Пролог
2 сентября 2022 г., 18:00
31 октября 1985
Яркие солнечные лучи, пробиваясь сквозь тонкие занавески, настойчиво скользили по лицу спящей женщины. Эйприл Блэк металась в постели, временами что-то невнятно бормоча. Рядом никого не было — никто не мог услышать и помочь ей выбраться из лап кошмара, преследовавшего её уже которую ночь подряд. Она села на кровати с криком, рывком, будто выныривая из ледяной воды. Глаза, полные невыветрившегося ужаса, распахнулись слишком широко. Грудь высоко вздымалась, а сердце колотилось где-то в горле, гулко отдаваясь в висках. Казалось, этот стук слышит весь дом. Одни и те же кошмары снились Эйприл почти каждую ночь. С каждым разом они становились всё насыщеннее, всё реальнее — жестокие напоминания о днях, которые хотелось бы навсегда стереть из памяти. — Чёртовы кошмары, — выдохнула она хрипло, заставляя себя дышать ровнее, и обессиленно откинулась на подушки. Стоило закрыть глаза — видения вернулись. Тело прошиб озноб. Это начинало сводить с ума. Сколько бы зелий она ни перепробовала — ничего не помогало. Страшные, до тошноты правдоподобные сны снились ей не первый год, и Эйприл была почти уверена: сейчас они связаны с недавним убийством. Иногда ей казалось: не убей она бабушку — было бы легче. Но это была ложь. Не соверши Эйприл тогда тот шаг, её самой уже не было бы в живых. Нарушив обещание, данное под Непреложным обетом, она медленно умирала. И единственным спасением стало убийство той, кто этот обет приняла. Странно, но после смерти Иоланты не пришло ни сожаления, ни грусти. Ненависть, копившаяся годами, позволила действовать без промедлений. Эйприл не думала об Азкабане, куда упрятали мужа. Не думала, что её саму могут убить, решив, что она опасна. Ничего этого не случилось. И лишь окровавленный нож, всё ещё спрятанный в тумбочке, оставался единственным немым свидетелем. Впрочем, скоро и он исчезнет — Вальбурга, как ни странно поддерживавшая невестку последние годы, обещала унести прочь последнюю улику. Дыхаение наконец восстановилось. Эйприл открыла глаза и заставила себя посмотреть в окно. За стеклом сияла чудесная погода — яркая, солнечная, безжалостно спокойная. Но даже это не подняло настроения. Солнцу она всегда предпочитала дождь. Часами могла сидеть у окна, вслушиваясь в ровный, убаюкивающий стук капель. Это успокаивало. Приходило забытье. Вспомнив о дате, Эйприл вздрогнула, словно от пощёчины. Сегодня — 31 октября. Четыре года назад в этот день от руки Волан-де-Морта погибли Лили и Джеймс Поттеры. И Питер Петтигрю — тот, кого она тоже считала другом. В их смерти обвинили Сириуса. И она осталась — вместе с Ремусом Люпином — поднимать двоих детей и осиротевшего племянника. Лёгкий стук в дверь вырвал из тяжёлых мыслей. Эйприл бесшумно подкралась и чуть приоткрыла створку. На пороге стоял Гарри. Пятилетний, взъерошенный, с лохматой макушкой и зелёными, как у Лили, глазами. Увидев тётю, он широко улыбнулся и тут же обхватил её за ногу, прижимаясь со всей детской непосредственностью. Эйприл улыбнулась в ответ — через силу, через ком в горле — и мягко потрепала племянника по вихрам. — Тётя Эйприл, — Гарри уже забрался на кровать и уселся, глядя на неё с нетерпением. — Когда мы пойдём к маме и папе? Сердце отозвалось тупой, ноющей болью. Так бывало всегда при любом упоминании Джеймса и Лили. Четыре года прошло, а Эйприл до сих пор видела перед глазами ту ночь: два холодных тела, брат и его жена, которых она так любила. Раны на душе не затянулись. И вряд ли затянутся когда-нибудь полностью. — Может быть, после обеда, — ответила она как можно мягче, снова проводя ладонью по тёмным волосам мальчика. Порой на него было невыносимо смотреть. Гарри рос таким похожим на Джеймса — те же повадки, та же улыбка, та же интонация в голосе. Внешность брата, разбавленная глазами Лили. И каждый раз, встречаясь с этим взглядом, Эйприл чувствовала, как внутри что-то обрывается. Первые месяцы она отгораживалась от племянника — не специально, просто не выдерживала. И каждый раз корила себя за это, понимая, что нарушает обещание, данное Лили. Но поделать с собой ничего не могла. — Тётя Прил, — Гарри дёрнул её за рукав, возвращая в реальность. — А расскажи мне какую-нибудь историю. Про себя и папу. Эйприл выдохнула, собираясь с силами, и слабо улыбнулась. — Расскажу. Но это не только наша история. Она обняла племянника, притянула ближе и заговорила — тихо, бережно, впуская в комнату тёплые голоса прошлого, которые жили теперь только в её памяти.
