Смородиновый пирог

— Арс, я так пересрался, ты бы знал! — он упирался лбом в излучину плеча Арсения, ощущая его теплые объятья и ласковые, едва ощутимые поглаживания по спине. С разговора с родителями прошла пара часов, но его все еще мелко потряхивало после пережитого. Ощущения не шли ни в какое сравнение со страхом перед змеями, темнотой или будущим — в тот момент ему показалось, что небо раскололось надвое подобно скорлупе ореха, а земля разверзлась и сам он стремительно падает на самое дно бездны. Его сердце в буквальном смысле пропустило удар, он, кажется, побледнел и сделался на вид столь шокированным, что Майя тут же перестала смотреть на него разочарованными глазами и вновь стала собой: засуетилась вокруг него, спросила о самочувствии, а когда Антон, не в состоянии выдавить из себя ни слова тяжело опустился на стул, заверила, что пока он не придет в себя, ничего спрашивать не будет. За те несколько минут, что он выравнивал дыхание и пил воду, Андрей, его отец, ничего не сказал, но и не выглядел так уж враждебно. Кажется, Антон от накрывшего его ужаса сам для себя все это дорисовал и теперь понимал: его самые близкие люди действительно открыты к диалогу и не делают поспешных выводов. — Ну чего ты так распереживался? — ласково спрашивала Майя, поглаживая его по плечу. — Все нормально, — сцепив руки в замок и при этом без остановки крутя кольцо на одной руке большим и указательным пальцем другой руки, выдохнул он и опустил взгляд. Внутренности до сих пор скручивало от переживаний, в голове стоял густой гул, но говорить он был в состоянии. — Прости. О чем вы хотели поговорить? Майя села напротив и замялась, не зная с чего начать. — Ох, и не знаю, как помягче-то спросить… Вы… с Арсением ведь не просто друзья, верно? Слова повисли в тяжелом, полном напряжения воздухе. Антон молчал, потупив взгляд, пытаясь сообразить, что именно стоит ответить. Он и рад бы соврать, сказать, что откуда бы до них не дошла информация все это ложь, пиздеж и провокация и сам он вообще то монах и о сексе даже не думает, но, во-первых, это было не так, а во-вторых, он уже выдал сам себя своим чрезмерным волнением. Одно дело, когда у тебя просто сердечко волнуется, но, когда ты бледнеешь и не можешь нормально вдохнуть, все становиться кристально ясно даже без твоих оправданий. — Я хотел вам сказать… — собственный голос на секунду показался незнакомым, он прочистил горло, а после вновь взглянул на маму. — Но позже. Постепенно подготовить вас, а не вот так, с места в карьер. — Так это правда? — вздохнула она. Антон кивнул. Ему попросту больше ничего не оставалось. — Все равно все вскрылось, мне незачем больше молчать. Мам, пап, я люблю его больше жизни, — речь его стала жесткой и серьезной, он заранее начал защищаться, словно боясь, что, промедли он хоть секунду, ему не дадут высказаться. — И, если вы мне начнете говорить, что все это ужасно и неправильно и нам нужно расстаться, ничего не изменится. Делайте со мной что захотите, я от него… — Стой, сын, погоди, — Андрей, до этого внимательно слушающий его сбивчивую речь, успокаивающе сжал его плечо. — Прекрати. Мы ничего не сделаем, никто не заставит вас расстаться. — Что? — непонимающе уставился на него Антон, словно не веря в происходящее. Он ожидал чего угодно, но только не подобных слов. Ошарашенными глазами он уставился на родителей, ожидая объяснений, действительность стала похожей на странное, нереальное видение, в котором все-все-все могут быт счастливы. Что происходит вообще? — Давай для начала проясним, — со всей серьезностью начал он вместо Майи, которая смущенно замолчаса. — Мы с твоей мамой не из тех людей, которые не приемлют подобного рода отношения. Мы удивлены, но не настолько, как ты думаешь. С самого детства мы замечали некоторые твои наклонности, — на последней фразе он сцепил руки и уложил на кухонном столе. На еще более вопросительный взгляд Антона он продолжил с легкой улыбкой. — Еще в детском саду тебе нравились то девочки, то мальчики, а я никогда не испытывал по этому поводу особых предубеждений, так что смог убедить твою маму не бить тревогу, и мы смирились. Понимаешь? Мы не ждали, что ты обязательно приведешь девушку и были готовы к чему-то подобному. У Антона словно гора с плеч упала. Вдохнув, наконец, полной грудью, он окончательно пришел себя и нескончаемый звон в ушах резко прекратился, давая ему возможность мыслить ясно и четко. О чем-то подобном он даже и не думал, ему казалось, что, как и в большинстве случаев все закончится скандалом или чем похуже. Большую часть сознательной жизни он боялся этого разговора больше смерти, так много об этом думал, а в конечном итоге все это оказалось так просто. В глазах защипало, изображение быстро расплылось, и Антон с удивлением обнаружил, что плачет. Плачет от гребанного счастья, от облегчения, от того, что будущее рисуется ему прекрасным и светлым, таким, каким и вообразить просто невозможно. Он и не помнил, накрывало ли его когда-нибудь так сильно. Успокаивающие объятья родителей ощущались особенно теплыми и ласковыми. Мама обнимала его крепко-крепко, прижимая к себе как можно плотнее, а отец — коротко, но вкладывая в этот жест всю ту любовь, которую у него не всегда получалось правильно выразить. — Антон, — продолжал он, сидя напротив. — На наш взгляд Арсений действительно тебе подходит, и мы будем рады познакомиться с ним не как с твоим другом, а как с партнером. — Антон уже хотел рассыпаться в благодарностях, но следующая фраза заставила его умолкнуть. — Но есть кое-что, что нас действительно беспокоит… — осторожно заметил он. — Стоит ли ему рассказать, дорогая? — он обратился к Майе, которая заваривала чай и та, обернувшись и подумав, пару секунд, утвердительно кивнула. Андрей вздохнул. Он выглядел так, будто поделится сейчас чем-то крайне личным и сокровенным. — Знаешь, в моей жизни когда-то тоже был свой «Арсений». — Что?! — в очередной раз повторил Антон и эта его реакция вызвала у родителя усмешку. — Мы тоже любили, но наше окружение было против подобного. Так же, как и про вас, информация о нас дошла до наших семей против нашей воли, и реакция была соответствующей. Это было страшным ударом как для него, так и для меня, мы оба подверглись жестокому насилию со стороны самых близких людей. Моего «Арсения» отправили к каким-то дальним родственникам в Сибирь, а за мной установили жесткий контроль. Нам не давали даже переписываться, всю почту проверяли вплоть до буквы и, в конечном итоге, мы потеряли друг друга. Я мог бы бороться, мы могли бы сбежать вместе, мы даже планировали нечто подобное перед его отъездом, но я струсил. Пошел у своего страха на поводу и потерял свое счастье. Не подумай, я очень люблю твою маму, сейчас я счастлив, но я встретил ее через много лет после этой истории, на тот момент я уже частично оправился, а она помогла мне окончательно прийти в себя. Я каждый день благодарю Бога за то, что она появилась в моей жизни. — Майя поставила перед ними кружки с горячим ароматным напитком и села рядом с мужем. Тот приобнял ее и поцеловал в щеку. — А теперь к сути. Я это рассказал, чтобы ты знал — мир будет жесток к вам. Если ты действительно его любишь, я хочу, чтобы ты заранее готовил силы на борьбу. В то время мне не хватило ни сил, ни решимости, но я верю, что у вас двоих все получится. Держитесь друг друга, но будьте осторожны, хорошо? В мире много глупых, пустых людей, которые думают, что имеют право вмешиваться в чужие жизни. — Я вас офигеть как люблю, — только и сказал Антон, испытывая к своим родителям благодарность, по силе соизмеримую разве что со взрывом сверхновой. Они сидели на диване в доме Арсения и словно чувствовали запах перемен, повисший в воздухе. Если Антону до этого казалось, что он просто обрел целостность, встретив Арсения, то теперь он словно мог воспарить, так легко и хорошо ему было. Пересказывая недавний диалог, он с трудом верил сам себе, но постепенно, робко и несмело он подбирался к осознанию. — Вот видишь, котенок, — Арсений оставил мимолетный поцелуй на его виске, а после взял за руку. — Все хорошо. Он широко улыбался поднявшему на него взгляд Антону, походя в своей яркости на теплое летнее солнце, лучи которого встречают тебя каждое утро и провожают каждый вечер. Антон смотрел на него в ответ и молчал, понимая — любые слова сейчас не имеют ровным счетом никакого значения. Ему нравилось просто смотреть в эти голубые, обещающие что-то безупречно доброе и честное, глаза. Он чувствовал — его любят и продолжат любить на протяжении еще многих лет и эту его уверенность не сможет пошатнуть ничто в целом мире. Раньше он не осознавал этого полностью, но теперь мог со стопроцентной уверенностью утверждать — он самый везучий, самый счастливый человек на планете, а в глазах Арсения просто самый-самый. — Арс, — обратился он едва слышно, боясь разрушить волшебство момента. Тот вопросительно взглянул на него, ожидая продолжения. — А я тебя люблю, кажется. — Озвучить заветные слова, вопреки ожиданиям, оказалось невероятно легко. Они так правильно ложились на язык, будто выточены лишь ради того, чтобы их слышал один единственный человек во Вселенной. — Я знаю. И это взаимно. — Нет, ты не понимаешь, — покачал он головой и сжал его сухую и теплую ладонь чуть крепче. — Я сейчас понял, что все. Мне кроме тебя теперь никто не нужен. Типа, во мне столько смелости и уверенности никогда не было, и это так здорово! Арсений мягко посмеялся и звенящее ощущение интимности осыпалось осколками, похожими в своем сиянии на самые настоящие звезды. — Тош, — он вновь притянул его к себе, заключая в объятья, чтобы последующие слова прозвучали в самое ухо. — Да? — Я понимаю, — сказал он уверенно и сразу становилось понятно — в правдивости его слов не нужно сомневаться.

***

Томительный вечер все никак не хотел заканчиваться. Заказчик опять прислал ТЗ в стиле «сделайте то, не знаю, что, вы же профессионалы, но чтобы красиво и подешевле», один из джунов в третий раз задерживал сроки сдачи задания и, кажется, вообще что-то сломал, потому что часть сайта просто наотрез отказывалась работать. Звук открывающейся входной двери показался спасительным. Мысленно отметив себе раздать всем профилактических пиздюлей позже, торопливо написав в чат команды, чтобы разобрались с проблемой или просто откатили проект к предыдущей версии и начали сначала, Антон вскочил со своего рабочего места и поспешил встретить Арсения. От его резкого движения высокий компьютерный стул сделал половину оборота и медленно остановился. Стоило двум тяжелым пакетам с продуктами оказаться на полу, Антон с радостным воплем накинулся на своего мужчину и почти повалил своими объятьями. — Арс! Ебать, я так скучал! Арсений засмеялся, удерживая равновесие и прижимая почти двухметрового все еще немного ребенка к себе. — Я ушел сегодня утром, котенок, как ты успел соскучиться-то? — И что? — он ненадолго прижался к его губам, урывая поцелуй и отпустил, сразу же относя продукты на кухню. — Ты, между прочим, спас меня от работы. Как дела в издательстве, кстати? — спросил он, ненадолго бросая взгляд на вошедшего в кухню Арсения. Ощущение лучащегося счастья витало в воздухе, хотя Антон просто раскладывал покупки по полкам. — Хорошо. Отдал рукопись редактору, жду правки, правки и еще раз правки. Много правок, — он подошел к нему сзади и опустил руки на талию, заставляя остановиться. А тот прижался к нему спиной, явно наслаждаясь происходящим. Положив упаковку спагетти в синей картонной упаковке на столешницу, он развернулся и обхватил его в ответ. Провел ласково по шее, вверх, по линии челюсти. А затем поцеловал его в очаровательно сплюснутый кончик носа, и заговорил: — Все еще удивляюсь тому, что такой шикарный мужчина принадлежит мне одному. — Ты преувеличиваешь, — он звучал игриво и крайне довольно, поглаживая спину Антона. — Продолжай. Тот рассмеялся и поцеловал его ниже, в приоткрытые губы. — Не забыл, что сегодня за день? — Нет конечно. Мы идем тратить ку-у-учу денег, — протянул он. — Да ну тебя! — фыркнул Антон шутливо-возмущенно и выпутался из его рук, чтобы разложить остатки покупок. Вскоре кухня была убрана, ужин, заранее приготовленный Антоном, был съеден, и они выдвинулись в торговый центр. Тот привычно смотрел, как Арсений ведет машину, практически не обращая внимание на проплывающие мимо дома и, явно что-то вспоминая, немного глупо улыбался. — Что такое? — ненадолго взглянул на него Арсений, когда они стояли на светофоре. — Да вот думаю, я тебя знаю шестой год, а ты все такой же. — И какой же? — сигнал сменился зеленым, и они снова поехали. — Любимый, — не задумываясь выдал он, заставляя родные губы озариться улыбкой. — Ой, дурак ты, Тош. — Это почему же я дурак? — возмутился он, нахмурившись. — Потому что говорить это каждый день не обязательно. Я и так это знаю. И ты знаешь. — А сам каждое утро говоришь. — Потому что я тоже дурак. Еще хуже тебя. Они приехали за пару часов до закрытия, но с четко поставленной целью. Антон, воодушевленный, вышагивал своими семимильными шагами в сторону нужного магазина и Арсению только и оставалось, что поспевать за ним. Будь он пониже ростом, пришлось бы бежать. Коллекционные кроссовки. Они приехали за коллекционными кроссовками, преисполненный радости Антон тут же подошел к консультанту в магазине и запросил определенную модель, в наличии которой он не сомневался — специально заказывал заранее, боясь, что раскупят. Молодой парень с очень короткой стрижкой и в каком-то очень модном оверсайзном прикиде тут же вынес им коробку, а Арсений стоял неподалеку и с едва скрываемым умилением наблюдал за тем, как Антон примеряет так горячо любимые им кроссовки. Тот пару лет назад начал их коллекционировать. — Арс, смотри, ну офигенно же! — он крутился перед зеркалом, рассматривая обувь со всех сторон. Антону и правда шло, но Арсений такие ни за что не надел бы. Ему нравились другие модели, но гораздо сильнее ему нравилось видеть такого счастливого Антона. — Не спорю. Оплачиваю? — Спрашиваешь еще, — довольно отозвался он, переобуваясь обратно. Через пару минут Антон вышел с огромным пакетом в руках, а Арсений без нескольких десятков тысяч рублей. Его это не беспокоило, он не мог оторваться от светящегося Антона, который делился с ним своей радостью после покупки. Сегодня не было праздника, ни дня рождения, ни годовщины, которая прошла в прошлом месяце и на которую они съездили в отпуск. Они просто день за днем проживали жизнь рука об руку, не откладывая подобные радости на потом. Арсений за эти годы стал еще более популярным писателем, а Антон закончил магистратуру и вместе с нескольким теперь бывшими одногруппниками основал небольшую компанию и занимался разработкой самых разных проектов на заказ. Они многое прошли вместе, многое преодолели и, наверняка, много с чем еще столкнутся. Будущее для них было неопределенным, как и для всех в этом мире, но совершенно, абсолютно и бесповоротно счастливым.