Смородиновый пирог

В комнате стоял густой яблочный запах. Их собрали сегодня утром, тщательно вымыли и разложили на тарелке на обеденном столе, чтобы каждый желающий мог сразу взять налитый соком плод и распробовать его сладость. Антон, проходя мимо, так и сделал: схватил яблоко, тут же вгрызаясь в ярко-жёлтый бок. Сок стёк по подбородку, и он быстро вытер его ладонью — чтобы не успел капнуть на чистую бежевую футболку. — Мам, я ушёл! — Хорошо! — крикнула ему вслед женщина, но он этого уже не слышал. Она находилась в другой комнате, скорее всего, лежала и читала что-то после целого дня огородничества. Антон вышел из дома. Откусывая от яблока крупные куски, сбежал по лестнице веранды, а когда добрался до гаража, от фрукта остался лишь огрызок, который он, не раздумывая, кинул в кусты. Несмотря на вечернее время, на улице ощущались отголоски дневной жары, поэтому привычные в городских реалиях джинсы пришлось сменить на шорты. Солнце ещё не начало садиться, и небо оставалось по-прежнему пронзительно голубым, но тени уже удлинились, создавая предзакатную атмосферу. В воздухе вились тучки мошкары, кое-где перекрикивались меж собой птицы, а под ногами зеленела невысокая мягкая трава, по которой иногда хотелось пройтись и вовсе без обуви. Выкатывая из гаража старенький потрепанный велосипед, Антон встретился взглядом с соседским серым котом, который часто приходил к их дому и устраивался на веранде. Либо его не кормили хозяева, либо просто не любили, но здесь ему явно нравилось больше. С интересом проследив за тем, как Антон поставил транспорт на подножку и начал протирать пыль тряпкой, кот смачно зевнул, запрыгнул на старенькие перила, на которых в этом году следовало бы обновить краску, и с удовольствием разлегся, тут же принимая совершенно беззаботный вид. Антон усмехнулся, подошёл ненадолго, почесал кошачий лоб, за что был вознагражден громким мурлыканьем, и вернулся к своему занятию. Велосипед и правда видал лучшие времена. Кое-где проклевывалась ржавчина, некоторые детали стоило бы заменить, но руки всё никак не доходили. Они никогда не увозили его домой, велосипед круглогодично оставался на даче за ненадобностью в городе, и от этого необходимости в его безупречном виде не было никакой. Закончив с протиранием пыли, Антон кинул тряпку на верстак в гараже, а после, не удержавшись, снова погладил кота, который был, в общем-то, не против. Сам тянулся к рукам, ластился и мурлыкал, как старый трактор с неисправным глушителем, — настолько громко. — Васька, — протянул Антон довольно, подключив вторую руку и начесывая кошачью шею. На самом деле он понятия не имел, как зовут кота. И кот ли это вообще. Но называть как-то было нужно, и он выбрал самый очевидный вариант. Коту же было абсолютно всё равно, или он просто не хотел выказывать недовольство. Чёрт его знает. Натискавшись вдоволь, Антон вернулся к велосипеду, убрал подножку и резво вскочил на него. За несколько месяцев он почти отвык от езды, и первые секунды оказались самыми неловкими, он немного повихлял рулем, чуть не врезался в куст, но быстро выровнялся и набрал скорость, сворачивая на дорогу. Вдохнув полной грудью тёплый воздух, наполненный запахом сухой травы, Антон прикрыл ненадолго глаза и ехал, ехал, ехал. Дорогу недавно отремонтировали, раньше она представляла собой печальное зрелище, но теперь, ровная и качественная, кататься по ней было одно удовольствие. Впереди ожидался крутой спуск вниз, и Антон, не сбавляя скорости, самозабвенно въехал на него и даже убрал одну руку с руля, словно пытаясь потрогать встречный ветер. У самого подножия, максимально разогнавшись, он уже собирался притормозить перед перекрёстком, но тут со стороны мелькнуло темное пятно. Антон резко крутанул руль в сторону, сжал тормоза что есть мочи, но все равно не успел. Два велосипеда, столкнувшись, с ужасным грохотом повалились на землю вместе с их владельцами. — О боже, прости пожалуйста! — Антон видел, что врезался в молодого парня, поэтому не постеснялся сразу обратиться на «ты». Неуклюже поднявшись на ноги, он поспешил на помощь, не обращая внимание на собственные содранные ладони. — Ты в порядке? Сильно ушибся? — Не мельтеши… — простонал пострадавший аварии, принимая руку помощи. Поднявшись, он принялся отряхивать свои чёрные бриджи от дорожной пыли, а после недовольно цокнул. Его левое колено выглядело страшно, мелкие камушки впились в кожу, а на голени неспешно образовывалась кровавая дорожка, — коленку содрал, — прозвучало ни капли не обиженно, просто как факт. — Ай-яй-яй, как же так, — Антон отряхивал чужую одежду, явно испытывая терзания совести. — Надо обработать, наверно, я тут недалеко живу, не успел далеко уехать, пойдём? Прости, пожалуйста, я правда не хотел, не знаю, как так получилось… Я тебя угощу чем-нибудь, я так виноват. Блин, из-за меня ты теперь весь в пыли, вот чёрт. — Да забудь ты про одежду, — он отмахнулся от чужих рук, и только теперь они встретились глазами, — с кем не бывает? И Антон обомлел. Встал как вкопанный, уставившись в пронзительные смеющиеся голубые глаза. В лучах солнца они блестели подобно водной глади, и он абсолютно невежливо, можно даже сказать, бесстыдно пялился на эти блики. Кажется, он даже приоткрыл рот, настолько сильным было его восхищение, а сбитый им парень хохотнул и чуть склонил голову. — Арсений, — он протянул руку для рукопожатия. — А… — Антон протянул руку машинально, вообще не отдавая себе отчёт о своих действиях. В груди его что-то болезненно сжалось и затрепетало от ощущения чужой кожи. «О боже, он вообще реальный?» — панически пронеслось в мыслях Антона. — «А»? Интересное имя, — Арсений, посмеиваясь, пожал чужую руку, обнаружил ссадину и во второй раз с их знакомства цокнул, — твои руки тоже обработать бы. Что ты там говорил про недалеко? — Антон, я Антон, прости, пожалуйста, — он отмер, тут же краснея ушами. — Да, пойдём. Стремясь скрыть собственное смущение, он быстро наклонился и поднял свой ничуть не пострадавший велосипед, тут же принимаясь везти его в сторону дома. Похоже, велосипед точно был сделан на славу. Арсений последовал его примеру и, чуть прихрамывая, последовал за смешным, на его взгляд, парнем. Он видел его прошлым летом пару раз, знал о существовании, как не знать, проводя каждое лето в столь крохотной деревне, которая давно переполнилась дачниками, но не знакомился, потому что повода не было. А тут такой подгон. — Сильно болит? — сочувствующе спросил Антон, смотря исподлобья, как провинившийся пес. — Это ничего. Скорее обидно, чем больно, уже и не припомню, когда в последний раз с велосипеда падал, — Арсений улыбнулся и от того, насколько искренней его улыбка выглядела, Антон не сдержал ответной. — Ещё раз прости, Арс. Можно звать тебя Арс? — Можно. Ты с родителями приехал? — он решил завести незамысловатый разговор, медленно поднимаясь в гору. — Да вот, сессию сдал и сразу прикатил. Ни одной пересдачи, между прочим! — в этот момент Антон горделиво вскинул голову. — Даже при стипухе остался. Немного, но приятно же. Правда, отца сейчас здесь нет, у него ещё не начался отпуск, так что мы с мамой вдвоем. — На кого учишься? — Арсений смотрел на него внимательно и открыто. Ему и правда было интересно. Его студенческие годы прошли уже несколько лет как, и чужие рассказы вызывали в нём приятную ностальгию. — Да на программиста. Вот третий курс закончил. Ещё один год и буду бакалавром. А ты? — А мне сессия уже не светит, — вздохнул Арсений, — честное слово, я даже немного скучаю. Но я точно не был таким прилежным как ты, стипендию я получал всего два семестра — первый и, каким-то чудом, последний. Антон разразился смехом, ненадолго согнувшись и махнув рукой, словно пытаясь ухватиться за что-то. — Тогда ты не так молод, как я думал… — внезапно осенило его. — Ничего, что на «ты»? — Я бы сказал, если бы меня что-то не устраивало. Не такой уж я и старый. Не хорони меня раньше времени, я закончил университет всего четыре года назад. Они вновь разразились смехом, и ссадины как будто стали меньше болеть. За подобной легкой и наполненной шутками беседой они дошли до вершины холма. Дальше дорога шла практически ровно, отчего двигаться стало значительно легче, и они быстро оказались у дома Антона. Это был двухэтажный, хоть и старый на вид, но ухоженный домик, стены которого в прошлом году выкрасили в приятный светло-зелёный цвет. На его летней террасе расположился стол и несколько стульев, и Антон, примостив велосипед к перилам с внешней стороны, стремительно преодолел несколько ступеней. Кот к тому времени уже где-то скрылся, а небо на западе чуть пооранжевело, придавая окружающему их пространству ощущение нереальности. — Я сейчас вынесу аптечку. Мама собиралась прилечь отдохнуть, не хочу её тревожить, ничего? — Всё в порядке, — Арсений, улыбаясь, поднялся вслед за ним и присел на один из стульев, придирчиво осматривая чуть подсохшую ранку. Антон тут же скрылся в дверях и появился буквально через минуту. Ничего не говоря, он с готовностью опустился на колени перед Арсением, но тот тут же засуетился. — Сначала руки, Антон! — Да ладно тебе… — Ничего не «ладно». Садись сейчас же, — он указал на соседний стул, и прозвучало это так властно, что по спине Антона пробежала волна мурашек. Арсений отобрал у него аптечку, которая на самом деле представляла собой прозрачный контейнер с кучей медикаментов и, пока Антон располагался на стуле, нашел вату и перекись. Такой себе стартовый набор бойца. Сначала Арсений добротно смочил вату перекисью, а после взялся за чужую руку, притянул к себе и повернул ладонью вверх. Негромко звякнула пара браслетов. В глаза бросилось сразу шесть колец: по три на каждой руке; он нашёл это очаровательным. На одном из перстней осталось несколько неглубоких царапин после торможения об асфальт. По телу Антона словно разряд тока прошёлся, когда чужие сухие чуть грубоватые пальцы касались его руки, но момент мления быстро сменился неожиданным пощипыванием, от которого он вздрогнул — антисептик коснулся ранок. Осторожно, но уверенно его новый знакомый убрал грязь, а места, в которых осталась кровь, с едва слышным шипением покрылись белой пеной. Пока Арсений проделывал тоже самое со второй его рукой уже новой чистой ваткой, Антон не мог оторвать взгляда от его лица. Чуть грубоватые черты, щетина, которая его ничуть не портила, хотелось прикоснуться к ней и ощутить эту колючесть. Стало интересно, как она будет чувствоваться в поцелуе. И Антон почти протянул к нему руку, когда из раздумий его вырвал голос, который хотелось слушать вечно. — Тебе не больно? — Нет, до моего болевого порога не добраться, — отшутился Антон и понял, что тот закончил. — Теперь ты. Он взял вату и перекись, а после спустился на дощатый пол террасы. С благоговением он прикоснулся к чужой налитой силой ноге, влажной ваткой стирая уже засохшую кровь, очищая рану от грязи и понимая, как сильно хочется оказаться между этих самых бедер. И неважно в какой роли. Внезапно осмелев, Антон взялся за икру, специально, чтобы ощутить чужие мышцы, но делая вид, что так ему просто удобнее и не поднимая взгляда. Пусть Бог покарает его за это, но он медленно и совершенно намеренно провёл пальцами вверх и чуть сжал под коленом. Сверху послышался сдавленный вздох, Арсений дёрнул ногой. — Антон, — интонация была странной, словно предостерегающей. — Прости, — он отпрянул от такой соблазнительной конечности и сел на стул. Антон вообще не понял, что им двигало. Впервые с ним происходило такое, что чужое тело с первых же секунд привлекало его столь сильно. — Щекотно, — усмехнулся Арсений. От него ни на секунду не укрылась чужая реакция, но он профессионально делал вид, что ничего не изменилось. Антон потянулся к аптечке за пластырями, но тот поймал его руку на середине пути, задерживая касание чуть дольше необходимого. — Не надо, — он с умилением смотрел на чужие порозовевшие уши. — Все равно отвалится. Антон смущенно убрал руки и сложил на своих коленях, внимательно смотря на своего собеседника. На мгновение между нами повисло молчание, прерываемое стрёкотом насекомых в траве. Легкий теплый ветерок заставлял кусты неподалеку шелестеть, на проводах расположилась непрестанно чирикающая компания воробьев, и всё это ощущалось так правильно и привычно, что на лице Антона невольно расцвела легкая улыбка. — Ты что-то говорил про угощение, — сказал Арсений, вальяжно располагаясь на том же самом стуле. Между прочим, очень удобном. — Точно! — встрепенулся он и поднялся на ноги, становясь сразу выше и как будто старше. — Какой чай ты любишь? Или, может, кофе? Мама сегодня пирог со смородиной приготовила, которую сама же и вырастила, там ещё осталось. — Кофе. Со сливками, если есть, и две ложки сахара. От пирога не откажусь. Антон понимающе кивнул и снова скрылся в доме, а Арсений расслабился и взглянул на окружающее его пространство. Перед террасой расположилось небольшое пространство навроде двора, его устилала невысокая трава, на вид невероятно мягкая, ему подумалось, что было бы славно разуться и пройтись по ней босыми ногами. Дальше уходила узкая дорожка, по правую сторону расположился сарай, а слева виднелась часть яблоневого сада, огороженного новым сетчатым заборчиком. Из-за пышных крон сложно было разглядеть, что там дальше, да Арсений и не особо старался, наслаждаясь тем, как листва выглядит на фоне закатного солнца. На мгновение он прикрыл глаза, отдаваясь этой умиротворяющей атмосфере, и перестал замечать, как мимо пролетали минуты. Этот вечер, поначалу показавшийся совсем неудачным, на деле оказался одним из лучших за последнее время. И плевать на пострадавшее колено, знакомство с этим очаровательным долговязым парнем того стоило. Звук шагов заставил его выйти из своеобразного оцепенения и взглянуть на Антона с двумя чашками в руках. — Кофе, — он поставил на стол рядом с Арсом чашку с дымящимся напитком. Нос тут же уловил умопомрачительный запах. Поставив вторую кружку с чаем, он быстро сбегал за двумя тарелками с пирогом и приборами. — Погода отпад, поедим тут, ладно? — немного неловко улыбнулся Антон, присаживаясь на свое место. — Читаешь мысли. Арсений отправил в рот кусочек предложенного ему угощения и зажмурил глаза от удовольствия. Домашний пирог, тёплый летний вечер в компании милого парня и дымящаяся чашка кофе, что может быть лучше? Антон тихо и по-доброму усмехнулся такой реакции, наблюдая за Арсением. — А ты чем занимаешься? Ну, в смысле, кем ты работаешь? — Я писатель-фантаст, — он преподнёс это как что-то совершенно незначительное. — Вау, это так круто! — искренне восхитился Антон. — Блин, я так мало читаю, наверняка не видел твои книги… Но очень хочу узнать, что ты пишешь! — Скажешь тоже, — на его лице проскользнула тень смущения. — Но, если хочешь, подарю тебе свои книги. Вроде бы у меня здесь должна быть пара экземпляров? — задумался он, делая глоток кофе. — А ты типа прям свои миры создаёшь? Ты такой невероятный, Арс, ради тебя я впервые за много лет притронусь к чтению. Арсений удивился такому восхищению, но видел, что тот совершенно искренен, а потому не смел его осадить. Вместо этого он решил поддержать беседу. — Прям свои и прям миры. Мой друг как-то сказал, что у меня в голове отдельная планета, — он утопил смешок в кружке. — Вряд ли я смогу с ним согласиться, но то, что мои книги для меня отдушина — это факт. Знаешь, когда-то мне думалось, что реальность несёт в себе лишь кромешные бессмысленные страдания, и тогда я решил создать свою собственную. И в миг, когда я взялся за «перо», мир для меня преобразился. Но знаешь, Тош, всё чаще мне кажется, я просто оказался немного удачливее других на этом поприще… И всё же я себе жизни не представляю без писательства. Антон пораженно выдохнул, смотря на этого невероятного человека перед собой. Кажется, его сердце пропустило удар, он замер, сосредотачиваясь на этих полуопущенных веках, обрамленных длинными ресницами. Арсений в этот момент сосредоточенно пытался подцепить слегка развалившийся кусок десерта и не замечал взгляда, поэтому у Антона было время опомниться, пока тот не поднял на него глаза. — Арс… — Да? — А пошли завтра на озеро? — Антон тут же пожалел, что ляпнул что-то подобное, когда увидел тень удивления на чужом лице. Ему показалось, что с его губ сорвалась несусветная чушь, и он тут же почувствовал, как горит его лицо. Но то выражение быстро сменилось добродушностью, и Арсений ответил: — Тогда нужно условиться, во сколько мы завтра встретимся. Я тоже хотел провести с тобой время и подумывал позвать куда-нибудь. Антону подумалось, что в этот миг он один из самых счастливых людей на Земле.