Экзорцизму Не Подлежит

Мне известно, что ты пьёшь

С кем ты спишь, о чём ты врёшь

Как тянулись дни твои

Без слёз, без жизни, без любви

Влажный ловкий язык прошёлся по ровному белесому шраму на внутренней части запястья бледной руки юноши. Черная шерсть на светлых выглаженных простынях уже не удивляла, как и неизменный странный ритуал питомца, что так любит ласкать руку временного хозяина практически каждую ночь. Юноша в объятиях температуры и кашля уже не обращал на такие странности питомца внимание, сам подставляя конечность, слегка задирая широкий рукав ночной рубашки. Когда болезнь начала отпускать, на Демона снизошло осознание, что у человека есть свои странные привычки, повадки и, собственно, характер, о существование которого как-то совсем позабыл, привыкнув к нахождению Сиза в спящем режиме. Но вот он замечает, как парень потягивается после, казалось бы, непробудного сна; как поджимает под себя ноги, жадно отхлебнув воды со стакана, приковывая взгляд к дернувшемуся кадыку и стекающим каплям воды по ключице; щуриться при попадании полосы солнечного света на глаза, что бликами играет в его серых радужках. От кошачьего чутья не мог ускользнуть запах молодого тела вперемешку с ароматом чайной розы после душа, а на бледных плечах все ещё можно заметить капли воды. И, конечно, с уважения к адским жителям, мы не будем упомянуть о греховном, но вполне оправданном, желании демона смахнуть влажность со смертного собственным шершавым языком. Затем он стал замечать не только физические аспекты, а и то как Ланкастер младший надевал рубашки с серебряными пуговицами, находясь в хорошем расположении духа, и золотые — в подавленном. Как брезгливо относился к грязи под ногтями, спеша устранить проблему в любое время суток, а ночные посиделки у стопки книг было для молодого парня обычным делом. Демон, вальяжно усевшись на край письменного стола, заставлял пламя свечи отчаянно вздрагивать от воздействия своей адской ауры, которую, кажется, и смертный вполне мог прочувствовать, ежась и забираясь в мягкий плед поглубже на кресле. Тонкий бледный палец водил по строкам древних писаний, и будь Демон настоящим котом, он бы посчитал действия человека игрой, пытаясь ухватиться когтистой лапой за конечность, но тот лишь мирно наблюдал за мельтешащими по строкам серыми глазами, в которых расплавленным золотом растекалось отражение свечи. Серебро в свете золота. Кот тихо заурчал, не двигаясь с места, когда рука Сиза уже рефлекторно потянулась погладить черный пушистый комок. Однажды Сиз с особым интересом изучал очередную книгу про потусторонний мир, задумчиво покосился на лунный блик за полупрозрачной занавеской своего окна и вернувшись к предложению, вслух прочитал: «Обряды экзорцизма далеко не выдумка священников в попытках повысить свою важность среди духовного населения. Некоторые демоны способны покушаться не только на душу человека, а и на осязаемое земное тело. Также известны случаи, когда люди добровольно шли на контракт с обитателями ада, давая своё тело в распоряжение в обмен за исполненную услугу». Сиз нервно закусил губу, явно размышляя о развитии событий, в которых демон вселится в кого-то из его друзей, и полностью игнорируя скучающий зевок своего питомца. Написанное хоть и было отчасти правдой, но абсолютно бесполезно для Бельфегора, что имел свою физическую оболочку и считал подобные фокусы ниже своего достоинства. Почему? Да потому что в кого угодно ни демон, ни тем более мелкий бес вселиться не мог, если такие случаи и осуществлялись, это был максимально слабый, сломленный или поехавший головой человек. В общем ничего изысканного и аппетитного для демонов его уровня. Однако парень не унимался, перечитывая абзац снова и снова, словно пытался выгравировать его в своей памяти, только ему известно зачем. Какие же люди всё же забавные. Спустя некоторое время сизая макушка уже мирно покоилась на деревянном столе, пуская тонкую нить слюны из уголка рта, а неподвижно сидевший всё это время кот бесшумно спустился на пол, укладываясь мягкой, теплой шерсткой на босые холодные ноги парня. Не хватало, чтоб это человеческое отродье вернулось в свою лихорадку, забирая у Демона единственный способ развлечения на ближайшие время — наблюдение за смертным. Бельф также быстро раскусил, что юноша вёл себя как чёрствый сухарь лишь в присутствии тех, за кого он действительно беспокоился. Забавляясь тем, как Фейра вновь пришла проведать его, Сиз старался не выдавать волнения в голосе за светловолосую девушку, но аккуратно лавируя в потоке немногочисленных слов, задавал наводящие вопросы о тренировках, что перетекали в вопросы о самочувствие её и других ребят. Фейра лишь глупо улыбалась в ответ, кивая и всем видом показывая, что с ней всё в полном порядке, но когда речь заходила о демоне, в её глазах мелькал безумный блеск, ранее неведомый Сизу и тот, нервно сглотнув, однажды всё же спросил неуверенным голосом, глядя куда-то в угол комнаты: — Ты действительно хочешь избавить Королевство от этого дармоеда? Шутки Сиза про то, что Королева хочет уничтожить демона только потому, что тот проживая на её территории не оплачивая налоги, часто развеивали напряжённую атмосферу между ними. В ответ воцарилась тишина и Сиз хотел было уже поднять взгляд на девушку, но та резко схватила его за ладони, прижимая к своей груди, на что опешивший Сиз залился краской, заставляя Бельфа с трудом сдержать рвущиеся из кошачьего горла шипение. Юноша не вырывался из девичьих рук, смотря точно в голубые, полыхающие огнём, как два маяка посреди шторма, глаза. Указывали ли они для самой Фейры спасение? — Да, Сиз. Я хочу, чтоб с нашего Королевства, нет, с моей земли, с моего дома, исчезло это чудовище, из-за которого мы так настрадались. Я сочту за честь, выпавшей на мой жизненный путь шанс избавить Королевство от Демона, даже если поплачусь за это жизнью. Сиз, я не боюсь смерти. Но если ты боишься, мы обязательно что-то придумаем, спрячем тебя в соседних землях, станешь мигрантом в Королевстве, да что угодно. Закончить отчаянный поток слов Фейре не дали, так как Ланкастер, мягко высвободившись из девичьих рук, приложил палец к её губам вынуждая замолчать, а мгновенье спустя сероглазый склонил голову набок, улыбнувшись самой обезоруживающей улыбкой, как бы говоря: «Всё в порядке, я тебя услышал», и блондинка тут же отпрянула назад, заливаясь краской. — Что за звук? — всё ещё смущённая, но уже настороженно спросила девушка, оглядывая комнату Сиза в поисках внезапно раздавшегося скрежета. Оба взгляда, голубой и серый, остановились на чёрном пушистом недоразумении, что впервые за своё пребывание в доме решил вот так выпустить когти, бесцеремонно точа об стену. Сиз среагировал мгновенно, побледнев и сорвавшись со стоном с места, подхватив кота на руки. — Нет-нет, так мы не договаривались, — с досадой упрекает временный хозяин нашкодившее животное под заливистый смех девушки, что сошёл на нет, стоило коту прижаться к груди юноше, сверкая злобным взглядом в сторону Фейры. В какой-то момент, имея аллергию на ревность, ей стало настолько не по себе, что она все же откланялась, оставив юношу в покое. Они никогда не говорят вам, что окружающие думают об одном, потом делают другое, извиняются за третье, а пытаются исправить четвёртое. Бельфегор и Асмодей были одними из небольшого числа демонов, что заинтересовано наблюдали за человеческими играми, и пусть на родине это было одной из причин презрения к их личностям, а для Бельфа так вовсе причина заточения, — это то, что их объединяло, пусть из-за своих сущностей они этого никогда не признают. И вот Бельфегор стоит перед одним из самых интересных представителей человечества, чьи действия скованы железом, а от волнения и страха, запах непорочной души, что так сильно напоминал ему о прошлом, заставив зациклиться на этом парне, лишь усиливался, дурманя. Карие глаза Демона темнели, с каждым хищным шагом подступая к напряжённой жертве, что всеми силами пыталась скрыть на своём лице какие-либо эмоции. Как жаль, что смертный не знает о том, как его выдаёт собственная душа, когда Демон подходит настолько близко, что Сизу с созвучным лязганьем приходиться запрокинуть голову, чтоб смотреть тому прямо в глаза. С минуту они молчат, Демон рассматривает, а Ланкастер сосредоточено старается унять сбившееся сердцебиение, что неприятно отдавалось в ушах, не давая собрать воедино план дальнейших действий. Рука Бельфа поднимается, и Сиз не знает чего ожидать, но тот лишь щёлкает пальцами, а цепи со звоном падают на каменный пол. Серые глаза с недоверием косятся на освобождённые конечности, рефлекторно принимаясь растирать покрасневшую кожу. А Бельф, лукаво улыбнувшись, поворачивается к заложнику спиной, направляясь к выходу из сырой комнаты, что, кажется, служила в качестве пыточной, растворяясь во тьме. В абсолютном непонимании и даже толикой возмущения, Сиз провожает Демона взглядом, переминаясь с ноги на ногу. Смятение сменяется отчаянием, а мозг судорожно пытается найти выход из сложившейся несколько неординарной ситуации, потому что его временный кот оказался Демоном, ну знаете, адовым жителем, что грелся у него под боком и которого ему предстоит убить через каких-то полтора месяца. Черт бы побрал его внезапно созревшую эмпатию к котам под колёсами в дождливые дни. А теперь он совершенно безоружен и не подготовлен. К тому же один и с полной уверенностью в том, что демон выбрал его жертвой не просто так — тот знал. Вспоминая о том, как часто при нём велись рассуждения о его же убийстве, Сиз покраснел от макушки до плеч, то ли от злости, то ли от стыда. И оборачиваясь назад, в дни их недолгой совместной жизни, он с уверенностью может назвать себя полным идиотом, раз и правда думал, что коты могут вести себя настолько по чело… по демонически. Взгляд упал на белую полосу вот уже несколько лет украшавшую запястье и воспоминание о шершавом ритуале нелепо проносятся в сизой макушке. Вот оно что, так это не первая их встреча. Мотая головой и решив оставить самобичевание за наивность на потом, Сиз медленными шагами, стараясь не задеть ни одну из холодных каменных стен, двинулся в сторону лестницы, цепляясь за её очертания в тёмном коридоре. Игнорируя инстинктивное желание сбежать подальше отсюда, ведь это не имело ровно никакого смысла, рано или поздно им придётся столкнуться, Сиз собрался с силами, ступая босыми ногами по каменным ступенькам, освящаемые фиалковым отливом луны. — Бесполезным котом ты мне больше нравился, — пробурчал Сиз, поднимаясь, и оглядываясь, как только оказался в освящаемым лунным светом — что никак не способствовал согреванию — гостевом зале с высоким потолком. С порога по коже пробежали мурашки, и с трудом разглядев тёмную фигуру на распахнутом балконе в конце огромного помещения, Сиз, не долго думая, сделал шаг. Свечи вокруг заискрились фиолетовым демоническим свечением, вынуждая на секунду замереть, саркастично фыркая: — Слушай, фокусник, гостеприимству в аду не учат? И стоило Ланкастеру сделать ещё один шаг вглубь, как парень тут же с шипением отскочил. Только сейчас он заметил, что освещение не доходит до пола, и он понятия не имеет, что вонзилось в его ногу, но благодаря жизненному опыту стекло он ни с чем не спутает. Воспоминания неприятно мелькали в голове вместе с пульсирующей болью в ноге. Сизу не нужно рассказывать, почему он перевёлся на домашнее обучение — об этой истории известно всем учащимся на территории коллигуама, педагогическому составу и в родительских кругах. Некогда считавшийся прилежным и уважаемым учеником из знатной семьи, Сиз никогда не был хулиганом, не страдал юношеским максимализмом и, уж увольте, не провоцировал старого учителя химии на конфликт. Контакт этих двоих не завязался с того дня как Сиз, несмело поднимая руку в конце урока, поинтересовался, почему они второй семестр пропускают лабораторные работы, что составляли важную часть их учебного плана и так детально описывались в учебниках, что мимоходом пролистывать их после параграфа казалось подростку кощунством. — Ланкастер, хотите опытов — смешайте на досуге газировку с ментолом, — притворно нравоучительным тоном ответил мужчина с сединой на висках, круглыми очками с толстым стеклом и бородавкой на носогубной складке — причина, по которой, по мнению старшеклассников, Маргарет Джордан являлась огрубевшей дамой в возрасте, с ломкими светлыми волосами и вульгарной бордовой помадой — учитель философии в старших классах, не отвечала взаимностью на его заигрывания. В группе проносятся смешки, и Ланкастер молча терпит на себе насмешливые, а иногда жалостливые взгляды сверстников, нервно заламывая пальцы под партой. Кинув последний взгляд на колбы, что старый учитель всегда тащит с собой на урок и такими же неиспользованными тащит в свою кладовую, юноша сам себе хмыкнул, уткнувшись в учебник. И вот прилежный ученик, недавно переступивший порог средних классов, крадётся после уроков в кладовую учителя химии, ведь дома нет подобных приспособлений, а старику они всё равно не нужны. С замиранием сердца, глухо трижды постучав и убедившись, что в комнатке никого, что для наивного подростка значило лишь то, что учитель занят следующим уроком, Ланкастер с неудержимым любопытством выуживает из ящиков баночки-скляночки с неизвестными для мальчишки жидкостью и порошками, между которыми он не мог уловить никакой разницы. Открывая перед собой учебник и находя для себя самый занимательный опыт, где на потёртых страницах молодые люди в халатах и защитных очках — то, что искать у Сиза нет ни времени, ни желания, — вливают субстанции с одной колбы в другую. Принявшись искать необходимое, маленький граф потирает от предвкушения ладони, чихая от пыльного, узкого, захламленного помещения. Это не то, что обычно приводит в восторг детей его возраста, но эй? Каждому своё. Сизу Ланкастеру никогда не говорили насколько могут быть жестоки взрослые, когда те долгое время не заботились о базовых потребностях организма. Этот урок он уяснил, отшатываясь от смешанных в стеклянной пробирке веществ, что не запланировано инструкцией начали пениться, а за дверью послышались хаотичные, резко приближающиеся шаги — в это время коридоры пустовали, а учитывая расположение никому не нужной за поворотом лестницы кладовой, — граф шарахнулся от стола, со страхом наблюдая за распахнувшейся дверью. Однако присутствие постороннего заметили отнюдь не сразу, лишь когда женщину, что ещё сегодня утром выцокивала коридоры своими тяжелыми каблуками, смиряя учащихся таким же далёким от безмятежности взглядом, мужские руки бесцеремонно усадили на злосчастный потертый стол, заставляя учителя философии сменить стоны на болезненный вскрик от пролившейся на руки и бедра шипящей жидкости. Женщина рывком отстраняет от себя химика, спрыгивая и не замечая разочарования от смены динамики в его помутнённых глазах и поджавшихся в тонкую линию губах, а затем случайно упирается взглядом на затаившего дыхание Ланкастера, что не должен, как ей кажется, составлять часть интерьера кладовой учителя. Химик, заметив побледневшее до цвета слоновой кости выражение лица дамы, внимание которой он так долго добивался, переводит взгляд туда же, и его глаза расширяются в немом ужасе. Колбы, что, колеблясь, застыли на краю пострадавшей мебели, отчаянно свалились на пол. Разбившись вдребезги, они разбрызгали вместе с осколками остатки вступившего в реакцию вещества. Сиз же моргает, как олень в свете фар, которого в сию минуту подадут если не королеве, то директрисе на ужин со стиснутым яблоком в зубах. По тому, как женщина ускоренно застёгивает дрожащими пальцами пуговицы блузки и буквально толкает в бок мужчину, выпрыгивая из кабинета, урока философии на сегодня не предвидеться. Мальчишка вжал голову в плечи, нервно теребя пальцы за спиной, стоило гримасе ужаса на лице мужчины смениться всепоглощающей пространство яростью. И если бы тот не стоял прямиком у двери узкого прохода, мальчишка без раздумий сбежал, поджав хвост. Осмотрев подростка сверху вниз, от чего мальчишка и без того страдавший от разницы в росте, почувствовал себя совсем паршиво, с виноватым видом, опускаясь на пол, в бесполезной попытке собрать впивающиеся занозами в пальцы мелкое стекло. — Сиз Ланкастер, поднимись, — твердо отчеканил учитель и Сиз, поёжившись, всё ещё с румянцем стыда на щеках, молча поднялся. — Снимай обувь. Ланкастер вопросительно поднял голову от своих лакированных туфлей, под которые в утренней спешке забыл натянуть пару носков, на старика. Тот, сложив руки на груди, прожигал подростка ничего не выражающим взглядом, лишь на краях радужки полыхали адским пламенем черти, и ему ничего не оставалась как подчиниться. Избавившись от туфель, аккуратно, босыми ногами, ступив на пыльный пол, Сиз тут же зашипел, когда незаметные глазу осколки впились в нежную кожу. — Подойди ко мне.

***

Дыхание парня сбивается, перед ним в ускоренном режиме черно-белой кинолентой проносятся воспоминания: оставляемые за собой кровавые следы, кровожадный взгляд чёртового химика, звонок родителям, приём у директора, решение перевода на домашнее обучение, вечер в отчем доме наполненный слезами и криками матери в адрес отца «Сколько ты будешь делать вид, что с ним всё нормально?» Эти слова продолжали крутиться в его голове, оставляя горечь на языке, и прожигающее клеймо «неправильный» на груди, но в тот злосчастный день он впервые почувствовал облегчение. Ведь впервые все немые косые взгляды и томные вздохи разочарования обрели смысл. Напряжённые плечи отца, когда вместо конного спорта мальчишка предпочитал чтение энциклопедии, что никому ненужной завалялась в их домашней библиотеке, выпавший из рук матери бокал, когда вместо придворных ужинов Сиз выбирал помощь служанкам в готовке. Стоит ли упомянуть о восторге мальчишки, когда их повар поведал тому о молекулярной кухне, а затем воодушевлённо вещал об этом на семейном застолье, не понимая, почему аппетит родителей гаснет на глазах. Сиз не знал семейного древа и подноготную Королевы, но знал химический состав этанола и его применение, чем приводил отца в невысказанную ярость. Впервые кто-то в их доме вырядил шагающее по пятам разочарование в слова, придав им физический облик. То, что читалось на лицах родных изо дня в день — теперь Сиз мог разглядеть это чудовище с острыми когтями, что раз за разом вонзались в его кожу, но не позволяли узреть невидимого противника. Теперь Сиз знал — ему не мерещилось, Сиз себя не накручивал, разглядывая в зеркале и вопрошая отражение, что же не с ним не так. Сиз смотрел на друга детства Криштана и с каждым разом труднее подавлял в себе полыхающую этиловым спиртом голубого оттенка зависть, от того, насколько различно отношение между их родителями к собственным детям. Криштан любил конный спорт, бегал с палкой в качестве меча, рассекая воздух, громко крича что-то в роде «За Королеву!» нападая на несчастный куст малины, вымахал ростом и его не перевели на домашнее обучение за чёртов эксперимент, наказав забинтованными ступнями, мелкие осколки из которых так и не удалось вытащить. Сиз судорожно вздохнул, пытаясь сфокусироваться на настоящем и не замечая прожигающих потемневших глаз демона, что томной поступью приближался, и мальчишка, не сдавая позиций, преодолевает то же расстояние. Плохо знающие его люди почему-то уверены, что он читает всё, что волей случая упадёт с книжной пыльной полки на голову, но это далеко не так. Когда к нему в руки попал один из дешёвых романов, что хранился на каждой полочке заурядной домохозяйки… Что ж, в тот день он, подавляя рвотные позывы, на полном серьезе с превеликим воодушевлением и благодарностью пожал бы руку каждому, кто когда-то принимал участие в сожжении книг. И одной из многочисленных причин тому была непредсказуемая тупость главных героев, что любили стоять вкопанными истуканами в непонятных, стрессовыми даже не назовёшь, ситуациях, не давая продвигаться сюжету страниц еще триста. Юноша был в курсе, что читатели любят литературу, в которых находят себя, но для Сиза стало бы самым настоящим оскорблением ассоциировать себя с настолько слабым главным героем, потому даже сейчас, находясь в логове потенциального врага, он не станет ждать, когда его позовут подойти поближе как чертов химик — он подойдёт сам. Сиз сделал ход и не потерял ни одной фигуры — Демон зачарованно разглядывал заполнявшийся кровью пол, что способен видеть лишь он. Они подходили друг к другу медленно, в хищном танце, повышая ставки ожидания, игнорируя боль и горечь во рту от накативших воспоминаний, освещаемые необычным фиалковым оттенком. Столкнувшись на середине зала, Сиз, наконец, приметил запах гнилых слив исходящий от Демона, но это совершенно не отталкивало. Скорее удивляло — данный фрукт не водится в их местности, и о его вкусе знают лишь придворные Королевства, которым удалось вкусить плод с чужой земли. Тёмные глаза внезапно смягчились и мужчина напротив неожиданно подал руку, слегка поклонившись. Сиз замер, быстро смаргивая с лица озадаченное выражение — не дай боже он будет напоминать себе тех тормознутых героинь — и принял предложение рода «Кофе, чай, потанцуем?», вкладывая собственную ладонь в чужую. Понятия не имея на что подписался, но с первых шагов Демон задал ритм и Сизу захотелось запрокинув голову рассмеяться. Невозможно не узнать. Его Королевство было из тех, что помешано на красивом фасаде, не обращая внимания, что внутри сооружения не осталось ни одной уцелевшей колонны. Казалось, каждый возглавляющий Королевство считал достаточным для процветания государства наличие гордо поднятого на уровне неба фиалкового флага, валюты с собственным гербом, утренним гимном от Королевского хора, что заучили, кажется, даже соловьи, напевая его с другими птицами в лесу и даже национальным танцем, которого учили детей чуть ли не с пелёнок. Хореографы так постарались, что его можно исполнять в соло, в паре и даже группой. Жаль никто так не старался для повышения качества жизни обычных селян, префектура страдала, а иноземные государства вышли совершенно на новый уровень. Когда Сиз слышал о угрозе нападения — старательно скрывал ликование. Он представлял как его земля сгорит в огне и словно феникс возродится из пепла, не оставив на себе и следа от прошлых правителей, а соловьи навсегда забудут ноты их королевского гимна, напевая что-то действительно стоящее. И вот, Демон перед ним, заточённый в Кристальном замке на территории Королевства, которого ему и его друзьям поручили выпроводить обратно в ад — начинает исполнять этот чёртов танец. Ноги привычно повторяют заученные с ранних лет движения, но с каждым поворотом, касанием и легким качанием бедер в не озвученный такт — это всё меньше походило на то, что Сиз исполнял на начале Королевских балов. Обычно в паре с Фейрой или другой придворной девушкой. Юноша сам не заметил, как отдал себя на растерзание не только впивающимся осколкам, а и удовольствию, переходя от одной танцевальной связки к другой, наблюдая за отточенными движениями Демона, что вился вокруг, взяв на себя роль ведущего. Сиз невольно улыбнулся, очарованный атмосферой и впервые за долгое время почувствовал, как напряжение отпускает его. Интересно посмотреть на кровавую картину, что оба вырисовывали босыми ногами на полу. Последнее движение — оба замерли в изначальной позиции, восстанавливая сбившееся дыхание. Темные глаза, казалось бы, поглощали фиолетовые блики, что так хорошо были видны в собственных серых. Демон ухмыльнулся и Сиз задержал на секунду взгляд на сверкнувших острых клыках, а затем тот поманил юношу за собой. Ланкастеру ничего не оставалось, как подчиниться, приглаживая рукой растрёпанные после танца сизые волосы. На балкон, куда они вышли, не было стекла, из-за чего босым ногам снова стало холодно. Демон облокотился об перила, вдыхая, словно впервые, запах усеянного под ним поля окрашенные рассеянным лунным светом фиолетового оттенка серебряных цветов, которым не видно было и края. Иллюзия ли это или в их Королевстве действительно имеется такое место — Сиз не знал, зачаровано наблюдая то за развернувшейся картиной, задумавшись, окрашивает ли эта чудесная луна его собственные серые глаза фиолетовыми бликами, или на него эта магия не распространяется. Только Демон, что повернул к нему голову, откинув каштановую завитую челку со лба, знал ответ. Но это не первое, что хотелось спросить у адского создания, вопросов к его персоне было предостаточно, но ни один не хотелось озвучивать, словно это могло разрушить созданную атмосферу. Либо Сиз просто смирился с бессмысленностью своего допроса — нет гарантии, что он не без пяти минут труп, а зачем мертвецам ответы? Однако Демон, вероятно читая его мысли, нарушил тишину первым: — Слишком ты тих как для моего будущего палача. Сиз стушевался, почему-то каждый раз забывая, что Демон в курсе, что это ему поручено прийти по его демоническую душу. Вероятно, он сам не смирился с этим обрушившимся на незрелую голову фактом. — Не думаю, что мои крики о помощи кто-то услышит, — «а если услышит, я предпочту сохранять молчание» — закончил мысленно сизоволосый, безропотно признавая положение жертвы, чем заставил Демона залиться смехом. — Думаешь, я заманил тебя сюда, чтоб облегчить себе задачу и на одного стало меньше? — С нескрываемой насмешкой спросил мужчина, облокотившись уже спиной об перила и уже полностью разворачиваясь к Ланкастеру, что так и не двинулся с места, решив не подходить ближе. Сиз ответил не сразу, наблюдая за играющим серебряным светом в каштановых завитках. — Рад, что ты признаешь то, что я здесь не по своей воле. — Ещё бы, это ведь я с таким рвением преодолел барьер по пути сюда. Предугадывая твой вопрос, о том, куда делись присланные рыцари — они и не пытались, развернулись и ушли восвояси, — снисходительно пожал плечами Демон, словно говоря «Такова человеческая сущность». В его словах не было осуждения, скорее доля иронии, что заставило Сиза напрячься. Не таким он себе представлял Демона отшельника, чья натура была создана для ненависти к роду человеческому. Убить это существо и без того казалось ему ошибкой, а теперь он вовсе ни в чём не уверен. Он вспоминает полный кровожадного энтузиазма взгляд Фейры и пытается ощутить хоть долю того же, но его собственное сердце лишь тоскливо щемит в груди. Юноша напоминает себе, что он всегда был «неправильным» и поникшие плечи не укрываются от Демона. Тот внезапно подходит ближе и ловким движением приподнимает пальцами подбородок, запрокинув к луне. Юноша чувствует усилившийся запах слив от склонившегося над ним мужчины, а затем сомкнутые на его подбородке зубы. — Это тебе за молоко, — надуто отходит в сторону Демон, оставив Сиза в полном замешательстве и следом от клыков.

***

— Господи, как я переживала! Я примчалась, как только меня уведомили о твоей пропаже! Что случилось, где ты был? — взволнованно тараторила блондинка, оглядывая друга, и казалось, будучи удивленной от того, что тот действительно абсолютно невредим. Ланкастер младший слегка покраснел, понимая, как сильно заставил переживать свою подругу. Он скосил взгляд в сторону родителей, что сошлись на шум и, скрестив руки, замерли у входной двери в поместье. А вот здесь чувство стыда сошло на нет, если они и переживали за него, то только на предмет того, как будут объясняться перед Королевой, что их сын трусливо сбежал от своей участи. Сероглазый тяжело вздохнул и сконцентрировался на Фейре, что уже спрятала лицо в ладонях в попытках успокоиться. Он взял её руки и с легким нажимом убрал, наблюдая за разливающимся голубым океаном окрашенные взбухшими кровавыми сосудами вокруг. Юноша склонил голову на бок, стараясь наладить зрительный контакт с лёгкой улыбкой на бледных губах, немо говоря «Со мной все в порядке, смотри, ничего кроме мешков под глазами», и Фейра действительно перестает дрожать, последний раз шмыгнув носом. — Где ты был? — снова вопрошает она, и Сиз почти не лжет, выдав полуправду о том, что пошёл на поиски сбежавшего питомца. Фейра недовольно качает головой и на прощание прижимается в мягких объятиях. Сиз беззаботно улыбается, обнимая подругу в ответ, и даёт обещание больше не тревожить сон блондинки — вредно ведь для кожи! Он разворачивается и идёт в дом, уже не замечая, как взгляд девушки меняется, стоит ей понять, что запах, обволакивающий Сиза — гнилые сливы.