Try Again

Ло Бинхэ подметал ступеньки на вершине пика Цин Цзин, мельком разглядывая открывающийся вид. Казалось, что к горизонту тянутся бескрайние поля и бесчисленные деревья. В голову пришла заманчивая идея просто сбежать по ступенькам вниз и уйти. Украсть овцу или двух. Стать пастухом. Сесть в чистое поле и смотреть в небо в компании овец. Умереть в конце концов от старости вот так. Он чувствовал, что овцы улучшают ситуацию. Ло Бинхэ, в прошлой жизни, был великим земледельцем, известным и внушающим страх по всей стране. Он знал, каково это — убивать своих врагов, жениться на сотнях женщин, участвовать в тысячах сражений. Без Синь Мо, прикрепленного к его бедру, оказалось, что такой маршрут стал менее привлекательным. Какая польза от такой силы, когда все, что он получил от нее, это повышенный уровень стресса? Единственное, чего ему не хватало, так это сна на настоящей кровати. — А-Ло! — позвала его Нин Инъин, подбегая к нему. — Нин-шицзе, — вежливо ответил он. Со временем стало легче возвращаться к своей прежней личности. — А-Ло, случилось беда! — воскликнула девушка, схватив его за руку, потянув за собой. — Мы должны помочь! Демоны стоят у наших ворот! Ло Бинхэ знал, что происходит. Он отбросил давно забытую метлу и потащил Нин Инъин за собой. Демоны только что атаковали, это объясняло то, почему он не заметил их раньше. Глава школы ушел несколькими днями ранее, так что Бинхэ ожидал, что такое произойдет. В защиту главы можно сказать, что Юэ Цинъюань довольно часто уезжал, даже если только на однодневные поездки. Демоны, нет, Ша Хуалин, воспользовавшаяся преимуществом, не вызвала у него шок. Демоны толпились у ворот пика Цюн Дин, охранники едва отбивались от них. Они с Инъин присоединились к толпе других учеников Пика Цин Цзин, затем он начал оглядываться. Примерно в это же время он предчувствовал появление Шэнь Цинцю. Какая-то часть его все же была очень рада снова увидеть своего учителя. Все остальные эмоции пытались, но не смогли подавить это чувство. И в следующий момент, действительно, появился Шэнь Цинцю в сопровождении учеников, которые побежали в пещеры духов в надежде получить помощь. Он выглядел изящно и безупречно. Учитель выглядел так, словно это не он провел несколько месяцев, медитируя в пещере. Ло Бинхэ не знал, как ему удавалось оставаться настолько идеальным, даже после продолжительного времени непрерывного уединения. Почему он все еще выглядел так сексуально? Шэнь Цинцю осматривал толпу учеников, напоминая утку, считающую своих утят. Бинхэ наблюдал за ним краем глаза. Учитель посмотрел на демонов, собравшихся вокруг. Казалось, он не удивился, увидев их. Однако этот мужчина в целом всегда казался довольно невозмутимым. — Демон! — крикнул Мин Фан, — Мой шифу здесь, посмотрим, будешь ли ты теперь вести себя так же высокомерно! Ло Бинхэ отвел взгляд от Шэнь Цинцю и посмотрел на Ша Хуалин. В детстве он помнил, что был без ума от нее. Она носила только откровенную одежду, которая выгодно подчеркивало ее тело. Глядя на нее сейчас, парень почувствовал страх. Она всегда доставляла неприятности, даже больше, чем дурной рот Нин Инъин. — Моей целью поднятья на гору было не сражение, — солгала Ша Хуалин им в лицо, — Я просто хотела сравнить наши навыки с многочисленными талантами горного хребета Цан Цюн. Моей семье было интересно узнать ваши способности, и они хотели подняться на гору, чтобы мы могли обменяться друг с другом опытом. Шэнь Цинцю лениво помахал веером перед своим лицом. — Понятно, — сказал он, — Вы хотите обменяться опытом, пока глава школы отсутствует? Не похоже что вас интересует обмен силами только с этим пиком, раз вы разрушили радужный мост. Кроме того, вы ранили многих учеников. Разве это способ обмена силами? Девушкв закусила губу и постаралась притворится милой, вежливо сказав: — Должно быть, это тот самый меч Сю Я, мастера Шэнь Цинцю. Эта Лин-эр молода и не может контролировать своих подчиненных. Если она вас обидела, прошу этого мастера простить ее. Шэнь Цинцю казался болезненно равнодушным к ее поступку. Его лицо было невыносимо непроницаемым. — Может ли эта юная мисс, проверив обстановку, высказать свои умозаключения сейчас? — спросил он. — Сейчас моя семья слаба, потому что вы превосходите нас числом, — заявила Ша Хуалин, — Эта Лин-эр не может судить о результатах, исходя из этого. — О? — Шэнь Цинцю выглядел так, как будто не он разговаривал со священным демоном, угрожающим всему хребту, а скорее будто ему сказали, что трава зеленая. — Почему бы нам не выбрать по три представителя и не провести здесь три матча прямо сейчас? — предложила Ша Хуалин. Не успели они сказать ответ, согласны они или же отказываются, как большой однорукий демон шагнул вперед. Мужчина посмотрел на него, как на непослушного ребенка. Ша Хуалин что-то прошептала этому старшему, старейшине Ду Би, который согласно кивнул. — Даже если я выиграю, это покажется немного нечестным, — заявил учитель. — У этого старейшины только одна рука. — Тогда что вы хотите сделать? — спросила Ша Хуалин. Шэнь Цинцю помахал веером перед своим лицом. —Я не буду использовать ни одну из рук, — сказал он. Ло Бинхэ отпрянул, в тоже время как толпа вокруг него подняла шум. Шэнь Цинцю только что вышел из уединения, а уже объявил, что без помощи рук сразится с демоном вдвое выше и в пять раз тяжелее него. Парень уставился на человека, который, казалось, не обращал внимания на шум и был полностью уверен в своих силах. Он не помнил эту сцену из своей первой жизни. Ша Хуалин фыркнула, очевидно думая, что он слишком дерзок. Она ответила: — Раз великий Шень готов, тогда давайте начнем! Толпа осудила поведение Ша Хуалин, которое было самодовольным и немного раздражающим. Мужчина посмотрел на своего противника, лениво размахивая веером перед своим лицом. Он не выглядел обеспокоенным, хотя его меч оставался в ножнах. Бинхэ почувствовал, как его пальцы сжались на одежде, наблюдая за бесстрастным лицом своего учителя. У старейшины Ду Би, возможно, была только одна рука, но это не влияло на его способности. Его большая острая сабля со свистом рассекла воздух, но его противник уже исчез. Шэнь Цинцю устроился позади него, отвечая на направленный в его сторону взгляд, своим — выжидающим, продолжая спокойно обмахиваться веером. Старейшина Ду Би фыркнул. Шэнь Цинцю довольно умело владел своим мечом только с помощью печати меча. Меч Сю Я был обнажен, элегантный, как и его хозяин, метнулся вперед. Старейшина Ду Би нашел белый свет от меча неприятным, что усилило его атаки. Они были легко парированы учителем, который оставался на месте и выглядел совершенно невозмутимым. Меч и сабля громко сталкивались снова и снова, создавая искры. Наблюдать за такого рода соревнованиями было достаточно, чтобы заставить сердца наблюдающих затрепетать. Яркий белый свет, сопровождаемый разлетающимися искрами, делал мужчину вдвое грациознее, а от его невозмутимой уравновешенности было трудно отвести взгляд. Ло Бинхэ почувствовал, как его сердце начало бешено стучать, а щеки покраснели. Часть его напомнила ему о Лю Минъянь, сражающуюся с ее предельной грацией и красотой. Мысленный образ Шэнь Цинцю и Лю Минъянь, сражающихся бок о бок, живописно и яростно в равной степени, почти заставил Ло Бинхэ подкоситься в коленях. Прекрасная картина. Он должен был придумать, как заставить их однажды посоревноваться друг с другом. Желательно перед ним и, возможно, с деликатно падающими вокруг них листьями, просто для того, чтобы добавить последний добивающий штрих в его мокрую мечту. Поскольку Ло Бинхэ отвлекся, Шэнь Цинцю за это время уже выиграл бой. Сю Я снова был в ножнах. Учитель даже не запыхался. Он еще немного взмахнул веером, осмотрел своего павшего врага, а затем повернулся лицом к Ша Хуалин. Она была недовольна таким исходом. Мужчина, казалось, о чем-то думал, рукой судорожно сжимая веер. Бинхэ просто не мог понять, о чем он думал. — Представителем моей семьи в следующем раунде буду я, — заявила девушка, делая шаг вперед, — Было бы несправедливо, если бы один и тот же человек дрался несколько раз. Шэнь Цинцю посмотрел на толпу учеников позади себя. — Вы слышал ее, — лениво прокомментировал он, — Кто готов принять участие в этом раунде? Лю Минъянь решительно вышла из толпы. Ло Бинхэ давно ее не видел, сейчас она была почти глотком свежего воздуха. Ее лицо было чрезвычайно нежным, даже когда она решительно нахмурила брови. Девушка приблизилась к Шэнь Цинцю и посмотрела на него. Он подошел к ней сбоку, кивнув. Пара выглядела прекрасно. Сердце Бинхэ выпрыгивало из груди, глядя на них. Нин Инъин выглядела еще все более сбитой с толку его красным лицом. Парень хотел бы, чтобы у него был веер или вуаль, чтобы скрыть лицо. Такие привлекательные люди, стоявшие рядом, были опасны для его сердца. Это была картина была красотой, которую он хотел запечатлеть и сохранить в своем сердце навсегда. Лю Минъянь была еще молода, у нее еще даже не было меча. А Ша Хуалин была священным демоном. Ученица проиграла всего через несколько минут с начала боя. Она подошла к Шэнь Цинцю и извиняюще поклонилась. Несмотря на поражение, она по-прежнему выглядела почти нетронутой. От нее и учителя, стоявших бок о бок, все еще захватывало дух. Ло Бинхэ все еще смотрел на них, надеясь, что позже он сможет нарисовать эту сцену. Нин Инъин все еще выглядела так, будто собиралась позвать Му-Шишу, чтобы убедиться, что у него нет лихорадки. — Эта ученица проиграла и опозорила школу, — пробормотал Лю МинъяньМинъянь, — Эта ученица просит Шэнь-шишу наказать ее. —Ты взяла на себя эту ответственность, начать бой, и тебе было нелегко, — сказал Шэнь Цинцю, — Проиграв на этот раз, сосредоточься на своих боевых искусствах и в следующий раз ты выиграешь. Девушка снова поклонилась перед тем как уйти. Учитель обмахнул лицо веером. Ша Хуалин была намного счастливее от этого раунда, кинув довольную ухмылку в его сторону. Казалось, его это никак не затронуло. — Третье испытание определит победу! — объявила она, — В этом раунде вам следует тщательнее выбирать участника, мастер Шэнь. — Юной Мисс не нужно себя этим беспокоить, — прокомментировал Шэнь Цинцю, — У этого Шеня уже есть кое-кто на примете, и он может гарантировать, что он победит. Ша Хуалин немного усмехнулась. Она саркастически похлопала, а затем спросила своих подчиненных: — Кто из храбрых воинов добровольно пойдет на третий раунд, зная, что у этого великого мастера есть кто-то на уме? Ло Бинхэ признал старейшину Тянь Чуя тем, с кем он сражался в своей первой жизни. Великан с огромным молотом, который он тащил по земле за собой. Все его тело было покрыто доспехами, которые, как знал Бинхэ, были покрыты шипами, пропитанными неизлечимым ядом. Ша Хуалин даже объяснила это группе. Окружавшие их ученики возмутились. Парень не слишком беспокоился, так как яд не подействовал бы на него. Не то, чтобы кто-то из окружающих его людей знал об этом. Шэнь Цинцю посмотрел на старшего. Его костяшки пальцев побелели, когда он сжал веер. Казалось, он не слышал никаких насмешек Ша Хуалин. Вместо этого его взгляд метнулся к Ло Бинхэ. Вышеупомянутый ученик был удивлен этим. Учитель смотрел на него неразборчивым взглядом, что-то почти похожее на чувство вины на его лице. Это смутило Бинхэ. Шэнь Цинцю отвел взгляд, долго глядя на старейшину Тянь Чуя. Он крепче сжал веер и повернулся лицом к своему ученику. — Ло Бинхэ, — сказал он, — Выходишь ты. Ученики с пика Цин Цзин почти сразу же подняли шум. Ло Бинхэ подошел ближе к мужчине, заметив легкую дрожь в его руке, морщины на лбу, чувство вины в подергивающейся губе. Он понял что учитель не хотел отсылать Ло Бинхэ. Зачем же тогда он выбрал его? — Учитель, — пробормотал Мин Фань с бледным лицом, — Отправляя этого шиди, вы уверены что он действительно подходит? Нин Инъин вцепилась в руку Ло Бинхэ прямо перед тем, как тот подошел бы к расстроенному Шэнь Цинцю. Парень помнил эту сцену из своей первой жизни. Что было новым, так это нерешительность на лице учителя. Он закрыл веер и почти беспокойно постучал им по ладони. Казалось, ему нужно время, чтобы восстановить контроль над собой. —Я сказал, чтобы он поднялся, поэтому он должен подняться, — отрезал он, — Вы недовольны решением этого мастера? Нин Инъин, отпусти его. Ло Бинхэ утешительно похлопал ее по руке. Он сказал ей: — Шицзе, не волнуйся. Поскольку учитель поручил мне подняться, я точно не потеряю лицо нашей школы. У Бинхэ в прошлой жизни не было ни боевого опыта, ни совершенствования. Но в этой жизни он провел последние несколько месяцев, совершенствуясь с руководством, которое дал ему учитель, и боевой опыт прошлой жизни. Он был полностью уверен, что сможет выиграть эту битву в одно мгновение. Конечно, он бы этого не сделал, потому что это было бы довольно подозрительно, но парень знал, что у него были шансы на победу. Нин Инъин резко вытерла глаза и убежала. Было приятно знать, что хотя бы один из его братьев и сестер по школе не хотел, чтобы его избили, но было немного обескураживающим, что один из его единственных сторонников во всем пике бросил его. Ло Бинхэ подошел к своему противнику. Краем глаза он заметил, как Шэнь Цинцю слегка дернулся, проходя мимо него. Парень решительно посмотрел вперед. Он должен был выиграть этот бой несколько быстрее, чтобы он мог быстрее узнать, о чем думал его учитель. Он явно не хотел чтобы он выступил против этого врага, так что заставило его сделать это? Бинхэ хотел это выяснить. Старейшина Тянь Чуй был намного крупнее Ло Бинхэ, а также был покрыт ядовитыми шипами. Не то что они как-то могли повлиять на него, но он не мог позволить, чтобы его заметно задели. Люди бы обязательно заметили, если бы неизлечимый яд не подействовал на него. Старейшина Тянь Чуй ударил первым, быстро и яростно. Ло Бинхэ метнулся в сторону только для того, чтобы уклониться от еще одной атаки, затем еще одной. Ни одна атака не попала в него, но старейшина не оставлял парню времени для противодействия, размахивая снова и снова, пытаясь вывести его из строя одним смертельным ударом. Бинхэ метался вокруг, едва избегая атак, ожидая, пока демон проявит некоторую слабость, чтобы он мог ею воспользоваться. Раздался тихий голос, который он легко смог услышать, что спросил: — Разве это не очевидный проигрыш? Это битва вообще? Ло Бинхэ был несколько оскорблен этим комментарием. То, что он еще не был известным небесным повелителем демонов, наделенным подавляющей силой, не означало, что он проиграет. Старейшина Тянь Чуй не согласился бы, так как он рассмеялся и воскликнул: — Ты правильно сказал! Эта маленькая куколка должна уйти со сцены, и, может быть, этот старейшина пощадит ему жизнь. Как самонадеянно, подумал Бинхэ, ведь демон даже ни разу не ударил его. Затем он услышал, как Шэнь Цинцю тихо сказал с полной уверенностью: — Ло Бинхэ победит. Названный парень будто почувствовал, как время замедлилось при этих словах. Он запнулся на долю секунды, вздрогнув от его слов, и едва не пропустил удар, направленный ему в голову. Шэнь Цинцю верил в него. Учитель не сомневался, в его победе. Он поставил его против сильного демона, зная, что бой будет трудным, но верил, что Ло Бинхэ выйдет победителем, несмотря на трудности. Бинхэ не знал, как объяснить внезапный всплеск привязанности в его сердце, прилив крови к щекам, и энергии, который оживил его. Он едва мог слышать гул и насмешки демонов, слова учителя бесконечно эхом отдавались в его голове. Ло Бинхэ развернулся и остановился, чтобы встретиться лицом к лицу со своим противником. Пришло время положить конец этой битве. Старейшина Тянь Чуй взмахнул молотом. Парень собрал энергию в ладонях и поднял руки над головой, пытаясь отразить удар. В тот момент, когда молот ударил его по ладоням, он позволил своей энергии вырваться наружу, заставив оружие отскочить. Он вылетел из рук демона, не ожидавшего такого удара, молот взмыл вверх только для того, чтобы упасть прямо на голову старейшины. Демон рухнул на землю. Ло Бинхэ выиграл бой одним ударом. Бинхэ знал из своей прошлой жизни, что это был момент, когда Лю Минъянь и Ша Хуалин впервые обратили на него внимание. Однако он обратил внимание на Шэнь Цинцю. Плечи мужчины, казалось, расслабились после победы ученика, взгляд его смягчился. Он был уверен в победе, но все еще беспокоился о нем? Что это был за человек? Ло Бинхэ еще не знал, но любопытство только возросло. Он вернулся к своему учителю. Шэнь Цинцю взглянул на него поверх веера, незаметно проведя глазами, словно проверяя, не ранен ли он. Бинхэ почувствовал, как его сердце в груди забилось быстрее. Этот человек верил в него. Он не был священным демоном, не сейчас, никто не боялся и не уважал его ни в малейшей степени, но этот человек верил в него. Ло Бинхэ почувствовал, будто ему перехватило дыхание. — Как и ожидалось, у жителей Центральных Равнин Мира Людей много талантов, — выпалила Ша Хуалин, стиснув зубы, — Лин-эр преисполнена восхищением. — Хорошо сказано, — небрежно сказал Шэнь Цинцю, как будто все это время он ни о чем не волновался. Те, кто не смотрел на его лицо все это время, вероятно, думали, что так и есть, — Поскольку у нас есть результаты этого обмена сил, не заберет ли юная мисс свою семью? Простите горную секту Цан Цюн за то, что она не смогла как следует встретить своих гостей; как видите, мы были немного неподготовлены. Ша Хуалин уставилась на него и на то, как он грубо приказал ей убраться. Шэнь Цинцю лениво помахал веером, непоколебимо глядя на нее в ответ. Девушка в гневе внезапно ударила ладонью лицо старейшины Тянь Чуя. — Чтобы проиграть такому молодому ученику старейшины Шена, да еще и в такой позорной манере, вы потеряли лицо для всех демонов! — рявкнула она на него. — Этот старейшина некомпетентен, он просит священную о наказании, — пробормотал старейшина Тянь Чуй. — Мисс Ша, — тихо сказал мужчина, — Если вы хотите отчитать своих последователей, пожалуйста, переместитесь в другое место. Пик Цюн Дин — это не место, созданное для того, чтобы знать могла показывать свое превосходство. Ша Хуалин изобразила на лице фальшивую улыбку. Она выглядела болезненно притворной. — Великий Шэнь прав, — сказала она в наигранно вежливом тоне, — Лин-эр только что увидела талантливого молодого адепта вашего пика и осознала слабое звено под ее командованием. Сердце Лин-эр было полно разочарования, и на мгновение она потеряла контроль. Старейшина Шень, не смейтесь. Она холодно посмотрела на старейшину Тянь Чуя. — Проигрыш старейшины Ду Би старейшине Шену был ожидаем, — фыркнула она, — Тебе не нужно, чтобы я говорила тебе, что ты должен чувствовать, потому что ты тоже проиграл. Ло Бинхэ мог представить, что чувствовал старейшина Тянь Чуй. Демоны были эмоциональны, иррациональны и импульсивны даже в лучшие времена. Проигрыш пятнадцатилетнему ребенку, выглядевшему полуголодным, не на пользу его имиджу. Конечно, Бинхэ не особо заботило, как это повлияет на образ демона. Его внимание было сосредоточено в основном на Шэнь Цинцю, который был тронут словами Ша Хуалин так же, как осел сдвинутой горой. То есть, он был совершенно невозмутим и выглядел скучающим. Парень увидел движение учителя, прежде чем заметил приближение старейшины Тянь Чуя. Демон упал на колени от единственного удара веером Шэнь Цинцю по его коленям. Его молот упал на землю. Цинцю поднял его, и потом задумался, прежде чем отбросить в сторону, как будто это было не оружие вдвое больше его самого. — Ты проиграл битву и все еще хочешь убивать? — холодно спросил Шэнь Цинцю, — Он ученик моего пика а не игрушка для твоей забавы. Ло Бинхэ не мог пошевелиться. Учитель все продолжал его удивлять, прикрывая его, спасая от нападения. Он смотрел на спину мужчины, одетого в мягкую зеленую одежду, его волосы ниспадали нетронутыми, прямыми, как водопад прядями по его спине. Сердце Ло Бинхэ глухо стучало в ушах, кровь прилила к его лицу. Ему хотелось упасть в обморок. В своей прошлой жизни Шэнь Цинцю с самого начала постоянно был к нему жесток. Что бы ни делал Бинхэ, чтобы угодить ему, ничего не получалось. Он выучил выражение его лица, чтобы приближаться к нему только в хорошие дни. Выучил его график, чтобы избегать его в те дни, когда его раздражали какие-то обязательства. Он так усердно работал, пытаясь заслужить любовь своего учителя, что ему это надоело. И все, что он получил за свои усилия, было брошено в Бесконечную Бездну. Этот Шэнь Цинцю было нечитаемым. Этот человек повернул голову, посмотрел на Ло Бинхэ через плечо и спросил: «Тебе больно?» Он защищал его не только от физического нападения, но и от мысли, что его могут запугать. — С этим учеником все в порядке! — нервно воскликнул Ло Бинхэ. — Большое спасибо учителю за то, что спас меня! — Он мог только молиться, чтобы Шэнь Цинцю не заметил его красное лицо. Мужчина снова повернулся к Ша Хуалин. Бинхэ увидел, что его ухо слегка покраснело. Его охватило желание осторожно укусить его. — Мисс Ша, вы должны лучше воспитывать своих последователей, — сказал ей Шэнь Цинцю, — Если вы не можете смириться с поражением, зачем вы вообще устроили эти три испытания? Она выглядела немного пристыженной. Девушка неловко замялась. Было очевидно, что она не ожидала, что старейшина Тянь Чуй нападет из ниоткуда. Ша Хуалин неловко огляделась и попыталась придумать, что сказать. Старейшина Тянь Чуй внезапно вскочил на ноги и бросился к Ло Бинхэ. Парень дернулся от удивления, увидев, как этот гигантский демон внезапно ожил и бросился к нему. Он даже не успел шевельнуться, как Шэнь Цинцю оттолкнул его назад, вытащив меч Сю Я, пронзивший грудь старейшины Тянь Чуя. Старейшина не остановился, продолжая двигаться вперед, пока кончик Сю Я не вышел из его спины. Глаза учителя расширились от удивления, его пальцы судорожно сжались на рукояти Сю Я, но было слишком поздно. Старейшина Тянь Чуй рухнул на землю в луже крови. Ладонь и рука Шэнь Цинцю были усеяны маленькими капельками крови, поднимающимися из того места, где его пронзили отравленные шипы на доспехах демона. Старейшина Тянь Чуй выплюнул полный рот крови и рассмеялся. — Я превратил Шэнь Цинцю в погребальный инвентарь! — прогремел он, — Это стоило того! Ло Бинхэ не мог не схватить нежно правую руку Шэнь Цинцю, даже несмотря на то, что по его пальцам скатывались капли крови. Учитель посмотрел на него широко открытыми глазами. Он казался немного ошеломленным, как будто не ожидал, что его отравят. Это было еще одним доказательством того, что этот человек не был настоящим Шэнь Цинцю. Настоящий Цинцю никогда бы не отравился, даже случайно, а если бы и отравился, то уж точно не позволил бы шоку отразиться на лице. — Учитель, — пробормотал Ло Бинхэ, — Учитель, вас задели шипы?.. Рука Шэнь Цинцю дрожала и кровоточила, но он все же сказал: — Ничего страшного. Не позволяй ему пугать себя преувеличением реальности. Все красные следы были на его руке, окрашивая его бледно-зеленую мантию в красный цвет. Неужели он действительно ожидал, что Ло Бинхэ купится на эту вопиющую ложь? — Этот старик никогда не преувеличивает! — заявил старейшина Тянь Чуи, чрезвычайно довольный, — Если я говорю, что яд неизлечим, значит, он неизлечим. Шэнь Цинцю, жди своей смерти! Бинхэ устал от этого старика. Он оторвал Сю Я от груди старейшины Тянь Чуя, приставив ее к шее старейшины, лезвие было настолько острым, что, несмотря на легкое нажатие, на коже демона выступили капли крови. — Заткнись, — прорычал он. — Есть еще один способ вылечить яд. Но он слишком поздно осознал, что сказал. Да, конечно, он знал лекарство от яда, но ему еще не полагалось. К счастью, демоны истолковали его слова только как отчаяние в поисках лекарства. Лекарство, о котором Ло Бинхэ упорно старался не думать. То, которое он определенно не мог взять из неоткуда. Он пытался думал о связанном Шэнь Цинцю, кожа которого покраснела от плотной веревки, обвивавшей его тело, получая проивоядие. Это было бы неподобающе. — Старейшина Тянь Чуй не лгал, — сказала Ша Хуалин, — Этот яд носит имя «Неизлечимый» не просто так. Старейшина Тянь Чуй уже умирает, кто бы мог поспорить с ним, о действиях его собственного яда, когда он при смерти? Если Ша Хуалин решит рассматривать его действия как отчаянные попытки оспорить демона, Ло Бинхэ не станет ее переубеждать. — Считается ли Сформированное Ядро Средней Стадии смертным? — Шэнь Цинцю хмыкнул, выглядя равнодушным. — Я не знаю, смертны вы или нет, — заявила Ша Хуалин, явно уставшая от его болтовни. — Однако есть способ доказать, что старейшина Шэнь отравлен. Если кто-то подвергся воздействию Неизлечимого яда, начиная с раны, циркуляция его духовной силы прерывается. Медленно, он будет распространяться по телу, пока не только духовная энергия, но и кровь не застоится и зараженный не умрет. Я предлагаю старейшине Шену использовать свою правую руку для духовной атаки. Вы сможете увидеть результат. Ло Бинхэ стиснул зубы. Ее слова были правдой. Шэнь Цинцю спас его, но это повлияло на его циркуляцию ци. Этот человек не ненавидел этого парня раньше, но он не стал бы винить его, если бы учитель начал ненавидеть его начиная с этого момента. Внезапно Шэнь Цинцю погладил его по голове. Бинхэ был поражен, изящная рука легонько провела по его волосам, успокаивая. Он взглянул на учителя. Он в ответ слегка улыбнулся. — Не стоит волноваться, — сказал он ему, затем посмотрел на Ша Хуалин, — Попробовать не помешает. Однако, мисс Ша, вы пришли и посеяли хаос на пике Цюн Дин. Этот мастер сохранил свои манеры, но я передумал. Вы не можете приходить и уходить, когда захотите. Я не могу допустить, чтобы другие высмеивали мою горный пик Цан Цюн. Мы сравним несколько атак и устроим матч не на жизнь, а на смерть. Если у нас будут какие-то травмы, то винить будем только себя, и что бы ни случилось дальше, никто не будет преследовать виновного. Как вам? Парень не мог поверить, что этот человек дразнил священного демона после того, как его отравили. Шэнь Цинцю внешне выглядел небрежным и равнодушным. Только Ло Бинхэ прекрасно мог видеть дрожь его руки и подергивание челюсти, когда он стиснул зубы за своей спокойной улыбкой. Этот человек был дураком. Но Бинхэ все еще не мог поверить, что несмотря на это он все еще выглядел чертовски привлекательно. — Учитель, этот ученик готов начать атаку вместо вас, — сказал он. — С каких это пор шифу позволяет ученику начать битву вместо себя? Что это за мысли такие? — спросил Шэнь Цинцю. Ло Бинхэ хотелось закричать. — Учитель получил травму из-за этого ученика, — заявил он. —Поскольку ты так много знаешь, ты должен усерднее защищать свою жизнь, — ответил мужчина. Бинхэ почувствовал, как его сердце екнуло. От этих слов лицо очень сильно покраснело. Ему повезло, что Шэнь Цинцю в этот момент не смотрел на него. Ша Хуалин стиснула зубы, принимая решение, и сказала: — Старейшина Шэнь, пожалуйста, простите Лин-эр за грубость. — Не буду — ответил Шэнь Цинцю. Через мгновение она собрала в своей ладони духовную энергию, и учитель оттолкнул Ло Бинхэ еще дальше в сторону. Прежде чем что-либо могло произойти, перед мужчиной метнулась новая фигура, заблокировав атаку Ша Хуалин, просто стоя на месте. Это был мастер пика Бай Чжань, Лю Цингэ. Ученики со всего пика оживились увидев его появление. Бинхэ заинтересованно посмотрел на него. В своей первой жизни он видел Лю-шишу всего несколько раз, и то ненадолго. Он выглядел…. Похожим на свою сестру. Он был потрясен. Ло Бинхэ вспомнил, что в своей первой жизни смутно думал, что этот мужчина был симпатичным, но так и не успел разглядеть его как следует, и теперь был потрясен сходством. Почему этот человек не носил вуаль на лице? Его красота была столь же возвышенной, как и красота его сестры. Ша Хуалин была отброшена защитой Лю Цингэ, ее одежда полностью разорвалась. Парень на мгновение задумался, почему она не надела более толстую ткань. Она подогнулась, перекатилась и быстро накрылась плащом ближайшего демона. — В будущем будет время для прощения — отрезала она, — Все, уходим! — Вы приходите и уходите, когда вам угодно, — усмехнулся Лю Цингэ. — Какие же вы толстокожие Он потянул руку назад, и его меч Чень Луан взлетел в небо, посылая в воздух сотни ярких искр, которые обрушивались на головы демонов. Пока Ша Хуалин пыталась защитить себя и своих последователей, ученики одновременно бросились в атаку. Девушка оставила после себя кровавый путь вниз по горе. Лю Цингэ вложил свой меч в ножны и повернулся лицом к Шэнь Цинцю. Он схватил руку другого мужчины и посмотрел на красные точки на его коже и рукаве. Ученики Цин Цзин беспокойно окружили их, нервно переглядываясь с бледными лицами. Учитель улыбнулся. Трудно было не смотреть на открывающейся картину в которой два красивых человека, стоят рядом друг с другом, улыбающийся отстраненный мужчина, как Шэнь Цинцю, и хмурящийся могущественный человек, как Лю Цингэ, одна рука которого нежно сцеплена с другой. Ло Бинхэ мог только благодарить небеса за то, что Лю Минъянь не было рядом, иначе было бы невозможно смотреть на них без блуждающих до неприличия мыслей. Бинхэ беспокоился о своем сердце и, частично, о своем отравленном Учителе. — Я рад, что ты пришел, — тихо сказал Цинцю Лю Цингэ, — Что там? — Пока что не умираешь, — заявил другой мужчина, глядя на раны так, как будто это заставит их исчезнуть. Удивительно, что такое выражение лица не сделало его менее красивым. — Тот долг, что я должен тебе за пещеру духов, я верну тебе. Ло Бинхэ задавался вопросом, что произошло в пещере духов. Он попытался отогнать эту мысль, пока она не зашла слишком далеко. Шэнь Цинцю поморщился, когда его ноги подкосились. Бинхэ вскинул руки, чтобы поймать его, чувствуя, как вес учителя упал в его руки. Учитель медленно принял сидячее положение на земле, дрожа, а лицо его побледнело. Предыдущие мысли Ло Бинхэ отошли на второй план, когда тревога взяла верх. — Дай мне полежать минутку, — выдохнул Цинцю, еще больше сгорбившись. Ло Бинхэ опустился на колени рядом с ним, глядя на него. Он вдруг почувствовал себя несчастным. Этот человек, который обращался с ним в десять раз, нет, в сто раз лучше, чем настоящий Шэнь Цинцю, умирал из-за него. Чувство отстой. Учитель удивил его, нежно погладив его по голове. Из уголка его рта капала кровь. — Я знал, что ты обязательно победишь, — сказал он. Тело Бинхэ напряглось. Его вдруг переполнили эмоции. Глаза наполнились слезами. Было достаточно трудно мысленно принять, что этот человек верил в его победу, и совсем другое слышать, как он говорит это так прямо, будучи отравленным и теряющим сознание у него на руках. Рука Шэнь Цинцю опустилась, когда он потерял сознание. Парень увидел, как его собственные слезы упали на руку мужчины. Он был слишком потрясен, чтобы двигаться. Ло Цингэ жестом попросил его встать, неловко похлопав плачущего ребенка по плечу пытаясь тем самым его утешить. Ло Бинхэ сдерживал желание рассмеяться над напряженным выражением лица этого мужчины, пытающегося утешить его. Цингэ положил Шэнь Цинцю на свою спину и наступил на Чэн Луаня, чтобы улететь. Бинхэ не знал, что с собой делать. Учителя положили в постели в бамбуковой хижине на пике Цин Цзин, тот все еще оставался без сознания. Му Цинфан, старейшина Пика Цянь Цао, оставался рядом с ним почти два дня подряд, проверяя изменения и отправляя сообщения своим ученикам о различных лекарствах или книгах для изучения этого вопроса. Юэ Цинъюань был рядом с ним с того момента как вернулся из путешествия, выглядя обеспокоенным и грустным, как большая собака, оставленная на улице под дождем ее владельцем. Лю Цингэ неловко стоял в углу, выглядя смущенным, и был тем, кто в конце концов предположил, что к ним может просто прийти ученик чтобы сообщить всем, когда Шэнь Цинцю проснется. Двое согласилась, но на самом деле они не ушли, пока Лю Цингэ не вытащил их оттуда силой. Мин Фань каждый день приходил навещать учителя. Он выглядел очень обеспокоенным, так как из всех учеников он всегда был ближе к Шэнь Цинцю чем кто-либо из них. Он каждый раз приносил поднос с едой, пытаясь сделать вид, будто у него есть цель для визита, но в половине случаев он забывал положить что-нибудь на него, слишком беспокоясь о Шэнь Цинцю, чтобы думать об этом. Нин Инъин привязывалась к нему каждый раз, когда он выходил из бамбукового дома, спрашивая об их учителе, а он даже не наслаждался присутствием своего предмета воздыхания. Ло Бинхэ чувствовал себя не в своей тарелке. Он был очень нервным. В первый день он стоял у двери Шэнь Цинцю и просто смотрел на него. Лю Цингэ спросил его, все ли с ним в порядке, а он, даже не ответив, убежал. На следующий день мужчина продолжал наблюдать за ним, но не подходил к нему. Ученик встал как вкопаный и уставился на бессознательное тело своего учителя. Он знал противоядие от этого неизлечимого яда. Однако он не знал, что делать с этим знанием, потому что а) никто больше не знал о противоядии, и было бы очень подозрительно, если бы Шэнь Цинцю магическим образом излечился от яда, который считался неизлечимым, и б) он был в теле пятнадцатилетнего подростка. Даже если его уму было далеко за шестьдесят (Ло Бинхэ на самом деле не знал своего точного возраста, он потерял счет времени много лет назад), это не отменяло того факта, что он не был в слаборазвитом теле пятнадцатилетнего парня. Учитель определенно видел в нем ребенка, как этот человек мог сейчас посмотреть на него по-другому? Он разрывался между тем, чтобы просто напоить его своей кровью, чтобы посмотреть, будет ли она работать как сперма (конечно, будет), и надеяться, что все будут слишком счастливы от чудом выздоровевшего Шэнь Цинцю, чтобы задавать лишние вопросы, или ждать, пока он станет взрослым, и просто начать ухаживания за этим мужчиной и надеяться, что все решат, будто яд сам по себе потерял свои свойства. Ни один из вариантов не был хорош, Ло Бинхэ мог это признать. Чтобы отвлечься от мыслей, Бинхэ готовил. Для него приготовление пищи было расслабляющим занятием. Повара не возражали, тем более, что обычно он делал слишком много и потому делился с ними. Из-за своих нервов переживая за учителя он каждый час готовил новую кастрюлю отварной каши. Повара начали волноваться из-за количества приготовленной им еды. Наверное, это было справедливо, кухня начала заполняться кастрюлями с отваром, но он демонстративно их игнорировал. Все это будет стоить того, когда Шэнь Цинцю проснется и Ло Бинхэ предложит ему лучшую в мире отварную кашу, которая пробудит в его мозгу симпатию к Бинхэ. Ну, или ему просто бы понравилось, и он бы сделал комплимент его готовке. Он был готов принять любой исход. В тот день, когда Шэнь Цинцю пришел в себя, он проснулся молча. Моментом ранее его глаза были закрыты, а в следующее мгновение его глаза были открыты. Мин Фань, который только что вошел в комнату, отбросил свой пустой поднос в сторону, чтобы помчаться к учителю. Ло Бинхэ прошел чуть дальше за дверной косяк, не прячась, но пытаясь уменьшится в размерах от страха перед встречей с этим человеком. — Шифу! Наконец-то вы проснулись! — воскликнул Мин Фань. Бинхэ молча наблюдал. Мин Фань, казалось, нервничал из-за его присутствия, но сейчас это чувствовалось еще сильнее. Шэнь Цинцю взглянул на ученика стоявшего перед ним, затем на Ло Бинхэ. Его лицо было в основном непроницаемым, но Бинхэ подумал, что он выглядит немного сбитым с толку. — Почему ты все еще стоишь там? — рявкнул Мин Фань на него. Он повернулся к учителю, — Я не знаю, что не так с этим ребенком, раз он настаивает на том, чтобы стоять там, как дерево, — Он снова повернулся к Бинхэ, — Разве ты не знаешь, что учитель раздражается при виде тебя? — Затем снова взглянул на Шэнь Цинцю, — Я напомнил ему, но он все равно не хочет уходить. Мужчина слабо махнул рукой. — Ну что ж, — сказал он, — Это уже ему решать. — Лю-шишу сказал мне сообщить ему, когда вы проснетесь, — пробормотал Мин Фань, — Я пойду позову Лю-шишу. И, Му-шишу! И главу школы! Мин Фань выскочил за дверь. Шэнь Цинцю посмотрел ему вслед, словно обдумывая его слова. Ло Бинхэ задался вопросом, какая часть из речи Мин Фаня имело за собой какой-либо смысл. Он не моргая смотрел на учителя, пока тот не встретился с ним взглядом. Мужчина сел. — Тебе есть что сказать? — спросил он, — Если да, тогда заходи. Бинхэ сделал несколько шагов в его сторону. Мужчина мало двигался в бессознательном состоянии, поэтому его волосы были аккуратно уложены за его спиной, только несколько прядей были смяты. Его взгляд был мягким, заспанным, уставшим из-за долгого сна. Правая рука была слегка перевязана бинтами. Парень сглотнул комок вины застрявший в горле. Он шагнул вперед и встал на колени у кровати Шэнь Цинцю. — Прошу учителя простить этого ученика, — пробормотал он, внезапно у него заслезились глаза. Он не знал, что делать. Никто никогда прежде не подвергал себя опасности ради него. Это был новый опыт, и он был уверен, что ему он не понравился. Затем продолжил: — Этот ученик думал, что учитель не заботится о нем. Простите этого ученика, который понял, что был неправ только в третьем испытании. Ло Бинхэ на мгновение замолчал, сглотнув очередной комок в горле. Он часами думал, что сказать, когда Шэнь Цинцю проснется. — Отныне этот ученик будет слушаться учителя, несмотря ни на что, — пообещал он. Мужчина уставился на него. Он выглядел сбитым с толку. Казалось, ему потребовалась минута, чтобы собраться с мыслями. Его взгляд метнулся в сторону, как будто пытаясь что-то найти, но вернулись к его лицу, по-видимому, не найдя того, что искал. Он выглядел почти смущенным. — Если ты это осознал тогда все в порядке, — сказал Шэнь Цинцю. — Встань. Ло Бинхэ медленно поднялся. Он постоял с минуту, размышляя, как бы поднять вопрос о еде. Наступила минута молчания. Затем учитель посмотрел на него непроницаемым взглядом, приподняв бровь. — Что-нибудь еще? он спросил. — Учитель спал много дней, — пробормотал Бинхэ, немного застенчиво. — Учитель голоден? — Очень, — ответил Шэнь Цинцю, смягчившись, словно успокоенный внезапной сменой темы. — Тогда принеси еды. Парень выскочил из бамбукового домика прямиком на кухню. Взял миску отварной каши, ежечасное приготовление отвара в конце концов принесло плоды, и осторожно вернулся к Шэнь Цинцю. Мужчина выглядел удивленным, увидев как быстро он вернулся. Бинхэ помог своему учителю опереться о спинку кровати, подложив под спину несколько подушек для удобства. Шэнь Цинцю был вялым после многодневного сна. Его волосы свободно ниспадали на спину, мягче шелка, когда касались пальцев Ло Бинхэ. Он мог видеть нежный веер ресниц, его щеки, изгиб носа. Он был очарован его красотой. Парень поднес ложку ко рту мужчины, пытаясь накормить его. Учитель взял у него ложку, его пальцы ощущались холодными на пальцах Ло Бинхэ, которые по сравнению с температурой учителя ощушялись очень горячими. Ученик обвинил свое пятнадцатилетнее тело за такую бурную реакцию на простое прикосновение. На мгновение воцарилась тишина, когда Шэнь Цинцю поднял ложку, деликатно пробуя отварную кашу, приготовленную двумя заботливыми руками Бинхэ. Парень никогда так не нервничал, ожидая чьего-то мнения о своей еде. Мужчина посмотрел на него. — Вкус неплохой, — сказал он, явно преуменьшая его, если судить по красному цвету его ушей. Ло Бинхэ не мог сосчитать, девушек которых он пытался завоевать своей готовкой в своей прошлой жизни. Это было идеально. Первый шаг к покорению сердца учителя найден. Он подарил Шэнь Цинцю свою самую милую улыбку, а затем сказал ему: — Если учителю понравилось, этот ученик может готовить новые блюда для него каждый день. Шэнь Цинцю подавился. Он долго кашлял, а Бинхэ похлопал его по спине, пытаясь помочь ему восстановить дыхание. Мужчина махнул рукой, как бы показывая, что с ним все в порядке. Парень с широко открытыми глазами смотрел, как лицо учителя, казалось, немного покраснело. Он спрятал ухмылку за рукой и решил действовать ва-банк. — Учитель вам не понравилось? — спросил он, грустно надувшись. Мужчина какое-то время смотрел на него. Ло Бинхэ почти решил, что его фарс разгадан, но тут Шэнь Цинцю мягко улыбнулся. Бинхэ почувствовал, что его сердце вот-вот выскочит из груди. — Этому мастеру понравилось, — мягко сказал он. — Если это угодно Бинхэ, то теперь эти обязанности твои. Этот ответ ему понравился. Бинхэ был доволен до такой степени, что не знал, что сказать. Он обирался выйти замуж за этого человека. Кому нужно было быть повелителем демонов, способным уничтожить мир? Ло Бинхэ был бы доволен, если бы Шэнь Цинцю улыбался ему так каждый день, разрешая готовить ему еду, позволяя парню помогать ему передвигаться, разрешал помогать ему с волосами, Бинхэ готов делать все. Он был через мерно доволен, его сердце колотилось как бешеное. Ло Бинхэ ушел, когда Шэнь Цинцю дал понять, что он может уходить. Он пошел прямо в дровяной сарай и решил составить план. Он не слишком хотел возвращаться в Бесконечную Бездну. На самом деле, он не слишком стремился делать что-либо открыто связанное с его священной демонической кровью. Этот Шэнь Цинцю, безусловно, отличался от оригинала, но это не гарантировало, то что он не презирал демонов так же сильно, как любой другой нормальный человек. О возвращении Синь Мо не могло быть и речи. Теперь, когда Ло Бинхэ не сражался с мечом несколько месяцев, он чувствовал себя еще меньше хотел снова воспользоваться им. Синь Мо плохо влиял на него, отравляя его мысли, заставляя его действовать иррационально и эмоционально, почти импульсивно, все было бы хуже, если бы он не имел такого жесткого контроля над собой, сохраняя хотя бы крупицу его сознания, мешая Синь Мо взять полный контроль над его телом. Кроме того, Синь Мо очень затруднял отказ от секса. Ло Бинхэ знал, насколько большой у него член, и был почти уверен, что любому мужчине будет трудно принять его. Поскольку он почти не чувствовал влечения к своим сверстницам, которое он чувствовал в своей первой жизни, а Лю Минъянь действительно нельзя было даже считать, потому что как она может кому-то не нравится, Ло Бинхэ действительно не хотел иметь дело с сумасшедшим и неконтролируемым сексуальным влечением, особенно пока его учитель еще не ответил на его чувства. Его сексуальное влечение было достаточно высоким и без Синь Мо, ему не нужна была его помощь. Ло Бинхэ постучал пальцами по колену. Он знал, что Мэн Мо скоро придет. С ним появится способ снять или ослабить печать. Тогда он мог бы просто вытолкнуть Мэн Мо и больше не иметь с ним дела. С Мобэй-цзюнем будет сложнее иметь дело, поскольку у него был шпион в лице Шан Цинхуа, и будет трудно дистанцироваться от любого члена школы, если Шэнь Цинцю захочет остаться. Мобэй-цзюнь также был довольно лоялен, единожды начав доверять кому-то, поэтому, как только Бинхэ завоюет его доверие, ему можно было бы доверить хранить секреты. Ло Бинхэ мог бы сказать ему, где находится Синь Мо. Мобэй-Цзюнь наверняка поверил бы ему, если бы он сообщил достоверное место нахождения, и правдивую информацию о мече. Но встреча с ним всегда была трудной. Он не помнил точно, когда Мобэй-цзюнь встретил Шан Цинхуа, он никогда не спрашивал, поэтому он не мог просто подойти к Шишу и спросить о местонахождении этого священного демона. Кроме того, Шан Цинхуа был сейчас в какой-то поездке, из-за чего с ним вообще невозможно было поговорить. Почему с ними было так трудно связаться? Может быть, ему не нужно было разговаривать с Мобэй-цзюном. Другой демон определенно смог бы почувствовать его печать, но если бы Ло Бинхэ просто избегал его вечно, никто бы не узнал. Не так уж сложно избегать его до конца их жизни. Как долго они будут жить? Несколько сотен лет? Если подумать, Ло Бинхэ легче было бы просто разобраться с ним. Но как сделать Шэнь Цинцю своим? Он, казалось, уже любил приготовленную им еду, но этого было недостаточно. Также, казалось, что он изначально доверял способности Бинхэ побеждать в боях. На самом деле Шэнь Цинцю казался более чем уверенным в его силах. Внезапно, его осенило. Был ли Шэнь Цинцю таким же, как он? Был ли это человек из будущего и видел исход боя? Это казалось более вероятным, чем то что повелитель пика Цин Цзин, внезапно поверил в Ло Бинхэ. Но этот Шэнь Цинцю никак не мог быть оригиналом. Если бы учитель из его первой жизни перенесся обратно, он бы, по крайней мере, немедленно скинул его с пика. Он, вероятно, просто убил бы Бинхэ и бросил бы его где-нибудь в канаве. Это не мог быть он. Итак, кто был этот человек? Он обнаружил, что его переполняет бесконечное любопытство. Он хотел знать все об этом странно добром незнакомце в коже Шэнь Цинцю, который улыбался, был мягким и казался мирным и добрым, а не ледяным, как вершина горы зимой. Если бы этот мужчина знал о будущем, это также объяснило бы, почему он подавился, когда ему предложили больше еды. Вероятно, он знал тактику ухаживания Ло Бинхэ. Не было похоже что он был способен отказаться от хорошей еды, но определенно колебался. Бинхэ должен быть осторожен в том, как он соблазняет этого мужчину. Любые очевидные уловки могут быть замечены и немедленно остановлены. даже не начавшись. К счастью, Ло Бинхэ умел быть хитрым. Внезапно он задался вопросом, знает ли этот Шэнь Цинцю лекарство от неисцелимого яда, после ему пришлось закрыть лицо руками, прежде чем он бы слишком сильно задумался об этом. Он попытался быстро перенаправить свои мысли на еду, чтобы отвлечься. Он сделал так много вещей для стольких женщин, неужели он не сможет сделать Шэнь Цинцю что-то достаточно хорошее, чтобы убедить его выйти за него замуж? Ло Бинхэ был уверен, что именно так устроен брак. Одна сторона проявила талант в приготовлении пищи, уборке и тому подобном, а другая сторона отличалось способностями в защите и обеспечивании? Поскольку Ло Бинхэ мог делать все вышеперечисленное, у него наверняка не возникло бы проблем с убеждением этого мужчины выйти за него замуж. Он был образцом идеального супруга, верно? Бинхэ, возможно, женился на более чем шестистах женщинах, но это не означало, что он действительно знал, как устроен брак. Он вышел из дровяного сарая, достаточно успокоившись, чтобы сделать вид, будто он и не думает жениться на своем учителе. Лицо Мин Фаня внезапно появилось перед его собственным, крича. — Иди рубить дрова! — взревел старший ученик, к удивлению Бинхэ. — Наруби восемьдесят связок! Нет, заполни весь дровяной сарай! Иди за водой! Кувшины с водой в комнатах учителя пусты! Ты слепой? Разве ты не видел? Ло Бинхэ моргнул, лениво задаваясь вопросом, чем он так разозлил Мин Фаня раз он решил так жестоко отыграться на нем. Он еще даже ничего не сделал. — Шисюн, где я буду спать, если дровяной сарай будет полым? — невинно спросил он, хотя у него было чувство, что он уже знал ответ. — Разве здесь нет ровной земли? сплюнул Мин Фань, оправдав ожидания младшего ученика — Ты не можешь спать здесь? Вау, Мин Фань был очень зол. Неужели Ло Бинхэ что-то сделал и забыл об этом? Это все еще из-за того, что он неделю стоял у дверях учителя? — Шисюн, сегодня утром я наполнил кувшины водой во всех комнатах, — сказал он Мин Фаню. — Вода не свежая, переделай! Бинхэ точно знал, что этот шисюн не был ни в одной из комнат учеников с сегодняшнего утра, и поэтому на самом деле не знал, свежая вода или нет. Если бы это был Ло Бинхэ из его первой жизни или даже тем кем он был несколько месяцев назад, он мог бы разозлиться на крик Мин Фаня. Тем не менее, этот Бинхэ жил свободой жизнью, не имея Синь Мо в своем ухе, отравляя каждую мысль, и, честно говоря, это было даже не самое худшее, что Мин Фань когда-либо требовал от него, поэтому он просто приступил к этим задачам не особо жалуясь. Он ушел, из поля зрения Мин Фаня, когда услышал, как старший фыркает и пинает землю. Он сделал паузу, когда до него дошли слова старшего ученика. — Я не знаю, какая часть этого глупого ребенка привлекла внимание учителя, что он стал уделять ему такое большое внимание. За какие великие достижения? В чем он так отличается от других? Даже если этот паршивец заворожил учителя, Лю-шишу не будет помогать ему… — голос Мин Фаня затих, когда он бросился прочь с того места. Ло Бинхэ почувствовал себя так, словно по нему ударило молнией. Шэнь Цинцю так хорошо отзывался о нем перед Лю Цингэ? Учитель, который, очевидно, не был оригиналом, но все еще занимал место оригинального Шэнь Цинцю, высоко отзывался о нем Лю Цингэ?! Судя по всему, он призвал Цингэ наставлять Ло Бинхэ?! Ему на самом деле было плевать на то, что его шишу может подумать о нем, но сердце его начало бешено колотиться от мысли, что учитель высоко хвалит его перед другим пиковым лордом. Ло Бинхэ рубил дрова и менял воду словно прибывая в тумане. Его разум был полностью занят тем, что думает о нем этот Шэнь Цинцю. Наблюдая за его действиями складывалось впечатление что мнение учитель насчет него было явно положительным. Наверняка это означало, что этот мужчина в будущем согласиться переспать с ним? Может, даже выйти за него замуж? При этой мысли Ло Бинхэ уронил топор себе на ногу, к счастью, его тыльной стороной. (Даже если бы лезвие попало ему в ногу, оно было слишком тупым, чтобы причинить ему какую-то сильную боль.) Бинхэ заполнил дровяной сарай, сидя снаружи, когда наступила ночь. Рядом с ним лежала пустая бутылочка из-под лекарства и горсть заостренных листьев, и то, и другое лежало поверх подаренного руководства по совершенствованию. Это были единственные вещи, в этой и прошлой жизни, которые он получил бесплатно, и он не хотел отказываться от них. Он даже свернул листья в маленькие трубочки, запечатывая их в бутылке что осталась от лекарства, чтобы их не унесло ветром. Парень даже мысленно чувствовал себя, но руки его дрожали даже при мысли о том, чтобы выбросить их. Его палец рассеянно провел по гладкому стеклу бутылочки с лекарством. У него было довольно много идей, что приготовить Шэнь Цинцю на завтрак. Потом в голове появилось еще больше идей, что приготовить ему на обед и ужин. Его мысли были заполнены десертами и закусками. Некоторые из них были сделаны из ингредиентов, доступных только на территории Царства Демонов. Может быть, Мобей-цзюнь согласится собрать для него некоторые из них, как только они встретятся? Это значительно облегчило бы приготовление вкусных угощений. Ло Бинхэ заснул, прикрытый лишь своей одеждой, его рука свободно прижимала бутылку к груди, а голова лежала на руководстве по совершенствованию, мыслями блуждая к улыбке Шэнь Цинцю.