Экзорцизму Не Подлежит

Ревность. На что она только не двигает людей. По сути, ревность сестра зависти, оба чувства оставляют на нас мерзкое ощущение, от которого хочется тут же избавиться в кратчайшие сроки, и лишь упорная сила воли не даёт наделать неприятностей, проживая эти чувства. Существуют поводы для ревности, существуют причины, существует процесс, существуют последствия, точно также существуют и жертвы. — Прости, умоляю, — стояла на коленях женщина, сложив на груди руки, прикрывая безумное раскаяние в глазах. С такого ракурса было заметно уже поседевшие корни каштановых волос, пересохшие костяшки пальцев, выглядывающие из-под длинных рукавов сиреневого платьица в пол. — Я не ведала, что творю, Господи, прости. Женщина плакала, прося прощения перед маленькой рыжеволосой девчушкой, что, судя по возрасту и неловким телодвижениям, не так и давно научилась ходить. На ее лице застыло выражение непонимания происходящего, все что она могла это повторять пересохшими губами слово «Мама» переводя взгляд с обугленных рук на женщину. Прохожие с неприязнью, но и в то же время с сочувствием, обращали на них внимание, не имея надобности останавливаться и поинтересоваться в чем же дело, потому что новость о случившемся и без того облетела столицу Королевства за считанные часы. Наконец к воротам своего поместья, где и происходила неподдающаяся объяснению сцена, подбежал хозяин, граф Грихельярд. Он взял ребенка на руки, одной рукой придерживая, а другой грубо схватив, поднял женщину с колен и затолкнул за ворота. В следующую секунду прохожие имели честь послушать звук пощёчин вперемешку с женскими болезненными стонами. — Во аристократы чудят, — с насмешкой произнес светловолосый юноша, кинув камень в ворота. — От обилия денег уже не знают, как с ума сойти! — Арчи, спокойно, — притормозила друга девушка подросткового возраста, похлопав того по плечу. — Жаль девчонку. Вот так наблюдать, как твоя мать горит в огне и чуть не пойти вслед. — Да уж, сама сдала любовницу на костёр, сама же чуть не сожгла ребенка, а теперь рыдает. Опомнилась видать, — с отвращением проговорила её подруга и кинула очередной камень в железное ограждение. — ВОН ОТСЮДА, — раздалось с внезапно открывшихся ворот. Дети, побледнев от вида разъяренного графа, поспешили исчезнуть с пустынной улицы. — Что же ты наделала, — захлопнув ограждение вторил мужчина, хватаясь за голову. — Я? Что я натворила? — лежа скорчившись от нанесённых ударов, женщина зашлась истерическим смехом. — Я виновата, что ты спал с этой рыжей тварью? — закричала она, зарыдав пуще прежнего. Мужчина заткнулся. Вина, которую он несколько лет успешно пытался похоронить где-то на заднем дворе сознания, неприятно затерзала грудь. Вина такое же всепоглощающее чувство, как и ревность, но в отличие от ревности — вину можно было на кого-то переложить хотя бы на время (а точнее, насколько позволит совесть) и избавиться от ее оков, чем граф Грихельярд успешно пользовался уже несколько лет. Кажется, им было по девятнадцать, когда они впервые увиделись на одном из пышных балов Королевы. Она вышла тогда на веранду остудить ножки после очередного танца с очередным потомком знатного рода и задумчиво смотрела на небесные светила, аж пока на ее плечи не опустился чей-то пиджак. Брюнетка ахнула от неожиданности и подняла взгляд на молодого, но ничем неприметного парня в белоснежной рубашке. — Не стоило, — неловко возразила девушка, но слишком устала, чтоб быть против небольших проявлений заботы к ее персоне. Парень лишь лукаво улыбнулся, присев рядом. Там же они и разговорились, узнав, что оба любят одного композитора, обожают окровавленный ростбиф из бычьей вырезки на ужин и оба предпочитают уроки конной езды лишь на белых конях. Вскоре пара, сковав себя узами брака и, как требовалось для их времен и статуса, ожидали потомства. Граф Грихельярд был заботлив и терпелив, соседи отмечали за ним образцовые манеры, тонкое чувство юмора и прекрасно приготовленное мясо, которое он не позволял готовить своим слугам, предпочитая все сделать самому. Мадам Грихельярд была счастлива в браке до тяжелого вечера, когда муж вернулся с работы совсем разбитым, а она услужливо дала ему попробовать лауданум — волшебное средство от проблем насущных, которым баловался небольшой процент женщин Королевства. Опиумная настойка обожгла горло и граф, ощутив невиданное доныне спокойствие, не смог на ней остановится. Так женщина собственными руками сделала своего мужа опиумным наркоманом вдобавок к проблемам с беременностью. А проблема заключалась в том, что брюнетка хоть и в расцвете лет и сил, не могла иметь детей. От усугубляющейся ситуации женщина закрылась в себе, все реже появлялась на людях и все чаще попивала лауданум, а о поддержке от зависимого когда-то образцового мужа можно было забыть. Однако, спустя полгода ситуация крайне изменилась. Граф, казалось бы, взял себя в руки, затребовав детей. Стал мягче, спокойнее, заботливее, и графиня снова расцвела в любимых руках, не обращая внимания какую цену пришлось за это заплатить. Граф поздно приходил домой, а иногда и вовсе не появлялся сутками. Сначала с глупыми отмашками, а затем вовсе без объяснения причин. Но женскому чутью они и не нужны, чтоб сложить несложное уравнение. Графиня долго думала, стоит ли выяснять личность любовницы мужа, но незнание, как действовать дальше сковывали ее, аж пока она не нашла рыжий волос на рабочей рубашке. Любопытство и ревность перешли в страх, страх в ненависть. Она до крови зажевала губы, раздумывая над тем, что же ей делать. С одной стороны, ее мужчина бросил злоупотреблять, стал лучше к ней относится и, что главное, больше не упрекал ее в отсутствие младенческих криков в поместье. С другой стороны, это больше не только ее мужчина, и причиной его изменений в хорошую сторону — явно не она. Графиня скрежетала зубами, не зная куда себя деть. Кому она бездетная и уже замужняя нужна? Смириться с ситуацией ей помогла родная настойка. Однако смирение без решения и принятия не вечно и однажды, как подлый зверь, выпустит свои когти. Потому женщина не пропускала ни одного пламенного шоу в городе, каждый раз с упоением представляя, что вот так горит любовница мужа, прося о помощи и оставляя за собой лишь обугленные кости. В свое же оправдание граф скажет себе, что влюбился. Граф снимет с себя чувство вины, заверив себя, что это правильный ход событий, он ведь какой молодец, и бездетную жену не бросил и сам счастлив, и потомство, хоть и на стороне, а завел. Рыжеволосая девушка вскружила ему голову куда больше опиума и через каких-то десять месяцев у них родилась такая же огненная веснушчатая, зеленоглазая девочка. Та самая девочка, которая сейчас стояла перед ним, а от вида маленького рыжего ангелочка, чьё обугленное платье совсем недавно ещё было белоснежным, ноги подкашивались. Но пересилив себя, он снова поднял ребенка, словно показывая этим, что наконец берет ответственность в свои руки, и занёс дитя вместе с женой в дом. Уже завтра утренняя газета пестрела восклицательными заголовками: «ОНА СОЖГЛА ЛЮБОВНИЦУ ДО ТЛА», «ВЕДОВСКИЙ ПРОЦЕСС СНОВА В МОДЕ», «СВЯЗЬ С ДЕМОНОМ ИЛИ МЕСТЬ ЛЮБОВНИЦЕ?». Большое количество образованных и не очень горожан Королевства слышали историю о том, что однажды Демон спас человека с огненными волосами, зелёными глазами и веснушчатым лицом, но никто не мог вспомнить, при каких обстоятельствах это было и тем более когда, но чёткое описание внешности осталось поныне. С тех пор, все кто подходил под вышеупомянутое описание, считался прислужником Демона Кристального Замка в независимости от пола и возраста. В первое время на них началась настоящая охота. Горожане хотели избавиться от всех кто, по их скромному мнению, был связан с Демоном, лишь со временем нечеловеческая жестокость стала порицаться обществом, и очертилась рамками допустимого, а ведовский процесс «вышел с моды». Однако единичные случаи все же имели место быть, если в Королевскую полицию лицо аристократического происхождения доложит об уличении зеленоглазой рыжеволосой особи в связи с Демоном — человек скорее всего пойдет на костер. И никого не интересовало, что доказательством связи служила обыкновенная человеческая неприязнь, зависть или как в нашем случае — ревность. Так Фейра Грихельярд с детства знала одно — из-за Демона убили ее мать. Она это знала с такой же уверенностью, как ее мачеха знала время выдержки отбеливателя на ее волосах, а затем заставляла принимать солнечные ванны для пущего эффекта. В том, что она обязана жизнью мачехе, которая приютила ее и не дала повторить судьбу ее матери — она была уверена, точно также как и в том, что в их семье нет места рыжим. И поэтому она втайне ненавидела Демона. Она винила его. Если б его не существовало — никаких ведовских процессов тоже, сотни мужчин и женщин, в том числе ее мать, остались бы живы. Детская неокрепшая психика была не готова принять факт, что на самом деле убийца ее матери вот уже несколько лет живет с ней под одной крышей. Никто никогда не узнает, как вспыхнуло ее сердце, словно у ребенка, о тайной мечте которого узнал весь мир, в момент, когда Королева Лазария поручила им избавление Королевства от прислужника Дьявола. Это был ее шанс на что-то вроде закрытия гештальта, заполучив который девушка напрочь отказалась слушать отголоски здравого смысла. Точно так же, как отказалась дослушать посыльного, рванув в поместье Ланкастеров, успев расслышать только два слова - «Сиз» и «пропал». Сиз вяло разул глаза далеко не с первой попытки. Голова будто налита свинцом, а легкие болезненно ныли, из-за чего парень не сразу осознал, что не может пошевелиться, и по затекшим конечностям, кажется, уже не первый час. Постепенно мир начал приобретать краски, но их было не особо много, лишь теплые оттенки зажженного факела и, настолько небольших размеров комнаты из холодного камня, что одного источника света хватало, чтобы осветить почти все ее углы. Кроме одного. Самого дальнего и по совпадению самого приближенного к запертой двери, единственному выходу из крошечного помещения. Сиз инстинктивно упер взгляд в него, ощущая чье-то присутствие, однако гость не торопился показаться и убедившись, что он ничего не может в нем рассмотреть, принялся осматривать себя. Руки были прикованы к стене железными, слегка заржавевшими, цепями, такими же холодными как пол, на котором он стоял босыми ногами. Заметив это, парень поежился и потер нижние конечности друг об друга, но тут же подпрыгнул на месте вскрикивая, обнаружив рядом с собой тускло светящихся скорпионов, угрожающе выставившие хвост-жало в ответ. — Где я, Дьявол, побери?! — вырвалось у, обычно тихого, смиренного, юноши. В ответ из того самого угла послышался короткий смешок. — Чем тебе я не угодил, раз уже к Дьяволу рвешься? — низким голосом оповестило о своем присутствие существо, чьи глаза игриво блеснули отливом спелой сливы. Прищурившись, Сиз наконец смог заметить силуэт и чуть было рефлекторно не вжался в стену позади, но воспоминания о том, как он здесь оказался вскружили ему голову. Вот он погнался за угольным домашним питомцем в лапы ночи, захватив по дороге стоявшего без дела коня, которого не успели провести в стойло. Вот прилежный школяр, успевший вырваться из уз домашнего обучения, положенного аристократам, мчится галопом за животным, дистанция с которым на удивление не растворяется в воздухе, как ожидал юноша. Сиз не мог позволить себе даже подумать, зачем ему это. Котов в Королевстве достаточно, особенно черных, но вся его сосредоточенность уходила лишь, чтоб заметить то исчезавшего, то вновь появлявшегося во тьме освящаемой лишь неосязаемым спутником, кота. Сиз не мог сказать точно сколько длилась их игра в кошки-мышки, но точно помнил, как они добрались до самого замка Королевы, что приблизительно в двадцати минутах от его поместья. Следом в памяти вспыхнул эпизод, от которого у юноши перехватило дыхание. Он почти загнал, как ему тогда показалась, кота в угол на заднем дворе устрашающего архитектурного построения, но приблизившись вплотную к вдруг смирно сидящему животному, откуда-то сверху послышался шум и через секунду на землю упал человек с глухим стоном. Сиз успел разглядеть лишь факт того, что некто был парнем, полностью обнаженным и, кажется, возрастом младше него, а также отметить, что падение произошло из покоев Королевы. Лошадь испугано заржала. В ответ послышался шум железных доспехов, в окнах молниеносно зажигался свет и Сиз, понимая, что скоро все будут здесь перевел взгляд на кота, но тот уже делал лапы, проскользнув сквозь кусты любимых роз Лазарии. Чертыхнувшись, юноша вскинул поводья, заставляя коня принять заднюю точку опоры, и не теряя времени, помчался вновь вслед в неизвестность. Теперь Сиз не так сильно следил за четырехлапым, ведь увиденное повергло его в шок, при том он старательно игнорировал факт того, что скорее всего человек, упавший с такой высоты прямо перед копытами его лошади, не остался в живых. Однако дивный кот, словно дразня, не давал юноше сбиться со следа. Погрузившись в раздумья по поводу правдивости нечестивых слухов о Королевском дворце и пропадающих в нем во время экскурсий несовершеннолетних, парень не заметил, как они прибыли к подножью горы усыпанной фиалками, в каждой из которой, казалось бы, маячил кусочек отражающего материала луны. Почти на самой высшей точке стоял готический замок, который Сиз видел лишь на картинках прочитанных книг про Демона Кристального замка, потому юноша не сразу поверил своим глазам, ведь это значило, что они находятся почти за пределами Королевства. Ланкастеру младшему пришлось несколько секунд глупо пялиться в ночное небо, чтоб наконец осознать, что капли воды, которые уже успели покрыть одежду, назывались дождем. И издав нежеланный ряд чиханья он мог поклясться, что хитрый взгляд у стоящего впереди кота сменился на беспокойный, но тот тут же отвернулся и ринулся вперед, прямо к поместью Демона. В конец ничего не понимающий юноша заколебался. Лошадь норовила отступить назад, явно не желая идти за своим четырехлапым коллегой к проклятому месту, демонстрируя всю свою ригидность. Потому Сизу пришлось с нее спрыгнуть и, привязав помощника к ближайшему дереву, он продолжал раздумывать над происходящим. Его недавний, временный питомец, явно не с кошачьей скоростью и выдержкой, добрался к поместью Демона, по дороге не забыв продемонстрировать шоу с Королевской ипостасью в главной роли, что наталкивало юношу с помощью нехитрых вычислений на некоторые выводы. Однако зачем ему приводить Сиза в собственное логово оставалось непонятным. Любопытство двигало неспешно продолжать свой путь к шедевру архитектурного искусства на фоне, которого как раз разыгралась ослепительная вспышка. Заткнув уши от пронзительного грома и, продолжая игнорировать усиливавшиеся настойчивые капли, что проникли под его некогда белоснежную промокшую рубашку, граф неожиданно заметил перед собой почти что прозрачный барьер. — Он реально существует? Когда он читал о нем в книге, невольно задавался вопросом, как в таком случае рыцарям, что были отправлены ранее Королевой Лазарией и так и не вернувшимся с задания, удалось проникнуть сквозь него. Поразмыслив над этим, юноша пришел к выводу, что барьер лишь выдумка, описанная в книге, абы никто не думал, что у них есть шанс попасть в логово Демона. Но сейчас перед собой он видит этот барьер собственными глазами, которым, признаемся честно, уже мало верит после происходящего. — Получается, они просто развернулись и пошли домой? — юноша чуть было не разразился смехом от собственной догадки. Но смеяться было некогда. Не сегодня, так через пару недель им придется найти способ преодолеть барьер, если он и его друзья хотят жить. — Кажется, Королева говорила что-то про ангелов и кровь, — бормотал юноша, озираясь вокруг, будто сейчас здесь, в безлюдном месте, в уже стоящем стеной дожде, кто-то действительно решит проходить мимо. Тяжело вздохнув, он осторожно выставил вперед левую руку продвигаясь к барьеру, и коснувшись его тут же отдернул, обжегшись. — Черт! Горячо! Подставив ладонь под охлаждающие капли, тот разочаровано посмотрел на Кристальный замок. — Если ты соизволил намекнуть мне, что нам сюда и соваться бессмысленно, то позволь напомнить, что не мы выбирали к кому наведываться в гости, — саркастично парировал юноша и о чем-то вспомнив, вздернул рукав рубашки на другой руке. Помедлив минуту, рассматривая шрам, граф набрался решимости и ударом кулака пробил барьер. И, на удивление, не ощутил никакого дискомфорта. Пройдя сквозь полупрозрачную вуаль, огораживавшую его от величественного замка, который он столько втайне грезил увидеть и лично насладиться его готической мощью, даже если это будет последнее, что он увидит перед собой в своей жизни, Сиз затаил дыхание. Здесь пахло свободой. В поместье Демона, из которого он, веря сказаниям из книги, не мог выйти, свободы было больше, чем во всем Королевстве. На этом островке он вдруг почувствовал себя собой, уверенный в том, что ни помешанный на Королеве отец со своими ожиданиями, ни Королева со своими сумасшедшими приказами, ни жестокий мир, игнорировавший здравый смысл и злодеяния Королевской семьи не доберутся. Сиз неожиданно сам для себя улыбнулся, отметив в голове, что возможно излишнее напряжение и страх неминуемой смерти оставило след на его психической стабильности. Но он больше не боялся. В какой-то момент Сиз пришел к выводу, что это бесполезная эмоция, из-за которой он не замечает, насколько синим было сегодня небо, насколько ласково гладили его руки Фейры, насколько приятна на его бледной веснушчатой коже шелковая ночная рубашка и каким вкусным был убитый отцом на охоте кроль на ужин. А самое главное, страх не давал ему сосредоточиться на подготовке к поступлению, которое он не забросил даже после того, как ему почти что не гарантировали виселицу. Потому откинув остатки надоедливого чувства, он расправил плечи и откинув с глаз намокшие волосы, грациозно, несмотря на то, что дорога вела по горе вверх, как подобает аристократу, направился ко входу в замок. А вот остального граф сколько не старался не мог вспомнить. Как он оказался прикованным к стене в окружение мерзких существ и одного лучезарноулыбающегося Демона. — Боишься? — почти что ласково вопросила тень, неспешно выходя на свет. — Если б ты хотел, убил бы меня еще во время того, как я совал тебе в морду блюдце молока, — нагло ухмыльнулся Сиз, довольствуясь сбившимся дыханием Демона, который наконец явился на освящаемую факелом площадь. Статный парень в белой сорочке с кружевными рукавами, подчеркивающими изящные запястья и багровом классическом жилете, ростом чуть выше самого Сиза, со слегка вьющимися темными каштановыми волосами до плеч. В темных глазах словно застыло отражение Луны, придавая им неестественный лукавый блеск. Темные брови на бледном лице, греческий нос, бледные губы и подчеркнутые в данном освящение скулы гармонично дополняли друг друга. — Это ты меня в женском обличье не видел, хотя погляжу тебя и так все устраивает. Демон прыснул в кулак, заметив, как Ланкастер младший был не в состоянии отвести от него взгляд, на что последний поспешил смущенно отвернутся, звякнув цепями, которые заставили его опомниться. — Так может, отпустишь уже? Или у тебя другие планы?