Смородиновый пирог

Огород у семьи Антона был сравнительно небольшим, засаженным стандартным набором: картофель, огурцы, помидоры и лук. Можно было найти разную зелень навроде петрушки, укропа или мяты, но сейчас они не представляли для них никакого интереса. Он соседствовал с тем самым яблоневым садом, разделенным с ним добротным, но невысоким забором, вдоль которого со стороны сада росла малина. Под солнечными лучами она источала сладкий аромат, повисающий в воздухе, рядом с ней вилось немного пчел, ос и других насекомых из этой же оперы, но опасности они явно не представляли. Протягивая шланг для полива, Антон постоянно отвлекался на ягоды и ел их прямо с куста, каждую коротко осматривая, не желая случайно отправить в рот какого-нибудь клопа. — Любишь малину? — заметил Арсений, ставя рядом с уже наполненной синей бочкой пару леек. — Обожаю, — Антон закинул туда конец шланга, а после ушел включать воду. Арсений не сдержался и тоже стащил пару ягод, наслаждаясь их вкусом. Пока Антон не вернулся он погрузил в бочку лейку, наполнил ее водой и пошел к огурцам. Пройдя немного между грядок, начал поливать овощи. Некоторые капли оседали на крупных зеленых листьях, сверкая под яркими солнечными лучами и привлекая к себе внимание. Сзади послышался шелест шагов, он обернулся и увидел идущего к нему Антона с полной лейкой. — А вот и я. Ща быстренько польем и пойдем чаи гонять, — он подошел к нему, свободной рукой притянул к себе за шею и коротко, но чувственно поцеловал. — Тоже малину таскал? — он облизнулся. — Можешь потом набрать сколько захочешь, я у тебя вроде не видел, — а затем встал чуть поодаль и наклонил лейку, поливая. На лице Арсения отразилась довольная улыбка. Они выливали лейку, наполняли ее из бочки, вода в которой не заканчивалась благодаря постоянной подаче воды, и снова шли поливать и так по кругу. Между ними завязалась непринужденная беседа об огородничестве, оказалось, что Арсений не особо этим занимается, у него не такой большой участок, чтобы разводить на нем целые сады. Антон же просто помогал родителям, не испытывая по этому поводу ни восторгов, ни отторжения. В какой-то момент Арсений резко дернул лейкой и случайно, а может и намеренно, попал на ноги Антона. Тот вскрикнул от неожиданного холода, дернулся в сторону и ответ не заставил себя долго ждать — вода лилась теперь не на огурцы, а на Арсения. — Вот тебе! Покайся в грехах, смертный! — Ах так?! — теперь уже точно намеренно он принялся поливать Антона и тот, рассмеявшись попытался уйти с водного пути, но противник был хитер и опасен, преследуя его по пятам. Антон обернулся и попытался встретить его лицом к лицу, используя лейку не по прямому ее назначению, но вода закончилась, и он припустил со всех ног к бочке. Спину обдавало холодными струями из-за бегущего за ним и хохочущего Арсения, но смех его был недолог, потому что Антон схватил шланг, зажал его большим пальцем и направил прямо на него. — Моли о пощаде! Арсений просто кричал, пытаясь полить его в ответ из бочки. Вода была ледяной. Вскоре они оба оказались насквозь мокрыми. — Мы друг друга стоим, — безапелляционно заметил Антон, выключая переключатель снаружи дома. Огурцы были политы, а помидоры могли подождать, хотелось поскорее переодеться. Антон вошел в дом, сразу поставил чайник — просто нажал на кнопку, а потом направился в свою комнату, говоря на ходу: — У меня твоя одежда оставалась, идем. Арсений следовал за ним и с интересом разглядывал внутреннее убранство дома. За прошедшие дни он был здесь пару раз, но в основном мельком, потому что проводить время вместе они предпочитали в его доме — там они могли не беспокоиться о том, что родители Антона увидят что-то не то. У Антона хоть и была своя комната, но она была небольшой и скорее использовалась просто для сна, там не было рабочего стола, только кровать и шкаф, поэтому работать ему приходилось либо в гостиной, либо на кухне, либо в беседке на улице, словом, где придется. Через пару мгновений Антон выудил из того самого шкафа пару комплектов одежды и тут же начал раздеваться, намереваясь переодеться. Арсений смотрел на него без капли стеснения и когда тот остался в одном белье, не выдержал, уложил свои ладони к нему на талию и притянул к себе. Он ничего не говорил, но в глубине его глаз плескалась нежность, Антону еще не доводилось испытывать на себе хотя бы что-то похожее. В его голове до сих пор с трудом укладывалось, что кто-то может смотреть на него так. — Ты холодный! — Антона коротко передернуло от соприкосновения мокрой ткани с голой кожей, но он не отстранился, с интересом ожидая дальнейших действий. Арсений прильнул к чужой шее, оставляя на ней дорожку поцелуев и спускаясь ниже, отчего Антон судорожно выдохнул, кладя руки на его плечи. Поцелуями он дошел до ключицы, чуть прикусил ее, тут же зализав след, а после спустился ниже и взял в рот сосок. Антон всхлипнул и сжал его плечи, а после прикрыл глаза, отдаваясь в его руки. Казалось бы, манипуляции практически безобидные, но то, как Арсений вбирал бусинку соска в рот, обводил ее языком, а вторую ласкал пальцами, отзывалось в Антоне самым настоящим пожаром. Холод отошел на второй план, быстро накатывающее возбуждение согревало не хуже открытого огня. Арсений вернулся обратно к шее, продолжая ласкать пальцами затвердевшие соски, неспешно поднимаясь выше, иногда действуя немного грубо, отчего оставались едва заметные красноватые следы, которые сойдут через пару часов. Его руки обхватили бедра Антона, заставляя прижаться вплотную и тот без малейшего стеснения потерся о него привставшим членом, проскулив от долгожданного касания и отклоняя голову в сторону, чтобы предоставить ему больший простор. Антон буквально плавился от того, как тот прошелся по его линии челюсти, скуле, а после прильнул к губам. Целовались они самозабвенно и долго, без напора, скорее стремясь наласкаться вдоволь. Арсений прикусил его нижнюю губу, а после провел по ней языком, словно извиняясь, и Антон послушно приоткрыл рот, впуская его язык, позволяя вылизывать себя, делать с собой все, что заблагорассудится. Дыхание его давно сбилось, став тяжелым, отрывистым, самому ему казалось, что весь он воплощение огня, так жарко ему сделалось. Руки Арсения переместились на его задницу, все еще скрытую за одним тонким и мокрым слоем ткани, и ощутимо сжали, заставляя Антона коротко промычать от неожиданности и чуть отстранится, жадно хватая ртом воздух. — Что-то не так? — обеспокоенно спросил Арсений, смотря на Антона снизу вверх, глазами, полными обеспокоенности и заботы. И все равно Антону казалось, что не он здесь главный. — Неожиданно просто, я слишком увлекся, — он сделал несколько коротких пауз пытаясь прийти в себя, пока говорил это. — Займемся сексом? — Давно ты стал таким прямолинейным? — спрашивая это, он беззастенчиво гладил чужие округлости, наслаждаясь их упругостью. — Всегда был. Так что? — он многозначительно двинул бедрами, потираясь о его ощутимую выпуклость в штанах собственным стояком. В этом жесте была некая игривость, ему хотелось смутить Арсения, но одновременно с этим внутри клокотало нестерпимое желание поскорее запустить руку в белье, крепко обхватить рукой член и хорошенько вздрочнуть. — Да. Но без проникновения. Чего ты хочешь? — Хочу отсосать тебе, — внезапно выдал Антон. Он не выглядел смущенным, но покрасневшие уши выдавали в нем волнение. Арсений многозначительно хмыкнул, отстранился от него, быстро избавляясь от мокрой футболки и кидая ее прямо на пол, а после уселся на край кровати, призывно разведя ноги. — Так не стесняйся. От одного только предвкушения пульс Антона подскочил до невообразимых высот. Опустившись между ног Арсения, он сглотнул вязкую слюну, смотря неотрывно, а после обхватил сквозь ткань член и огладил, примеряясь. Даже так он ощущал пальцами жар плоти, внутри все сжалось от предвкушения. Арсений не подгонял его, наблюдая за тем, как тот уткнулся лицом в его пах, а после провел носом вдоль ствола, вместо этого он просто вплел пальцы в волосы, ласково погладив. Антон довольно промычал и поднял на него взгляд. Он выглядел опьяненным, словно немного не в себе и было совершенно очевидным — он ловил кайф от того, как на него смотрели. — Надо снять с тебя вот это вот, — взявшись сразу за обе резинки, Антон потянул одежду вниз, и Арсений приподнялся, позволяя оголить свое тело полностью. Давно вставший член коснулся его живота и оставил след от смазки. Стоя перед ним на коленях, Антон не удержался и замер на несколько секунд, пытаясь запомнить этот образ. — Эй, залип что ли? — в голосе Арсения послышалась усмешка. Он давно убрал руки с его головы и теперь опирался ладонями по обе стороны от себя. — Немного, — хмыкнул Антон, широко лизнул свою ладонь и взялся за член, проводя по нему снизу вверх, чуть сжимая под головкой. Послышавшийся сверху рваный выдох заставил его самодовольно ухмыльнуться. — Ты чертовски красивый даже здесь, как так? А я как будто везде несуразно длинный. Он говорил это и продолжал неспешно надрачивать, так, как обычно делал это себе и выглядя при этом абсолютным бесстыдником. Арсению это нравилось. — А мне понравилось, — хмыкнул Арсений, прикрывая ненадолго глаза. Он разрывался между желанием зажмуриться насовсем и сосредоточиться на ощущениях и желанием неотрывно смотреть на происходящее. Ощутив горячий язык, огладивший головку, он распахнул глаза и опустил взгляд вниз, на Антона, который лизнул щелку, поласкал недолго уздечку, а после прошелся по всему стволу. Он полностью сосредоточился на своем деле. Он пока не брал в рот, водил влажными от слюны губами по коже, очерчивая рисунок вен, облизывал его, а когда он взял одну только головку в рот и принялся ласкать его языком, Арсений не выдержал и низко простонал. Антону это льстило. Не то чтобы у него был такой уж обширный опыт, отчего он чувствовал себя немного неуверенно. Каждый человек индивидуален, он всегда волновался, но с Арсением это было по-другому, между ними царило безусловное доверие, и Антон знал — даже если он облажается по полной ничего страшного не произойдет. Но то, как тот отзывался на его действия позволяло ему понять — он делает все правильно. Отстранившись ненадолго от члена, но не прекращая движений рукой, он спустился ниже, к мошонке, лаская поджавшиеся яички. Тяжелое дыхание разносилось по комнате, Арсений был на пределе, и сам Антон изнывал в своем желании, намеренно к себе не прикасаясь. На его белье наверняка собралось нехилое такое пятно смазки. Он дарил всего себя и было в этом что-то, заставляющее волны удовольствия прокатываться по телу, собираясь внизу живота. Арсений прикусил губу и промычал, когда Антон, закрыв в удовольствии глаза, начал погружать член в рот. Нетерпеливо взявшись за его затылок, он задавал темп его движениям, понимая, что долго не продержится. Да и не хотелось все это растягивать, на самом-то деле. Подступающий оргазм ощущался сжимающейся в теле пружиной, готовой вот-вот выстрелить с оглушающей мощью. И Антон повиновался, позволяя трахать свой рот, раскрасневшийся, с подрагивающими ресницами, он гладил внутренние стороны бедер руками, а по его подбородку стекла тонкая ниточка слюны, сорвавшаяся вниз, на пол. Собственное возбуждение ощущалось почти болезненным, ноги давно разъехались, ему до глубинной дрожи хотелось потереться стояком хоть обо что-нибудь. — Можно в рот? — хрипло спросил Арсений. Антон посмотрел на него снизу вверх своими невероятными зелеными глазами и согласно промычал, продолжая сосать. От такого вида у Арсения перехватило дыхание, пара движений и он, еле сдержавшись, чтобы не прижать его к своему паху как можно плотнее, раскрыл рот в немом крике удовольствия, плавно перетекшим в громкий, полный удовольствия стон. По телу прошлась волна сладостной дрожи, оглушая своей силой. Рот Антона стремительно наполнился спермой. Он чувствовал подрагивание члена на языке, старательно слизывая последние капли, ощущая характерный, но ничуть не противный, вкус. Когда Арсений расслабленно откинулся спиной на кровать, он отстранился, облизнулся, а после вытер подбородок тыльной стороной ладони, поднимаясь на ноги. Господи, с такого Арсения можно писать картины. Расслабленный, с растрепанными, чуть влажными волосами, лежащий на светлом постельном белье в косых лучах тлеющего солнца, пробивающимися сквозь приоткрытые шторы. Они вырисовывали на его бледноватой, с россыпью темных родинок, коже замысловатые узоры, которые хотелось обвести языком. Член от этого зрелища красноречиво дернулся. Арсений поднял на него взгляд сияющих глаз и приподнялся на локтях, скользнул взглядом вниз, на его стояк и сел. Антон сглотнул. — Иди сюда, — он поманил его рукой. — Да ну, не надо. — Хочу сделать тебе приятно. Отказываться, когда к тебе обращаются с такими предложениями попросту грешно и Антон сделал к нему шаг. Арсений приспустил его белье и провел рукой по члену, большим пальцем размазывая скопившуюся смазку, от столь долгожданной ласки Антон всхлипнул, хватаясь за его плечи. Очаровательно. Свободной рукой он взялся за его ягодицу, заставляя придвинуться к себе еще немного и, когда указание было выполнено не убрал ее, а пустился в поглаживания, иногда позволяя себе сжать столь привлекательную часть тела. Прильнув к его соску губами, лаская тот языком, он продолжал ему неспешно надрачивать, с наслаждением слушая его негромкие постанывания. Антон подмахивал бедрами ему навстречу, полностью сосредоточившись на ощущениях. — Сожми посильнее… — Давай, котенок, кончай, — шепча это в чуть солоноватую кожу ребер, Арсений следовал его указаниям. Это стало последней каплей для Антона, жалобно всхлипнув и с силой сжав чужие плечи, он излился в ласкающую его ладонь. Тот все еще продолжал движения, постепенно уменьшая амплитуду, стремясь выжать все до последней капли и продлить для него удовольствие. Чмокнув его куда-то в ребра, он убрал руку, и Антон расслабленно плюхнулся рядом с ним на кровать на живот. Его накрыла послеоргазменная нега, из которой не хотелось выныривать. — У тебя есть салфетки? — голос Арсения прорвался сквозь его купол расслабленности. — Мг-хм, — невнятно промямлил он, поднялся и достал упаковку из-под кровати. Арсений усмехнулся этой предусмотрительности, вытирая его сперму со своей руки. Смотря на вернувшегося в прежнее положение Антона, он не смог сдержать своего умиления, кинув грязную салфетку прямо на пол (потом он ее конечно же уберет), он провел руками по его заднице, ненадолго раздвигая половинки, немного помял и опустил. — Верни руки на место, — повернув голову в его сторону, фыркнул Антон. — Нравится? — Очень. — Хочешь лечь ко мне на колени? — Хочу, — он приподнялся и сел на свои колени, повернувшись к нему. — Блять, не знаю, что это, но меня прям мурашит, когда ты меня лапаешь. Арсений понимающе улыбнулся и притянул его к себе для поцелуя, сразу проникая языком в рот. Характерный привкус все еще чувствовался, но это его не особо заботило. Отстранившись и облизнувшись, он взял подушку и положил к себе на колени. — Ложись, котенок, сейчас тебя будут лапать, — указывая ладонью, усмехнулся Арсений. Он и сам был бы не прочь просто понежиться в постели, но раз уж Антон завел разговор об его фетишах пройти мимо он просто не мог. Сам факт того, что ему доверились вызывал в нем самый настоящий трепет. Антон лег к нему на колени, немного поерзал, устаиваясь поудобнее. Член немного неприятно потерся о ткань постельного белья, но, ощутив большую, немного грубоватую ладонь на своей заднице, он расслабился, прикрывая глаза. Арсений мял его округлости, гладил, иногда позволяя себе скользнуть пальцами по ложбинке и огладить кончиками пальцев колечко мышц, но не проникал в него. — Ох, Арс… — вновь накатывающее возбуждение на заставило себя ждать и он, не отдавая себе в этом отчет, раздвинул ноги, чтобы Арсений мог скользнуть между ними и огладить мошонку и член. Обхватив привставший орган, он свободной рукой провел по загривку Антона короткими ногтями, вызывая у того довольное мычание. Антон знал, что одними поглаживаниями не ограничится. Чужие руки расслабляли, хотелось податься бедрами навстречу, потереться членом о ладонь, но все равно чего-то не хватало. Ощущений как будто было слишком мало, проскулив, он повел задницей, надеясь, что хотя бы Арсений поймет, что ему, собственно, нужно. Арсений, смотря на ровную спину, бледные милые ягодицы, едва сдерживался, чтобы не замахнуться и не шлепнуть по ним хорошенько, но этот скулеж стал последней каплей. По Антону как будто было видно — ему такое понравится, а потому, отведя руку в сторону, он несильно, словно на пробу, шлепнул по розоватой половинке. Вскинувшись, тот издал непонятный звук, что-то среднее между всхлипом и стоном. — Прости, не удержался, — всполошился Арсений, немного напуганный этим возгласом. — Мне больше так не делать? — Сука… — прошипел Антон, уткнувшись в свои локти. Дыхание опять сбилось, возбуждение накатывало волна за волной, заставляя желать большего. — Давай еще. — А попросить? — поглаживая место удара, игриво спросил он, расслабившись. — Пожалуйста… Удар последовал незамедлительно. Антон вскрикнул и замычал, а член его встал окончательно, теперь едва заметно касаясь ноги Арсения. Тот поглаживал его, усыпляя бдительность и когда он уже весь извелся, ожидая удара, оставил шлепок, от которого нежная кожа слегка покраснела. Будто извиняясь, он провел по этому месту кончиками пальцев. Антон почувствовал себя самым настоящим извращенцем. Раньше он не замечал за собой подобных наклонностей, а может, просто не обращал внимание, но то, как ощущалось превосходство Арсения, как тот властно, с чувством оставлял шлепок за шлепком, заставляя скулить, просто сносило крышу. — Черт, какой же ты… — выдохнул Арсений, сминая уже покрасневшую ягодицу, пальцами оглаживая проход, в который так и манило проникнуть. А после замахнулся сильнее и ударил, заставляя Антона вскрикнуть и выгнуться. Его натурально трясло. Покрасневшая кожа саднила, став особенно чувствительной, хотелось уйти от этих ласковых касаний и одновременно с этим ощутить все это еще раз. Когда на нем не осталось живого места, а член налился кровью настолько, что казалось — одно движение и он кончит, Арсений подал голос. — Котенок, ты прям течешь, — ему не нужно было трогать его член, чтобы понять это. — Мне закончить? — Слушай… — Антон сглотнул скопившуюся слюну, прежде чем продолжить. — А можешь это… того… — он выразительно подвигал задницей. — М? Я не понимаю, — Арсений и правда не понимал, продолжая машинально водить кончиками пальцем по покрасневшей коже. — Пальцами… в меня, — прикусил губу Антон, слыша снисходительное мычание. Расценив это как согласие, он добавил. — Смазка между матрасом и изголовьем. — О, — Арсений смог дотянуться туда рукой и выудить полупустой тюбик. — Развлекался без меня? — не смог удержаться от ехидного замечания, открывая тот с характерным щелчком. — Может и развлекался, — расплывчато ответил Антон, за что заработал новый шлепок. — Ну да, было дело, че сразу бить то?! — делано возмутился он, повернув к нему голову и наблюдая за тем, как тот выдавливает прозрачную гелеобразную субстанцию на пальцы. — На меня хоть? — На тебя, — ухмыльнулся тот, а после раскрыл рот в немом стоне: Арсений прикоснулся к его анусу, распределил немного смазки и начал медленно вводить сразу два пальца. Господи, как хотелось, чтобы внутри оказалось сразу больше, но он не торопил его, понимая, чем это может быть чревато и постарался расслабиться и получить удовольствие. Вскоре оба пальца оказались в нем до самых костяшек, двигая ими, Арсений старался нащупать простату, но Антон и без того негромко скулил в удовольствии, подаваясь навстречу и раздвигая ноги еще шире. Наклонившись к нему, он, не прекращая поступательных движений, оставил пару влажных поцелуев на шее, а когда тот повернул голову, прильнул к приоткрытым в стоне губам. Антон тут же ответил, жадно, страстно, словно изголодавшись и Арсений, ускорившись и немного сменив угол, нашел то, что искал и тот, громко промычав в чужие губы, подался назад, так ему хотелось поскорее кончить. Арсений этому не препятствовал, ввел третий палец и начал довольно быстро двигать рукой. Антон завыл, выгнувшись в спине, он подставлял задницу под чужие движения, утыкаясь лицом в собственные руки, и быстро кончил, вздрагивая всем телом, сжимаясь вокруг пальцев и наслаждаясь тем, что тот все еще в нем — замедляет темп, продолжая надавливать на сверхчувствительный сейчас комок нервов. Вынув пальцы с характерным звуком, он вытер их об наволочку подушки, все равно та уже была в сперме Антона. — Что же будет, если я сам в тебя войду? — чмокая разнеженного Антона в скулу, спросил он. — Попробуй — и увидишь, — бросил он, слезая с его колен и укладываясь на постели. Арсений вновь был возбужден. Странным было бы, если бы он не возбудился от такого зрелища, но ему хватило пары движений рукой и вида задницы Антона, чтобы не такой яркий, как первый, оргазм накрыл его. Выкинув очередную салфетку, он лег к нему и сгреб в охапку, утыкаясь носом куда-то в висок. — Полежим так? — Конечно. Я вымотан, — целомудренно клюнув его в губы, ответил Антон, укладываясь поудобнее. — Надо будет обязательно так еще сделать. Мне понравилось. — Обязательно. За остаток дня они переделали все поручения, оставленные матерью Антона, а после пошли к Арсению и провели остаток дня лениво и размеренно: выпили немного вина и, уставшие, но довольные, расположились на диване за просмотром очередного фильма. Незадолго до этого писатель обмолвился, что никогда не смотреть «Интерстеллар», возмутив Антона этим заявлением до глубины души и подписав себе тем самым почти что приговор. — Как можно иметь в своем распоряжении телескоп, но при этом ни разу не посмотреть «Интерстеллар»?! — размахивая рукой с пустой лейкой и разбрызгивая немногочисленные капли воды, восклицал Антон. Они в этот момент заканчивали в поливкой помидоров. — Ну как?! — Не знаю. Как-то он прошел мимо меня, каюсь. — Ты обязан его посмотреть! Сегодня же! — он приложил руку к груди, показывая невероятную серьезность своих намерений. — Я не переживу, если мой парень так и не оценит этот шедевр! Арсений на это лишь снисходительно хмыкнул, но противиться не стал. Ему было гораздо важнее то, не какой фильм он смотрит, а с кем. На моменте, когда Купер со слезами на глазах смотрел на свою повзрослевшую дочь Мерфи, они рыдали вдвоем. Арсению даже пришлось ставить на паузу и идти за носовыми платками для них двоих. Когда по вине доктора Манн главные герои чуть не лишились Эндюранс, Арсений не сдержал возмущений и вступил в спор с Антоном, начавшим его защищать. Один настаивал на том, что его поступок можно понять, а другой настаивал на том, что поступать подобным образом — верх безрассудства. Они не пришли к чему-то конкретному, но и не рассорились. — Мы похожи на старых супругов, — посмеялся Антон, смотря на застывшего на экране Купера. — Спорим без устали, но все равно вместе. — Надеюсь мы и в самом деле однажды станем старыми супругами. Они посмотрели друг на друга и было в этом гораздо больше, чем во всех когда-либо произнесенных словах. Они любили. Той нежной и глубокой любовью, которая возникает между людьми либо с самых первых мгновений, либо налаживается после многих лет бесконечных встреч и притираний друг к другу. Каждый из них чувствовал: слова Арсения вполне могут стать пророческими. По крайней мере они оба в это верили. Фильм и правда оказался шедевром. Единственное, о чем Арсений в конечном итоге жалел, так это о том, что не посмотрел его раньше.

***

На следующий день Антон вернулся домой. Нужно было встретить родителей, помочь им с каким-то очередным, несомненно, важным дачным делом и он не возмущался по этому поводу. Казалось, все должно быть как обычно, ровно и без происшествий, за очередным рассказом мамы о прошедшей посиделке с друзьями, но непонятное предчувствие свернулось холодной змеей прямо под сердцем, неумолимо подтачивая его уверенность секунда за секундой, пока он ехал на велосипеде. Хмурый взгляд отца и настороженный матери не предвещали ничего хорошего. — Тош, нам нужно серьезно поговорить, — негромкая, обманчиво ласковая просьба Майи заставила нервы натянуться подобно струнам. — Это по поводу тебя и Арсения. Что-то внутри него в это мгновение определенно оборвалось. Холод мгновенного осознания проник до самого сердца, заставляя застыть на месте с бледной гримасой глубинного, всеобъемлющего ужаса.