Мужчина на миллион

      Вечером, когда все дела были переделаны, Сефирот решил принять душ. Клауд выделил полотенце мятного цвета, почти того же оттенка, что и глаза генерала.       — Спасибо, — сухо поблагодарил мужчина и взял ткань из рук Клауда.       На миг он почувствовал, насколько гладкая у него кожа. Обоих словно током ударило. Испугавшись, Клауд отскочил, а Сефирот просто пошатнулся.       — Можешь идти, дальше я сам.       — Х-хорошо… — сглотнул парень и спросил, нужно ли что-то ещё.       Сефирот покачал головой. Почти не раздеваясь, чтобы подавить капельки желания, которые капелью звенели в общей чаше внезапно возникшего либидо и терпения, мужчина зашёл в душ и прикрыл дверь. Закрываться на щеколду не стал.       Клауд вздохнул, ощущая, как твердеют соски под одеждой и слегка возбуждается член в штанах. Генерал был там. Большой, мускулистый, горячий и очень, очень желанный. Он бы убил за возможность переспать с объектом своего вожделения. Но хотел бы этого сам Сефирот? Всегда успеется стать предметом насмешек со стороны мужчины.       Услышав, как закрылась дверь, Клауд прижался к стене и положил ладонь на пульсирующий в штанах член. Слегка поглаживал намокающую смазкой головку, тихо и неровно дыша. Главное — уйти раньше, чем Сефирот выйдет из душа.       Генералу тоже было нелегко. Ощущая напряжение в теле, он решил расслабиться под струями горячей воды. Всё равно член стоял, как только Сефирот подумал о том, что неплохо бы прогуляться губами по ключицам Клауда. Оттолкнёт ли его мальчишка? Он и так считал его монстром, зачем усугублять?       Но Сефирот умел быть нежным. В конце концов он решил, что дрочка в душе — это что-то про Генезиса. Пан или пропал. Сполоснувшись холодной водой, он закончил с душем и вышел. Клауда нигде не было. Надо поискать его, чтоб дал, во что одеться.       Сефирот ходил бесшумно и быстро. Странно, но кладовка снова была открыта. Что там такого важного? Клауд решил угостить его домашними соленьями?       Мужчина не зря проходил мимо. Заглянув в щель, он обнаружил, что мальчишка вполне успешно играет с собой. Приняв позу раком, Страйф пальцами пытался как можно лучше простимулировать простату. Другой рукой пощипывал себя за вставший сосок. Он уткнулся лицом в постель.       Сефирот охуел с такого поворота событий. Увидел стены. Катастрофа. Ну всё, мальчик, ты вляпался.       Мужчина неслышно вошёл в комнату. Клауд увидел его и испуганно закричал. Какой стыд… Но Сефирот бросился на него и прижал телом к кровати. Резко стало жарко и душно, у мальчонки закружилась голова. Он пытался вырваться и всё объяснить, но Сефирот не дал ему шанса.       Пальцы мужчины были больше и лучше доставали до желанного чувствительного места. У Клауда звёзды заблестели в глазах, дыхание резко участилось. Вот оно… Оно. Любимый генерал рядом. Мало того, решил его приласкать. Невероятная и невозможная ситуация. Но почему? Сефирот мог пойти в тысячи сторон и перекрёстков, но выбрал именно дом Клауда.       И самого Клауда.       Когда Сефирот поцеловал Клауда с языком, то опьянённый наслаждением парень стонал сквозь поцелуи. Было видно, что из уголков глаз текут слёзы. Любовник с желанием прижался к его сильному телу, обвил руками шею, чтобы вечер был фантастическим.       — Тише, котёнок, обещаю: больно не будет.       Клауд словно в невероятном эротическом сне, с которого обильно кончаешь и дрожишь в руках побеждённым и пойманным птенцом, кивнул генералу.       Тогда Сефирот лёг на спину и насадил Страйфа на твёрдый пульсирующий член. Глаза заискрили, фейерверки десятитысячными купюрами взмывали в небо и осыпали пепельной благодатью ядерной зимы. Сефирот — холодный истукан, который не верит никому. Все его любили за внешность и достижения, а этому мальчику требовался сильный мужчина, который сможет выбить из него страх, стеснение и стыд.       Клауд смотрел на Сефирота, щурящегося и слегка улыбающегося. Он часто дышал, напрягаясь всем тренированным телом. Кошачьи малахитовые глаза сводили с ума. Клауд стонал, плотно отдаваясь любимому мужчине. Пожалуйста, поцелуй меня. Обними меня. Прими меня таким, какой я есть. Не уходи. Если это будет первый и последний секс в его жизни, то пошло к чёрту, Страйф насладится моментом и потом будет долго плакать, вспоминая дивное время.       Плачь от любви.       Большего не надо.