Someone Else's Dreams

Солнце над головой. Крик чаек вдалеке. Пот на его ноющей шее. Пульсирующая щека с головой. Шаркающие по земле ноги. Тайлер моргает, чтобы прояснить глаза, в как раз в тот момент, когда Газовщик резко тыкает его в ребра. Толчок достаточно сильный, чтобы вернуть его обратно в ряд к другим участникам процессии. Он опасно покачивался в стороны, отчасти в бреду от жары. Если этот сон не закончится одним способом, то закончится другим. Тайлер чувствует, что идёт уже из последних сил. — Эй. Заложник, очень похожий на него, задевает Тайлера плечом, проходя мимо и направляясь к началу марширующей колонны. Он поворачивается, чтобы посмотреть на него через плечо. — Просто сдайся уже. Тайлер быстро моргает. Фигура исчезла, но даже в пустынную жару у Тайлера бегут мурашки по коже. Когда он, прищурившись, смотрит вверх, то видит тонкие облака. Впереди — океан, огромное, бурлящее творение, одновременно мирное и могущественное. Тайлер никогда раньше не видел океана. Максимум озеро Мичиган в детстве. В океан ведет длинный узкий причал из серого дерева, волны бьются о опоры, которые уходят глубоко в воду. Он думает, что если бы был где-нибудь в другом месте, занимался чем-нибудь другим, то, возможно, смог бы насладиться этим прекрасным видом. Когда он вытягивает шею на восток, ему всё ещё видно деревья. Это вечнозеленые растения или дубы? У него никогда не будет шанса это выяснить. Он чувствует себя безнадежным, побеждённым. Ему хочется плакать. Затем ему приходит в голову мысль: Джош. Джош! Джош-с-урока-рисования. Так незаметно, как только может, он начинает сканировать толпу, шаркающую к причалу, в поисках его. Нужно проверить несколько десятков людей, и, учитывая тот факт, что Джош не особенно высок и у него нет какой-нибудь очень удобной особенности вроде копны огненно-рыжих волос, это сложнее, чем ему бы хотелось. Наконец, он почти уверен, что осмотрел всех — дважды. Джоша здесь нет. Внутренности Тайлера снова погружаются в отчаяние. Что бы ни случилось, ему придется столкнуться с этим в одиночку. Ещё один толчок от Газовщика позади него. Тайлер почти на пределе своих возможностей. Он поворачивается, чтобы умоляюще взглянуть на инопланетное существо, и чуть не выпрыгивает из своей кожи. Это Джош, белая ткань забрызгана кровью, но натянута до носа. Джош находится в этом сне — только не в качестве заложника. На мгновение Тайлер надеется, что это уловка, но по широкому, пустому взгляду другого парня он понимает, что что-то не так. Они не достаточно близко знакомы, но он никогда не видел его в своих снах без улыбки, прищуренных глаз. Он тоже вооружен. Оружие, точно такое же, как у Газовщиков, пристегнуто ремнем к его обнаженной груди, кожа слегка порозовела и загорела от солнца. Джош ударяет его в плечо прикладом полуавтомата, чтобы заставить отвернуться и продолжить идти. Место удара жжется, и Тайлер протягивает руку, чтобы потереть образующийся синяк. У него на глазах слезы — не потому, что удар был особо болезненным, а потому, что единственный человек, который, как он думал, мог помочь, теперь стал одним из тех, кто причиняет ему боль. Это несправедливо. Это жестоко. Такое просто не должно происходить. Однако Тайлер не может сдаться. Это самое ужасное в надежде. Вероятно, для него было бы лучше смириться со своей судьбой и подготовиться к причалу. В конце концов, это может оказаться не так больно, но он не может. Он должен надеяться. Это болезнь. Это сорняк, который пускает корни в его сердце, и не перестанет расти, даже если он его срежет. Поэтому вместо того, чтобы повесить голову и продолжить идти, он немного замедляет шаг, чтобы поравняться с Джошем. — Джош, — говорит он. Джош игнорирует его. — Я знаю ты здесь. Прошлой ночью ты сказал, что всё понимаешь, но просто ничего не можешь сделать. Ты… ты мне очень нужен — Джош. Пожалуйста, вернись. Нет никаких признаков того, что Джош вообще его слышит, но Тайлер ещё жив, так что он воспринимает это многообещающе. Земля под его ногами постепенно превращается из грубой, плотной грязи в гальку и песок, из-за которых трудно идти. Он набивает кроссовки песком, но это наименьшая из его забот. — Ты сказал, что придешь за мной. Сказал, что найдешь меня на причале, и мы почти уже тут. Где ты? — Тайлер не хотел, чтобы его голос звучал так жалко, но именно так он себя чувствует. Апатичное молчание Джоша продолжается, и Тайлер отворачивается. Они на причале. Десятки людей останавливаются на берегу, образуя аккуратную линию. В Тайлера врезаются и толкают локтем, но он встаёт на своё место ближе к середине. Джош исчезает в задней части вместе с остальными Газовщиками. Когда раздается одиночный выстрел в воздух, люди начинают двигаться вперед. Внезапно Тайлер понимает, что их не загоняют в море. Они идут туда добровольно, и почему-то от этого становится только хуже. Что Джош сказал в последнем сне, что нужно столкнулся с проблемами лицом к лицу? Тайлер выходит из строя и бежит, спотыкаясь о песок, чтобы пробиться вперед. Его ноги соприкасаются с пристанью и шлепают по шаткому, блеклому дереву. Она качается под ним, и он чуть не теряет равновесие и не падает на людей в строю, но едва успевает удержаться. Он кричит во всю глотку, чтобы задержать идущих впереди, бессмысленные слова, которые даже он не может понять, пока не оказывается в начале строя. На мгновение его взгляд замирает на море, сером и таком огромном. Кажется, что волны его зовут, и он чувствует почти непреодолимое желание броситься в воду и позволить унести себя в море и соль. Нет, — властно говорит голос в его голове. У Тайлера есть цель. Он поворачивается, готовый произнести речь всей своей жизни и поговорить с этой огромной группой идущих. Он поворачивается лицом к своей матери, которая возглавляет строй. — Мама? — шепчет он, его голос приглушается морем. — Тайлер? — отвечает она, и тонкая кожа между её бровями хмурится. — Что ты здесь делаешь? Ты должен вернуться в строй. Позади неё — целая вереница знакомых лиц. Они больше не незнакомцы, как думал Тайлер. Он видит свою мать и отца, своих братьев, свою младшую сестру. Вся баскетбольная команда, все его школьные друзья, учителя и знакомые выстроились в линию и готовы броситься в море. — Нет! — кричит Тайлер, чтобы его услышали сквозь ревущие волны. — Мы не будем этого делать! Есть другой способ! Его мама мотает головой, грустно улыбаясь. Строй движется вперед, причал скрипит и раскачивается. Он тянется к ней, но чувствует себя парализованным, наблюдая, как она уходит в океан. Тайлер кричит во всю глотку, но его голос заглушается. Люди давят на него, подталкивая к краю. Они давят на него: его отец, его братья и человек, который выглядит точно так же, как он, но не является им, все пытаются убедить его шагнуть вниз. Тайлер не будет. Он пробивается вперед, изо всех сил стараясь отойти подальше от края, но вокруг слишком много людей. Он чувствует, что задыхается в этом море рук и тел. — Тайлер Джозеф! Он вскидывает голову. Сквозь людское море парень с миндалевидными глазами пробивается сквозь море тел, раздвигая его, как Моисей Красное море. Джош срывает ткань со своего лица и оставляет её развеваться на ветру. Его рука впереди, и Тайлер тянется к ней, как к бую в море. — Ты услышал меня! — кричит Тайлер в ответ, смеясь. — Я так и знал! Я знал, что ты здесь! — их руки сжимаются, и у Джоша они такие теплые. Когда Тайлер успел так замёрзнуть? — Тайлер, прыгай с причала, — кричит Джош, прикладывая ладонь к уху Тайлера, чтобы быть услышанным из-за шума волн. — Что? — спрашивает Тайлер, разинув рот. — Вместе. Мы прыгнем вместе! А когда окажешься в воде, плыви изо всех сил! По какой-то абсолютно нелепой, совершенно глупой причине Тайлер доверяет Джошу. Держа руку Джоша в своей, он чувствует себя сильным. В реальном мире Тайлер не так уж без ума от прикосновений — они всегда казались ему чем-то неловким и интимным, и хотя это так, он обнаруживает, что не против. Они сжимают друг друга так сильно, что у Тайлера болят пальцы, но это приятная боль. Он перестает бороться с потоком толпы и позволяет вытолкнуть себя и Джоша вперед. Держась за руки, они прыгают. И они плывут. Упорно. Вода замораживает, словно ножами по всему телу, высасывает из легких остатки воздуха. Одежда давит на него, и это не так просто, как кажется по телевизору, особенно когда он мертвой хваткой вцепился в руку Джоша и может махать только одной рукой — и Тайлер может позволить себе утонуть, потеряв этот последний спасательный круг. Но вместо этого он дёргает ногами. Даже если устал, он продолжает двигаться. Даже если вода щиплет ему глаза и попадает в уши, нос, рот и горло, он продолжает бороться. Когда их головы появляются из воды, это самый прекрасный вдох, который он когда-либо делал. Он чувствует, что его тянет вниз, но просто продолжает следить за дыханием. Это всё, что он может делать. Иногда это всё, что может делать каждый. Наконец, его брыкающиеся ноги касаются песка, и ему становится уже не так трудно держать голову над водой. Промокшие насквозь, они с Джошем выходят на песчаный пляж, глотая воздух и держась за руки. Они оглядываются на причал как раз вовремя, чтобы Тайлер увидел, как секретарь его школы сходит в море. Когда она касается воды, она превращается в туман, который уносится легким дуновением воздуха, забираемым окрашенной морской пеной. — Это прекрасно, — хрипит Тайлер сквозь воду в горле. — С такого расстояния всегда красиво. Не так, когда стоишь на причале. Газовщики давно повернули назад и превратились в крошечные точки на горизонте, марширующие обратно туда, откуда они пришли, чтобы привести новую группу к причалу и морю. — Куда дальше? — спрашивает Тайлер. Джош улыбается, и это заставляет сердце Тайлера трепетать. — В лес.

***

Тайлер приходит в сознание от треска будильника на тумбочке. Он вслепую хлопает по нему одной рукой, чтобы заставить его замолчать, и стонет. Когда тишина восстанавливается, он лежит в тепле солнца, которое льется через окно, и улыбается. Сегодня суббота. Нет причин вставать так рано, но Тайлер предпочитает вставать с восходом солнца. Обычно субботы он проводит на заднем дворе, забрасывая с Заком мячи в корзину или беспрерывно смотря шоу на Нетфликс, но сегодня всё будет по-другому. Тайлер скатывается с кровати и идет к шкафу в одних боксерах. На полке у самой стены находится коробка, наполненная блокнотами на спиралях, которые его мама покупала со скидкой. Обложка верхнего блокнота потерта от частого использования, и он хватает его, чтобы пролистать. Десятки отрывков стихотворений и зачатки песен. Никто не знает, что Тайлер — поэт. Иногда слова приходят к нему и просто не оставляют его в покое, плавая перед глазами, пока он не запишет их на странице и не уберет подальше. Он не уверен точно, но думает, что некоторые из них даже хорошие. Тайлер берет ручку со своего стола и решает снова вернуться в постель, положив блокнот на колени. Слова назревают, определенно песня. Он позволяет своей руке писать до судорог, иногда зачёркивая слова, которые не вписываются так, как он хочет, а иногда добавляя их на полях. Когда у него начинает болеть рука, он дает ей отдохнуть, глядя на солнечный свет. Сегодня он чувствует себя… хорошо. Он чувствует, что блокноты в его шкафу, тексты песен и даже зажившие линии на его руке могут отличить его от других людей, но это не значит, что это плохо. Он тот, кто он есть, и сегодня он счастлив. Он резко встает. Это требует действий. Это требует ухода из дома (чего он никогда не делает) с какой-либо иной целью, кроме школы, баскетбола или церкви. Торговый центр. Может, именно туда он и отправится.

***

Джош проснулся ровно в семь утра, что было странно, потому что на выходные у него не стояли будильники. С другой стороны, он слышал, что у человеческого тела есть свои собственные внутренние часы, которые могут быть такими же точными, так что, скорее всего, это всё объясняет. Он уже несколько месяцев просыпается в школу ровно в семь, верно? Должно быть, это уже глубоко укоренилось в его мозгу. Иногда ему снится повторяющийся кошмар о том, что его будильник не срабатывает, но это не важно. Сегодняшний сон. Вот, что важно. Он закрывает глаза, благодарный за плотные шторы, которые не пропускают солнце в его кровать, и разбирает сон на части. Когда он оказался во сне в качестве одного из людей в противогазах, он был в ужасе. Его тело не слушалось его, независимо от того, сколько сил он прикладывал, пытаясь забрать его у того, кто им завладел. Он сдался и смирился с тем, что будет лишь зрителем, что было бы проще, если бы его подсознание не пытало его, вызывая в воображении Тайлера в толпе заложников и заставляя Джоша причинять ему боль. Это всего лишь сон, — сказал себе Джош. Но это не помешало ему испытывать отвращение от боли на лице Тайлера, от умоляющего, отчаянного тона, которым Тайлер обращался к телу Джоша. Если и было что-то, что Джош узнал о своем разуме во время этих снов, так это то, что его разум ненавидит его и хочет замучить. Он стоял на берегу с другими людьми в противогазах и наблюдал, как участники шествия выстраиваются на причале. Затем остальные отвернулись, и он должен был тоже. Нет, подумал Джош. Нам нужно помочь Тайлеру. Против его воли его тело начало отворачиваться от причала. Он почувствовал непреодолимую панику; его сердце бешено заколотилось. Затем ему пришла в голову мысль: если он не контролировал свое тело, то почему его сердце билось так сильно? Потому что Джош боялся. Это было то, что Джош контролировал, и без сердца, каким было бы его тело? Если он способен контролировать самую важную часть своего тела, то, возможно, у него было больше контроля, чем он думал. Какое бы заклинание ни удерживало его, оно не было несокрушимым. Он бы столкнул всех до единого с причала, чтобы добраться до Тайлера, но когда стало ясно, что толпа не позволит им уйти, был только один выход — через море. Кому-то это могло бы показаться печальным: прыжок в море — но он был с Тайлером. Ничто не могло быть печальным, ведь он с Тайлером, и даже если это всего лишь сон, а Тайлер ненастоящий. Ничто не могло быть печальным, ведь Джош сбросил свои собственные цепи и взял под контроль своё тело. Он чувствовал себя победителем, под кайфом от победы и Тайлера. Выход из этого моря был лучшим чувством, которое он испытывал — но даже оно не было настоящим.

***

Джош работает с открытия до закрытия. По сути, это самое близкое к тому, как руководство может показать ему средний палец, потому что он самый новый работник (хоть он и перевелся из другого Гитарного центра много месяцев назад). Джош старается сохранять позитивный настрой, подсчитывая, сколько денег он заработает за свою смену. Этого недостаточно, чтобы покрыть все счета, которые он оплачивает: за аренду, свой мобильный телефон, страховку. Технически он не обязан за это платить, но он знает, что его родители испытывают финансовые трудности. Содержание четверых детей — это не прогулка в парке, и иногда обязательства ложатся на старшего ребенка. У него есть негласная обязанность помогать обеспечивать свою семью. Вдоволь наслушавшись подобных мыслей, Джош с головой погружается в свою смену и отказывается жаловаться ещё хоть мгновение. У него хороший дом и семья. Он не имеет права жаловаться. Джош проводит большую часть утра, расставляя товар со склада в торговом зале, что не так уж и плохо. Иногда его прерывают покупатели, задающие вопросы, но другие продавцы на этаже знают, что нужно вмешаться, чтобы снять с него нагрузку, чтобы он мог продолжать выполнять свои обязанности. Он проводит много времени на стремянках или приседает, чтобы добраться до нижних полок, но, по крайней мере, он чувствует себя удовлетворённым, когда заканчивает и спускается на этаж, чтобы занять место кого-то, чья смена подходит к концу. Он подумывает о том, чтобы перекусить сырным и хрустящим тако, когда в заведение заходит Тайлер Джозеф. В голове Джоша звенят тревожные колокольчики. Звучит тревога, сирена, всеобщая паника. Тайлер Джозеф в его месте работы. Ну, не конкретно его, а в месте, где он зарабатывает деньги для других — о боже, Тайлер его заметил. Не то чтобы он втайне не хотел, чтобы Тайлер его заметил. Просто было немного неловко сталкиваться с парнем в реальной жизни, когда прошлой ночью во сне Джоша они плавали в море без рубашек, держась за руки, как двое влюбленных или вроде того. Он внутренне вздохнул. Разве это не мысль. Он направляется к Тайлеру, чтобы как обычно спросить: «Могу ли я чем-то помочь?», но другой работник его опережает. Джош смотрит по-детски. Типа, серьезно? Каковы, блять, были шансы? Боже, Джош ненавидит свою жизнь. Но Тайлер отмахивается от парня, указывая на Джоша. Джош поворачивает голову, чтобы убедиться, что за ним никто не стоит, но он стоит впритык к стене из разных струн. Тайлер подходит, засовывая руки в карманы по самые запястья. Джош никогда не видел его ни в чем, кроме школьной одежды, но сегодня на нем рубашка на пуговицах, джинсы и обувь в цветочек, которую он видел в тот день в коридоре. — Привет, чувак, — говорит Тайлер. — Хай, — говорит Джош, потому что это коротко, и он никак не может испортить такое простое слово, или запнуться, или случайно сказать что-то другое, или что-нибудь фатальное, что могло бы заставить его спрятаться в кладовой и повеситься на гитарном ремне, закрепленном на потолочной балке. Внезапно он вспоминает, что это не дружеская встреча. Он на работе. Это десятикратно уменьшает его тревожность. — Что-то ищешь? — Да, — решительно говорит Тайлер. — Я ищу инструмент. Я просто… не знаю какой. — Хорошо, — медленно протягивает Джош. — Например, барабаны? — Не барабаны, родители никогда бы не разрешили мне принести их домой. — Может, гитара? — Конечно, — говорит Тайлер. — Или — нет. Нет, все играют на гитарах. — Но что-то струнное? — спрашивает Джош. — Да, наверно, я смогу справиться со струнами. У моего младшего брата есть бас-гитара. Иногда я краду его у него и вожусь с ней. В смысле, играю. — Так, может, бас-гитару? — Нет, как я уже сказал, такая есть у Зака, и, ну, я вроде как хочу что-то другое. Джош улыбается. — Другое, да? Думаю, у меня есть для тебя инструмент. В дальнем углу магазина находится звукоизолированное помещение с регулируемой температурой и влажностью. Через стеклянную дверь можно увидеть акустические гитары, выстроившиеся вдоль стен и доходящие до потолка. Несмотря на то, что Джош не играл на гитаре, это было одно из самых тихих мест в магазине и, следовательно, одно из его любимых. Он придерживает дверь открытой для Тайлера. — На укулеле легко научиться играть. Гриф меньше, что облегчает работу некоторым музыкантам с маленькими руками. Я не говорю, что у тебя маленькие — да. В общем. Ещё они популярны в интернете; я могу выложить на Ютубе кавер-версию на укулеле буквально любой песни, о которой только можно подумать, и это не будет банально. Скорее по-хипстерски. На стене рядом с дверью висела скромная коллекция укулеле из магазина. Он не уверен, что бы выбрал Тайлер, но, судя по широко раскрытым от удивления глазам на лице парня, Джош сделал что-то правильно, и, боже, разве это не приятное чувство. Тайлер протягивает руку, чтобы провести загорелым пальцем по струнам, прислушиваясь к дребезжащему звуку, который они издают. Он теребит ценник. — Хочу это. — Правда? — Да, — говорит Тайлер. На мгновение он кажется неуверенным. — Вообще, я пишу песни. Иногда. И я искал инструмент, на котором можно было бы сочинять музыку. — Офигеть, — искренне говорит Джош. Он рядом с Тайлером всего пять минут и нашел полдюжины причин, чтобы быть ещё более им одержимым. Он пишет музыку? Это, типа, потрясающе и так неожиданно. — Ты не похож на того, кто сочиняет музыку. Тайлер колеблется. Он убирает руку с укулеле, и Джош узнаёт на его лице то странное, пустое выражение, как тогда в коридоре. — Не похож? — Не особо. Без обид. Я и не знал, что парни из баскетбольной команды умеют сочинять музыку. — Серьёзно? — холодно говорит Тайлер. Джош внезапно понимает, что совершил ужасную ошибку. Его ладони потеют, и он вытирает их о свои черные брюки, но это не помогает. Он пытается вспомнить, где именно он допустил ошибку и что именно он мог бы сказать, чтобы всё исправить, но в его голове внезапно становится пусто, как на стёртой от мела доске. — Вообще-то, я не могу себе это позволить, — говорит Тайлер. Он засовывает руки обратно в карманы. — Тем не менее, спасибо за помощь. Он выходит из акустической комнаты и позволяет двери захлопнуться за ним сильнее, чем следовало. Гитары слегка дребезжат на своих жердях. Джош наклоняется вперед и прислоняется лбом к прохладной, обшитой панелями стене. Да… хорошо всё прошло.

***

Вернувшись в свою комнату, Тайлер задергивает шторы, чтобы не пропускать как можно больше солнечного света. Он деликатно убирает свой блокнот с набросками песен обратно в шкаф, где он начнет собирать пыль. От нечего делать он заходит в комнату своего брата и спрашивает, не хочет ли тот выйти на задний двор и покидать мяч. Они играют часами, пока оба не обливаются потом и не загорают, а Зак не начитает молить о пощаде. Тайлер играет до поздней ночи, забрасывая мяч пятьсот раз, а затем ещё пятьсот, пока не заболит каждая конечность, и он замечает, что его мама с озабоченным видом наблюдает за ним из кухонного окна. Он игнорирует её, вымещая свое расстройство на площадке. Джош не имеет никакого значения. Он никто. Просто потому, что иногда ему снятся сны с этим парнем (пугающие, красивые и мучительные сны), это не значит, что они друзья. Тайлер не должен злиться или обижаться. Он забрасывает ещё один штрафной бросок, предплечье сводит судорога. Он игнорирует боль. Вот для чего он хорош. Это то, чего все от него ждут. Нет ничего плохого в текущем положении вещей. Тайлеру не нужно себя менять (и он не видит иронии в отказе быть самим собой). Он отказывается от ужина и забирается в постель, даже не приняв душ, пачкая постель потом, и его это совершенно не волнует. Его не волнует, что от него воняет, что его постель теперь грязная и что сейчас только восемь вечера. Он натягивает одеяло на голову и закрывается от остального мира.