Другие взгляды

      Прошлая жизнь становилась всё более расплывчатой и невнятной. Забывались только другие люди….       Было бы очень страшно потерять себя, свою личность..       Обычные демоны сразу же полностью забывали, какими были людьми: хорошими или плохими. Или это зависит от судьбы человека? Если трагичная или мешающая, то забывается, чтобы дальше не травмировать? Чем же тогда помешали все знакомые и близкие Ренгоку?       Сначала забывались личности всех знакомых, на следующий раз имена и лица коллег-хашира, сейчас же с трудом из памяти можно было вырыть имена своей семьи.       « —Ты родился сильнее многих детей..», что значит эта фраза и каково её продолжение..? Кто её говорил? И зачем…?       С постепенной амнезией взгляды на мир становились проще. О защите слабых и беспомощных даже и мысли не шло. Старый Кёджуро стирался под почти чистый лист, оставляя лишь краткую биографию о прошлом: Семья: мать – мертва, отец и брат Сёнджуро. Далее.. служба в корпусе охотников на демонов. Потом инвалидность, из-за которой и произошло обращение. Аказа – демон, давший свою кровь для обращения. С ним же и было последнее сражение, когда Кёджуро был человеком. Кёджуро сам полез к демону, а итог итак понятен.       Только теперь осознавая, насколько силён страх к Солнцу у демонов, Пламенный совершенно перестал винить Третьего. Кёджуро сам виноват. Мог бы защитить гораздо больше людей, если бы не решил добить демона ценой собственной жизни.       Обычные люди теперь воспринимались, как интересная и живая еда, хоть сердце и болело при каждом их убийстве.       Это произошло за считанные три дня. За три дня Кёджуро стал противоположностью себя.

***

      Его медитацию прервали. Прервали те мгновения, когда боль отступала..       Инстинктивно отскочив от внезапной атаки, Кёджуро едва не потерял равновесие — его повело вбок, и лишь силой воли он удержался на ногах. Хвост рефлекторно взвился и качнулся, словно выражая раздражение, которое он сдерживал. Вновь Аказа не дал спокойно помедитировать.       Да и резкое движение эхом отдалось в спине: словно кто-то вонзил туда тонкие ледяные иглы. Но он не моргнул. Не сдался. Черт… с каждым днём становится всё хуже. Если ничего не предпринять и не исправить, то даже страшно представить, что будет. А как исправить-то? Кёджуро не понимал, что он делает не так, не понимал свою анатомию! Он старался как-то балансировать, найти то самое нужное положение, но мышцы не приспособлены так держать спину… хвост слишком тяжелый и тянул несчастную поясницу.        — Ха, молодец! Чего ты в последнее время так много проводишь возле этого озера? Мне очень интересно!))       Кёджуро устало выдохнул, разогнулся впервые с характерным щелчком в спине. Это было как-то слишком громко на его удивление… или слух хорошо выполняет свою работу? Он обернулся и ответил: — Аказа, тебе это интересно только потому что я – твоё «творение», и ты хочешь вырастить себе достойного противника и… товарища?», – с прищуром посмотрел на демона, ожидая в ответ очередную шпильку.       Аказа скрестил руки, словно обиженный наставник: — Смеешь грубить мне? Смелый.. ценю. Но, так-то у тебя молоко на губах не обсохло ещё, – он усмехнулся, потом чуть склонил голову, внимательно всматриваясь в осанку Кёджуро, – Разберись для начала со своей осанкой, а то кряхтишь и облокачиваешься обо всё, как дед старый. Ахах, а ты думал я не вижу? Я всё вижу, но ты меня нет. — Я пытаюсь, – твёрдо ответил Кёджуро. Стало неприятно о того, что за ним отныне следят круглосуточно? — Позволь помогу, пока предлагаю. — А как ты поможешь?, – поинтересовался Ренгоку, ведь серьезно задумался над предложением. Эта ноющая боль не давала покоя даже сейчас. Она с каждым днем становилась только сильнее… — Увидишь! Ну так что… хочешь?, – подойдя немного ближе, Аказа мило подмигнул, а у Кёджуро пробежали мурашки по спине… — Ладно… хочу. Пожалуйста. — Ухты, как вежливо. Мне определенно нравится, – Аказа тут же оказался сзади и провёл рукой по спине Кёджуро, который тут де дёрнулся от неожиданности, – Подтяни живот… Плечи расправь. Таз чуть назад. Хвост – расслабь. Не зажимай его, – Аказа давал команды, медленно руками направляя и исправляя каждую ошибку, – Видишь? Вес уходит вниз, и ты начинаешь тянуться вперёд, чтобы компенсировать. А надо – наоборот: перене́сти часть центра тяжести назад. Ты выгибаешься в пояснице всё время. Это красиво только во время секса, не более. Кёджуро опешил и немного покраснел. Его и так сейчас всего и везде потрогали… ну нужных целях, конечно, но как привыкнуть к таким комментариям? — Аказа, я тут пытаюсь выстроить баланс, а ты… — А я исключительно тебе и помогаю!, – мягко перебил Аказа, убирая руку и отходя на шаг, – Серьёзно. Ты всё ещё держишь себя как человек. А ты — не человек. У тебя другое строение, другие акценты в движении. Это как учиться ходить заново. Только с хвостом. Боевым, кстати. Он может быть твоим преимуществом, если перестанешь его боятся. Кёджуро помолчал, поджав губы. Неужели, спина пока не ныла… стало так легко стоять. Ранее он пытался как-то похоже встать, но не получалось… неужели Аказа так хорошо разбирается в анатомии? — Ладно… я попробую. Только не смейся, если завалюсь. — А я тебя поймаю, не волнуйся, – ответил Аказа, слишком быстро и слишком искренне. И, чтобы не дать паузе повиснуть, тут же добавил с усмешкой: – Ну или хотя бы не дам мордой в землю упасть. Ты же теперь мой демон, мне тебя ещё показывать в свет, а не откапывать. — Ой, да ладно тебе. — Ага, давай пройдемся. А то никакого результата не выйдет. Буду сейчас тебя гонять и много замечаний делать, готовься. Я уже насмотрелся на твою сутулую спину. — Неужели ты прям всё замечаешь? — Да, от меня ничего не скроешь. Пошли.