Правда Волн и Ложь Камней

Рассветный воздух был прохладным, свежим и пах обещанием смерти. Ричард дышал полной грудью — умирать он не боялся. Со шпагой в руке, достойной целью и верным товарищем рядом — разве плохая смерть? Как и он, Валентин пришел слишком рано — его высокий худой силуэт Ричард заметил еще издалека. Неподалеку болтался его секундант, тоже кто-то из Приддов, наверняка оповещенный в последний момент, чтобы не успел донести Вальтеру. Сам Ричард поиском секунданта не озаботился — просить было просто некого. Старые друзья из Лаик не в Олларии. Не Наля же ему звать — тот закатит истерику и побежит жаловаться эру Августу. Хорошо хоть, когда семья узнает, все уже будет кончено. Ричард поздоровался и встал подле Валентина, подставляя лицо восходящему солнцу. — Отличный денек для смерти, — рассмеялся он с напускной бравадой. Насколько же все дается проще, когда ты не один! Валентин не улыбнулся. — Шутить со смертью перед дуэлью — дурная примета. Ворон шутит со смертью все время и пока жив, в отличие от десятка его оппонентов. Но Ричард посерьезнел. — Валентин. Если я погибну... Вы женитесь на моей сестре? Валентин оторопело посмотрел на него. — Я не смогу отказать вам в последней просьбе. Но давайте надеяться, что обойдется без смертей. Ричард пожал плечами. Как странно — он чувствовал себя совершенно спокойно. Может, так на него действовало присутствие не одного, а целых двух бесстрастных спрутов? Или он просто смирился с неизбежным? Кажется, вчера он волновался, но как давно было это вчера... Вскоре объявились навозники. Драться должны были Эстебан и Северин, но каждый притащил по секунданту, и в обычно пустующем аббатстве стало как-то слишком людно. — Готов ли герцог Окделл к встрече со смертью? — спросил Эстебан розовеющее небо, щурясь от удовольствия, точно довольный кот. — Ждем секунданта герцога, — объявил старший Придд, как бы невзначай напоминая присутствующим, что участники дуэли должны говорить друг с другом только посредством секундантов. Ричард покосился на Валентина. — У меня не будет секунданта. — Будет, — покачал головой Валентин. — Я об этом позаботился. Ричард непонимающе посмотрел на него. Нашел еще одного Придда, согласившегося взять на себя эту обязанность? — Какой-нибудь неотесанный деревенщина? — осклабился Анатоль. — Кто еще опаздывает на дуэли? — Те, кто могут себе это позволить, — пробормотал Валентин. Невысказанные вопросы Ричарда вскоре получили ответ — раздался цокот конских копыт. Живот скрутило от плохого предчувствия — и не зря. Из-за каменной стены выехал герцог Алва. Ричард моргнул раз десять, тщетно надеясь, что глаза играют с ним злую шутку. Это напоминало дурной сон. — Доброе утро, господа, — поприветствовал Алва, давясь зевком. — Прошу прощения, я немного проспал. Но уверяю, это единственное нарушение дуэльного кодекса, которое я сегодня допущу. И он соскочил с коня. Моро всхрапнул, косясь на спешившегося хозяина. Алва лениво подошел к собравшимся, поигрывая эфесом шпаги. Ричард не знал, кого внезапное появление первого маршала Талига обескуражило больше: навозников или его самого. Только Придды сохраняли присущую им невозмутимость. — Что ж, господа. Раз я опоздал, мне и напоминать об условиях. Двойная дуэль, сражаются до первой крови. Секундантам вмешиваться не позволено, если... — тут Алва сделал зловещую паузу. — Если только условия не будут нарушены. Глаза Эстебана потемнели от гнева. Если бы взглядом можно было убить, Ричард свалился бы замертво, но сейчас чужая ярость занимала его в последнюю очередь. Он смотрел на своего эра — и не понимал ничего. Почему Ворон здесь? Кто ему сказал? Неужели Валентин? Но зачем? И если они дерутся до первой крови — значит, никто не умрет? Нет, Эстебан все еще может прикончить его одним удачным ударом, но шансы гораздо, гораздо меньше... Ричард почувствовал себя пьяным от смеси облегчения и злости. Он не хотел помощи Алвы, не звал его своим секундантом, но кому теперь докажешь? И не все ли равно, если никто не умрет? Впервые за утро Алва посмотрел своему оруженосцу в глаза — и улыбнулся. — Шпаги наголо, юноши. Лучшее в дуэлях на рассвете то, что к завтраку все уже свободны. Ричард встал в позицию, лихорадочно прикидывая стратегию. С Северином Валентин разберется, в этом сомневаться не приходилось, а вот что ему делать с Эстебаном... Тот выглядел злым, как бойцовский пес — конечно, все пошло не по плану. Но едва ли злость притупит его навыки. Алва держался поодаль и от Придда, и от секундантов другой стороны, всем своим видом показывая, как скучно ему здесь находиться. И как только Валентину удалось затащить его в Ноху? Нет, об этом — как и том, что еще предстоит высказать Валентину, — Ричард подумает потом. Сейчас — дуэль. — Начали, — объявил кто-то. И весь мир сузился до острия шпаги Эстебана. Тот атаковал незамедлительно. Ричард едва успел отбить стремительный удар — металл зазвенел о металл. Рука онемела, но Ричард с усилием отвел чужой клинок и отступил, держась в оборонительной позиции. Эстебан ударил снова. И снова. И снова. Так же неотступно, как ранее — преследовал Ричарда по всем трактирам Олларии. Целясь то в глаз, то в сердце, то в горло. Не давая даже перевести дыхание. Все, что Ричард мог, — уворачиваться, парировать и отступать. Шпага Эстебана была ядовитой змеей — молниеносной и смертельной. Долго в таком темпе Ричард не протянет — он уже дышал тяжело и чудом ни разу не оступился. Мелькнула трусливая мысль дать себя ранить — в руку или в плечо, лишь бы остановить пляску смерти, но Ричард яростно прогнал ее. Окделлы не сдаются, даже если противник сильнее. Где-то сбоку пели шпаги Валентина и Северина, но Ричард не позволил себе отвлечься, чтобы узнать, на чьей стороне преимущество. Он кое-как отбил нацеленный в сердце удар и снова отпрыгнул, клацнув каблуками по камням. Ноги гудели, во рту — сухо, как в пустыне. Глаза жег едкий пот. — Что ты бегаешь, Окделл? — прошипел Эстебан, его лицо — размытое пятно за серебристой молнией. — Перед смертью не надышишься! И как у него хватает дыхания еще что-то говорить? Сам Ричард задыхался, легкие жгло огнем. Странно, что он еще держится... Эстебан сделал мимолетную передышку в своих попытках проткнуть ему горло, и Ричард воспользовался ей, чтобы ударить самому, но его жалкую контратаку Эстебан отбил шутя. Кисть заломило от боли. Ричард пошатнулся, сделал шаг вперед, чтобы удержать равновесие, и понял, что попался — оказался слишком близко. Где-то далеко зазвенела о камни выбитая шпага — чужая. Но Ричард не успевал ни поднять свою для блока, ни отступить. Поэтому он завалился вперед и вбок, надеясь то ли сбить Эстебана с ног, то ли принять удар плечом — лишь бы не горлом. Колени и ладони обожгли камни, огнем вспыхнула щека, хотя ей он о землю не приложился. Древние камни окропила кровь — его кровь, кровь Окделлов, и что-то забурлило — в нем, под ним, только это уже неважно — глаза Эстебана тоже были как камни — черные, бешеные, неотвратимые, как несущийся сель. Он не заметил, что уже рассек противнику щеку, или ему было плевать, или он вообще ни о чем не думал, занося руку для удара, как не думают летящие в пропасть камни. Воздух разорвал крик. Ричард не знал — чей. По лицу заструилась кровь, не из раны на щеке — сверху, с неба, кровавый дождь, заливший волосы, глаза и ноздри. Ричард вскинул голову и увидел зависший над ним, но так и не опустившийся клинок. Запястье Эстебана было прошито насквозь, как пришпиленная иголкой бабочка. Только иголкой был еще один клинок. Пальцы Эстебана разжались, и шпага со звоном упала на камни, рядом с застывшим на четвереньках Ричардом. — До первой крови, Колиньяр, — промурлыкал Рокэ Алва. — Вы не способны вникнуть в такие простые условия? Он отдернул руку, и шпага вышла из запястья — с таким звуком вертел выскакивает из нанизанного на него куска мяса. Новый ручей крови. Ричарда почувствовал, что его сейчас стошнит. Эстебан больше не кричал. Он прижимал к груди окровавленную руку, бледный как мел, как мертвец. Борясь с дурнотой, Ричард отпрянул, кое-как поднялся на ноги и застыл, тяжело дыша, не зная, что ему делать. Голова шла кругом, живот крутило. Рокэ Алва небрежно взмахнул шпагой, стряхивая капли крови, вытер клинок о штаны и вложил в ножны. — Вы глупец, — бросил он — Ричарду? Нет, Эстебану. — Еще щенок, но из юных глупцов имеют обыкновение вырастать глупцы великовозрастные. В следующий раз я вспорю вам горло. Считайте это последним предупреждением. Эстебан не ответил, но Алва и не ждал ответа. Как ни в чем ни бывало он повернулся к Ричарду и наклонился, разглядывая его щеку. — Будет шрам, — объявил он. — Но ничего смертельного. Выше нос, юноша, дамам шрамы нравятся — они, похоже, почитают их символом высшей мужественности. А выиграть какую-нибудь дуэль вы еще успеете. Ричард уставился на него — одним глазом, потому что на втором ресницы слиплись от подсыхающей крови. Как Алва может быть таким бесстрастным, таким веселым? Неужели ему плевать на алое море под ногами — нет, не море, только ручей, все остальное — розовые отстветы рассвета на камнях, но земля под ногами дрожала, будто надвигалось землетрясение, камни напитала кровь, кровь, но не смерть. — Вы... — Я снова спас вашу шкуру, — скучающе перебил Алва. — Не благодарите, я уже понял, что у вас с этим туго. Поезжайте домой или сами найдите какого-нибудь лекаря — царапина глубокая, лучше наложить повязку. Но прежде — скажите пару слов поздравлений юному Придду. В отличие от вас, он свою дуэль выиграл. Ричард обернулся. Валентин стоял, опустив шпагу и провожая удаляющихся навозников мрачным взглядом. Эстебан оказался куда расторопнее Ричарда — но и рана у него была такая, что ей следовало заняться немедленно. Когда после такого ранения он снова сможет взяться за шпагу — и сможет ли вообще? Алва не стал дожидаться ответа — легкой походкой он подошел к Моро и вскочил в седло. Махнул шляпой на прощание — не своему оруженосцу, а Валентину. Тот отсалютовал шпагой, и Ричард чуть не накинулся на него. Но земля под ногами еще подрагивала, и Ричард не был уверен, что не потеряет равновесие, если попытается сделать шаг. Наступило новое утро — смертью оно не пахло, только поражением.