Someone Else's Dreams

Совсем скоро чувство триумфа от победы над Размытым сходит на нет. Тайлер лежит в темноте своей комнаты, дрожа под одеялом, прислушиваясь к тихому дыханию Джоша в другом конце спальни. Его разум играет с ним злые шутки, превращая каждую тень во что-то зловещее, заставляя темноту двигаться и мерцать, как свет пламени. Ему кажется, что по всей комнате стоят люди, которые поворачивают головы, чтобы уставиться на него. Размытого больше нет, — думает Тайлер, слишком напуганный, чтобы шевелиться. — Он умер. Он сгорел. Мы видели. Но сколько раз Джош умирал в их снах? Сколько раз умирал Тайлер? Они не стали менее живыми из-за этого. Очень осторожно и вопреки здравому смыслу Тайлер закрывает глаза и думает о создании, существование которого он обычно старается не признавать. Ему нравится представлять клетку с толстыми прутьями, расположенными очень плотно, чтобы ничто не могло проскользнуть сквозь них. Он представляет её клеткой бешеного животного: прутья выгнуты от яростных зубов и неудачных попыток побега. Размытый, — думает он, подходя к прутьям и заглядывая между ними. Клетка пустая. Тайлер не испытывает облегчения, потому что возникает вопрос, на который нелегко ответить и трудно проигнорировать. Клетка пустая, потому что Размытый исчез, или клетка пустая, потому что Размытый на свободе?

***

Есть что-то особенное в восходе солнца. Джош наблюдает за рассветом через кухонное окно Джозефа, потягивая дымящийся крепкий кофе. Небо окрашено в мириады розовых, оранжевых и желтых тонов, и трудно поверить, что это то же самое небо, которое выглядело таким темным и холодным прошлой ночью. Это заставляет его думать, что, возможно, во всей этой чуши про новый день, новые возможности есть какая-то правда. Ночь миновала. Размытый исчез. Они ещё не выбрались из леса… но, по крайней мере, лес больше не выглядит таким темным. И хотя он никогда раньше не был поклонником кофе, это лучшее, что он когда-либо пробовал. Хотя Джош может быть предвзятым, ведь бариста был довольно крутым… с глазами чуть темнее, чем кофе со сливками в его кружке. — Тебе что-нибудь снилось? — спрашивает Тайлер тихим голосом. — Нет, я спал как убитый, — говорит Джош. — У тебя есть номер школы? Мне нужно позвонить, чтобы сказать, что я не приду. Тайлер замирает, отпивая темную, ароматную кофейную гущу. Он одет в школьную форму, рукава рубашки расстегнуты и свободно свисают вокруг запястий, волосы на голове такие же растрепанные, как и брови. Он корчит гримасу, похожую на ту, когда Джош назвал сделанный им кофе кофе вместо эспрессо (хотя Джош реально не видит разницы). — Вообще-то, тебе не нужно никуда звонить. Джош моргает, ожидая, пока Тайлер закончит предложение, поднося кружку с кофе близко к лицу, чтобы вдохнуть насыщенный аромат и пар, даже когда он не пьет его. — Директор решил, что тебе не помешает парочка выходных. — Из-за Эшли? Это… неожиданно приятно, — говорит Джош. — Технически тебя отстранили. Джош давится кофе, который неторопливо собирался проглотить. Он обжигает свой язык, нёбо, горло. Ожог проходит до самого живота, но он едва это замечает. — Отстранили? Я подумал… ты так убедительно… отстранили? — Я отговаривал их направлять тебя на школьный совет для исключения, но мисс Тиг не оставила бы это просто так. Директор должен был что-то сделать. Джош стонет, протяжно и низко, отодвигая свой кофе, чтобы не пролить на себя. Отстранен? Ему никогда даже предупреждений не выносили. До этого года его никогда не задерживали после уроков, не отчитывали, ничего. Джош умеет оставаться незамеченным, а это значит приходить в школу вовремя, выполнять домашку и не создавать проблем. Вот весь рецепт невидимости. Но в этом году его словно взяли под наблюдение. Или под прицел. — Просто… думай об этом как о каникулах, — тихо говорит Тайлер, и если бы не изгиб его губ, Джош решил бы, что он говорит серьезно. — Ага. Каникулы моей мечты. — Послушай, забудь о школе. По крайней мере, у тебя будет возможность провести остаток недели с Эшли. Это самое важное, — говорит Тайлер. Он бросает взгляд на цифровые часы, встроенные в плиту. — У меня тренировка через пол часа. Ты уверен, что не против поехать в больницу так рано? — Родители были там всю ночь. Мне нужно увидеть её… — он не заканчивает, но правда в том, что ему просто нужно убедиться, что она всё ещё там. Его телефон был зажат в руках с тех пор, как он проснулся, постоянно разблокированный, чтобы не пропустить ни одного сообщения или звонка. Джошу нужно убедиться, что она цела и невредима, что всё произошедшее во сне рассеялось с наступлением утра. — Ни слова больше. Водитель Убер к вашим услугам. Ничего не забыл? Можешь взять у меня какие-нибудь настолки. Где-то были крутые пазлы, которые я собирал в больнице… они со львами, чувак. Доверившись Тайлеру, Джош покидает дом, нагруженный настольными играми, пазлами и колодами карт. Он никогда особо не увлекался настольными играми (во всяком случае, в детстве), но если это отвлечет Эшли от её собственных мыслей, то он будет играть в Гоу Фиш хоть целую вечность. Чего бы это ни стоило, он это сделает. В воздухе витает ощущение, что сегодня Хороший День. В шуме машин и тепле солнечного света, струящегося между зданиями в центре Колумбуса, есть что-то обнадеживающее. Ощущение, что прошла буря с раскатами грома, проливным дождем и свирепым ветром. Словно ветер занёс всю пыль, которая скапливалась в их жизни, под кровати и под ковры, так что теперь её можно не замечать. Может, пыль и не исчезла, но, по крайней мере, теперь она не на виду. — Удачи, Джош, — бормочет Тайлер, когда они подъезжают ко входу в больницу. — Я думаю о тебе и твоей семье, чувак. Буду держать телефон при себе… напиши, если вам что-нибудь понадобится. — Бро, — Джош не может сказать больше. — Бро. Я знаю. — Удачи на тренировке. — Спасибо, — самодовольно говорит Тайлер. — Но она мне не понадобится. Махнув рукой, Тайлер отъезжает от тротуара (не слишком быстро, из-за того, что подъезжает скорая помощь с мигающими огнями, но выключенной сиреной). Джош машет в ответ, с усилием сдерживая растянутые щёки, надеясь, что его улыбка не выглядит слишком широкой в зеркале заднего вида Тайлера. Джош направляется в здание, чтобы освободить место для скорой. Он знает, куда идет, избегая взгляда медсестры за стойкой регистрации, проскальзывая мимо неё по коридору к лифтам. С набитым разными вещами рюкзаком, мятой одеждой и растрепанными кудрями, скорее всего, он выглядит как угроза безопасности. Нажимая на стрелку вверх костяшками пальцев и наблюдая, как она тепло загорается, он перекладывает пакет с играми и головоломками из одной руки в другую. Он жалеет, что у него нет с собой барабанных палочек, потому что чувствует себя беззащитным. Двери начинают открываться, и он не уверен, чего ожидает. Бешеных собак с кусками мяса в зубах или обугленный и оживший труп Размытого. Чего бы он ни ожидал, этого нет. Когда огромные стальные двери раздвигаются, за ними нет ничего, кроме крошечного, тесного лифта, который ведет только на третий этаж. В потолке отсутствует люк. Оно и к лучшему. Джош заходит в больничную палату Эшли, затаив дыхание, словно ныряет под воду. Больничная койка пустая, простынь смята, как будто Эшли превратилась в призрак, который исчез. Напротив кровати маленькая отдельная комната с мягким диванчиком и закрывающейся дверью, которую он принимает за ванную. Его родители поворачиваются, чтобы посмотреть на него, и устало улыбаются. Они сидят на диванчике, придвинув между собой вплотную столик, заваленный бумагами. — Где она? — спрашивает Джош, ставя рюкзак прямо в дверном проеме. — Она здесь, — произносит голос у него за спиной. Он чуть не выпрыгивает из собственной кожи, оборачиваясь, чтобы увидеть Эшли прямо у себя за спиной. Она одета в безразмерный больничный халат, который ниспадает с её тощего тела, из-под которого выглядывают легинсы. В кармане халата спрятано квадратное устройство с разноцветными проводами, значение которого он даже не может угадать. Она тянет за собой капельницу. Эшли выглядит уставшей, но она улыбается. Это настоящая улыбка. Он уверен. Измученная, как корабль, слишком долго пробывший в море, неуверенная, как первые шаги по песку, но настоящая. — Ты пришел, — шепчет она. Её глаза прищуриваются, как будто она пытается что-то вспомнить, но мысль продолжает ускользать. — Да, — говорит он. — Как спалось? Она всё ещё щурится, всё ещё пытается вспомнить. — Хорошо. Кажется… Кажется, ты мне снился. — Круто. Медсестра, ещё ниже ростом, чем Эшли, жизнерадостная, в очках с толстой оправой и в розовом халате, помогает ей устроиться в постели, маневрируя капельницей так, чтобы она не запутывалась в её маленьких конечностях. Веселое настроение медсестры заразительно, а мягкое подшучивание над тем, что показывают по телевизору (повторы «Анатомии страсти», боже, храни Грея), заставляет их всех улыбаться и смеяться. — Как всё прошло, детка? — спрашивает мама. — Что прошло? — перебивает Джош. Он садится на единственное свободное место — неудобный стул с жесткой спинкой, который больше подходит для обеденного стола, чем больничной палаты. — У меня был первый сеанс психотерапии, — говорит Эшли. — Думаю, всё прошло хорошо. Очень хорошо. Врача зовут Лианна, и она кажется милой. — Она знает, о чем говорит? — спрашивает их отец. — Надеюсь на это, — шутит Эшли. — Я рассказала ей о себе и обо всех вас. И об Эбби с Джорданом. Как они? — Устраивают домашние вечеринки с бабушкой, — говорит Джош. — Когда проезжал мимо, увидел полицейские мигалки. Копы в отключке валялись на лужайке. В общем, отлично проводят время. — Ты ехал за рулём? — Лицо Эшли загорается, глаза прищуриваются от необычной детали. — У тебя же нет машины. Кто тебя подвез? Тайлер? — Да. — Он был таким милым. — Глупая, сдавленная улыбка на лице Эшли говорит сама за себя, и в каком вообще мире он живет, где ему приходится бороться со своей пятнадцатилетней сестрой за симпатию своего асексуального краша? Его жизнь начинает походить на одну из тех дурацких мыльных опер, которые его мама смотрит днем в свои выходные. В глубине души хочет протянуть руку и раздавить полный надежды, чуть ли не мечтательный взгляд своей сестры, но он чувствует себя виноватым только за эту мысль. У тебя нет ни единого шанса, — хочет сказать его темная часть. И у меня тоже. — Что ты принес? — спрашивает мама, кивая на рюкзак у ног Джоша. — О… точно. Ну, Тайлер… — и ладно, возможно, его тон был слишком горьким, чтобы принять за простое передразнивание, но можно ли его винить? — Он предложил мне взять с собой какие-нибудь игры и прочее, чтобы скоротать время. Я принёс пазлы, карты и, о! — Он тянется до дна рюкзака, хватает квадратную коробку и гремит ею. — Шашки! Эшли издает горловой звук отвращения, косясь на коробку и сквозь неё. Она встряхивает головой, словно пытаясь избавиться от паутины. Наконец, она улыбается. — Гоу Фиш?

***

От Тайлера: Как Эшли? Кому: Тайлеру она в порядке. ей понравилось на терапии. От Тайлера: Хорошо. В школе отстой. Кому: Тайлеру ты на уроке? От Тайлера: Возможно. Да. Но не переставай писать, я умру от скуки. Если только ты сам не занят. Кому: Тайлеру я могу писать смс. сейчас обыгрываю Эшли в кэндиленд От Тайлера: Хорошие старшие братья поддаются своим младшим сестрам. Кому: Тайлеру она выиграла первые три раза. мне нужно сохранить хоть какое-то достоинство От Тайлера: Ахах, как же я этого не предвидел. Кому: Тайлеру надень свои очки. я заметил их у тебя комнате, но я никогда не видел, чтобы ты их носил. как ты выигрываешь баскетбольные матчи, если ты слепой? От Тайлера: Эти очки были в ящике стола. Ты рылся в моих вещах, пока я мылся в душе сегодня утром? Кому: Тайлеру я мог бы соврать, но. я примерил их, и мне идёт От Тайлера: Что ж, я рад, что спрятал все по-настоящему компрометирующие вещи Кому: Тайлеру у тебя нет компрометирующих вещей От Тайлера: Откуда тебе знать? Я же их спрятал. Я сейчас на рисовании. Меня уже дважды спросили, имеет ли твоё отсутствие какое-либо отношение к твоему статусу преступника. Я сказал «да». Надеюсь, ты не против. Кому: Тайлеру ну, я не сумасшедший или ещё кто. может, мисс Тиг оставит меня в покое, если будет бояться От Тайлера: Надейся. Скоро вернусь. Кому: Тайлеру окей. кстати, я только что обыграл Эшли, мы снова играем. лучшие четыре из семи. От Тайлера: Я тут. Хочешь снова переночевать у меня? Ау? Кому: Тайлеру отец сегодня вечером собирается домой, чтобы присмотреть за братом с сестрой. так что… конечно От Тайлера: Круто. Не торопись там с Эшли и напиши, когда захочешь, чтобы я тебя забрал. Завтра утром можем проделать то же, что и сегодня. Договорились? Кому: Тайлеру договорились. я принесу кэндиленд. От Тайлера: Балдёж Мне надо идти, скоро начнется французский, надо не облажаться. Увидимся после школы.

***

Тайлер лжет. В последнее время он делает это всё чаще и чаще, особенно Джошу. Маленькая ложь, чтобы уберечь Джоша от боли. Большая ложь, чтобы защитить свою репутацию. Даже откровенность со старшим парнем о попытке самоубийства в прошлом и сексуальной ориентации не помогла. Он хранит секреты от Джоша, скрывает свои страхи. Тайлер ничего не может поделать с тем, что, куда бы он ни пошел, он сеет обман. Он чувствует вину… но не настолько сильно, чтобы заставить себя остановиться. Есть вещи, о которых он не может рассказать Джошу. Пока что. Например, о том, что все уже знают, что случилось с Эшли. Тайлер пытался проследить нити слухов до их источника. Дошёл до Кензи с уроков английского. Он сказал, что у кто-то из кружка по французскому работает мама в медицинском центре, и она узнала фамилию Эшли, но он опрашивает каждого из этого кружка, и ни у кого нет ни матери, ни тети, ни старшей сестры, никого, кто работает в центре Гранта или в больнице в целом. Он практически удерживает в заложниках всю команду чирлидерш, когда застает их за разговорами об этом за обеденным столом, устраивает им допрос и заставляет опоздать на следующий урок, но они все говорят: Ой, мне сказал Джаред. Я узнала от Да’Вона. Я узнала от Астрид. Он проводит целый день в поисках того, кто знает, надеясь, что когда он найдет его, то сможет что-то сделать. Стереть ему память, или что-то в этом роде. У Эшли и так будет достаточно проблем с приходом обратно в школу, и быть в центре внимания — последнее, что ей нужно. В основном, Тайлер просто хочет чувствовать себя полезным. Но он ничего не может сделать. Из клетки на задворках его сознания… он слышит смех?

***

Когда он забирает Джоша из больницы, тот выглядит счастливее, чем когда-либо — не считая снов. Его спокойствие заметно не только в изгибе его губ и расслабленности плеч; это более глубокое чувство, которое проносится через разделяющую их коробку передач. — Как всё прошло? — спрашивает Тайлер. — Отлично. Честно. Эшли постоянно болтала о своем психотерапевте, а мама с папой сказали, что, из-за того, что я всё это время сам оплачивал свою страховку, они могли платить за страховку остальных детей. Конечно, им придется немного заплатить, но и близко не столько, сколько они могли бы. — Джош отбивает ритм на своем бедре, словно его джинсы это барабан. — Боже. Такое замечательное чувство. Я помог своей семье. Тепло, которое Тайлер ощущает в своей груди от счастья Джоша, почти растопляет ледяной страх, который в ней растет. Почти. Дома у Тайлера они едят запеканку с макаронами и сыром, выгоняя Зака из подвала, чтобы по очереди победить друг друга в Марио Карт 64. Однако Джош выбирает играть за Йоши, так что Тайлер винит в большинстве своих потерь только этот факт, а не недостаток навыков. Все знают, что Йоши — лучший. Панцирь делает его аэродинамичным или вроде того. — Как дела в школе? — спрашивает Джош, пока они маневрируют на опасных изгибах Рэйнбоу-роуд. У него есть привычка наклоняться на поворотах, подталкивая плечом Тайлера. В то время как с одной стороны он высоко ценит эту близость — излучая жар, как будто под его кожей находится печка, — с другой стороны он чувствует тревогу от этих прикосновений. Он отстраняется, сразу начиная скучать по теплу. — Всё отлично, — врет Тайлер. — А как прошло твоё отстранение? Прямо как каникулы, да? — Точно, — сухо говорит Джош. Он съезжает с дороги и стонет, протягивая руку, чтобы потереть лоб. — Я что, слышу обиду? Ты должен сказать «спасибо», чувак. Я убедил свою маму отступить и уговорил Тиг не отправлять тебя на школьный совет, — бормочет Тайлер, щурясь, чтобы сосредоточиться на экране телевизора. Он всегда пропускает следующий поворот — но нет, не в этот раз. Принцесса Пич обгоняет Тода и выходит на второе место. Круто. — За что тебя благодарить? Если бы меня отчислили, каникулы были бы очень долгими. Эй, ты сзади меня? — Вот-вот окажусь перед тобой, если ты ещё раз съедешь с дороги. Джош вздыхает, озабоченный тем, что ему едва удается удержаться на первом месте. — По сути, я ничего плохого не написал. — Чел, да это кошмар. Я тянул его кожу, пока не показалась грудная клетка. Я пересчитал его ребра. Они казались ослепительно белыми из-за света над моей головой. Я забыл что дальше… но там была очень поэтическая строчка о том, как мои мышцы ещё подергивались и обвивали мои кости, а звук, который издавали мои ребра… Джош снова съезжает с дороги, содрогаясь. — Хватит… ты что, специально? Я понял. Ладно, это ужасно, но тянет ли это на отчисление? — Вообще нет, — успокаивает Тайлер. Стоит только увидеть, как на мгновение взъерошиваются перья Джоша, как младший сразу начинает чувствовать себя виноватым и каким-то неправильным. — Тиг настаивала, и директор это понимал. А если бы моя мама её поддержала? Кто знает. — Тиг, — мрачно бормочет Джош. — Она не отстанет, когда я вернусь. Я уверен. — Ты можешь отказаться от уроков рисования. — Тайлер даже не знает, зачем это предлагает, потому что эта мысль вызывает у него тошноту. Больше не будет никаких занятий с Джошем. Место Джоша в другом конце кабинета будет пустым. Придётся заканчивать их проект в одиночку, потому что Джош будет сидеть на каком-то другом уроке, изучать способы спряжения французских глаголов или как измерить расстояние до звезд, в зависимости от их угла к земле. Звучит так… грустно. Тайлер внезапно осознает, каким одиноким он был до того, как Джош вошел в его сны и жизнь. Как не замечал он раньше долгой, пустой тишины на уроках, когда у него не было того, с кем он хотел бы поговорить, пустоты в мыслях, когда ему не о чем было думать, кроме баскетбола и школы. Он никогда не замечал этой пустоты… до тех пор, пока её место не было занято. Теперь идея освободить это место… болезненна. Что это? — спрашивает он себя, сердце колотится в его груди. — Это действительно просто дружба? Но чем ещё это может быть? — Да, точно, — говорит Джош, лёгкое тепло накладывается на хаотичные мысли Тайлера. Младший даже не слушает. — И оставить наш проект на тебя одного? Будет как-то эгоистично, чувак. Он наполовину мой. Это ребенок. Я не собираюсь бросать своего… — Я сейчас, — говорит Тайлер, отбрасывая геймпад и вытягивая свои длинные ноги из-под себя. Он слышит энергичную музыку видеоигры и жалобные стоны Джоша, но всё это фоновый шум. Ванная на первом этаже — не вариант — слишком близко к источнику его беспокойства. Пробежав два лестничных пролета, Тайлер не успокаивается, пока не оказывается в своей ванной. Для дополнительной безопасности он заходит в душевую и садится на сухой кафельный пол. В выложенном плиткой оазисе его мысли не кажутся такими громкими. Тайлер знает разницу между сексуальным влечением к кому-то и желанием встречаться. Он прочитал статьи и посмотрел видео на Ютубе и обсудил это с некими «сверхразумами» ace и aro в групповом чате, в котором он впервые рассказал о своей ориентации. Он знает эти понятия — но он никогда не испытывал ни того, ни другого желания. Слова Зака о том, что Джош другой, эхом отдаются в его голове. Хотя не имеет значения, считает ли Зак Джоша другим. Считает ли Тайлер его другим? И ответ очевиден: да. Тайлер был бы слепым, если бы отрицал. Знакомство с Джошем и общение с ним показали, что все хорошие знакомые, которые были у Тайлера до этого, были именно хорошими знакомыми. Джош другой. Он самый лучший человек, которого знает Тайлер: добрый, непредвзятый, забавный. Все качества, которые он считает ценными, присущи старшему парню… и всё же это нечто большее. У них есть связь, которую Тайлер ощущает всё больше и больше, даже когда они не спят и не находятся в одних снах. Тайлер практически постоянно думает о Джоше, когда они не вместе, и ему приходится заставлять себя не говорить о нём полдюжины раз за обеденным столом, потому что каждый раз, когда он это делает, Зак смотрит на него таким взглядом… Но Тайлер всегда считал себя аромантиком. Мысль о том, чтобы иметь партнера, с которым можно поделиться опытом и, возможно, наладить совместную жизнь — приятна, но у него никогда не было того, с кем он мог бы поделиться частичками себя. Тогда как же так получилось, что он начал делиться частичками себя с Джошем, даже не подозревая об этом? Он готов признать мысль о том, что, возможно, он не ароматик, но (хотя он знает, что сексуальная ориентация и романтическая не обязательно должны существовать одновременно) секс и романтические отношения всегда были для него неразрывно связаны. Без одного он не видит другого. Даже если Джош интересует его в романтическом плане, испытывает ли он к нему сексуальное влечение? Боже, как он может понять, если никогда ни к кому раньше такого не испытывал? Нет никакого научного теста, который он мог бы пройти. Жизнь не может быть такой простой. Хотя… есть способы. Ориентация Тайлера не характеризует его либидо, и он получает удовольствие не меньше, чем любой подросток (если верить Гуглу). Обычно, когда он прикасается к себе, в мыслях нет ничего, кроме приятных ощущений. Фокусировка на ощущениях (на скользких пальцах, тепле его кожи в сочетании с прохладным воздухом его спальни или влажностью ванной комнаты, на сдерживаемой энергии в его тазу, как натянутая стрела, готовая к полёту) — это всё, что он делал или в чем нуждался. Может ли он думать о Джоше? От этой идеи его лицо краснеет. Он чувствует себя шокированным этой мыслью, как будто кто-то потянулся и включил душ, и ледяная вода захлестала по его голове. Он бы никак не смог этого сделать… не смог этого сделать, думая о Джоше. Испытывает ли он отторжение? Может быть. Трудно сказать сквозь тридцать слоев неловкости. Как он вообще может думать о таких вещах, пока Джош ждет его внизу? Джош ещё толком не пришёл в себя после попытки самоубийства его сестры, а Тайлер тут уже мысленно кувыркается с ним в сене? Ради науки? О более серьезных последствиях он даже не хочет думать. Его сексуальная и романтическая ориентация — единственное, в чем он когда-либо был уверен в себе. Найти эти термины, осознать и суметь назвать эти части самого себя было самым свободным, самым утешительным чувством, которое он когда-либо испытывал. Понимание того, что то, что он чувствует — и не чувствует — это нормально, изменило его жизнь и его взгляд на самого себя. Некоторым людям не нравятся ограничения терминов, но только не Тайлеру. Это как успокаивающее ощущение галстука на его шее, как безопасное пространство его кафельной душевой. Это он. Это его идентичность. Без этого, кто он такой? Тайлер выходит из душевой. Он спускает воду в унитазе, которым не пользовался, и моет руки дольше, чем нужно, скребя между костяшками пальцев и под ногтями. Когда мыло выскальзывает в сливное отверстие, он надеется, что оно заберет с собой всё, что он способен чувствовать к Джошу.

***

— Как думаешь, что будет сегодня? — спрашивает Джош. Они меняют постельное в комнате Тайлера, потому что его мама затеяла стирку. По всему дому дети и благоверный муж собирают груды одежды и постельного белья и выносят в прихожую, чтобы мама отсортировала всё и постирала. — Я про сон. Размытого больше нет. Может, мы больше не будем оказываться в одних снах. — Эта мысль не должна причинять такую боль. — Я не знаю, — тихо говорит Тайлер, ненавидя мягкую трель своего голоса. — Подождём и увидим. Они вместе застилают кровати чистыми простынями, но в конце концов оба оказываются на кровати Тайлера, пока он включает Нетфликс. Они сидят, прислонившись спиной к стене, балансируя кружками с холодным молоком между коленями, и берут орео из пакета, который лежит между ними. И нет, Тайлер не выбирает хоррор, который уже смотрел, чтобы провести всё время, наблюдая за лицом Джоша. Это было бы странно. — Если мой любимый персонаж умрет, я тебя никогда не прощу, — бормочет Джош с набитым печеньем ртом. — Договорились, — отвечает Тайлер. Оставшиеся две серии Джош придумывает нелепые сюжетные повороты. Его смех и оптимизм заразительны. Тот факт, что мрачное настроение Тайлера не может даже прикоснуться к сиянию его радости, согревает его. Когда он прищуривается, ему кажется, что он видит совершенно другого Джоша, не того, которого он знал изначально: Джоша, который не был подавлен испытаниями, а который расцвел, чья жизнерадостность может быть маяком в любой буре. Джоша, похожего на того, которого он знает во снах. Но нет смысла грустить по версиям людей, которых не существует.

***

Затем наступает вечер, и весь свет выключается, и не остаётся ничего, кроме тусклого свечения, проникающего через окно. Невозможно сказать, спит ли Джош или просто лежит неподвижно, и что-то в том, что он находится в темноте, в своей постели, напоминает Тайлеру о его ранних мыслях в ванной. Его лицо горит. Как он может думать об этом, когда Джош находится в пятнадцати футах от него? Что с ним происходит в последнее время? Закрыв глаза, он пробует переключить мысли на отрезвляющую тему: пустую клетку в голове. Всё смущение улетучивается. Одна мысль о Размытом подобна пиявке, высасывающей эмоции, кровь, кости и костный мозг, пока не останется ничего, кроме Р-А-З-М-Ы-Т-О-Г-О. Клетка так же пуста, как и раньше. Тайлер обходит её, снова пристально рассматривая. В одном месте прутья раздвинуты настолько, что кажется, что он может залезть внутрь. Оглядевшись, чтобы убедиться, что к нему никто не подкрадывается, он поворачивается боком и пробует протиснуться между прутьями. Узко, но… Нет, он не может пролезть, и если это так, то Размытый никак не мог выйти наружу. — Ты ведь правда исчез, да? — шепчет Тайлер. Ответа не следует, даже намёка на ответ.