Someone Else's Dreams

Тайлер думал, что в лесу будет не так жарко, как в пустоши, но теперь он понимает, что влажность компенсирует отсутствие прямых солнечных лучей. Он спит уже несколько часов, и его рубашка влажная, а кожа скользкая от пота, глаза щиплет от соли, когда она стекает со лба. Если бы он мог протянуть руку, чтобы стереть это со своего лица, он бы это сделал, но он не может. Он слегка занят подъемом на самое высокое дерево, которое он когда-либо видел. Он и вправду хороший скалолаз, ну, как бы, очень хороший. Это доставляло ему неприятности, когда он был ребенком, но он не мог справиться с почти навязчивой потребностью карабкаться и покорять всё более высокие сооружения. Он был очарован этим с тех пор, как впервые услышал историю о Вавилонской башне, о людях, которые были достаточно самонадеянны, чтобы попытаться построить башню, чтобы достичь Бога на Небесах. Тайлер думает, что, наверно, он может понять, почему они пытались: иногда он чувствовал себя настолько далеким от Бога, что сделал бы все, чтобы почувствовать себя немного ближе. Не говоря уже о том, что в отдалении от Земли есть что-то привлекательное. Это сюрреалистичное чувство — быть выше всего, что видишь, волнующее и почти пугающее. Его желание куда-то забираться никогда не ослабевало, но оно было подавлено ради взросления; поэтому он немного заржавел. К счастью, это дерево — идеальное для лазания, усеянное толстыми ветвями, которые могут выдержать его вес, и с небольшими насестами, на которые он может опереться руками, чтобы подтянуться. Спустя неопределенное количество времени (которое кажется вечностью) руки и ноги Тайлера начинают гореть от напряжения, вызванного подъемом. Скалолаз он или нет, но он ни за что не сможет поддерживать такой темп вечно. Дерево над ним изгибается, и Тайлер решает, что отдохнет, когда доберется до туда, забираясь на самую толстую ветку. Джош Дан сидит на ней, глядя на лес. — О, привет, чувак. — Привет. — Не против, если я здесь сяду? — спрашивает Тайлер. — Всё твоё, — говорит Джош, осторожно перемещаясь с ветки снова к стволу. Его лицо застыло от напряжения, как тогда, когда Тайлер слишком сильно натянул струну своего укулеле и чуть не порвал её. — Я продолжу подниматься. Мне жаль, что мы столкнулись друг с другом. Я пытался опередить тебя, но ты быстро карабкаешься. — Всё в порядке, — говорит Тайлер. Если он собирается быть добрее к Джошу в реальном мире, было бы неплохо попрактиковаться во снах. — Я сожалею о том, что сказал. О том, что не хочу, чтобы ты здесь был. Честно говоря, приятно, что здесь есть с кем поговорить. Джош перестает двигаться. Его лицо расслабляется, и он даже улыбается, хотя это лишь тень от тех улыбок, которые он дарил раньше. — Чел, я понимаю о чём ты. Я нахожусь на этом дереве почти с рассвета, и мне так скучно. Я немного поговорил со звездами, но они не ответили. Это не одно и то же, понимаешь? Тайлер сдвигается, чтобы поустойчивее взяться за ветку, грубая кора царапает его ободранные пальцы. Он крепко сжимает руки, пытаясь унять боль. Вместе они вглядываются в лес. Они забрались выше, чем некоторые деревья, и это сюрреалистичное чувство — быть так высоко, когда верхушки деревьев под их покачивающимися ногами. Остальные деревья всё ещё возвышаются над ними. А ещё глубже в лесу стоит Домик на дереве, видимый поверх всего остального. — Почему мы не направляемся к нему? — спрашивает Тайлер. Всё, что угодно, лишь бы нарушить молчание. — Мы пойдем по мосту. По земле никак, — говорит Джош, хмурясь. Он поворачивает туловище и показывает Тайлеру разрезы длиной в дюйм вдоль груди и живота, которые срослись в грубые фиолетовые шрамы. При виде их Тайлер, содрогаясь, потирает руку. — Я пытался. Он очень хорошо охраняется. — По мосту? — спрашивает Тайлер, потому что он действительно не хочет знать, с чем столкнулся Джош на земле. Он смотрит вверх, но всё, что ему видно, — это листва прямо над ними, скрывающая все дальнейшие обзоры. — Я не вижу моста. — Увидишь, когда доберемся туда, — говорит Джош. — Если мы оба справимся. Возможно, тебе придется идти одному. — Джош раскрывает обе руки ладонями вверх, и Тайлер видит, что они исцарапаны и порезаны на куски, кровь чернеет в трещинах на его ладонях. — Я не знаю, как далеко я смогу забраться. — Я не хочу идти без тебя. Одна лишь мысль заставляет Тайлера нахмуриться. Когда Джош рядом, он чувствует себя в большей безопасности. Старший парень, кажется, всегда знает, что делать и куда идти дальше. Тайлер всегда просто плывет по течению. Неужели он действительно так долго лазил по этому дереву, даже не зная зачем? Господи. Он такой болван. — Нам всем когда-то приходится действовать в одиночку, — говорит Джош, и Тайлер хмурится ещё сильнее. Ему совсем не нравится, как это звучит. — Готов подниматься дальше? Кажется, что теперь, когда Джош с ним, всё идет медленнее, но Тайлер не возражает. На этот раз Тайлер присматривает за ним, подсказывая, за что следует взяться, чтобы забраться выше, даже протягивая руку помощи, когда появляется необходимость. Руки Джоша теплые и скользкие от пота и крови. — Я устал, — выдыхает Джош, когда Тайлер помогает ему взобраться на следующую ветку, но вид впереди, кажется, восстанавливает их силы. В деревьях есть просвет. Почти ничто не стоит так высоко, как они сейчас, за исключением Домика на дереве. Он по-прежнему возвышается над ними на сотни футов в воздух, как небоскреб из дерева и зелени. Впервые Тайлер видит его так близко и ясно, и у него перехватывает дыхание. Он пытается сосчитать отдельные «домики», но видит только три. Более низкие деревья заслоняют все остальные. К третьему от вершины домику ведет мост. Он длинный, веревочный и слишком ненадежный, на взгляд Тайлера. Он бы предпочёл, чтобы на его мосту были опорные балки и канатные оттяжки, или, по крайней мере, не было десятидюймовых зазоров между деревянными панелями, по которым он должен шагать. Это начинает выглядеть как что-то из фильмов об Индиане Джонсе. Мост плавно спускается к середине, где, по-видимому, находится промежуточная остановка на пути к Домику на дереве. — Красиво, — говорит Тайлер. — Я знаю, — грустно отвечает Джош. — Надеюсь, что мне удастся всё увидеть. — Почему нет? Мы почти на месте. У тебя всё получится. Джош грустно улыбается. — Я не смогу. Я чувствую. Но у тебя получится. У тебя должно получиться. Эти слова повисают в воздухе между ними. Джош мягко хлопает Тайлера по плечу, непреднамеренно оставляя на нем кровавый отпечаток ладони. Он жестом показывает Тайлеру, чтобы тот продолжал карабкаться. Младший чувствует, что должен что-то сказать — знает, что он должен что-то сказать, — но он этого не делает. Момент проходит, и тогда уже слишком поздно что-либо говорить. Они продолжают карабкаться. В какой-то момент нога Джоша соскальзывает, и его удерживает от падения лишь собственная слабая хватка и рука Тайлера. Он обхватывает своими худыми ногами ветку, на которой сидит, так, чтобы дотянуться обеими руками вниз. Каким-то образом, с помощью своей ничтожной силы, он поднимает Джоша, пока тот не встает на ноги. Они оба добираются до моста в полдень. Дерево, на котором они находятся, второе по высоте во всем лесу, после того, на котором стоит Домик. Сам масштаб всего — леса, сотен деревьев, растущих во всех видимых направлениях, высоты Домика на дереве — ошеломляет его. На такой высоте воздух кажется разреженным, или, возможно, у него просто перехватило дыхание. На мосту расположена платформа из плоских деревянных досок, достаточно широких, чтобы они могли сидеть бок о бок, свесив ноги за край. Тайлер сбрасывает футболку и начинает кромсать на неровные полоски, чтобы обмотать руки Джоша. Остатки пота заставляют Джоша шипеть, а кровь просачивается сквозь белую ткань. — Спасибо, — говорит Джош. Он улыбается, но это всё ещё не соответствует яркой мощности его обычной улыбки и прищура. Второй парень кажется отстраненным, рассеянным. — Нет проблем. Правда. Я просто рад хоть раз быть тебе полезным. Вместе они начинают переходить мост. Джош идет впереди, и, находясь спиной к Тайлеру, младший парень видит, как на нём болтается колчан на кожаном ремне, но в нём нет стрел. Вместо них две барабанные палочки. Их вид заставляет Тайлера чувствовать себя в безопасности. А мост наводит на него ужас. Это самый убогий, самый старый на вид мост, который Тайлер когда-либо видел, не говоря уже о том, что имел несчастье по нему пройти. Он раскачивается под ними при каждом шаге, так что им обоим приходится цепляться за завязанные узлами поручни из верёвок. Это переплетение шоркается об его ободранные руки, и он не хочет представлять, каково было бы Джошу без кусочков ткани между его разодранной кожей и веревками. Каждые двадцать шагов или около того им приходится широко перешагивать открытую дыру в досках под ними. Тайлер старается не думать о том, как высоко они находятся, когда переходит их. Он перепрыгивал лужи больше, чем эти дыры, но на высоте сотен футов они кажутся широкими, как зияющие пропасти. — А что в Домике на дереве? — спрашивает Тайлер, пытаясь отвлечься. — Точно не знаю. Я никогда в нем не был, — говорит Джош. — Может, Бог. — Сейчас я бы согласился на кондиционер и, наверно, Баха Бласт. Джош стонет, и этот звук заставляет живот Тайлера сжаться. — Чел. Не поступай так со мной. Тайлер смеётся. Звук высокий, граничащий с хихиканьем, из-за которого он иногда чувствует себя неуверенно — он определенно не такой мужской, как смех его отца, братьев или Джоша, но когда Джош оглядывается через плечо и улыбается (сияя во весь рот), Тайлер решает не чувствовать себя так неуверенно из-за этого. Они шагают друг за другом, учась двигаться вместе, а не делать резких движений, иначе пострадают от опасного раскачивания моста. Всё происходит медленно, под палящим солнцем, и Тайлер чувствует, как его кожа загорает, как она натягивается от жары. Он всегда легко загорает, но, похоже, Джошу повезло меньше. Его кожа становится светло-розовой, что, несомненно, будет ухудшаться со временем. Они часами идут в тишине, оба сосредоточившись на качающемся мосту. К тому времени, как они достигают его центра, Тайлер чувствует слабость. К счастью, пологий откос и естественный изгиб моста к центру привёл их обратно в прохладный оазис верхушек деревьев, подальше от прямых солнечных лучей. Тайлер понимает, что они достигли середины, потому что она приводит к другой деревянной платформе с досками, достаточно широкими, чтобы на них можно было сидеть. Он падает в тень, не обращая внимания на грубое дерево под щеками. Джош кажется согласным с этим настроением, останавливаясь на своей стороне только чтобы проблеваться за край платформы. — Это худший сон на свете, — говорит Тайлер с набитым ватой ртом. — Это ты мне говоришь?, — бормочет Джош, тяжело дыша. — Мы прошли только половину. Не думаю, что у меня получится. Тайлер приподнимается на локтях, чтобы получше рассмотреть другого парня. Глаза Джоша словно провалились в череп, его грудь быстро поднимается и опускается. Он поднимает руки и разматывает обрывки ткани, морщась, когда они не снимаются с засохших с кровью ран. Тайлер лезет в карман и без просьбы вытаскивает ещё несколько лоскутков, протягивая их. Он пытается не обращать внимания на то, как сильно дрожат руки Джоша. — Спасибо, — говорит он так бодро, как только может. — Без проблем, — бормочет Тайлер, перекатываясь на бок, чтобы опереться на локоть и понаблюдать за действиями Джоша. — По крайней мере, солнце больше не прямо над головой. — Точно. У нас определенно всё получится, — говорит Тайлер, не уверенный, пытается ли он подбодрить Джоша или самого себя. — Мы взяли неплохой темп. Двигаемся синхронно. Это здорово. — Ну, у нас ничего не получится, если мы будем лежать здесь и тратить дневной свет впустую. — Он с трудом встает, а затем протягивает руку Тайлеру. Тайлер берет его за руку, но встает на ноги, опираясь на собственную силу. Кажется, что попытка помочь ему подняться вполне может сбить Джоша с ног. Они возвращаются на мост. На этой половине не так много промежутков, и веревки, за которые Тайлер цепляется, когда они идут, не такие изношенные. Это заставляет Тайлера думать, что, возможно, кто-то уже проходил по этому мосту, но, возможно, их было не так много. Он ловит себя на мысли, что задумывается, сколько людей с него упало до них. Но это не имеет смысла, потому что это сон. Никто не ходил по этому пути до него. Он даже не пересекает этот мост по-настоящему. Всё у него в голове. Он проснется не более загорелым, чем когда засыпал, без царапин и мозолей на ладонях. Иногда Тайлер забывает, что всё это сон, что Джош ненастоящий. Всё так реалистично, и ему всегда было слишком легко запутаться в собственных мыслях. Домик на дереве маячит перед ними. Теперь, когда они так близко, Тайлер может чувствовать, как он гудит. Он думает, что именно так звучала бы гравитация, если бы у неё был звук. Домик на дереве такой большой и важный, его масса настолько существенна, что он притягивает их, как астероиды, пролетающие слишком близко к солнцу. Тайлер думает, что может сгореть от этого — почти видит и чувствует этот запах дыма… …но это не в его голове. Третий домик сверху — это тот, к которому ведет мост, и из его крошечных окон валит дым, сначала серый, а затем черный. — Это нехорошо, — говорит Джош. Он останавливается как вкопанный, и Тайлер чуть не врезается в него. — Там кто-то стоит. — Кто? — Тайлер наклоняется к нему, чтобы посмотреть, и мост опасно раскачивается. Он берет себя в руки и смиряется с тем, что ждет ответа Джоша. — Ты, — говорит Джош. Даже в жару у Тайлера пробегают мурашки по коже. Его кожу головы покалывает от ужаса, а пот на теле холодеет, заставляя его дрожать. Он начинает пятиться против своей воли, делая крошечные, шаркающие шажки. — Нет. Нет, нет, нет. Мы не можем дальше идти, Джош. Мы должны вернуться. — Почему? — спрашивает Джош, поворачивая голову, сохраняя равновесие. — Это всего лишь ты. — Это не я. Я — это я. Это — Размытый. — Размытый? — спрашивает Джош. Он поворачивается обратно. Тайлер видит, как расправляются его плечи, когда старший парень набирается сил (откуда он черпает силы, Тайлер понятия не имеет, потому что внезапно кажется, что рядом с ним стоит совершенно другой человек). — Я его не боюсь. И ты тоже не должен. — Я боюсь. Я в ужасе. Пожалуйста, не заставляй меня идти дальше. Пожалуйста. — Тогда я пойду и поговорю с ним сам. Оставайся здесь. — Джош снова начинает двигаться вперед. Когда Тайлер зовет его вслед, Джош даже не поворачивает головы. Тайлер издает отчаянный звук в глубине своего горла. Всё шло так хорошо, но ни один сон с Размытым ещё не оставался солнечным долго. Вопреки здравому смыслу, Тайлер снова начинает красться, сохраняя между ними приличную дистанцию. Джош продвинулся вперёд, даже несмотря на то, что здесь, в конце моста, где он поднимается вверх, движение более трудное. Тайлер может лишь слышать звук судорожного дыхания Джоша поверх скрипа моста, и это настораживает его достаточно, чтобы набрать скорость. — Привет, — окликает Джош. — Привет! — ярко отвечает Размытый. — Боже мой, ребята, вы проделали долгий путь. Как жаль, что всё было напрасно! — Не-а, — так же радостно говорит Джош. Он останавливается и опирается на верёвки всем своим весом, насколько осмеливается. Джош ничего не знает о Размытом и о том, насколько он опасен, но на каком-то подсознательном уровне Тайлер знает, что он знает. — Домик ещё на месте. Что с ним случилось? Не знаешь? Размытый смеётся с тем же высоким звуком, который Тайлер был не против услышать из своих собственных уст всего несколько часов назад. Теперь он заставляет его содрогнуться. Он подходит и встает позади Джоша, который находится на достаточном расстоянии от Размытого. Чувствуя себя храбрым, он выглядывает из-за плеча старшего парня, чтобы мельком увидеть своего двойника. У Размытого появляется та же идея, он резко наклоняется в том же направлении, чтобы помахать Тайлеру. Он прислоняется к горящему Домику на дереве, одетый в длинную черную одежду с головы до ног. В отличие от них, жара, кажется, на него не влияет, так как на его лбу нет ни капли пота, и похоже, что он чувствует себя совершенно комфортно даже при такой духоте и влажности. Джош смещается так, чтобы Размытый больше не видел Тайлера в своём поле зрения, и облегчение и безопасность, которые он чувствует рядом с Джошем, настолько острые, что ему хочется едва ли не заплакать. — Я не знаю, что с ним произошло, — говорит Размытый, глядя на черный дым, валящий из окна. Его лицо — воплощение грусти и растерянности, и лишь блестящие карие глаза выдают его издёвку. Он поднимает руки, и они театрально трясутся. — Но я чувствую запах бензина на своих руках… Кажется… кажется, я сделал что-то плохое. Эти слова высасывают из Тайлера силу. Он падает, от чего мост опасно раскачивается. В его голове слова повторяются сами собой, интонация и подача в точности такие же, как сказал Тайлер, когда… Джош достает барабанную палочку из колчана на спине. — Ты расстраиваешь моего друга. Отойди в сторону и впусти нас в Домик на дереве. Тебе здесь не место. — Мне здесь не место? — шипит Размытый. Его игривое поведение тает, как туман, выжженный с земли утренним солнцем. — Это смелые слова для какого-то похитителя снов. А есть ли где-то место для тебя, Джошуа Дан? Изгой везде, куда бы ты ни пошел — в школе, дома, на работе. Твой маленький поиск помощи, но ты никогда её не найдешь. Ты будешь точно как Моисей, скитаться по пустыне 40 лет без передышки только для того, чтобы умереть в пределах видимости Земли Обетованной. Сдавайся и прими свою судьбу. — Моисей был болен, — говорит Джош, его голос звучит увереннее, чем он сам кажется. И он, и Размытый начинают шагать навстречу друг другу. Когда вторая половина Тайлера оказывается всего в нескольких футах от него, Джош набрасывается на Размытого, нанося мощный удар барабанной палочкой по ключице. Удар дерева о плоть заставляет Тайлера съежиться сзади на мосту. Размытый шипит от боли, устремляясь вперёд. Мост сильно раскачивается, и Тайлеру приходится цепляться за верёвки, чтобы оставаться на месте. Он едва может смотреть, как Размытый и Джош обмениваются ударами, борясь друг с другом. Джош намного сильнее Тайлера, но Размытый — это совсем не Тайлер. Когда эти двое расходятся, тяжело переводя дух после драки, у Размытого оказывается палочка Джоша. Он умело вертит её, проводя пальцами по гладкому дереву и обнажая зубы. Вид палочки Джоша в руке Размытого заставляет Тайлера схватиться за волосы. Он едва может смотреть, настолько сильны волнение и страх, но и отвести взгляд тоже не может. Джош достает вторую барабанную палочку из колчана, и когда он говорит, его голос звучит спокойно: — Ты не можешь причинить мне этим боль. Это моя палочка, и я люблю её. Нельзя причинить мне боль, используя то, что я люблю. Улыбка Размытого медленно и сладко расползается по его лицу. Он перестает крутить палочку, чтобы подойти ближе, почти грудь в грудь с Джошем. Он протягивает руку, чтобы постучать широким концом палочки по кончику носа Джоша, насмехаясь над ним. Джош не заглатывает наживку и вместо этого остается неподвижным, наблюдая, костяшки пальцев белеют на палочке, зажатой в его собственной руке. — Болван, — нежно шепчет Размытый. — Использовать то, что ты любишь, чтобы причинить тебе боль, это моя работа. Прежде чем Тайлер успевает моргнуть, Размытый хватает Джоша за кучерявые волосы на затылке. Он прижимает широкий конец барабанной палочки к глазу Джоша и толкает внутрь, и Джош издает мучительный, клокочущий звук боли гортанью, слабо и тщетно содрогаясь. — Нет! — вскрикивает Тайлер, когда Размытый хватает вторую палочку, свободно свисающую с руки Джоша, имитируя это действие со вторым глазом. — Подходит. Выглядит отлично. Поверь мне на слово. — Яростно вонзив вторую, он сталкивает обессиленное тело Джоша с края моста, и Тайлеру едва удается в последний раз взглянуть на него (барабанные палочки глубоко вонзились в его череп, торчат из глаз, как в каком-то больном мультфильме, от которого выворачивает его желудок, а рот открыт во образе, напоминающем экстаз, но вернее всего боль), прежде чем Джош исчезает, стремительно падая вниз и на кроны деревьев. Наступает долгое молчание, пока он и Размытый пялятся друг на друга, их лица искажены зеркальным отражением ненависти, прежде чем Тайлер принимает решение и бросается с моста. Он скорее упадет с Джошем, чем доберется до Домика на дереве с Размытым. Он слышит яростный крик своей второй половины, но его заглушает ветер, врывающийся в его уши. Он закрывает глаза, готовясь к боли от деревьев, и надеется, что проснется до того, как достигнет земли.