Прости

Сознание возвращалось постепенно. В голове все еще стоял жуткий голос Таноса. Боль во всем теле заставила Локи тихо застонать. Было холодно. Маг с трудом разлепил отяжелевшие веки. Яркие пятна, снующие перед глазами, постепенно сложились в очертания камеры. Сердце болезненно замерло. Эти гладкие белые стены, чистый пол и запах такой родной могли быть только... в Асгарде. Первое чувство, которое маг испытал была радость. Радость от того, что он дома и…. Но тут же на смену ей пришел страх. Он ведь чудовище, он изгнанный, никто не захочет, чтобы в городе жил Ледяной Великан и тем более сын Лафея. Локи хотел было поднять руку, чтобы откинуть прилипшую ко лбу прядь волос, но, к удивлению, понял, что худые запястья сковывают наручники удерживающие магию. Только сейчас он осознал, что находиться в камере закованный. В чем же он провинился? Старая боль загорелась в сердце, заставляя юного принца тихо всхлипнуть. Ему лгали всю жизнь, говорили: он рожден править, что он Асгардец и у него есть семья. Ложь от начала до конца. Тогда в порыве гнева он попытался уничтожить Йотунхейм, разрушить радужный мост, но все это двигалось инстинктом боли. Находясь в плену Таноса, Локи скучал только по одной Фригге, которая его любила по настоящему. И сейчас от пугающего понимания того, что он скованный находится в темнице родного города больно отозвалось в сердце принца. Предательская слеза быстро побежала по худой щеке, оставляя за собой влажную дорожку. Тихо вздохнув, Локи попытался пересилить боль и сесть, но получилось лишь криво привалиться к стене. Где-то вдалеке послышались шаги и в камеру зашли двое охранников. - Вставайте. - сухо сказал один, подходя к Локи. «Вот как ты теперь относишься к принцу!» – горько усмехнулся Локи. Маг, хватаясь за стену, медленно поднялся. - Идти можете? - тихо спросил другой, более мягкий, подходя к пленнику. Заключённый небрежно кивнул и сделал шаг. Острая, тупая боль вдруг резко пронзила каждую клеточку тела. Локи пошатнулся. Один из охранников успел вовремя подставить плечо принцу, чтобы тот не осел на пол, но под суровым взглядом другого поспешил убрать плечо и накинул тяжёлую цепь на шею. Дорога казалась бесконечной. Самое сложное было подниматься по ступеням, но, пересиливая боль, Локи все же не показал слабости. И вот наконец знакомые двери в тронный зал. Старые воспоминания резко нахлынули на Мага. В горле запершило, а перед глазами встала мутная пелена. Двери распахнулись и они вошли в зал. На троне возвышался сам Один во всём своём величии и могуществе. Поодаль стоял Тор по обыкновению в красном плаще и с Мьельниром в руках. И… У Локи защемило сердце. Фригга. Ее золотые волосы струились по плечам, а в глазах была печаль. Он все бы отдал, чтобы в них, как и раньше, светились радость и любовь. Они медленно подошли к трону. Один строго оглядел пленника. - Здравствуй, отец. - Локи чуть склонил голову и натянуто улыбнулся. - Локи Одинсон. - суровый и холодный взгляд отца заставил пленного понять — он совершил что-то ужасное, но что? - Ты раскаиваешься в содеянном? - все так же холодно продолжил Один. Локи задохнулся. Раскаиваться в чём? В том что ему всю жизнь лгали? В том что на самом деле он оказался одним из тех чудовищ, которыми его пугали в детстве. - Мне не в чем раскаиваться! - зло выплюнул тот и глаза его безумно сверкнули в ярком свете. - Ты не раскаиваешься !? - со смесью удивления и гнева прогремелголос Одина. - Сынок! Локи посмотрел на Фриггу, к его ужасу в её прекрасных глазах стояли слезы. - Ты разрушил Мидгард! Подверг опасности девять миров! Убил больше девятисот человек! И не раскаиваешься!? - прогремел Один, раскатисто стукнув жезлом о золотой пол. Локи побледнел. Его глаза в ужасе расширились, когда до него дошел смысл сказанных слов. "Нет… Это не правда!"– с ужасом подумал маг. Его взгляд с мольбой метнулся к матери. Не найдя в ее глазах понимания, он почти с отчаянием посмотрел на Тора, но брат даже не взглянул в его сторону. «Это невозможно! Я не мог столько совершить!». И тут его как молнией пронзила мысль — «Это иллюзия! Это все неправда! Очередная уловка!» - Локи, я жду! - голос отца гневно прогремел в зале. Названный медленно поднял голову. В глазах его изумрудных, но потускневших, полыхнули нотки отчаянного безумия. Вдруг по залу прокатился раскат громкого надломленного смеха. Локи смеялся. Этот смех не был похож на счастливый, он был полон боли. Один в замешательстве посмотрел на «сына». - Это все иллюзия! Тебе не удастся меня обмануть! - сквозь смех, задыхаясь, прохрипел Локи. - Не в этот раз! - Что? - Один непонимающе посмотрел на приемыша, у которого смех постепенно перерастал в крик. - У тебя ловко получилось меня обхитрить! - уже почти кричал тот. Из его зеленых глаз одна за другой покатились слёзы. - Но Тебе все равно не удастся выведать из меня то, что ты так хочешь! Можешь меня пытать или брось на растерзание своим подданным. Я ничего тебе не скажу! - голос его, охрипший и дрожащий, вдруг оборвался и затих в тишине зала. Все присутствующие со смесью удивления и непонимания смотрели на пленника. И тут один из стражей, посчитав, что пленник стоит слишком близко к королю легонько дернул на себя цепь. Послышался сдавленный крик и Локи рухнул на колени, корчась от боли. Охранник в ужасе выронил цепь и с испугом уставился на принца. - Я … Я все равно не поверю тебе. - сквозь зубы простонал Локи. Не в силах больше бороться с болью, он с тихим стоном медленно осел на пол, теряя сознание. В зале воцарилась тишина. Спустя мгновение Фригга опомнилась и бросилась к лежащему сыну. Опустившись перед ним на колени, она первым делом начала проверять пульс. Фригга любила Одина. Как жена и королева она всегда слушалась его приказов, но только тех, которые не касались ее детей. Если она считала, что такой приказ мужа слишком суров или несправедлив, то твердо стояла на стороне своих мальчиков и всегда выходила победителем. И сейчас видя своего сына на полу без сознания, она без раздумий откинула приказы мужа не приближаться к пленнику и бросилась к Локи. Нащупав слабый пульс, она облегченно выдохнула. Тор опустился рядом с матерью и с нескрываемым беспокойством осмотрел брата. - Разве я разрешал приближаться к пленнику? - вдруг послышался ледяной голос Одина. - Но отец, ты же видишь, что Локи… - слова Тора повисли в воздухе. Мать в ужасе вскрикнула. Из под задранного рукава младшего принца открылось ужасающее зрелище — бледная рука мага оказалась вся покрыта глубокими ранами и синяками. - Кто посмел сотворить такое с моим братом! - гневно вскричал Тор, взмахивая молотом. После нападения на Мидгард он злился на Локи, был к нему суров и даже холоден, но все же не переставал любить и искренне переживать за него. - Это было сделано не в Асгарде. - быстро проговорил Один. - К лекарю его. Пострадавшего оперативно доставили к целителям. Один был в замешательстве. Он всегда любил Локи как сына, хоть тот им и не являлся, переживал за него. Но праведный гнев за нападение на Мидгард был уж очень велик и после этого он стал очень суровым к своему приемному сыну. Это происшествие пробудило в нем отцовские чувства и заставило всерьёз обеспокоиться. Ужасные догадки приходили в голову, отчего гнев Одина с каждой секундой нарастал. Но Всеотец отложил ранние выводы в сторону. Всё-таки у него была надежда, что это очередной трюк его младшего проказника. Надо было дождаться, когда Локи придет в себя и тогда, возможно, всё выяснится.

***

Лекарь осторожно приподнял рубашку и с ужасом охнул. Вся спина Принца была покрыта глубокими изощренными ранами, которые до сих пор кровоточали. Локи тихо застонал и приоткрыл глаза. - Нет…. не надо, пожалуйста, нет… - тихо прошептал он. - Тихо, сынок, все хорошо. - ласково проговорила Фригга, нежно беря его ледяную руку в свою. Локи посмотрел на неё мутным, неузнавающим взглядом и со стоном закатил глаза. - Что с ним случилось? - шепотом спросил Лекарь. - Я впервые такое вижу! - Пока неизвестно! - тихо ответил Тор, также присутствующий здесь. - До сегодняшнего дня все было хорошо, а потом что-то произошло. Он как будто с ума сошёл! Лекарь ещё раз внимательно оглядел Локи и, не долго думая, приступил к диагностическим чарам. - Ну что? - беспокойно спросила Фригга когда целитель взмахом руки убрал золотые нити. - Все хуже, чем я думал, - тихо ответил лекарь, - но надежда есть. Надо попытаться.