Someone Else's Dreams

Тайлер просыпается от звука открывающейся двери в его комнате. Заснув так рано вечером, он чувствует себя слегка дезориентированным, как в детстве, когда он засыпал на диване, а родители несли его в постель. Его будильник ещё не прозвенел, поэтому он предполагает, что, должно быть, ещё очень поздно или слишком рано; однако, когда он приоткрывает глаза и смотрит на часы, светящихся красных светодиодов там нет. Вокруг темно и пусто. Шаги у двери. Тайлер поднимает глаза и видит себя стоящим там. — Что ты делаешь в моей постели? — спрашивает Размытый. Его темная одежда сливается с темнотой комнаты, и лишь его лицо выделяется резким контрастом в свете, проникающем через дверь. Он хуже любого монстра, прячущегося в шкафу или под кроватью, но он смотрит на Тайлера, как на кретина. — Тебе здесь не место. — Это моя кровать, — робко говорит Тайлер. Размытый резко подходит и заползает на кровать, и Тайлер понимает, что не может пошевелиться. Его сковали, запястья привязаны к изголовью кровати нейлоновыми струнами, которые могут издать дребезжащий звук, если их дернуть. Размытый — отчетливым, тяжелым грузом, наваливается на него сверху. Он обхватывает руками шею Тайлера и сжимает, сжимает, сжимает… А дальше Тайлер идет по пустыне. Джош смотрит на него с интересом. У Джоша открытое лицо, которое, кажется, отражает всё, что он чувствует. Тайлер считает, что это хорошее качество — и опасное. — Ты в порядке? — спрашивает другой парень. — Да, — говорит Тайлер. — Просто я был… ничего. Я ненормальный, вот и всё. Джош улыбается, и на мгновение Тайлер забывает об их разговоре в Гитарном центре. Этот привлекательный, уверенный в себе парень в его снах очень далек от оскорбительного, застенчивого парня с уроков рисования. Если бы у них не было одного и того же лица, он мог бы даже не поверить, что это один и тот же человек. Проходит мгновение, и Тайлер вспоминает всё. Он хмурится. Почему этот парень вторгается в его сны? — Я не хочу, чтобы ты здесь был, — говорит он Джошу. — Уходи. Тайлеру не удается отвернуться быстрее, и он видит обиженное выражение на лице Джоша. Его характерный счастливый прищур и улыбка исчезают, и Тайлер замечает проблеск глубоко несчастного человека. Тайлер всё равно отворачивается. Нелепо чувствовать себя виноватым из-за того, что обидел человека из сна. Может, так же и нелепо злиться на человека из сна за то, что он сделал в реальной жизни, но Тайлер не заинтересован в том, чтобы видеть в этом смысл. Он заинтересован в том, чтобы установить как можно большую дистанцию между собой и ненастоящим Джошуа Даном. Нет, забудьте — он хочет как можно большую дистанцию между собой и обоими версиями Джошуа Дана. — Ты… ты хочешь, чтобы я ушел? — повторяет Джош. — Я что, невнятно говорю? — хладнокровно спрашивает Тайлер. Он начинает двигаться в направлении деревьев. Его одежда окаменела от высохшей соленой воды после их заплыва в море. Немного неудобно, что мешает его безразличию. Одно мгновение слышен только звук его собственных шагов, и он почти может мысленно представить Джоша: потерянным, грустным, смотрящим ему вслед, как побитая собака. Позади него раздаются шаги, небольшой бег, пока Джош не выравнивается с ним. — Слушай. Ты не хочешь, чтобы я был здесь — думаю, это нормально. Но мы идём в одну сторону. Нам не обязательно разговаривать, но я тоже иду туда. С таким же успехом мы могли бы идти вместе. — Ладно, — неохотно говорит Тайлер. — Но, никаких разговоров. Я не хочу с тобой разговаривать. — Справедливо, — бормочет Джош, звуча так, как будто это было совсем не справедливо. Он засовывает руки в карманы своих белых баскетбольных шорт и, раскиснув, шаркает ногами. Тайлер игнорирует его. В целом, это самый длинный и некомфортный сон, который когда-либо снился Тайлеру, и, учитывая, что его последние несколько снов состояли из того, что его душили и Размытый трогал его глазницы, то это о чем-то говорит. Тайлер просыпается, чувствуя себя ничуть не лучше, чем когда он заползал в постель прошлым вечером. В действительности, он чувствует себя немного хуже. Напряжённее. Он ничего так не хочет, как записать свои чувства, но отказывается позволить себе обратиться к блокноту в своем шкафу. Тайлер не в настроении создавать. Он не выходит из своей комнаты всё утро, и никто его не беспокоит, потому что ему семнадцать и ему можно делать всё, что ему заблагорассудится — в основном. Вместо этого он смотрит каверы на укулеле к разным поп-песням на Ютубе. Почему именно Джош Дан работает в Гитарном центре? Все остальные магазины торгового центра были набиты до отказа приятными незнакомцами, которые не осуждали Тайлера — которые знали его недостаточно, чтобы судить. Внезапно Тайлер злится. Какое право имеет Джош Дан заставлять Тайлера чувствовать себя плохо из-за того, что он одновременно баскетболист и лирик? У него нет на это права. Совершенно. Тайлер скатывается с кровати. Он всё ещё во вчерашней одежде, так что он просто меняет свою рубашку на непомятую из шкафа. Уходя, он достает из нижнего ящика стола накопленные деньги. Он собирается купить это укулеле.

***

В итоге, он трусит. Он заглядывает в окно и видит фигуру Джоша, расставляющего на полке акустические экраны. Сейчас полдень, поэтому он надеется, что рано или поздно смена Джоша закончится или он уйдет на обеденный перерыв. Тайлер ждет в своей машине полтора часа, просматривая видео с Ютуба на телефоне, чтобы себя развлечь. Время пролетает незаметно. Очень. Когда он замечает фигуру Джоша, направляющуюся из магазина к Тако Белл через дорогу, Тайлер делает свой ход. Он врывается в магазин, колокольчик над дверью громко звенит. Он выбирает самую красивую и дорогую гавайскую гитару на стене, хватает книгу под названием «УКУЛЕЛЕ: ИЗДАНИЕ ДЛЯ НАЧИНАЮЩИХ» и чуть ли не бегом бежит к кассе, чтобы расплатиться. Парень на кассе разукрашен татуировками, на его бейджике написано: ДЖЕК. — Вы нашли всё… — Да, пожалуйста, я тороплюсь. — Конечно, вы правы, — безучастно говорит Джек. — Вам нужна гарантия? Чек? — Ни то, ни другое, спасибо. — Тайлер практически швыряет свои деньги через кассу, засовывает укулеле и книгу под мышку и бежит обратно к своей машине. Его сердце колотится, и он тяжело дышит, но он улыбается. Было довольно захватывающе избегать Джоша. Если бы только он мог делать это в своих снах. Тайлер направляется домой и проводит остаток дня, просматривая первые несколько разделов руководства для начинающих, развалившись на кровати, перебирая струны и блаженно улыбаясь в потолок.

***

Незадолго до закрытия магазина в конце вечера Джош должен убрать акустику, с которой кто-то сидел в стороне и обещал вернуться, но так и не вернулся, чтобы купить (на удивление распространённая ситуация, особенно если покупатель чувствует себя слишком принужденным к покупке). Он входит в прохладный оазис акустической комнаты и сразу же замечает пустое место под гитару. Разворачиваясь обратно к двери, он видит пустое место под укулеле. С таким же успехом там мог стоять маньяк с топором, потому что сердце Джоша сжимается в ужасе. Нет абсолютно никаких доказательств того, что это был Тайлер Джозеф. Но в глубине души он знает. Он запускает руки в волосы, чувствуя, что вот-вот взорвется, и сильно тянет за них. Что он натворил? Что вынудило его так с ним поступить? Внезапная апатия Тайлера вчера сильно беспокоила Джоша до конца дня, даже просачиваясь в его сны. Насколько Джош мог судить, он ничего такого не сделал, кроме того, что сказал этому парню несколько фраз. Пустое место, где должно быть укулеле, пристально на него смотрит. Оно напоминает ему, что завтра ему придется встретиться в школе с Тайлером Джозефом. Ему придется встретиться с ним лицом к лицу, зная, что этот парень его ненавидит. Ему придется встретиться с ним лицом к лицу, зная, что он серьезно его оскорбил. Джош предпочел бы умереть, чем видеть, как Тайлер Джозеф ненавидит его так, как ненавидел прошлой ночью во сне. Джош начинает паниковать. Становится трудно дышать. Почему раньше он не замечал, насколько акустическая комната мала? Он пытается открыть дверь, но она уже заперта. Его коллега оставил его в магазине. Они закрылись, Джек уехал домой, а Джош теперь застрянет тут на ночь, потому что его семья совсем о нем не вспомнит. Уходи, — эхом отдается в его голове голос Тайлера. — Я не хочу, чтобы ты здесь был. Никто не хочет, чтобы Джош был рядом. Джош даже сам не хочет быть рядом с собой. У него слабеют ноги, и ему приходится сесть на пол. Что-то обвивается вокруг его шеи, душит его, но как бы он ни царапал её, он не может найти это, чтобы глубоко вдохнуть. У него болит грудь, боль поднимается вверх по горлу и спускается по рукам. Чернота просачивается из уголков его зрения из-за тяжелых вдохов, которые он пытается сделать. Дверь со щелчком открывается, и на пороге появляется его коллега, в ужасе глядя на него сверху вниз. — Джош? — спрашивает Джек. — Что случилось? Но Джош уже падает в обморок, и в следующий раз, когда он просыпается, Джек тащит его в зал магазина, и скорая помощь уже в пути. — Я думал, ты умираешь, — говорит Джек, заламывая руки. Здесь мама Джоша. Должно быть, она была снаружи, ждала на стоянке, и прибытие скорой заставило её выйти из машины и зайти в магазин. Джош замечает, что она плачет. — У него панические атаки, — говорит его мать фельдшеру, но Джош не может говорить, чтобы попытаться это опровергнуть. Они загружают его в машину скорой помощи, и его мама даже не может поехать с ним. Он чувствует себя ребенком из-за того, что хочет этого. Когда врач говорит ему в отделении неотложной помощи, что у него случилась паническая атака, и дает ему таблетки, чтобы успокоиться, Джош чувствует (смутно, из-за действия лекарств), что ему стыднее всего за всю свою жизнь. Он находится в отделении неотложной помощи до двух часов ночи, когда его наконец отпускают с временным рецептом на какой-то сильный противотревожный препарат до приёма у врача в среду. Как только он оказывается дома, он падает в постель. И просыпается в лесу. Это антитеза пустоши. Воздух густой и влажный, наполненный ароматом почвы и листвы. Под его ногами темная, тёплая земля, гораздо более мягкая, чем грунт пустыни. Когда он смотрит вверх, всё, что он видит, — это деревья, тянущиеся к небу, толстые стволы с отслаивающейся корой и ползучие лианы. Всё кажется размытым, как будто тонкий слой тумана опустился вниз и перекрыл его зрение. Джош делает глубокий вдох. Стеснение в груди исчезло. Переполох из реальной жизни не последовал за ним в сон. Он хотел бы спать вечно; кажется, это единственное место, где он может походить на человека, которым он больше всего хочет быть. Он начинает идти, перекладывая лук, который держит в руке (у него всегда был лук? он не уверен) в свою нерабочую руку. Через его грудь перекинут широкий кожаный ремень, и он чувствует, как двигаются стрелы в колчане на его спине. Он никогда в жизни не стрелял из лука, но когда он тянется назад, чтобы вытащить одну из стрел, то испытывает приятное ощущение. Мышечная память. Славно. Колчан из коричневых перьев. Когда он проводит пальцем по наконечнику, то чувствует, насколько он острый. Он возвращает его на прежнее место у себя на спине и продолжает идти. Весь лес гудит. Сквозь густые деревья он не знает, в каком направлении идет, но чувствует, что находится на пути к Домику на дереве. Словно магнит притягиваемый к железу, гул в его костях заманивает его глубже в деревья. Чем глубже он заходит, тем темнее становится. Свод над ним такой плотный, что сквозь него пробивается мало солнца. Джошу начинает казаться, что он видит фигуры среди деревьев, выглядывающие из-за стволов и крадущиеся сквозь кустарники. Наконец деревья начинают редеть, и солнечный свет возвращается. Пот капает с его волос, стекает по шее и обнаженной груди (Боже, ему действительно нужна рубашка). Он поправляет хватку на луке, потому что да, за ним определенно что-то следит. На солнечном свете этому мало можно где скрыться. Кажется, оно становится всё смелее. Джош знает, что если сможет добраться до Домика на дереве, всё будет хорошо. Затем он появляется в поле зрения: массивное сооружение, стоящее выше всего остального в лесу. Дерево, на котором стоит Домик, намного шире, чем три самых толстых дерева вместе взятых, которые он видел, и он из нескольких этажей: первый, второй, третий, четвёртый, пятый, и дальше ему уже не видно. Ведущая вниз веревочная лестница потрёпана, словно по ней поднимались сотни раз. Домик светится. Это источник всего тумана. Это именно то, к чему он шел и искал всё это время. Это как вернуться домой в удобную постель после двенадцатичасовой смены, это как увидеть Тайлера Джозефа после зимних каникул, это как любая другая метафора, где именно то, что тебе нужно для утоления твоих желаний, оказывается прямо перед тобой. Слышен быстрый шелест кустов. Существо, которое выбегает вперед, имеет рост и форму человека, но размытую серую кожу. Оно похоже на рисунок углем, который кто-то размазал смоченным большим пальцем. Телу Джоша не требуется более высокого уровня мышления, чтобы быстро вытащить стрелу из колчана. Он направляет лук, накладывает стрелу и пускает её в полет. Он попадает существу в горло, и оно падает, издавая неестественно глубокий рев. Из раны не течет кровь, только тонкий черный дым, который смывается потоками воздуха. Оно растворяется в ничто, и у Джоша как раз хватает времени, чтобы обернуться и увидеть ещё трех теневых существ, выходящих из леса позади него, размытые руки сжимают длинные изогнутые клинки, сделанные из мглы. Три стрелы попадают одна за другой. На мгновение воцаряется тишина. Затем появляется дюжина фигур, выходящих из-за деревьев и выползающих из-под кустарников. Сердце подскакивает к горлу, Джош медленно тянется назад, чтобы наложить на тетиву ещё одну стрелу. Они кидаются в его сторону, и он её отпускает. Один падает. Следующая стрела убивает сразу двоих, но они приближаются, и не важно, как быстро он начинает стрелять, их слишком много. Он выхватывает из колчана ещё одну стрелу — но это не стрела. Это барабанная палочка. Он тянется назад. Стрел больше нет, только вторая палочка. Теневые существа стремятся к нему, поэтому он реагирует инстинктивно. Он наносит удар так сильно, как только может ударить по малому барабану или по тарелке, когда он в магазине почти один, и нет покупателей, которые могли бы пожаловаться. Один падает, из его шеи, которую Джош ударил палкой, сочится дым. Но их просто слишком много. Джош не может бороться с ними со всеми. Он проиграет. Он умрёт. Самое печальное, что он не окажется в Домике на дереве. Они падают на него, и, несмотря на то, что выглядят как дым, пятна и тени, их когти и кинжалы причиняют боль. Он поворачивается, чтобы держать Домик на дереве в поле зрения. Неплохой вид, ради которого можно умереть. — Джош! Это Тайлер Джозеф? Нет, это его мать. — Джош, у тебя звонит будильник. Его глаза приоткрываются. Его мама стоит над ним, всё ещё в пижаме. Она пристально смотрит на него, и даже сквозь пелену сна и таблеток он понимает, что она очень обеспокоена. Кажется, что её морщинки от смеха за ночь превратились в морщинки от хмурости, и она выглядит так, словно не спала ни секунды. — Извини, — бормочет он, протягивая руку, чтобы выключить будильник. — Сегодня останешься дома. Я позвоню доктору и узнаю, нельзя ли перенести твой прием. — Мне нужно в школу. — Нет. Поспи ещё, Джошуа. Я оставлю твои таблетки у кровати, пока мы с отцом на работе. Если тебе что-нибудь понадобится — что угодно, Джошуа, я серьёзно — просто позвони нам. Джош лежит как в тумане. Его конечности кажутся тяжелыми. То, что ему дали в больнице, с трудом отпускает. Маленький пузырек с таблетками рядом с ним нужно принимать только по необходимости, если он чувствует или рискует почувствовать тревогу, но прямо сейчас он вообще ничего не чувствует. Проходит неизвестное количество времени, пока Джош не шевелит ни единым мускулом, то погружаясь в сон, то выходя из него, и медленно отходя от своего препарата. Он внезапно осознает, что тени, отбрасываемые солнцем, переместились, и прошли часы, а он этого не заметил. Он садится. Он опаздывает в школу. Джош скатывается с кровати и натягивает форму, которую носил в пятницу. Ему требуется целых пять минут, чтобы понять, что он пытается засунуть обе ноги в одну штанину. Он не может вспомнить, сделал ли домашнее задание. Ему что-то задавали в пятницу? Он не уверен, но его рюкзак явно нетронут, он валяется у двери, куда он его бросил после неприятного разговора с матерью в пятницу вечером. Он закидывает его на плечо и едва не забывает, что нужно взять таблетки с тумбочки и засунуть их в один из карманов рюкзака, прежде чем выскочить за дверь. Идти в школу в середине дня — странно. Странно не видеть толпу учеников, стоящих на улице в ожидании первого звонка. Весь этот день кажется странным и неземным, но Джоша это не беспокоит. Только когда он убирает учебники в шкафчик, он вспоминает, что сегодня мама освободила его от школы. Ему всё равно. Кажется, нет такого исхода ситуации, который мог бы плохо закончиться, напугать его или вызвать у него чувство тревоги. Всё, чему суждено случиться, случится. Que sera и тому подобное.. Он направляется на математику, когда раздается звонок, сигнализирующий об окончании урока математики. Джош полностью меняет направление, наслаждаясь тем, как у него кружится голова. Без проблем. Он может получить свои задания в любое время. Джош может плыть по течению. Сегодня Джош не испытывает ни обычной паники, ни тревоги, когда остальные ученики на него давят. Сегодня Джош чувствует себя тем человеком, которым он является во сне, и ему нравится этот человек. Эти таблетки — самое лучшее, что когда-либо было. Он один из последних учеников, заходящих в кабинет рисования, и мисс Тиг улыбается ему и подмигивает. Он улыбается в ответ, однако мышцы его лица странно дергаются, и он не уверен, правильно ли он это делает. Джош садится на свое обычное место и осторожно отрывает почти законченный рисунок противогаза из своего скетчбука, чтобы его сдать. Когда Тиг делает перекличку, она видит, что Джош не ходил на свои первые два урока. Она пожимает плечами — должно быть, это какая-то ошибка. В другом конце класса — Тайлер Джозеф. Его волосы хаотично торчат во все стороны, как будто он не расчесывал их все выходные. Джош неохотно признает, что ему идет. Это называют постельной причёской? Послесексовой причёской? Эта мысль должна смущать, смутно признает он, но смущения не чувствует. Тайлер читает книгу, но с такого расстояния Джош не может разобрать название или хотя бы картинку на обложке. Мисс Тиг усаживается на свой стол, скромно скрестив лодыжки. Рев класса начинает стихать при виде того, как она ждет, чтобы заговорить. Джош чувствует лёгкое волнение от предвкушения, затаенное глубоко внутри. Он хочет взглянуть на Тайлера, но это может выдать их договорённость, а он обещал Тиг, что никому не скажет, что она отнеслась к нему по-особому. — Успокойтесь. Мы начинаем новый раздел. Теперь, когда у каждого из вас есть несколько работ в портфолио, и я начинаю понимать ваш особый стиль искусства, я подумала, что нам стоит немного встряхнуться, — она кладет руку на стопку чистых холстов, лежащих рядом с ней на столе. — Лия — ты слушаешь? Хорошо — сейчас мы будем объединяться в дуэты. Каждая пара получит предварительно натянутый холст, но это не обычный холст! Класс стонет от её театрального энтузиазма. Она поднимает одно из полотен и разделяет его пополам по диагонали от верхнего левого до нижнего правого угла тонкой полоской клейкой ленты. — Каждый из вас будет работать над одним и тем же произведением, на одном и том же холсте, взяв одну половину. Ваша задача состоит в том, чтобы объединить ваши стили — это не значит, что один из вас должен рисовать, а другой пытаться копировать. Я хочу видеть подлинную коллаборацию. Когда ваши картины будут закончены, мы удалим клейкую ленту и оценим произведение как единое целое. Я уже сама разделила вас на пары. Да, да, не нужно так громко благодарить, — она пристально смотрит на класс, пока стоны не стихают. — Я буду зачитывать ваши фамилии. Это будет крупный проект, который нужно выполнить до конца полугодия, но это не значит, что нужно тянуть до последнего дня. Она начинает озвучивать фамилии. Дан и Джозеф — третья группа, которую она называет. Джош позволяет себе повернуть голову и увидеть своего партнера. Тайлер Джозеф выглядит так, словно ему только что вынесли смертный приговор. Его полные губы плотно сжаты, а лицо краснеет, как будто он пытается не закричать. Джош чувствует странное шевеление грусти и оправдания. Когда Тайлер поворачивает взгляд, — скорее, начинает пялиться — на него, Джош машет рукой. Его партнер закатывает глаза к потолку, как будто ищет помощи у высших сил. — Вы можете провести оставшуюся часть урока составляя план для вашего проекта со своим партнером, и если я поймаю вас за разговорами о чем-то другом, вы потратите оставшееся время в кабинете у завуча. Понятно? Когда будете готовы, подходите за холстами. Кабинет наполняется скрипом стульев по полу, когда ученики пересаживаются, чтобы быть рядом со своими партнерами. Тайлер не делает буквально ни малейшего движения, но другой парень не возражает. Он берет свои учебники и идет к столу недалеко от его, где громко роняет их. Тайлер даже не вздрагивает. Затем Джош отправляется к мисс Тиг, чтобы забрать холст. Он выбирает тот, который был разделен клейкой лентой прямо по центру. Тиг вопросительно улыбается ему, и Джош показывает ей большой палец. Она сияет. Джош размещает холст перед Тайлером и придвигает свой стул ближе, но не ближе, чем это социально приемлемо. Он знает, что ему нужно что-то сказать, чтобы снять напряжение между ними от результата их общения в Гитарном центре на выходных. Обычно, когда Джошу нужно сказать что-то важное, он проёбывается красиво и правильно, но на этот раз слова просто… приходят сами. — Слушай, прости за то, что я сказал в субботу. Я не хотел тебя обидеть. У меня серьезные проблемы с тревогой, и иногда из-за этого я говорю не то, что хочу, — говорит Джош так прямолинейно, как только может. Тайлер смотрит на него, нахмурив брови. Он выглядит шокированным. — Давай просто сосредоточимся на проекте, — бормочет Тайлер. — Я так же счастлив от того, что мы стали партнерами, как и ты. Джош понимает, что действие таблеток почти закончились, потому что это больно слышать. — Хорошо, — говорит он. — Нужно выбрать что будем рисовать. — Домик на дереве, — говорит Джош как ни в чем не бывало, как будто это единственный объект в мире, который они могут нарисовать. Он испытывает свою удачу, совмещая свои сны с реальностью, особенно если Тайлер узнает, что снится Джошу, и это потенциально худшее, что может с ним случиться. Как бы, самое худшее. Перемены, которые происходят с Тайлером, медленные, но всепоглощающие. Его спина выпрямляется, а плечи напрягаются. Его брови с подозрением опускаются над темными глазами. Он оглядывается вокруг, как будто кто-то мог услышать само словосочетание «домик на дереве». Его реакция настолько сбивает с толку, что Джош понятия не имеет, что с этим делать. Он наклоняется ближе к Джошу, чем когда-либо до этого. Это заставляет сердце Джоша подпрыгнуть. — Почему ты это сказал? — Что сказал? — спрашивает Джош. — Домик на дереве. Почему ты сказал «домик на дереве»? Почему ты хочешь его нарисовать? — Я не знаю, — врет Джош. — Тупая идея. А ты что хочешь нарисовать? Взгляд Тайлера непроницаем, но от этого Джошу становится не по себе. Он вытирает ладони о брюки и думает о таблетках в своем шкафчике, жалея, что не принял одну перед уроком. Как он собирался заниматься этим до конца полугодия? Просить Тайлера в партнёры было так тупо. — Я не против Домика на дереве, — говорит Тайлер немного натянуто. В другом конце класса, почти полностью замаскированного шумом от разговоров учеников, раздается стук в дверь. Встревоженный разум Джоша выделяет это из всего шума, как звонкий колокол, прозвеневший в тишине, и его голова быстро поворачивается, чтобы посмотреть, кто может войти. Это офицер полиции. Брови мисс Тиг исчезают в линии роста волос. Никто из других учеников, кроме Тайлера, не замечает. Два парня обмениваются взглядами, разногласия забываются с обещанием потенциальной драмы. Внутренности Джоша сжимаются, когда офицер и Тиг коротко переговариваются, и рыжеволосая поворачивается, указывая прямо на него. Офицер жестом велит Джошу встать и следовать за ним. Рот Джоша словно набит ватой. Он даже не может повернуться, чтобы посмотреть на Тайлера. — Мне пора, — бормочет он, собирая свои вещи. Неуклюжий, он роняет свои вещи на пол и подбирает их с покрасневшим лицом. — Удачи… с этим… — говорит Тайлер, широко раскрыв глаза от растерянности, махая рукой в направлении двери. Джош произносит нечто любезное, но, кажется, даже не по-английски. Он выходит в коридор.