось? — спросила Нин Инъин, наклонив голову. — А что случилось? — спросил он. — Учитель заболел! — воскликнула Нин Инъин — Он не просыпался два дня! Я слышала как некоторые шисюны говорили что глава школы очень волновался за него, даже после того, как он проснулся. Ло Бинхэ не винил Юэ Цинъюаня за то, что тот волновался. Человек, похожий на учителя, был разным во многих мелочах, но глава школы, который старался быть к нему ближе, заметил бы изменения сразу же. Ло Бинхэ попытался вспомнить, был ли случай, когда учитель бы заболел, когда он учился под его началом, но ничего такого припомнить не мог. Возможно, он не знал о таких случаях, потому что Шэнь Цинцю был довольно скрытым, поэтому он мог и не слышать об этом. Вдруг, парень постарше приблизился к нему, бросил ржавый топор к ногам Ло Бинхэ, и сказал ему идти рубить дрова. У Ло Бинхэ особо не было выбора, не в этом слабом теле, так что он поднял топор и ушел в нужном направлении, пока за ним, подпрыгивая, шла Нин Инъинь. Ло Бинхэ помнил, что испытывал едва-уловимое раздражение, когда Нин Инъин следовала за ним, когда они были еще юными, ее постоянно преследовали проблемы или что-то около того, но он сожалел, что вообще когда-либо думал так. Слышать, как Нин Инъин так открыто говорит с ним, приятно. Прошло много времени с тех пор как она чувствовала себя достаточно комфортно, чтобы разговаривать так много наедине с ним, не говоря уже о нем. Ло Бинхэ был уверен, на сто процентов, что он бы запомнил, если бы на этом месте была огромная яма в земле, очевидно сформированная мечом, учитывая яркую вспышку света, которую это вызвало. Единственный могущественный меч, способный на такое на пике Цин Цзин, был меч Шэнь Цинцю — «Сюя». Нин Инъин выглядела настолько же озадаченной как и он. Она бросилась вперёд, чтобы посмотреть на яму, изучая, будто это действительно ее заинтересовало. — А-Ло, как думаешь, кто сделал эту яму? — взволнованно спросила она, — она такая глубокая! — Среди совершенствующихся на пике Цин Цзин, только учитель способен на такое, — сказал ей Ло Бинхэ. Он подумал, не сошел ли Шэнь Цинцю с ума, раз он вдруг начал атаковать гору. Это было бы более реалистичным, чем то, что он стал адекватным человеком. — О, значит это было спровоцировано светом? — пробормотала Нин Инъин. Ло Бинхэ не знал, что сказать. Он был уверен что в последнее время поблизости не было никаких штормов — это что касается других возможных разрушений от яркого света — и он знает, что такой тип света затронул бы деревья, а не землю, но деревья были нетронуты. Он лишь кивнул, вместо того, чтобы что-то ответить и начал рубить деревья. Нин Инъинь села на каменную плиту позади него и начала напевать себе под нос какую-то песню. Возможно ту, что она сейчас практикует на своем гуцине. В этот момент он ощущал чувство покоя, даже когда пот собирался по всему телу из-за тяжелой работы, рубки деревьев ржавым топором. Ло Бинхэ не чувствовал себя так хорошо годами. Часть этого был пик Цин Цзин, что изначально был сам по себе успокаивающим, но Ло Бинхэ знал что большую часть своего умиротворения он чувствовал из-за отсутствия Синь Мо, с которым он провел бок о бок столько времени. У Синь Мо непрерывная негативная аура, в бою он делал Бинхэ еще злее чем обычно. Сейчас же, в отсутствии меча, он почувствовал себя так, будто он был бы доволен, даже подметая сельскую местность, рисуя портрет, или же играя на гуцине. Если этот Шэнь Цинцю другой, тогда у него может появится шанс просто прожить обычную жизнь а после лечь в грязь, чтобы стать единым целым с землей, и провести вечность смотря на звезды. Было бы отлично. — А-Ло! Ло Бинхэ остановился остановился от рубки дров, чтобы посмотреть на Нин Инъин. Она дулась, явно уже какое-то время пытаясь обратить на себя внимание. — А-Ло, о чем ты так усердно думаешь, игнорируя меня? — прохныкала Нин Инъин. — Прости, — промычал Ло Бинхэ. — Все в порядке, — вздохнула с легким смешком Нин Инъин, — но если ты не будешь внимательным, пока рубишь дрова, ты отрежешь себе пальцы! Ло Бинхэ в этом сомневался — этот топор был таким ржавым, что он едва мог пробить рыхлую почву — но все равно кивнул, соглашаясь. Нин Инъин ему улыбнулась. Ло Бинхэ почувствовал укол вины в своем сердце. Прошло столько времени с тех пор, как она перед ним так легко улыбалась. Он в пол уха слушал, как она разговаривала о поэзии, думая про себя, что жизнь была бы легче, если бы он никогда не женился на ней. Пребывая четырнадцатилетним не больше чем четверть дня, Ло Бинхэ почувствовал, что не так сильно желает быть прежним собой. Он скучал по своим крепким мышцам и уровню совершенствования, но это были легко решаемые проблемы. Он не скучал ни по постоянным войнам в царстве демонов, ни по ссорам между своими женами, даже по своим женам в целом. Может это было несправедливо по отношению к ним, но Ло Бинхэ лучше бы рубил дрова для своих неблагодарных шисюнов, чем сидел бы в замке, окруженный женщинами, которые ненавидят друг друга и мечом нашептывающий ядовитые мысли ему в голову. Ло Бинхэ на момент задумался, а сможет ли он изменить свое будущее? Возможно он мог? Шэнь Цинцю уже другой, так что это не должно быть настолько сложно. Он может начать с того, что останется друзьями с Нин Инъин. Не смотря на то, что она давила на него своей симпатией, Нин Инъин не была тем человеком, чтобы действовать на своих капризах. Это было бы не слишком сложно. Послышался шорох в кустах. Ло Бинхэ только закончил складывать дерево в маленькие пятнистые кучки. Он обернулся, чтобы обнаружить на том месте Мин Фаня и несколько других парней. Как неприятно. Он гадал, был ли это один из тех жестоких сценариев который он пережил в прошлом. Пока что он не пострадал, кроме последствий перемещения в прошлое. Но, стоит признать, он провел здесь меньше одного дня. Он пытался вспомнить, как его юное, более невинное «Я» действовал бы в такой ситуации. Или в любой другой ситуации. Прошло очень много времени с тех пор, как он был молодым и невинным. — .У шиди есть подвеска из нефрита? — слова Мин Фаня эхом пронеслись в его голове. Ло бинхэ бросил взгляд на беседовавших сверстников. Он пропустил весь разговор мимо ушей и не мог понять, причем тут нефритовая подвеска. — Конечно, у него есть! — сообщила Нин Инъин, — он никогда не позволял мне посмотреть на неё, это его сокровище. Он носит её на шее. Ло Бинхэ вдруг вспомнил, что Нин Инъин по настоящему, создавала ему проблемы. Он мысленно извинился перед прошлым собой, за то что прежде осудил его мысли на этот счет. Его пальцы дрогнули, но он сдержал резкий порыв сжать нефрит через одежду. Он не хотел, чтобы Мин Фань увидел его. Ло Бинхэ не хотел, чтобы он даже думал о нем. Он желал, чтобы Мин Фань даже не находился в одном с ним месте. Ло Бинхэ очень сильно жаждал скормить Мин Фаня яме муравьев. Он до сих помнит день когда получил его. Его мама была так разочарована, узнав, что это был поддельный нефрит. Она была явно не в курсе, что дала бы она Бинхэ даже одну песчинку, он бы хранил её как зеницу ока. Конечно, это было его единственной ценной вещью, которой он владел, а как ей не быть, после всего того, что она сделала для него? Он почувствовал себя немного разочарованным, осознавая, что будь он более удалив, ему бы могло повезти переместится в то время, когда она была ещё жива и он смог бы увидеть её снова, хотя бы на минуту. Ло Бинхэ снова слишком глубоко задумался, из-за чего его застали врасплох толкнув на землю. Он схватился за нефритовую подвеску, одновременно пытаясь ослабить хватку Мин Фаня. Он забыл о том каким немощным он был; ест, может быть, половину того, что едят другие ученики, спит на твердом полу дровяного сарая. Он был намного слабее Мин Фаня. Ло Бинхэ еле мог пошевелится под весом старших учеников. Мин Фань схватил нефритовую подвеску, изучая ее взглядом. — Отдай мне её, приказным тоном сказал он, перед тем как Мин Фань открыл рот. — Почему ты хочешь, чтобы я тебе её отдал? — фыркнул Мин Фань, — это же просто фальшивая безделушка. — Отдай мне её! — огрызнулся Ло Бинхэ, забывая, что он пока что просто немощный ребёнок, который годами совершенствовался неправильно и у которого не было никакого преимущества в силе в любой ситуации, в которую он попадал. — Ты- Ло Бинхэ укусил руку одного из парней который держал его, и воспользовался их замешательством чтобы прижать Мин Фаня к земле. Он дрался с парнем за подвеску, пока другие два пытались оттащить его от Мин Фаня. — Ты что, только что укусил меня? — вскрикнул Мин Фань, пытаясь оттолкнуть от себя лицо Ло Бинхэ. — Отдай! — ответил Ло Бинхэ и снова его укусил. Двое других оттащили его, повалив на землю. Мин Фань все еще был недоволен, нанося ему несколько ударов, от которых Ло Бинхэ не смог ни уклонится, ни ответить. Другие парни удерживали его за руки, так что он мог только терпеть удары и пинки. Как обычно, Мин Фань целился в ребра. Смутно он слышал как Нин Инъин кричит Мин Фаню остановится. Внезапно Мин Фань оттолкнул его, пятясь назад с визгом. Ло Бинхэ гадал, неужели у Нин Инъин такое сильное влияние над Мин Фанем, пока не заметил кровь на его лице. Он был удивлен. Мин Фань еще бо́льшая неженка, чем раньше. — Ты посмел наставить против меня нож? , возмутился Мин Фань. Но остановился на пол пути явно удивленный картиной перед ним, так как Ло Бинхэ просто не мог вытащить нож находясь в таком положении. Даже Нин Инъин, у которой зрение оставляет желать лучшего, заметила этот очевидный факт. — А-Ло не смог бы вытащить нож, — сказала она, нервно переводя взгляд с Мин Фаня на Ло Бинхэ. Ло Бинхэ тоже был удивлен. Он с точностью запомнил эту сцену из детства, или хотя бы похожую на нее, он был стопроцентно уверен, что тогда все закончилось тем, что это он истекал кровью, а не Мин Фань. — Ты что-то видел? — спросил Мин Фань у одного из парней, — у него был нож? Парни переглянулись между собой. Они не знали, так что один из них кивнул а другой покачал головой. Что за бардак. Ло Бинхэ задумался на один момент, когда это он успел направить нож на Мин Фаня, но быстро отбросил эту мысль. Он бы это заметил, особенно учитывая то что его руки связанны сзади. Может он снова укусил, не заметив? Ни одно из выше перечисленных не волновало Мин Фаня. — Отомстите за меня! — приказал Мин Фань Когда его швырнули на землю, Ло Бинхэ едва успел вздрогнуть, как парни тут же завизжали. Они запаниковали, внезапно истекая кровью, они кричали о том что их то ли укололи то ли поцарапали. Была полная неразбериха, после чего Мин Фань отступил. Ло Бинхэ уставился в спины удаляющихся парней. Все произошло так быстро, он даже не знал как отреагировать. Он действительно не понял что только что произошло. — А-Ло, это ты напугал их? — неуверенно спросила Нин Инъин. Ло Бинхэ в замешательстве покачал головой. Он решил это проигнорировать и начал искать нефритовую подвеску. В этом хаосе она потерялась. Он отчаянно искал ее. Нин Инъин, после того как поняла, что он ищет, присоединилась к поискам. Прошло мало времени, с того момента как они начали поиски, когда он наткнулся на листок. Одинокий, зеленный листок, с заостренными краями, заляпанный пятнами крови на гладкой поверхности. Ло Бинхэ долго смотрел на него. Его края были острыми как лезвие. Смутно он вспомнил технику «Сорванные Листья, Летающие Цветы», правда он никогда не видел чтобы его применили так своеобразно. Он дотронулся до тонкого листка. На пике Цин Цзин только Шэнь Цинцю способен превратить такой простой трюк в что-то опасное. Он. помог Бинхэ? Невозможно. Ло Бинхэ осторожно держал в руке листок чтобы не порезаться об его острые края. Он размышлял кто бы еще мог использовать эту технику таким образом. Пока он думал на пути нашлись еще несколько таких же острых и кровавых листков. Не зная о чем думать, он пытался найти хотя бы тень того человека который ему помог, но ничего не нашел. — А-Ло, прости, что мы не смогли ее найти, — сказала Нин Инъин, — я могу тебе ее возместить. Ло Бинхэ со смешанными мыслями встал на ноги и вышел из леса вместе со ступавшей за ним Нин Инъин. На ум не приходил никто, кроме Шэнь Цинцю, неужели это действительно он помог ему? Но зачем ему это? И если это так, где он прятался все это время? Он бросил взгляд на листья в своих руках, пока он и Нин Инъин покидали лестную чащу, будто пытаясь удостоверится что они все еще на месте. Какая выгода от этого Шэнь Цинцю? И если он ничего от этого не получит, тогда что сподвигло его это сделать? В эту ночь Ло Бинхэ не мог уснуть. Он не знал, было ли это из-за его привычки спать на мягкой кровати, или потому что его мысли были слишком громкими. В добавок к этому было холодно. Бинхэ задумался, как он в детстве мог оставаться оптимистичным, получая меньше, чем самый необходимый минимум для выживания. Повернув голову, он взглянул на бутылочку с лекарством. Оно было наполовину полным, находясь поверх горстки листов, которые он подобрал в лесу. Он находится в теле четырнадцатилетнего себя только один день, а его учитель дал ему вдвое больше чем в прошлом за четыре года. Но почему? Следующие дни проходили медленно. Шэнь Цинцю продолжал вести себя необычно. Он прогуливался вокруг пика, медленно обмахивая лицо веером. Вошел в несколько классов, чтобы проверить своих учеников. Несколько уроков были прерваны из-за некоторых шисюнов, которые пугались, увидев своего учителя на пороге класса. Шэнь Цинцю этого будто не замечал, и склонял голову в знак, того что они могли продолжить занятия. Он даже не ругал их, за то что они запинались и заикались при виде его. Шэнь Цинцю никогда намерено не прерывал уроки, и послушав урок несколько минут, уходил. Он был очень тихим, из-за чего ученикам требовалось некоторое время, чтобы заметить его присутствие и столько же времени, чтобы заметить его отсутствие. Ло Бинхэ этот человек показался подозрительным. Потому следил за ним, когда находился где-то поблизости. Он не мог полностью понять его намерения! Лицо Шэнь Цинцю было нечитаемым, совершенно пустым и лишенным каких-либо понятных эмоций. Иногда, можно заметить как его что-то рассмешило, но это никогда не было из-за неудач других людей. Его забавляло присутствие Юэ Цинюаня. Бдто бы переживания Юэ Цинюаня даже самую малость не волновали его. Его занимало наблюдать за слишком эмоциональным поведением учеников, когда они подходили к нему, дрожа от страха. Но он никогда не был жесток к своим ученикам, оставляя их в растерянности. Иногда он выглядел раздраженным, будто что-то помешало ему делать то, что он хочет. Шэнь Цинцю также выглядел немного взбешенным, когда видел кого-то, кто издевался над младшими адептами. Этот человек точно не Шэнь Цинцю, даже если выглядел точь в точь как он. В планах была поездка в город Шуань Ху. Мин Фань подготовил все к поездке, судя по воспоминаниям Ло Бинхэ, он всегда этим занимался. Шэнь Цинцю остановился перед повозкой и рассматривал ее нечитаемым взглядом. Веер в его руке двигался лениво, обдувая его лицо прохладным ветерком. Ло Бинхэ бросил на него взгляд, пока загружал сундуки в повозку. Шэнь Цинцю вошел в повозку только после целой минуты ее рассматривания. «О чем он мог думать?» Задавался вопросом Бинхэ, но не нашел никакого ответа. Как только он закончил с последним сундуком, он поднял глаза и увидел, что Шэнь Цинцю смотрит на него. В прошлом он мог бы распознать в взгляде учителя злость, или же высокомерие. Но у человека перед ним не было ни того, ни другого. Он выглядел лишь немного любопытным. Почти задумчивым. — Учитель, — поприветствовал Ло Бинхэ, пытаясь придать голосу приветливый тон. Шэнь Цинцю в ответ утвердительно кивнул. Он смотрел на Ло Бинхэ какое-то время. Хотел бы Бинхэ узнать, о чем он думает. У него даже не было шанса даже начать раздумывать об этом, как Шэнь Цинцю повернул голову и направил взгляд в другую сторону. Он даже не успел ничего сказать. Ло Бинхэ растерялся. Он отвернулся, прежде чем кто-то заметил, как он уставился на повозку. Подготовлено было лишь девять лошадей. Ло Бинхэ даже не пытался притворится удивленным, и морально подготовился пройти несколько миль пешком до города Шуань Ху, без перерыва, пока лошади впереди будут бросать в него пыль. Как будто он раньше не проходил через это. В этой части его жизни, было бы более удивительным, если бы ему подготовили лошадь. — А-Ло! — откликнула его Нин Инъин, улыбаясь, — подготовили мало лошадей? Ты можешь поехать со мной! Ло Бинхэ был уверен, что согласившись, он бы подписал себе приговор быть холоднокровно убитым Мин Фанем. Плевок Мин Фаня подсказывал что он оказался прав. Никто из них еще не успел ничего сказать как заговорил Шэнь Цинцю. — Должен же быть предел привязанности между тобой и твоим шиди, — сказал он, звуча немного удивленно, — Мин Фань, почему мы еще не отправились? Мин Фань тут же сообщил другим о том что они уже отправляются в путь. Ло Бинхэ шёл в самом конце процессии, задумавшись о чем-то. Он без особого энтузиазма наблюдал как лошади отбрасывали копытами грязь в его направлении, и Нин Инъин которая просила адептов перестать. Бинхэ был занят мыслями о городе Шуань Ху. Он был более чем уверен что был там раньше, один или два раза. Он был рядом с орденом Цан Цюн, так что он был там хотя бы раз. Но он не мог вспомнить как город выглядел. Он был таким неприметным? Или же это его память подводит? Может быть, из-за того, что там ничего особенного не случилось, или же память Ло Бинхэ была настолько плохой. Он не думал, что дело в последнем, но он не мог ничего вспомнить о городе Шуань Ху, так что, кто знает? — Учитель! — недовольный тон Нин Инъин привлек его внимание, — посмотрите на шисюна и остальных! — Что такое? — спросил учитель. Его тон был явно незаинтересованным. — Они издеваются над людьми таким способом а вы даже не делаете им замечание! — сказала Нин Инъин, — Учитель, зачем вы вообще учите адептов? Шэнь Цинцю сказал тихое «о», и жестом указал процессии остановится. — Ло Бинхэ, подойти, — приказал он. — Слушаюсь, — сказал Бинхэ. «Это конец» — подумал он. Учитель собирается наказать его. Он наконец-то покажет истинное лицо, ломая эту маску изысканность, и разозлится. Судя по лицам других учеников, они ждут того же. Он с трепетом приблизился к мужчине. Шэнь Цинцю открыл дверь повозки. Ло Бинхэ уставился на него пустым взглядом. В это мгновение они лишь молча смотрели друг на друга в ожидании чего-то, пока другие из процессии так же уставились на них, в таких же ожидании и тишине. — А-Ло, Учитель приглашает тебя ехать вместе с ним! — взволнованно сказала Нин Инъин, звучала она так, будто ей самой это предложили, — поторопись и залезай! Удивлению Ло Бинхэ не было предела, но он быстро залез в повозку. Тихо прошептав «Большое спасибо, учитель», он попытался забиться в угол, постаравшись сжаться до самого маленького возможного размера. Шэнь Цинцю уведомил остальных, что теперь они могут продолжить путь, и закрыл дверь. Повозка медленно тронулась с места. Бинхэ сидел смирно и неподвижно. Его первой мыслю было то, что Шэнь Цинцю позвал его в повозку, чтобы наказать его без лишних глаз, но все что он сделал, так это вернулся в свою прежнюю позицию, и закрыв глаза, начал медитировать. Выглядело так, будто он уже полностью забыл о присутствии своего ученика. Ло Бинхэ внимательно его разглядывал. Последний раз, когда он так внимательно рассматривал своего учителя, этот человек был похожим на спичку — потрепанный и умирающий. Но этот Шэнь Цинцю, собранный и в своей стихии, был свойственно красивым. Его волосы грациозно ниспадали на спину, ни одна прядь не сбивалась с места. Сегодня его одежды были бледно-зеленого цвета, идеально гладкие, без единой складки. Его лицо, хоть и непрониемое, вкупе с расслабленной позой, придавало мягкости его чертами. Ло Бинхэ смотрел на него, на человека, который в глазах своих адептов являлся воплощением изящества и грациозности. Что-то в его манере изменилось, заставляя его выглядеть ещё более изящным, чем раньше, даже когда он просто сидит. Таким образом, он больше, чем когда-либо, напоминал свой пик Цин Цзин, высокий и далекий, успокаивающий и красивый. Внезапно Шэнь Цинцю открыл свои глаза, встречаясь с взглядом Ло Бинхэ. Он отшатнулся ожидая сурового выговор, за то что уставился, но Шэнь Цинцю лишь улыбнулся. Это придавало его внешности мягкость и утонченную нежность. В этот момент он казался ему одновременно легко доступным и то же время недосягаемым. Ло Бинхэ почувствовал, как его сердце забилось чаще, потому быстро отвел взгляд, чувствуя как горят его щеки. Шэнь Цинцю в прошлом никогда не улыбался ему. Если бы в своей прошлой жизни он подарил ему эту мягкую улыбку, Ло Бинхэ не убил бы его, не смотря на все годы жестоких издевательств. Оставшийся путь они проехали в тишине. Ло Бинхэ украдкой бросал на него взгляды но Шэнь Цицню казалось не замечал их, о чем-то глубоко задумавшись, больше никаких улыбок. Он размышлял чем заслужил эту первую улыбку, и начал строить планы чтобы получить следующую. В городе Шэнь Цинцю и Мин Фань отошли, чтобы поговорить с человеком, который отправил просьбу о помощи их клану. Бинхэ занимался разгрузкой вещей из повозки, какими и были его обязанности с детства. Город Шуань Ху был огромным, полно людьми и продавцов. Когда Нин Инъин попросила его прогуляться и изучить город, Ло Бинхэ не удивился ее просьбе. Было много на что посмотреть, но Ло Бинхэ все еще думал о Шэнь Цинцю. Почему он ему улыбнулся? Был ли этот человек в действительности Шэнь Цинцю? У одного из других пиковых лордов был меч, который обнажал ножны, когда сталкивался со злой энергией или что-то в этом роде, так что очевидно, что этот самозванец не мог быть каким-то монстром, меняющим форму. Но тогда кем он был? — Я слышала, Му-шишу говорил, что у учителя было искажение ци, — сказала Нин Инъин, гуляя рядом с Ло Бинхэ. Она постоянно была искусным информатором, — Му-шишу сказал, что учитель, возможно, забыл то, что делало его жестоким в первую очередь. Глава школы надеется, что он скоро вернется к своему обычному состоянию. — Учитель забыл то, что делало его жестоким но помнит все имена своих учеников? — спросил Ло Бинхэ. — Это то, что сказал Му-шишу, — ответила Нин Инъин, — Один из учеников Му-шишу сказал, что тот однажды заплакал, потому что учитель не нагрубил ему и даже поблагодарил его за свой тяжелый труд. Это было шоком для Му Цинфана, так как Шэнь Цинцю в прошлом всегда был неблагодарным при каждом медицинском осмотре. Внезапно, Нин Инъин пропала. Она была здесь минутой ранее, разговаривая с Ло Бинхэ о плачущем Му-шишу, а теперь ее нет. Ло Бинхэ осмотрел всю улицу, пытаясь найти хотя бы один ее след, указывающий на ее местонахождение, но не мог ничего найти. Он сделал то что мог: вернулся к месту, где они остановились, и вошел в комнату учителя. — Учитель! — воскликнул он Шэнь Цинцю разговаривал с Мин Фанем, но повернулся к нему лицом. — Нин-шицзе исчезла, — объяснился Ло Бинхэ, — я осмотрел всю улицу, но не смог найти ее, и потому пришел к учителю за помощью. Мин Фань, кажущийся раздраженным, прокричал: — Ло Бинхэ, ты- Учитель прервал его. Он сделал это, сбив чайную чашку со стола и смахнув ее, как будто та была непослушной кошкой. Бинхэ потерял дар речи. Вдруг, он вспомнил кошку которую приютила Ша Хуалин, когда они уже были женаты, назвав ее «Стоп», которая сбивала книги с полок. — Мин Фань, пойди и позови своих шисюнов и попроси у семьи Чен о помощи в поисках твоей шимей, — спокойно приказал Шэнь Цинцю, как будто он только что не сделал ничего из ряда вон выходящего, — Ло Бинхэ, отведи меня в то место, где ты в последний раз видел ее. Мин Фань пулей вышел из комнаты в поисках подмоги. Бинхэ взглянул на Шэнь Цинцю, который попросил указать ему дорогу. Он даже не злился на него. Ло Бинхэ повел учителя обратно на оживленный рынок, все время не спуская с него глаз. Тот остановился посреди улицы, на мгновение закрыв глаза. Потом подошел к магазину румян и, казалось, на мгновение задумался. Затем пошел в другом направлении. Ло Бинхэ казалось, что он следует за охотничьей собакой, и ему пришлось подавить улыбку при этой мысли. Они подошли к полуразрушенным воротам, за которыми стоял дом, выглядевший как идеальное убежище для привидений. Шэнь Цинцю на мгновение посмотрел на него, а затем снова повернулся к Ло Бинхэ. Вышеупомянутый выпрямил спину и попытался выглядеть совершенно невиновным, в том что провел большую часть пути, сравнивая своего учителя с различными животными. — Возвращайся в поместье семьи Чен, — сказал ему учитель, — свяжись с Мин Фаном и скажи ему, чтобы он принес сюда сутры и привёл твоих шисюнов. Это казалось разумным. Ло Бинхэ открыл было рот, чтобы ответить, но увидел что-то позади своего Учителя. Вздрогнув от удивления он увидел, как Шэнь Цинцю развернулся, чтобы встретить опасность лицом к лицу. Ему показалось, что он увидел, как Шэнь Цинцю незаметно выступил перед ним, словно защищая его от нахлынувшей на них волны злобной энергии. Однако, было слишком поздно, и они оба рухнули. Ло Бинхэ за свою жизнь был привязан к нескольким вещам. Быть привязанным к большому деревянному столбу, вместе с Нин Инъин, было даже близко не самым неудобным обстоятельством, в которое он когда-либо попадал. Нин Инъин извивалась на месте, жалобно хныкая. Бинхэ пытался придумать, как разбудить их все еще бессознательного учителя. Он на мгновение задумался, почему Шэнь Цинцю был без рубашки, но почему то, ни он, ни Нин Инъин не были. Проигнорировав этот факт, он просто решил продолжить кричать «Учитель!» в надежде, что это принесет хоть какие-то плоды. Это сработало! Шэнь Цинцю открыл глаза и посмотрел на них. — Учитель! — жалобно закричала Нин Инъин. Шэнь Цинцю взглянул на нее и, кажется, понял. Он вытянул шею, чтобы увидеть свой голый торс, затем на секунду в его взгляде отразилась боль. Ло Бинхэ не знал, было ли это из-за смущения или из-за того, что узы, удерживающие его, были слишком тугими. Они оставляли красные следы на его коже. Бинхэ вдруг почувствовал, что у него пересохло во рту. Он попытался перестать смотреть, но грудь его Учителя была прямо перед его глазами! Ло Бинхэ, возможно, видел бесчисленное количество грудей в своей прошлой жизни, но что-то в виде голой груди Шэнь Цинцю делало всю ситуацию непристойной. Делу не способствовало и то, что лицо Шэнь Цинцю, казалось, быстро меняло цвет то становясь белым, то красным. Ситуация усугубилась, когда Шэнь Цинцю немного поежился и очаровательно фыркнул от боли. -Учитель, вы наконец-то проснулись! — всхлипнула Нин Инъин, — Инъин напугана! Раздался громкий смех. Ло Бинхэ, отчаянно пытаясь не зацикливаться на красных сосках Шэнь Цинцю, почти поблагодарив злоумышленника за то, что он наконец вышел. Фигура, облаченная в черное с головы до пят, выпрыгнула из темноты. Было бы трудно догадаться, кто этот человек, если бы его одежда была немного свободнее. -Это и есть великий и могущественный бессмертный с горы Цан Цюн? — усмехнулся человек, — кажется, лучшие с горы Цан Цюн в конце концов не на надлежащем уровне. Восстание Царства Демонов не за горами. Ло Бинхэ точно знал, что это он был единственной причиной, по которой «Восстание Царства Демонов» добилось хоть какого-либо успеха. Этот демон явно не был самым умным, если думал, что Царство Демонов может сделать что-нибудь самостоятельно. — Кожедел? — Учитель спросил это слишком спокойным тоном для той ситуации, в которой они все оказались. — Знаменитый меч «Сю Я» попал в мои руки, — рассмеялся Кожедел, — Шэнь Цинцю, ты никогда не догадаешься кто я! — Ди-эр, — заявил Шэнь Цинцю. Ветер вызванный Кожеделом резко стих. Был короткий момент молчания. Кожедел отбросил лишнюю ткань, прикрывавшую его, чтобы открыть свое лицо с горящими глазами. — Как ты угадал? — сердито воскликнул он. Шэнь Цинцю молча моргнул, глядя на него. Это было довольно осуждающее молчание. Ло Бинхэ не знал, кто такой «Ди-эр», но он явно был не очень умен. Кожедел поспешно оправился от потрясения и снова попытался напугать их. — Ты прав, это я, — сказала она, улыбаясь, — ты никогда бы не подумал, что это может быть такая мягкая и слабая женщина как я, верно? Ло Бинхэ однажды видел, как Лю Миньянь, возможно, мягче и слабее на вид, оторвала голову медведю. Ша Хуалин, демон, намного выше по положению, чем этот, была известна тем, что выглядела так, будто ее очень легко победить, но также была способна пробивать дыры в стенах. Демоны и гендер действительно не имели ничего общего друг с другом. Шэнь Цинцю всегда немного разбирался в демонах, так что он, вероятно, тоже знал об этом. Бинхэ не знал, почему они вообще подняли эту тему. Он бросил взгляд на Шэнь Цинцю. К его удивлению, Шэнь Цинцю лениво исправил свою позу, как будто устраиваясь поудобнее, чтобы выслушивать этот злодейский бред. Ло Бинхэ боролся с желанием рассердиться на него. Мужчина мог бы хотя бы выглядеть немного более рассерженным! Может быть, немного раздраженным! Прямо сейчас он выглядел так, будто он смотрит скучный спектакль! Он был без рубашки и во власти демона, который сдирал кожу с людей, он должен был выглядеть более обеспокоенным! Бинхэ был слишком отвлечен тем, что Нин Инъин изо всех сил пыталась освободится, в то же время, когда Кожедел говорил что-то о коже и смене тел, и не имел возможность выслушать то, о чем он говорит. Он сморщился от боли и старался не двигаться слишком много, также стараясь не привлекать к ним излишнее внимание этого серийного убийцы. Бросив тихое «остановись» Нин Инъин, которая в последствии сдалась, он попытался вернуть свое внимание к разговору, но Инъин снова начала вертеться на месте. Это было довольно болезненно. -Не подходи! — закричала она, — Учитель! Спаси меня! — Твой Учитель связан вервием бессмертных, — усмехнулся Кожедел, — его духовная сила запечатана. Для него почти невозможно спасти себя, не говоря уже о тебе. Неудивительно, что Шэнь Цинцю выглядел будто смирился со своей участью. Ло Бинхэ по-прежнему придерживался мнения, что он, при этих неблагоприятных обстоятельствах, должен был выглядеть немного более расстроенным. — Если бы мое демоническое совершенствование не пострадало, у меня не было бы нужды постоянно менять тела, — фыркнул Кожедел, -кожа этой маленькой девочки выглядит такой нежной, я, вероятно, смогу использовать ее на какое-то время. После того, как ее кожа высохнет, наступит очередь вашего шифу. Возможность использовать Меч Сю Я станет для меня вторым шансом. Бинхэ почувствовал себя немного неловко из-за такого поворота разговора. Нин Инъин нахмурила брови и выглядела так, будто ей больше по душе рубить деревья ржавым топором, чем находиться рядом с этим существом. Ло Бинхэ почувствовал тоже самое. Шэнь Цинцю выглядел так, будто и не ожидал чего-то большего. — Разве ты не используешь только молодых девушек? — спросил Шэнь Цинцю, ужасно спокойным для обсуждаемой темы голосом. — Не только молодых девушек, — заявил Кожедел, — я ориентируюсь на тех, у кого хорошая кожа. У большинства мужчин кожа не такая красивая, как у женщин, а у пожилых людей кожа всегда худше, чем у молодых. Кожедел внезапно потянулся к Шэнь Цинцю и положил руку ему на грудь с почти завистливым выражением лица, — Бессмертный совершенствующийся действительно отличается. Несмотря на то, что ты пожилой человек, твоя кожа довольно гладкая и нежная. Прошло много времени с тех пор, как я использовал мужскую кожу… Шэнь Цинцю, казалось, вздрогнул и отступил, хотя далеко уйти не мог. Его лицо резко покраснело. Ло Бинхэ почувствовал что его сердце внезапно дрогнуло. Шэнь Цинцю выглядел смущенным, выражение, которое Ло Бинхэ никогда раньше не видел у этого человека. Волосы Шэнь Цинцю были взлохмачены, лицо раскраснелось, а вервие бессмертных оставлял красноватые следы на его коже, и Бинхэ чувствовал, что смотреть на это почти неприлично. Его лицо горело, как и у Шэнь Цинцю. Бинхэ попытался отвести взгляд. Его глаза постоянно возвращались, чтобы посмотреть на растрепанные волосы Учителя. Он чувствовал, будто у него были оргии, которые были менее непристойными чем этот вид. Шэнь Цинцю вдруг улыбнулся. Ло Бинхэ почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Почему этот мужчина выглядел настолько сексуально? Кто это допустил? — Почему ты улыбаешься? — спросил Кожедел, по-видимому опасаясь намерений Шэнь Цинцю. Что было благоразумно с его стороны. — Я смеюсь над тобой, — заявил Шэнь Цинцю, — нас здесь трое, и ты все же не заметил самого лучшего варианта? Наконец-то, Ло Бинхэ вздохнул с облегчением. Учитель снова был самим собой. Проклятие было снято. Бинхэ притворился, что сжался от страха, втайне испытав облегчение от внезапного изменения поведения своего учителя. Кожедел секунду осматривал Ло Бинхэ с ног до головы, по-видимому, ничего не находя, и вернулся к Шэнь Цинцю. Он пробормотал: — Если ты хочешь обмануть меня, тебе бы следовало использовать более правдоподобную ложь. Этот мальчик может быть молодым, но разве его кожа может сравниться с кожей бессмертного? Грубо. Чистая правда, но все же. — Ты думаешь, я выбираю своих учеников исключительно по внешности? — рассмеялся Шэнь Цинцю, — думаешь, у меня, Шэнь Цинцю, нет тайных способов выбирать учеников? У меня более чем достаточно желающих, так почему же я должен основывать свой выбор только на внешности? Кожедел выглядел неуверенным и снова взглянул на Ло Бинхэ. Тот пытался выглядеть невинно и испуганно, а не так будто он был возбужден из-за вида своего Учителя. Было несправедливо, что, несмотря на то, что Шэнь Цинцю вел себя как мудак, он оставался чертовски горячим. — Если ты мне не веришь, это легко можно проверить, — заявил Шэнь Цинцю, — просто ударь его по макушке, тогда увидишь. — Учитель! прошептала Нин Инъин так, будто ее сердце разрывалось, — Вы же не серьезно, да? — Правда это или нет, — сказал Учитель, не отрывая взгляда от Кожедела, — ты не узнаешь, если не попробуешь. Если это не так, то это всего лишь ребенок. Моя неправота не причинит же тебе вреда? Или ты боишься ребенка? Если уж говорить на чистоту, Ло Бинхэ немного нервничал из-за того, как сильно Шэнь Цинцю подталкивал демона к его убийству. Это было больше в его характере, правда, но все же немного тревожно. Кожедел выглядел так, будто слова, сказанные Шэнь Цинцю, убедили его. — Мне действительно нужно узнать, кто ты, — сказал Кожедел Ло Бинхэ, а затем поднял руку, чтобы ударить. Потолочная балка внезапно сломалась и упала на голову Кожедела. Столб, к которому были привязаны ним, тоже рухнул. Ло Бинхэ извивался, чтобы сбросить путы, пока те не ослабли. Нин Инин выглядела сбитой с толку. Бинхэ чувствовал тоже самое. Он взглянул на Шэнь Цинцю и увидел, как плечи мужчины слегка расслабились от облегчения, как будто безопасность его учеников была его главной заботой. Ло Бинхэ взял все свои слова обратно, этот человек определенно не Шэнь Цинцю. Кожедел вдруг оттолкнул от себя упавшую опорную балку и вскочил на ноги. Он как будто дымилися. А потом яростно закричал: -Шэнь Цинцю! Горный хребет Цан Цюн полон интриганов и обманщиков! Что за извращенный метод ты использовал, чтобы напасть на меня со спины?! Шэнь Цинцю все еще был связан. Он поднял бровь на Кожедела, как бы говоря: «Как я мог что-то сделать?» Несмотря на то, что это было справедливым замечанием, это только разозлило демона ещё больше. — Ты специально обманул меня! — воскликнул он, — пытаясь отвлечь мое внимание и воспользовавшись моментом, скрытно напасть! Каким еще другим способом на меня могла так упасть потолочная балка, которая до этого была в отличном состоянии?! Ло Бинхэ тоже не знал, как Учитель самозванец сделал это. Это казалось почти невозможным. Нин Инъин с любопытством разглядывало пустое место, где когда-то держалась потолочная балка. Это было настоящее чудо науки. — Думаешь, это меня остановит? — спросил Кожедел, — только меч бессмертных сокровищ может разрубить связывающее вервие бессмертных! Другие способы не эффективны! Кожедел откинул назад часть своего плаща и показал меч Сю Я, который был у его талии. Ло Бинхэ подумал о том, что этот демон слишком глупый; сначала рассказал им о способе как решить их проблему, а затем показал им вещь с помощью которой ее можно решить. Как это существо до сих пор оставалась не пойманным? — На этот раз я не буду слушать, что бы ты ни говорил! — воскликнул Кожедел, обиженно подняв руку, — прими свою смерть, Шэнь Цинцю! — Последние слова! — воскликнул в ответ Шэнь Цинцю. — Какие? Что ты хочешь сказать? — спросил Кожедел, готовый выслушать. Шэнь Цинцю моргнул, а затем мягко спросил: — Как тебе секс с шестидесятилетним мужчиной? Кожедел задрожал от ярости. Вот что он получил, заявляя, что не будет слушать Шэнь Цинцю, и после мгновенного согласия послушать его. Ло Бинхэ едва не захлебнуться слюной от слов учителя, но вместо этого ослепляющей вспышкой белого света он вытащил Сю Я из ножен на талии Кожедела. Лезвие плавно перерезало связывающие вервия бессмертия. Шэнь Цинцю поднялся на ноги, сузив глаза на Кожедела. — Это невозможно! — воскликнул Кожедел. Шэнь Цинцю не позволил демону продолжить, ударив Кожедела в грудь рукой, полной духовной энергии, отбросив его назад, спутав конечности. После, равнодушно посмотрел на искривленную фигуру Кожедела. Через мгновение он взглянул на Ло Бинхэ. Ученик смотрел на него с легким трепетом. Шэнь Цинцю почти никогда не демонстрировал свою силу в первой жизни Бинхэ. Без рубашки Шэнь Цинцю, показывающий, на что он способен, был действительно горячим. Его лицо было действительно сексуальным. Шэнь Цинцю выглядел очень обеспокоенным. Ло Бинхэ хотел, чтобы мужчина не расспрашивал об его красном лице, поэтому он пробормотал: — До этого… — Что я собирался делать, если балка не рухнет? — предложил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ кивнул. Наступила минута молчания. — Этот мастер расскажет тебе, — мягко сказал Шэнь Цинцю, — даже если что-то плохое произойдет, с тобой ничего не случится. Бинхэ уставился на него. Лицо при этом словно горело. Шэнь Цинцю спокойно оглянулся, словно говоря универсальную истину. — Этот факт определенно не является ложным, — заявил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ почувствовал, что его сердце вот-вот выпрыгнет из груди. Он попытался не обращать внимания на дрожь в руках и протянул Учителю меч, рукоять которого обдавала холодом его ладони. Шэнь Цинцю осторожно взял Сю Я. Бинхэ не мог перестать смотреть на него. Ему казалось, что образ учителя с смущенным лицом, распущенными волосами и кожей с красными отметинами от веревки останется выжженным в его сетчатке до конца жизни. Он был почти разочарован, когда Шэнь Цинцю нашел свою мантию и осторожно накинул ее обратно на свое тело. Обратная поездка на горный хребет Цан Цюн была тише, чем поездка в город Шуан Ху. Мин Фань казался расстроенным, вероятно, потому, что Шэнь Цинцю наругал их всех за то, что он проделал всю работу сам, и что это задание должно было стать проверкой их способностей. Ло Бинхэ шел позади группы с остекленевшими глазами, погруженный в свои мысли. Каждые несколько минут ему приходилось бежать, чтобы догнать остальных, прежде чем слишком сильно отстать от процессии. Он не знал, что делать с ситуацией, в которой он оказался. Что он должен был делать со знанием того, что Шэнь Цинцю, очевидно, всю свою жизнь скрывал свою привлекательную сторону? Как он должен был примирить образ своего жестокого учителя, толкающего его в Бесконечную Бездну, с новым образом своего учителя, улыбающегося ему, нежного с ним и другими учениками, без рубашки, с обожженной веревкой, прижатой к его коже, и с его красными сосками и- Ло Бинхэ не знал, что делать. Он мысленно шлепнул себя и решил продолжить действовать по случаю. О чем-то другом даже думать было невозможно. Почти сразу после возвращения, Шэнь Цинцю уединился. С одной стороны, это было хорошо. Это дало бы Ло Бинхэ время сесть и обдумать, что он хочет делать со вторым шансом в своей жизни, не отвлекаясь на посторонних. С другой стороны, мысли Ло Бинхэ продолжали возвращаться к этому человеку. Все, что делала эта версия Шэнь Цинцю, было загадкой для Ло Бинхэ. Он не мог так легко прочитать его лицо, что заставляло его нервничать, а несколько месяцев в уединении только затруднили бы чтение выражений этого человека. Не говоря уже о том, что всего за несколько часов до того, как уйти в уединение, Шэнь Цинцю отвел Ло Бинхэ в сторону и вручил ему правильное руководство по совершенствованию. Хватка Бинхэ была такой крепкой, что книга чуть не разорвалась. Шэнь Цинцю, казалось, не заметил его бедственного положения, лишь улыбнувшись и ускользнув прочь. Бинхэ наблюдал за его уходящей фигурой с трепетом в груди. Руководство по совершенствованию было местами порвано и явно использовалось раньше. Но Ло Бинхэ почувствовал себя так, будто ему подарили самые бесценные драгоценности во всей стране. Он не знал, как дальше жить. Ло Бинхэ проводил время, выполняя черную работу, которую другие не хотели делать, пытаясь правильно совершенствоваться в своем теле, стараясь не краснеть каждый раз, когда он смотрел на руководство по совершенствованию, тупо глядя на потолок дровяного сарая и разговаривая с Нин Инъин. Разговоры с Инъин были такими же, какими он помнил их из юности в своей первой жизни. Она рассказала о нескольких вещах, которые они изучали, спросила Ло Бинхэ, может ли он помочь ей с каллиграфией, потому что у нее плохой почерк, и сплетничала. Сплетни Нин Инъин, в общем, были очень информативными, из-за ее необъяснимого знания о том, что Юэ Цинъюань хандрит, пока Шэнь Циньцю в уединении, до ее еще более сбивающего с толку знания о том, что Му Цинфан внезапно потерял сознание от истощения посреди обеда. Дни, потом недели, потом месяцы прошли в тишине. Ло Бинхэ подолгу стоял неподвижно, наслаждаясь легким ветерком и болтовней других учеников. Его первая жизнь казалась такой наполненной крайностями. Все было либо слишком громким, либо слишком тихим, слишком быстрым или слишком медленным. Этот мир был чем-то, за что он ухватился обеими руками, пытаясь удержать его и не отпустить. Он не хотел, чтобы это чувство пропадало.