Someone Else's Dreams

Джош просыпается от сна почти через шестнадцать часов после того, как ему приснился кошмар о двойнике Тайлера Джозефа — потому что одного Тайлера недостаточно. Это «два Тайлера по цене одного» — особенное блюдо с большим количеством запекшейся крови и ничем хорошим. Его телефон прижат к голой груди экраном вниз, и когда он убирает его, он липкий от его собственного пота. Сморщив нос, он рассеяно нажимает кнопку «домой» и видит, что уже перевалило за полдень. Он моргает, щурясь. (1 непрочитанное сообщение) Он думает, что это от его мамы, пока не видит отметку времени — 20:38? Зачем его маме посылать ему сообщение, когда она может просто пройтись по коридору и сказать ему в лицо всё, что ей нужно? Разблокировав свой телефон, он видит, что сообщение точно не от его мамы. Оно от Тайлера Джозефа. Круто. Буду после школы. У меня есть твой адрес. Поправляйся, чувак. (Получено в 20:58) Внезапно, все воспоминания нахлынули разом. Когда он переворачивал свою комнату вверх дном в поисках скетчбука, на его столе завибрировал телефон. Это был незнакомый номер, который заставил его сердце биться сильнее, чем обычно. Оно чуть не выпрыгнуло из его груди, когда он увидел, кто ему пишет. Джош заснул, переписываясь с Тайлером Джозефом. Звучит как что-то из ситкома. Или из романтической комедии. Как что-то из снов девочек-подростков — ладно, возможно, и его собственных снов тоже (чисто теоретически, ведь если бы только сны Джоша состояли из переписки с Тайлером до потери сознания). Его сердце снова сильно бьется, когда он вспоминает, что другой парень придет к Джошу домой сегодня. Он тянется к таблеткам на тумбочке и берет одну, пытаясь найти чистую одежду в горах белья, разбросанного по его комнате. Джошу срочно нужно принять душ. Этой ночью он вспотел, и от него начало немного пахнуть. Нехорошо для приёма гостей. Когда он выбегает из своей комнаты с одеждой под мышкой, он чуть не врезается прямо в свою сестру, которая стоит с другой стороны. Джош надеется, что у него не было какого-то дурацкого выражения на лице, когда он прижимал руку к своему колотящемуся сердцу. Этому органу сегодня определенно предстоит тренировка. Если так дальше продолжится, то он не доживёт до прихода Тайлера. Ха. — Эшли. Какого хрена. — Я услышала шум, — говорит она. — Просто хотела убедиться, что с тобой всё в порядке. Извини. Эшли пятнадцать, она самая близкая к нему по возрасту сестра. Ему было чуть меньше двух лет, когда она родилась, и у него есть яркие воспоминания о том, как он помогал ухаживать за ней на протяжении всего её детства. Он задается вопросом, когда их роли успели поменяться местами, что она присматривала за ним. — Я в порядке. Ты просто меня напугала. Она смотрит на одежду в его руках. — Хочешь постирать? — Иду в душ, — говорит он, пытаясь пройти мимо неё. У него есть ещё несколько часов, но он предпочел бы не ждать до последней минуты, чтобы подготовиться. Взглянув вниз, он видит, что она сжимает в руках блокнот, темно-синий лак облупился с её обкусанных ногтей. Она видит, что он смотрит на книгу, и, кажется, смущается, поднимает её, чтобы прижать к груди и обхватить руками. — Я написала ещё несколько стихотворений. Хочешь посмотреть? — Может позже, Эш, — говорит он. — Мне правда нужно в душ. Ко мне приедет друг после школы. — Ой. Конечно. Ладно, — она отступает в сторону, и он проскальзывает мимо неё в ванную, запирая за собой дверь. Джош включает воду такой горячей, какую только может выдержать. Когда он замечает свое отражение в зеркале, он смотрит ещё раз и хмурится. На мгновение показалось, что его глаза были обведены красным (кровью?). Это оказалось неприятным напоминанием о сегодняшнем сне, о парализующей боли, которую он испытал, когда парень, похожий на Тайлера — Размытый, напомнил он себе, пораженный собственной креативностью, придумавшей такое уникальное имя, — воткнул барабанные палочки в череп Джоша. Но ничего красного не было. Должно быть, всё было только в его голове, как и этот сон.

***

К тому времени, как Джош вышел из душа, он уже чувствовал действие принятой таблетки. Принимать её натощак, наверно, было не самой лучшей идеей, поэтому он заходит на кухню. Сейчас полдень, но, по мнению Джоша, хлопья — это еда для любого времени дня. Он видит, что Эшли поставила для него на стол тарелку, ложку и коробку из-под любимых хлопьев. Он не может судить, как давно она могла это сделать. Заглянув в гостинную, он видит, что она сидит на диване и смотрит дневное ток-шоу с включенными субтитрами и приглушенной громкостью, всё ещё сжимая в руках свой блокнот. Он насыпает хлопья и достает молоко из холодильника, перечитывая вчерашнюю переписку с Тайлером. Воспоминания были немного размытыми, как будто кто-то накрыл их густым туманом, но некоторые элементы были отчетливы. Его сердце бешено колотилось, а горло перехватывало каждый раз, когда вибрировал телефон. Обычно Джош был как комок нервов, практически неспособным поддерживать разговор, но благодаря таблеткам, казалось, что слова давались легко. Джош хмурится. Может, даже слишком легко. Он правда сказал Тайлеру, что опасен? Боже, как неловко. Наверно, в его голове звучал разговор его родителей, когда он это печатал. Он надеется, что второй парень не воспринял это всерьез. Никто бы не хотел подружиться с опасным чудаком. После завтрака Джош возвращается в свою комнату, чтобы навести порядок. Он проснулся всего час назад, но от таблетки у него уже отяжелели глаза. После того, как он застилает свою постель, она внезапно становится как никогда удобной, а одеяло и подушки так и просят их смять. Взгляд на часы показывает, что сейчас едва половина второго. Уроки будут идти ещё несколько часов. Почти не раздумывая, он падает на свою кровать и даже не успевает натянуть на себя одеяло, прежде чем засыпает.

***

У Эшли сегодня очень важная задача. Она называется «Защитить Джоша», и Эшли относится к ней очень серьезно. Джош вроде как её самый любимый человек на свете. Раньше они были намного ближе, как и должны быть братья и сестры, настолько близкие по возрасту, но в последнее время она чувствует, что Джош от неё отдалился. Раньше он практиковался на потрепанной барабанной установке в подвале и заставлял её сидеть и смотреть, но теперь она уже неделями не слышала, как он играет, и он не попросил прочитать ни одного из её стихотворений. Она выключила всю громкость на телевизоре, чтобы слышать каждое движение Джоша. Это довольно жутко, но она ничего не может с собой поделать. Мама говорит, что у Джоша сильный стресс, и лекарства, которые он принимает, могут заставить его забыть о чём-то или сделать неправильный выбор. Она сказала, что он может попытаться себе навредить. От одной мысли об этом Эшли становится плохо. Джош — лучший человек, которого она знает. Он готовит идеальные пицца-роллы, он никогда не ругается, когда она слишком долго находится в ванной (в отличие от папы и другой её сестры и брата), и он всегда говорит, что её стихи замечательные. Такие хорошие люди, как Джош, никогда не должны грустить или хотеть причинить себе боль. В этом нет никакой справедливости. Эшли затаила дыхание, когда поняла, что уже несколько минут не слышала, как Джош передвигается. Подкрадываясь к двери его спальни, она обнаруживает, что дверь приоткрыта. — Джош? — говорит она. Ответа нет. Её сердце начинает учащенно биться. Что, если с ним что-то случилось, пока она должна была его оберегать? Это целиком будет её вина. Она толкает дверь, не зная, что может увидеть, но ожидая худшего. Но Джош просто спит. Он полностью одет в свой обычный наряд из облегающих джинсов и мерч-футболки, с открытым ртом он пускает слюни на подушку. Она стоит очень тихо, наблюдая, чтобы убедиться, что его грудь поднимается, прежде чем широко распахнуть дверь и оставить её открытой. На всякий случай. Вернувшись в гостиную, она открывает свою книгу стихов и листает их. Поэзия всегда была её любимым способом самовыражения. В последнее время она всё больше и больше полагается на неё, но не уверена, помогает ли это. Она так устала. Чаще всего по ночам она слушает, как спорят её родители, пока она лежит в постели, пытаясь заснуть. Иногда они спорят о Джоше. Чаще всего они спорят о деньгах. Эшли подумывала о том, чтобы устроиться на работу, но в окрестностях Колумбуса не так много мест, где могут взять на работу пятнадцатилетнюю девушку. Большинство работодателей лишь улыбаются и говорят, чтобы она вернулась после своего следующего дня рождения, как будто всего за несколько месяцев появится разница между тем, с чем она может справиться, а с чем нет. Они бы удивились. Она девочка-подросток. Она может справиться со многим. Следующие часы она проводит, рисуя каракули в своем дневнике, записывая несколько строк, а затем зачеркивая их. Похоже, её музе сегодня нечего сказать. Каждые полчаса или около того она подходит к двери комнаты Джоша, чтобы убедиться, что он все ещё дышит, и написать маме сообщение о его состоянии. Когда раздается звонок в дверь, она чуть не выпрыгивает из собственной шкуры. Эшли не глупа. Ей пятнадцать, и она симпатичная (не то чтобы это будет важно для того, кому нравится причинять боль другим людям), и она не открывает дверь незнакомцам. Её младший брат и сестра должны быть ещё в школе, и ни один из её родителей не должен был вернуться ещё несколько часов. Однако, когда она заглядывает в глазок в двери, она видит, что это не совсем незнакомец. Она знает этого парня. Он довольно милый. Постарше, в красной шапке, низко надвинутой на лоб. Его машина припаркована на подъездной дорожке (в стороне, как они всегда говорят делать гостям), а его рюкзак перекинут через плечо. Друг Джоша — Тайлер Джозеф? Типа, лидер-баскетболист и король-бала Тайлер Джозеф? Твою мать. Как выглядит её причёска? Она хотя бы расчёсывалась сегодня? Она не помнит, как чистила зубы после обеда. От неё всё ещё пахнет Доритос? О боже, это просто кошмар. Буквально, это один из её ночных кошмаров. Когда она снова прижимается к глазку, то видит, что он отступает назад, чтобы взглянуть на номер дома, как будто не уверен, что приехал куда нужно. Не зная, как быть, Эшли приоткрывает дверь. — Да? — ей приходится прочистить горло, чтобы сказать это снова. Он кажется удивленным, увидев её, слегка улыбается и неловко машет рукой. — Привет. Я Тайлер. Я пришёл к Джошу. Мы должны работать над художественным проектом. Её сердце падает, когда она понимает, что он её не узнает. Ну конечно нет. Она всего лишь десятиклассница, а он уже в двенадцатом, но, ради всего святого, они учатся в одной школе, и он целое полугодие был помощником учителя на её уроке физики, и просидел с ней в одном кабинете целый год. Эшли неохотно открывает дверь ровно настолько, чтобы Тайлер мог неловко повернуться и проскользнуть внутрь. — Джош никогда раньше не говорил, что вы друзья. — Не знаю, могу ли я считать нас друзьями на самом деле. Мы просто партнеры по художественному проекту. Что-то в его тоне вызывает тревожные звоночки в глубине сознания Эшли, и в одно мгновение она больше не Эшли-с-крашем, она Эшли-с-миссией. Эшли с братом. Операция «Защитить Джоша» всё ещё продолжается, и она впервые понимает, что в её миссию может входить не только защита его от самого себя, но и от других людей. Её голова кружится от этой мысли, потому что вокруг так много людей, а она совсем одна, и как она может быть уверена, что все они видят Джоша таким, каким видит его она, Джоша, который подпрыгивает, когда играет на барабанах, потому что ему это так нравится и он хочет устроить шоу, Джоша, который на самом деле находит время, чтобы перевернуть пицца-роллы в середине их приготовления в микроволновке или духовке. Как она покажет всё это Тайлеру? Эшли не может. Она даже не может защитить себя от злых девчонок в школе, как она может защитить Джоша от чего бы то ни было? Эта мысль причиняет физическую боль. Её охватывает горесть, настолько острая и внезапная боль, что она думает, что может расплакаться прямо перед этим парнем, который, скорее всего, даже не знает её имени. Однако Эшли не плачет. Она заставляет себя сделать глубокий вдох и выпустить его через нос. Она указывает пальцем. — Комната Джоша последняя в конце коридора, — её голос звучит сильнее, чем она ожидала. Тайлер исчезает, не сказав больше ни слова, и она слышит тихий звук закрывающейся двери спальни Джоша. Эшли возвращается в гостиную, чтобы сесть на диван, сжимая в руках блокнот, уставившись в телевизор и ничего не видя перед собой.

***

У Джоша хороший дом. Он не такой большой и дорогой на вид, как у Тайлера, но ему нравится, как в нем уютно. Иногда, как бы сильно он ни любил свою семью и свой дом, он чувствует себя в нем чужаком. Наверняка в таком теплом доме Джош никогда не испытывал ничего подобного. Коридор заполнен дверями в спальни, но та, что в конце, широко открыта, и это та дверь, к которой стремится Тайлер. Он заглядывает внутрь и сразу же замечает Джоша. Старший парень растянулся на своей кровати, одна рука закинута за голову, а другая обхватывает туловище, как будто он пытается себя обнять. Кровать застелена, но смята, и видимо у Джоша беспокойный сон. Его футболка задралась выше пупка, открывая плоский, но не подтянутый живот и линию темных волос, исчезающих в темных джинсах. Ого. Типа, Джош должен прикрыться. Ему, наверное, очень холодно. С другой стороны, Тайлеру слегка жарковато, так что, может и нет, но всё же. Решив не смотреть на парня на кровати, Тайлер пользуется возможностью незаметно исследовать комнату. Она относительно маленькая, но, по крайней мере, Джош живёт в ней один. Крошечная односпальная кровать задвинута в дальний угол. Плотные шторы закрывают почти весь свет, но они отодвинуты в сторону, чтобы впустить солнце. Большая часть мебели в комнате простая: комод, письменный стол, стул, прикроватная тумбочка. Нет телевизора, как у Тайлера. Тренировочный пэд и одинокая барабанная палочка, выглядывающая из-под кровати, вид которой заставляет Тайлера неприятно поежиться, вспоминая свой сон. Особенностью комнаты, делающей её уникальной, являются плакаты, развешанные по всем стенам. Краски почти не видно, вместо этого на каждом свободном месте расклеены изображения разных групп. Тайлер пытается найти между ними общую нить, жанр, но, похоже, у Джоша абсолютно нет вкуса. Ему нравится всё. На комоде Джоша лежат корешки билетов на концерты и в кино. Сверху на видном месте лежит пластиковый больничный браслет, разрезанный ножницами надвое. Тайлер тычет в браслет, чтобы перевернуть его. На нём написано ДЖОШУА У. ДАН, а снизу дата его рождения. Время выдачи перевалило за десять вечера воскресенья. Джош был в больнице? Должно быть, он был действительно болен. — Что ты делаешь? Тайлер подпрыгивает от голоса Джоша, роняя браслет с комода на пол. Когда он поворачивается, Джош лениво трет один глаз кулаком, одергивает футболку, чтобы прикрыться, и пытается сесть. Покраснев, Тайлер наклоняется, чтобы поднять браслет и вернуть его на комод. — Ну, знаешь, — говорит он. — Веду себя как придурок. Вторгаюсь в твою частную жизнь. — Хорошо, что я не оставил ничего позорного, — говорит Джош. Он потягивается, и какого черта Тайлер бросает взгляд на его тазобедренные кости? Ради бога, надень какие-нибудь спортивки и свитер. — Э-э… ага, нет, я всё равно нашел всё твое порно. Я хороший сыщик. Учитывая широко раскрытые глаза, почти паническое выражение на лице Джоша и то, как его взгляд метнулся к нижнему ящику комода, шутка Тайлера определенно оказалась неудачной, и он изо всех сил пытается исправить ситуацию: — О боже, да я шучу, чувак, я ничего не искал. Прости. Правда. Ничего постыдного увидено не было. Честное пионерское. К тому же, кто вообще хранит физические носители с порно? Для чего придумали интернет? Джош вздыхает с облегчением. — Ладно. Не хочу, чтобы ты знал обо всех моих фетишах. Тайлер разевает рот. Затем он смеётся, буквально хохочет, сгибаясь в талии и кладя руки на колени. Ему требуется мгновение, чтобы подумать, что, возможно, Джош не шутит, но когда он поднимает взгляд, Джош сонно улыбается, поглаживая свои вьющиеся волосы. — Ты принёс скетчбук? — спрашивает Джош, зевая. — Извини, я спал. Тебя Эшли впустила? — Я взломал дверь, — невозмутимо говорит Тайлер, открывая свой рюкзак с учебниками, чтобы достать украденный скетчбук. Вдобавок он достает свой собственный и передает Джошу. Его лицо загорается, когда книга возвращается в его руки, но он поднимает брови, смущенный книгой с надписью ТАЙЛЕР ДЖОЗЕФ, напечатанной на обложке. — Мы должны знать творчество друг друга. Я подумал, что, поскольку я уже просмотрел твоё, то так будет честно. — Хочешь, чтобы я посмотрел сейчас? Внезапно Тайлер начинает очень нервничать. Он не силен в рисовании, но многие его работы основаны на том, что происходит в его голове, или на том, что с ним случилось, или на том, что он написал или хочет написать. Это вызывает чувство уязвимости — видеть, как Джош держит в руках его частичку, какой бы маленькой она ни была. Тайлер содрогается от стыда — и если так чувствовал себя Джош, когда Тайлер просматривал его скетчбук, то Тайлер чувствует себя ещё хуже. — Если хочешь, — отвечает он. Он внимательно наблюдает за лицом Джоша, пока парень листает его скетчбук, но выражение его лица непроницаемо. Чтобы отвлечься, он расхаживает по комнате, разглядывая плакаты и рисунки. Рисунок над столом привлекает его внимание, и его сердце замирает. Он был грубо нарисован на печатной бумаге, но его ни с чем нельзя спутать. Тайлер оглядывается через плечо, чтобы убедиться, что Джош отвлечён (а он, похоже, действительно отвлекся, переворачивая скетчбук Тайлера набок и щурясь на один из рисунков), прежде чем подойти поближе. У него перехватывает дыхание. Это домик на дереве. Очень своеобразный домик на дереве, вьющийся по стволу массивного дерева с раскидистыми ветвями. Он считает дома: один, два, семь или, может, больше, скрытые среди густой, пышной листвы. — Джош, — говорит Тайлер, чувствуя, как онемели губы. Он говорит против своей воли, трясущимся пальцем указывая на рисунок. — Что это? — Ой. Наверно, я нарисовал это вчера вечером. Я принял лекарство и… не парься. — Откуда у тебя эта идея? — Тайлер понятия не имеет, что он вообще говорит, к чему он клонит, но в затылке у него зудит, как будто кто-то чешет или постукивает там, то же самое чувство, которое он испытал, когда увидел рисунок противогаза или когда Джош впервые озвучил тему для их проекта. — Приснилось, — медленно произносит Джош. — Приснилось, — шепчет Тайлер. Он оглядывается через плечо, и Джош пристально за ним наблюдает. — Сон о лесе. — Да. — Но до этого было море. Лицо Джоша становится белым. Он выглядит так, как будто его вот-вот стошнит, как будто кто-то перерезал вену и выпустил из него всю кровь, как будто он увидел привидение, как будто он только что наблюдал, как труп восстает из собственного гроба и исполняет джигу на собственных похоронах или что-то подобное. Темные круги под его глазами резко выделяются, и он выглядит таким усталым, но таким бодрым. — Откуда ты знаешь о моем сне? — выдыхает Джош. — Мне приснился такой же.